Джентельмены жмут руки

      Происходящее совершенно точно ему не нравилось. И больше всего ему не нравилось, что сколько бы он не пытался отогнать от себя эти мысли, они неумолимо возвращались и занимали большую часть дня наследника древнейшего и благороднейшего из магических родов Британии. Драко скривился, сверля недовольным взглядом свою тарелку с разломанной на куски, несъеденной котлетой, будто бы это она была причиной всех его невзгод. Ох, конечно, это была вовсе не какая-то там котлета, но Драко ни за что не стал бы поднимать голову и смотреть на настоящую причину своего отвратительного настроения, потому что она-то, та самая причина, чувствовала себя вполне прекрасно. Драко скривил рот и с досадой в очередной раз воткнул вилку в кусок котлеты, расковыривая его на мелкие мясные крошки.       До ушей его донесся задорный смех, и Драко с силой раздавил плоской стороной вилки котлетные комья в мелкую крошку. Проклятый Поттер будто знал, куда давить, чтобы выбить заклятого недруга из привычной колеи. Надо сказать, произошедшая между ними пару дней назад стычка в классе чар, где Драко безуспешно пытался подтянуть дававшийся ему с трудом материал, выбила его из и так трещавшего по швам душевного равновесия. Он едва свыкся с мыслью, что целый год придется созерцать лица, в которые он не хотел смотреть, что не получится спрятаться и нужно держать голову высоко, не отвечать на подначки и оскорбления, летящие со всех сторон, а лучше побольнее пнуть, чтобы наглецы не зарывались и помнили, что перед ними не жалкий прихлебатель, а чистокровный маг. И даже проигрыш в прошедшей войне не сделает из него пресмыкающегося перед грязнокровками слизня.       И тут возник Поттер со своими неизвестно откуда взявшимися речами о прощении, вторых шансах и прочей чепухе. Прямо как Дамблдор. Драко снова скривился, вспоминая старика и тот злосчастный момент, когда не смог произнести заклятье, не смог убить проклятого Дамблдора. А ведь он ненавидел его. Так сильно ненавидел за то, что всегда выгораживал Поттера и его дружков, за то, что всегда был на стороне гриффиндорцев – за кубок школы, неизменно, каждый год оказывавшийся в их руках, за очки, присуждаемые ни за что, за наказания, несоразмерные с провинностью и за то, что Поттеру и его компании никогда не воздавалось за мерзкие выкрутасы. Близнецы Уизли всегда выходили сухими из любой передряги, гиппогриф умудрился сбежать, и тупой лесничий ликовал, глядя в глаза отцу, когда курица-переросток исчезла. Как же Драко ненавидел его, как же хотел, чтобы мерзкий старик ползал у его ног, молил о пощаде и каялся. Дамблдору все было нипочем, а Драко просто не смог. Ни одна фантазия, ни одно желание унижений не стоило жизни. Как и его собственная жизнь.       Драко помнил свои сомнения, помнил слова Дамблдора, костью вставшие в горле. Он не мог. Обещал матери быть смелым и сильным, обещал ей вернуться, обещал, что справится, обещал спасти их всех. Но будет ли чего-то стоить их спасение, если он убьет Дамблдора? Он опустил палочку, испугавшись, не желая брать ответственность, не желая быть палачом и вершить суд, о котором так страстно мечтал недавно. Груз ответственности оказался слишком непомерной ношей.       Драко вздохнул. От вида раскрошенной котлеты стало не по себе. Ведь если бы Поттер не победил, он бы мало чем отличался от этого куска фарша – Темный Лорд не прощал измен. А Драко предал его, с замирающим от страха сердцем, с трясущимися, словно у старика, холодными руками, он вверил свою судьбу Гарри Поттеру, такому же мальчишке, как и он сам. Который все-таки смог победить.       