Джентельмены жмут руки

      Дверь с грохотом отворилась, шаркнув по гладкому камню пола и оставив за собой идеальную дугу. Драко залетел в класс, тяжело дыша и привалился к стене у дверного проема. Ему хотелось сбежать. Сбежать из подземелий, из Хогвартса и, возможно, из Англии. Он чувствовал, как паника подкрадывается к нему, как она поднимается вверх по горлу, душит и заставляет сердце биться в груди испуганной птицей.       Все эти взгляды, что кидали на него студенты других факультетов, их брошенные в спину фразы. Нет. Никто из них не осмеливался с ним драться, кроме Поттера и его приближенных, конечно. Хотя Драко был уверен, что этого до сих пор не случилось только потому, что рядом всегда оказывается кто-то из преподавателей, и даже от гнева Поттера его каждый раз чудесным образом спасал кто-то из студентов или директор Макгонагал. Вот уж шутка. Драко вздохнул, прислонившись затылком к холодной стене и истерично хихикнул.       А ведь он сбежал. Вот прямо сейчас. От взглядов врагов и даже друзей… Лицо его исказила горькая усмешка. Друзей. Ну, конечно. Панси и Блейз заняты друг другом, ходят по школе за ручки, вечно о чем-то шепчутся и хихикают, будто ничего никогда не происходило. Со стороны выглядит так же отвратительно сладко, как кафе мадам Паддифут в день Всех Влюбленных. Только порхающих розовых пикси не хватает. Чертовы парочки. Даже Дафна и Тео, и те - пусть и встречались еще с третьего курса, но вели себя так, будто впервые поцеловались неделю назад. Драко тошнит от их влюбленных взглядов, улыбочек, записочек посреди урока. Панси постоянно витает в облаках и больше не предлагает Драко лечь головой к себе на колени, чтобы гладить его волосы. А ведь его всегда так успокаивал этот жест! Он больше не может просто сесть на диван и оказаться в центре внимания. А ему так это нужно! Нужно, чтобы его друзья были с ним!       Даже Грег предал его. Драко всегда считал, что Крэбб и Гойл его друзья. Не те друзья, которых он ставил вровень с собой, конечно. Но они были теми самыми верными ребятами, что всегда за него, что всегда с ним, в любой передряге, в любой авантюре, чем бы она не кончилась. Он считал, что он был для них самым первым лучшим другом. В конце концов, это он, Драко, первый подошел к ним, а потом представил остальным ребятам. Он ввел их в общество! Но как оказалось, даже тут он был не первым. Потому что первым лучшим другом Грега всегда был Винс. Не умный, невероятно харизматичный наследник одного из благороднейших чистокровных родов магической Британии - Драко Малфой. А всего лишь увалень Крэбб, неспособный связать двух слов и произнести простейшее заклинание с первой попытки. И все же… Драко вздохнул еще раз, и звук этот был скорее жалобный, чем наполненный злостью и гневом. Винс умер. Глупый неумеха, решивший, что может одолеть Поттера в одиночку, уверенный, что его силы хватит. Придурок, который чуть не угробил их всех. Грег до сих пор переживает, до сих пор с тоской смотрит на его пустующую кровать в спальне и оставляет на прикроватной тумбочке котлокекс. Прямо как, когда тот еще был жив.       Еще один тяжелый вздох. Оказалось, что от людей и их взглядов сбежать куда легче, чем от собственных мыслей. Драко, наконец, оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов вглубь пустого класса. Он огляделся. Здесь было тихо и пыльно, будто никто не заходил в эту комнату давным-давно. Да и на класс помещение было мало похоже. Здесь не было привычных парт или стола преподавателя, по стенам не были развешаны портреты, с которых бы на него глазели одетые по средневековой моде волшебники. Пусто. Голые серые стены, два окна под самым потолком, в которые лился тусклый осенний свет с пляшущей в нем пылью, и зеркало. Странный предмет для старого школьного класса. Зеркало было высоким – куда выше самого Драко. И невероятно старым. Его резная деревянная рама в вязи древних рун вся была испещрена трещинками и потертостями, которые, несмотря ни на что придавали этому зеркалу некоторый шарм. Драко любил древние вещи и артефакты и почему-то был уверен, что это зеркало совершенно точно не может быть обычным. На его потускневшей от времени поверхности не отражалось ничего, пока Драко с опаской делал к нему первые шаги. Но стоило оказаться на расстоянии вытянутой руки, как безмятежная пустота на нем подернулась рябью, будто кто-то кинул в спокойные воды озера камень, и перед Малфоем возникло отражение. И оно оказалось совсем не тем, что он ожидал увидеть.       Драко в ужасе отшатнулся, отдернув руку от рамы, будто она вдруг обожгла его раскаленным жаром, но даже не заметил этого. Он во все глаза смотрел на то, что происходило в зеркале