И это было горше всего. Драко подпер щеку рукой, принимаясь месить пюре в тарелке, смешивая его с котлетным фаршем. Чистокровный маг, гордый наследник благородного, древнего рода. И кем он оказался в сравнении с полукровкой, выращенным маглами, кто почти ничего не знал ни о магии, ни о том мире, в который попал? Всего лишь трус, способный только на низменную дрожь.       Бесполезно. Драко вздохнул еще раз. Думать об этом каждый день по несколько раз чрезвычайно утомляло. Он злился. На самого себя за малодушие и меланхолию, навевающую гнетущие мысли, на Поттера, что посмел со всей неуклюжестью горного тролля разворошить мысли Драко. Как всегда.       - Завтра отборочные, - пробасил Блейз, толкая Драко в плечо и прерывая движущийся по кругу поток его мрачных мыслей, - не забудь.       - С тобой забудешь. Ты же не отвяжешься. - Драко снова скривился, отодвигая тарелку и сжал ножку серебряного кубка с тыквенным соком. Квиддич оказался еще одной темой, выводившей из себя Малфоя. Он не хотел играть, но все вокруг почему-то решили, что Драко должен. Блейз тащил его чуть ли не насильно, Грег удовлетворительно кивал, будто знал, что это именно то, что нужно Драко, а Панси записала его на участие в отборочных без спроса, за что Драко от души наорал на нее, но получил только упрямый взгляд в ответ.       - Ты же любишь квиддич, Драко, - сказала она, скрестив руки на груди, - тем более что Поттер, наверняка, снова будет играть. Ты же не можешь так просто сидеть в стороне и смотреть, как он ловит снитч. Это должен быть ты.       Последний аргумент, как назло, сработал. Панси права. Он бы не смог просто сидеть на трибуне и наблюдать, как зарвавшийся гриффиндорец ловит снитч, упущенный каким-нибудь неумехой, и корить себя за то, что решил отсидеться в стороне, что решил, что ему это совсем не нужно. Разочарование от проигрыша лучше ощущать, зная, что сделал все возможное, выложился по максимуму, чтобы победить. Тем более Драко так ни разу и не выиграл у Поттера, ни разу не смог поймать ускользающий золотой мячик, отставая буквально на доли секунд. Это и в самом деле должен быть он, пусть и не играл два года, занятый своими страхами и попытками вырваться из лап неминуемой гибели.       - Доедайте быстрее, нам пора на ЗОТИ. - сказала Дафна и тут же вылезла из-за стола, поправляя на плече сумку.       - Ненавижу все это. - протянула Панси, когда их маленькая слизеринская группа оказалась в коридоре и кто-то, кажется, хаффлпафец толкнул ее плечом и даже не извинился, когда оглянулся посмотреть, кого сшиб невзначай. – Хочу домой. Не хочу учить глупое ЗОТИ. К чему оно мне? Я не собираюсь становиться аврором или работать в министерстве. Почему бы им не дать нам дипломы и не отпустить по домам?       - Видимо, они считают, что так будет правильно. Все дети Пожирателей в одном месте под наблюдением. В Хогвартсе за нами можно проследить. А если что, дверь гостиной можно заблокировать и всех нас поджечь. - спокойно ответил Тео и хмыкнул, когда вмиг побледневшая Панси глянула на него огромными от ужаса глазами. - Я пошутил.       - Тупая шутка, - она дернула плечом, мельком взглянула на Грега и подняла брови, намекая на то, что не стоит говорить о пожарах в замкнутых помещениях при нем. Гойл все еще тяжело переживал потерю Винса, и Драко не мог его винить. ***       Когда слизеринцы достигли, наконец, класса ЗОТИ, остальные студенты уже были на месте. Из-за нехватки преподавательского состава, предмет поручили вести Флитвику, заставив совместить преподавание сразу двух предметов, поэтому и ЗОТИ, и Чары у студентов повторного последнего курса проходили сразу всем весьма поредевшим после войны составом. Драко не знал всех студентов с других факультетов, но помнил, что раньше их было больше. Надеяться на то, что остальные просто отказались возвращаться в Хогвартс, наивно - Драко сам видел сколько трупов было сложено в Большом зале в длинные, ровные ряды, укрытые белыми простынями, пропитанными кровью.       Все это нисколько не успокаивало. Никто не любил слизеринцев. Драко знал, что их ненавидят. Не так, как раньше, просто за надменность и мерзкие проделки. Их ненавидят за то, что были на другой стороне, за то, что многие носят на предплечьях темную метку, за то, что весь прошлый год слизеринцы подвергали сокурсников жестоким пыткам под руководством Кэрроу, упиваясь неожиданной властью.       Казалось бы, окончание войны должно было изничтожить вражду и ненависть, стереть границу между чистокровными и маглорожденными, но Драко видел ее еще явственней. Все стало только хуже. На него смотрели злые лица хаффлпафцев и гриффиндорцев, студенты рейвенкло презрительно отводили взгляды, демонстративно отходили в сторону, если оказывались вблизи слизеринцев, а те отвечали не менее яро. Стычки вспыхивали то тут, то там, и Драко видел по растерянному лицу Макгонагал, что директор Хогвартса не знает, как это прекратить.       Флитвик появился за пару минут до начала занятия, открыл класс и запустил студентов. Рейвенкловцы сразу устремились к первым партам, занимая места поближе к учительскому столу, будто это могло помочь им лучше освоить предмет. Гриффиндорцы и хаффлпафцы перемешались в середине, а вот слизеринцам достался островок в самом конце. Драко подошел к парте, достал учебник, перо и пергамент, и сел рядом с Тео и Грегом. Он не любил ЗОТИ. Боевые заклятья давались ему не так тяжело, как чары, но это совершенно не успокаивало. Ведь Поттер всегда был впереди. Гриффиндорцу удивительно легко давались оба предмета, Драко до сих пор скрипел зубами, вспоминая, что тот овладел Патронусом уже на третьем курсе, когда самому Драко на это потребовалось почти два года. Да и в магической дуэли Драко опять же, как и в квиддиче, ни разу не одолел гребанного Поттера.       От воспоминаний настроение опять испортилось, он нарисовал в углу пергамента эшафот и фигурку человечка в петле, чуть помедлив, дорисовал на круге, изображавшем голову, молнию и круглые очки, а вместо глаз два крестика. Удовлетворившись маленькой местью, пусть ее объект и вовсе не знал о ней, Драко очистил пергамент заклинанием и поднял голову, пытаясь вслушаться в речь профессора.       - Таким образом, используя щит протего в паре с парализующим заклятьем, мы получим мощный…       - Профессор! – Монотонную речь Флитвика, едва выглядывающего из-за массивного преподавательского стола, прервала хаффлпафка с черными, завязанными в кривой хвост волосами. Драко подпер рукой щеку, подавив зевок. Быстрее бы закончилась эта тягомотина. – Скажите, а в том черном ящике, за Вами, боггарт?       Все взгляды сразу устремились к сундуку, стоящему на тумбе за столом профессора. Сундук был закрыт на тяжелый замок и периодически вздрагивал и подпрыгивал на столешнице, будто нечто, что находилось в нем, хотело вырваться наружу.       - Да, остался с занятий третьекурсников. – Кивнул Флитвик и уже хотел продолжить урок, но та же хаффлпафка вдруг снова подняла руку.       - Профессор, давайте сегодня попрактикуем редикулус.       - Ох, не думаю, что стоит… – начал было Флитвик, но тут с левого крайнего ряда поднялась рука кого-то из гриффиндорцев.       - Правда, профессор. О свойствах протего мы и так все знаем. Давайте поупражняемся с боггартом.       - Да, боггарт — это весело! – крикнул кто-то еще, и тут класс заполнила какофония из голосов, упрашивающих профессора разрешить им потренироваться на боггарте.       Драко эта идея совершенно не казалась такой уж веселой. Если боггарт на третьем курсе и правда вызывал лишь легкую дрожь в коленях, и он, пусть и с трудом, но смог справиться с детским страхом перед черной фигурой дементора, то совершенно не был готов встретиться со всеми своими страхами лицом к лицу прямо сейчас.       Никому вокруг не было интересно мнение отдельно взятого слизеринца – все хотели боггарта, и Драко видел, как уверенность Флитвика трещит под напором оживившихся студентов. Он посмотрел на соседний ряд, на парту, где разместился Поттер с Уизелом и Грейнджер. Никто из троих не поддерживал всеобщего энтузиазма, а Поттер, казалось, выглядел даже недовольным. Драко нахмурился, уверенный, что уж Герою Магической Британии точно нечего бояться. Чем или кем может быть его боггарт, если он уже победил самое страшное существо этого столетия? Проигрыш в квиддичном турнире? Драко хмыкнул представляя, как боггарт Поттера вдруг превращается в Малфоя, поймавшего снитч и выигравшего кубок школы по квиддичу. Сам Герой наверняка бы смутился и был осмеян всеми присутствующими. Идеально.       - Ох, ну что ж… думаю, не повредит повторить пройденный материал… - вклинился в мечты Драко тоненький голосок Флитвика, и профессор, ловко соскочив со стопки книг, отлевитировал трясущийся ящик с боггартом на свой стол.       Студенты радостно повскакивали с мест, отодвигая парты к стенам и освобождая место для тренировки. Первыми в бой, как всегда, рвались рейвенкловцы и гриффиндорцы. Одни, чтобы показать уровень мастерства, другие просто храбрились, хоть пальцы и рты у некоторых заметно подрагивали.       - Ну что ж, кто попробует свои силы первым? – Хохотнул Флитвик, оглядывая нестройную толпу студентов в разноцветных галстуках.       Первым вперед вышел грифииндорец, и Драко только недобро хмыкнул, узнав Лонгботтома, в котором внезапно проснулась смелость. Надо же, мямлил все шесть лет, а в прошлом году неожиданно для всех поднял бунт и как партизан скрывался в замке, подстраивая козни Кэрроу и их подвижникам – конечно же слизеринцам. Драко с презрением оглядел фигуру гриффиндорца – да кто он такой? Всего лишь пустышка – Поттеровский подлиза. Все школьные годы крутился вокруг Героя, и отхватил звездной славы только потому, что в нужный момент воткнул меч Гриффиндора в мерзкую змею. Да она была настолько отвратительной, что Драко сам с удовольствием покромсал бы мерзкое пресмыкающееся на куски. И вот, теперь мямля Лонгботтом обласкан славой, воспет в хвалебных статьях Пророка и неожиданно решил, что он теперь такой же крутой, как Поттер. Но Драко все еще помнил, как тот, чуть ли не мочился в штаны от страха, когда Снейп склонялся над его котлом с испорченным зельем, как трясся и почти плакал, когда Крэбб с Гойлом зажимали его в темных углах, просто потому что слизняк должен знать свое место.       - О, мистер Лонгботтом, похвально! - Флитвик улыбнулся, взмахнул палочкой, и створки ящика с боггартом открылись, являя черное нутро и нечто, что тут же устремилось на свободу, замерев напротив гриффиндорца. Доля секунды и перед Лонгботтомом огромная, свернувшаяся в кольцо змея, поразительно похожая на любимицу Темного Лорда. Она подняла голову, вперив взгляд на стоящего перед ней, вмиг побледневшего студента. На Лонгботтоме не было лица, он сделал один крохотный шаг назад, который, наверняка, остался бы незамеченным, если бы взгляды всех собравшихся не были прикованы к первому смельчаку. Змея, почуяв страх, в мгновение бросилась вперед, разевая пасть.       - Редикулус! – Лонгботтом успел за долю секунды, и змея внезапно превратилась в клубкопуха, прыгающего на коротких лапках. Толпа студентов, что всего мгновение назад в страхе отпрыгнула назад, захлопала, поздравляя гриффиндорца с победой.       - Отличная работа, мистер Лонгботтом! – Довольно кивнул Флитвик, а гриффиндорец, весь красный от обилия внимания, только неловко кивнул и сделал шаг в сторону. Драко видел, как сокурсники хлопали его по плечу, а девчонки хватали за руки. Сам же недотепа-Лонгботтом мямлил про то, что до сих пор видит в кошмарах, как Нагайна уходит от удара и вцепляется ему в глотку.       Дальше дело пошло веселее. Драко с выражением крайнего скепсиса на лице наблюдал, как придурки один за другим выстраивались в очередь, пихались и смеялись, бросаясь с головой в новую забаву, и только Поттер все также хмурился и стоял как можно дальше к краю, прямо как и сам Драко с остальными слизеринцами. Они с презрительными усмешками наблюдали, как один за другим перед смельчаками появляются то огромные жуки, то тролли, то камни падают с небес, и все студенты, как один, визжат и выкрикивают “редикулус”.       - Забавы для идиотов, - прокомментировал Драко, когда очередная дуреха с хаффлпафа, увидев перед собой целый рой тараканов, завизжала, словно баньши, и спряталась за подругу. В итоге, спасать ситуацию пришлось самому Флитвику.       - О, ты-то, конечно, справишься куда лучше, Малфой, - зло ответила девчонка с галстуком рейвенкло. Драко терпеть не мог обеих сестер Патил, но эту особенно, за то, что мерзавка отличалась на редкость острым и расчетливым умом, в отличие от глуповатой сестры-гриффиндорки. Он помнил, что близняшки сопровождали Поттера и Уизли на Святочном балу на четвертом курсе. Это было настолько уморительное зрелище, что он до сих пор иногда посмеивался, вспоминая скованные, медвежьи движения Героя.       - Несомненно, - надменно произнес Драко и только сейчас заметил, как рот Патил скривился в язвительной усмешке.       - Профессор! – Неожиданно крикнула она, и ухмыльнулась еще шире, когда увидела в глазах Драко огонек паники. – Малфой жаждет показать свои силы, но стесняется вклиниваться вперед остальных.       - Ну, если мистер Малфой действительно так хочет… - Флитвик внимательно посмотрел на Драко, а вместе с ним взгляды на слизеринца устремил и весь класс. Мордредова рейвенкловка! Решила подставить его перед всеми, чтобы потом смаковать его неудачу c дружками-идиотами. Девчонка ехидно улыбалась, надменно задрав подбородок кверху. Думает – обхитрила Малфоя.       Драко ответил презрительным взглядом, умело маскируя рвущуюся наружу панику, и двинулся в начало очереди, провожаемый взглядами всех студентов. Все они ждут, что он оступится, совершит ошибку, каждый из них хочет, чтобы Драко Малфой не справился, чтобы они с чистой совестью смогли поглумиться над ним. Он чувствовал это их внимание, их ненависть и злобу, и надеялся лишь на то, что палочка не дрогнет, что его страхи окажутся не столь велики, как кажутся, что он не ударит в грязь лицом. Снова.       - Вы, готовы, мистер Малфой? – спросил Флитвик, когда Драко встал напротив закрытого и подрагивающего ящика. Звуки ударов тяжелых деревянных боков о стол, гулом отдавались в ушах. Драко сглотнул липкий ком зарождающегося страха и кивнул, устремляя все внимание на черное нечто, вылетевшее из ящика по знаку профессора. Он сможет.       - До чего бесполезный ребенок. Разве таким я воспитывал тебя? – Драко замер, не в состоянии пошевелиться и сделать хотя бы шаг. Перед ним стоял отец, тот статный, великолепный мужчина, которым он был до войны, и который был для Драко примером сколько он себя помнил. Его отец, что одним взглядом мог пригвоздить оппонента к месту, будто клейкими чарами и показать, кто здесь хозяин положения. Сейчас этот мужчина смотрел на своего сына тем презрительным взглядом, которым обычно окидывал грязнокровок и дурно исполняющих обязанности домовиков, тут же кидавшихся биться головами о стены и утюжить собственные уши. Взглядом, что никогда не доставался Драко, даже если отец и говорил, что сильно в нем разочарован. – Ты должен был защищать семью, должен был сделать все, чтобы спасти нас и отстоять величие рода Малфоев. Ничтожество. Я сотру твое имя с фамильного древа. Такой наследник не нужен Малфоям.       - Я безмерно разочарована в тебе, Драко. - от взгляда матери веяло холодом. Она никогда с ним так не говорила. - От своего сына я ожидала большего. Мой сын не может быть презренным трусом, прячущимся за чужими спинами слабаком. Мне не нужен такой жалкий мальчишка, только и способный что трястись, хныкать и умолять о спасении собственной никчемной жизни. Ты жалок, Драко. Куда хуже Гарри Поттера. Вот кто достоин, вот кто должен занять твое место, вот кого я хочу назвать своим сыном...       - Редикулус! – Заклинание грохнуло, и фигуры четы Малфой вдруг в мгновение отбросило в ящик. Громко хлопнула крышка и сразу защёлкнулась, надежно запирая боггарта внутри. В оглушительной тишине не слышалось ни звука, и Драко казалось, что громкий стук его сердца слышен в каждом уголке замка. Он тяжело дышал, вдыхая воздух короткими глотками и все никак не мог насытиться. Горло сдавило, в голове стучало, будто его совсем недавно неплохо приложило по ней бладжером. Он чувствовал, как горит стыдом его лицо, чувствовал на себе взгляды всего класса, знал, что уже к вечеру вся школа будет знать о позорных страхах Драко Малфоя.       Он сглотнул, опуская палочку, которую, оказывается, все еще сжимал в вытянутой перед закрытым ящиком руке. Оглянулся, загнанным взглядом прошелся по лицам, совершенно не видя их, зацепив только пару скривленных насмешливых гримас, обеспокоенные лица слизеринцев и неожиданно хмурое и слишком серьезное лицо Поттера. В мыслях тут же всплыли последние слова боггарта-матери, он еще гуще покраснел, чувствуя, как в голове гудит. Ему было плохо. Хотелось выйти, сбежать, рвануть в наполненный холодным октябрьским ветром коридор, и всем корпусом вывалиться в бойницу и вздохнуть пахнущий приближающимся дождем воздух.       Нельзя терять лицо. Драко сглотнул еще раз, пытаясь успокоиться, спрятал палочку в карман и шагнул в сторону. Нужно просто сделать вид, что все нормально, что так и должно быть. В конце концов, никто здесь не сможет упрекнуть его в том, что он не справился с боггартом! Он, по крайней мере, не отпрыгнул, визжа, и даже не отступил, как Лонгботтом. Он справился.       - Отличная работа, мистер Малфой. Десять очков Слизерину. Великолепно. – Флитвик неожиданно ожил, нахваливая Малфоя и будто вновь возвращая к жизни притихших студентов.       Все сразу зашептались, кидая ехидные взгляды на Драко. Он делал вид, что не замечает. Стоял ровно, не глядя ни на кого, и с облегчением выдохнул, когда со всех сторон его окружили слизеринцы. Блейз участливо хлопнул по плечу, а Грег вытащил из кармана, наверняка, подтаявшую шоколадную лягушку и протянул ему. И где он только их хранит? Драко улыбнулся уголком губ, дрожащими пальцами разорвал упаковку и откусил мягкий шоколад. И правда, растаяла.       - Ну, кто следующий?       Занятие продолжилось. До Драко доносился и громкий смех и очередные девчоночьи визги. Кто-то, видимо, жутко боялся взрывов, потому что в один момент грохнуло так, что из соседнего кабинета прибежала Макгонагалл узнать, что происходит. Драко почти не обращал внимания, погруженный в свои мысли и раз за разом переживая встречу со страхом, вспоминая слова, что звучали из родительских уст, пытаясь уверить самого себя, что все это всего лишь его собственное больное воображение, вытащенное на поверхность проклятым боггартом.       Панси пихнула его в бок, прерывая приступ самобичевания, и одним красноречивым взглядом указала на место, где совсем недавно стоял он сам, готовясь к встрече с собственными страхами.       Публика опять затихла, и Драко даже мог понять почему: перед закрытым еще ящиком стоял Поттер. Малфой ухмыльнулся. Герой опять выпендривается. Одной победы над темным Лордом ему мало, все еще хочет быть в центре внимания. «Посмотрите на меня, я уделаю этого боггарта одним пальцем!» Драко с презрением окинул взглядом его напряженную фигуру, будто Поттер не знал и опасался того, что может показать ему боггарт. Малфой сложил руки на груди, уверенный, что это будет самое скучное выступление, но все равно смотрел, не в состоянии оторваться. Это же Поттер. Как можно пропустить хоть какую-то его выходку? Он оскалился, представляя, как перед гриффиндорцем появляется какая-нибудь глупость вроде стаи пикси или того же дементора, которого тот боялся до обморока на третьем курсе. В буквальном смысле.       Поттер кивнул профессору, и тот взмахнул палочкой, в очередной раз открывая крышку ящика, и Драко снова хмыкнул, когда перед Героем Британии возникла точная копия его подружки-грязнокровки. Она стояла ровно и выглядела раздражающе надменно, как и оригинал, хотя настоящая Грейнджер замерла по правую руку от Поттера, едва не раскрыв от удивления рот, как и большая часть студентов. Надо же, никто даже не предполагал, что Герой Британии боится Гермиону Грейнджер. Драко фыркнул, в последний момент прикрыв рот рукой, чтобы снова не привлекать нежелательное внимание.       - Я жалею, что подружилась с тобой, Гарри. - начал говорить боггарт-Грейнджер, и все в классе едва слышно ахнули. – Я ведь могла бы до сих пор жить с родителями, обсуждать с отцом научные статьи, знаешь, мы так это любили. Я бы помогала маме печь яблочный штрудель и, наконец-то, научилась сносно готовить… Тяжело знать, что твои родители живы, но совсем не помнят, что у них есть взрослая дочь? И все из-за тебя, Гарри! Из-за твоей глупости и несообразительности мне пришлось стереть память самым родным людям в своей жизни! Лишиться родителей! Ты ведь этого хотел?! Чтобы я стала такой же сиротой, как ты. Ненавижу тебя! Никогда и ни о чем не жалела так сильно, как о том, что вообще познакомилась с тобой!       Улыбка стекла с лица Драко, и все, что он мог делать – смотреть полными удивления и неверия глазами на Поттера, застывшего каменным изваянием напротив грязнокровки, выплевывающей желчь и сверлящей гриффиндорца ненавидящим взглядом. Драко сглотнул, мельком взглянув на настоящую Грейнджер, зажимающую руками рот и смотрящую на развернувшуюся сцену огромными полными ужаса и слез глазами, пока ее копия продолжала глумливо кривить губы в презрительной усмешке.       - Я относилась к тебе как к родному сыну, Гарри. Любила и жалела бедного мальчика, лишившегося семьи в таком раннем возрасте. – Вместо Грейнджер перед Поттером появилась мамаша Уизли, а рядом с ней ее никчемный муженек и один из близнецов. – И вот так ты платишь нам за доброту, Гарри? Разве родных приносят в жертву? Из-за тебя погиб мой Фредди! Ты лишил меня сына! Заставил мать оплакивать смерть собственного ребенка! Ты виноват в его смерти, Гарри Поттер! И никогда больше я не хочу видеть тебя в нашем доме! Одиночество – вот чего ты на самом деле достоин!       - Чего же ты медлишь, идиот? – едва слышно прошептал Драко, с замиранием наблюдая за развернувшейся сценой. Он повернулся к Поттеру, пытаясь разглядеть его лицо, но тот стоял в полоборота и все, что удалось увидеть – ходившие на скулах желваки и кулак, сжимающий палочку почти до треска. Пальцы так и чесались – выхватить свою палочку и пальнуть в продолжавших глумиться Уизелов. Но Поттер молчал, замерев напротив. Только слушал и никак не реагировал. Его друзья замерли поодаль, и Драко с ненавистью прожег взглядом тупого Уизела, стоящего с открытым ртом и не догадавшегося хотя бы пихнуть Поттера в плечо, чтобы заставить встряхнуться. А тот все стоял, теперь уже опустив глупую голову, сжимал и разжимал пальцы на палочке, будто никак не мог решиться на последний шаг, и Драко, неосознанно повторял за ним, продолжая шептать одними губами. - Давай-давай-давай!       - Простите. Простите, что подвел всех вас… – гриффиндорец, наконец, поднял голову, прямо встретив обвиняющие взгляды Уизелов. - Редикулус! – Заклинание прозвучало неожиданно. Кто-то из девчонок завизжал, когда Уизли вдруг превратились в черное нечто, точным выстрелом отправившееся прямиком внутрь ящика, откуда и вылезло несколько минут назад.       Класс выдохнул. Драко вдруг с удивлением понял, что все это время почти не дышал и теперь легкие горели огнем, а голова кружилась от недостатка воздуха. Будто это он сам стоял там перед гнусными Уизелами и никак не мог произнести заклинание. Но теперь можно расслабиться. Он незаметно выдохнул, пряча в карманах заледеневшие пальцы и шалым взглядом осматривая толпу, обступившую Поттера. Ему хотелось увидеть лицо Героя, и через мгновение их взгляды встретились – Поттер как раз поворачивал голову в сторону подружки-грязнокровки, кудахчущей вокруг него. Он был невероятно бледен, будто повстречал саму смерть, и выглядел неважно. Но взгляд его был так же тверд и упрям. И все также несломлен. Драко сглотнул внезапно накатившую панику, не зная, почему Поттер смотрит на него так пристально, будто хочет что-то сказать, будто знает что-то, чего Драко все никак понять не может.       - Эт-это было превосходно, мистер Поттер. – Флитвик, наконец, вышел из ступора, успокаивая взбудораженных, словно пчелиный улей студентов. Все вокруг обсуждали боггарта Поттера, все хотели подойти к грифиндорцу и заверить его, что он ни в чем не виноват, Грейнджер с жаром и невероятной скоростью верещала о том, что и мысли не допускала отвернуться от дружбы с Героем, прямо также, как Уизел, что наседал с другой стороны, бурно жестикулируя, краснея и уверяя - его родители никогда бы не отказались от Поттера. Сам он принимал их слова с усталой, вымученной улыбкой, и Драко вдруг пришло в голову, что никто из них не понимает, что на самом деле творится в душе у Героя, какие страхи живут в его сердце, и что вряд ли он так уж хотел показывать их окружающим. Возможно, он, как и Драко, стал жертвой обстоятельств и просто не смог отвертеться от глупой затеи? Мысль чудилась абсурдной, но Драко никак не мог от нее избавиться, вспоминая с каким недовольством Поттер воспринял новость об упражнении с боггартом.       – Десять очков Гриффиндору и давайте продолжим. Осталось не так много времени. Кто еще хочет попробовать свои силы? – Флитвик тем временем хлопнул в ладоши, призывая гомонящих студентов к порядку и поднял на толпу вопросительный взгляд.       Вызвались еще пару человек, но было видно, что студенты сыты зрелищем по горло. Драко вздохнул с облегчением, глядя на часы над учительским столом, показывающие, что им осталось каких-то семь минут.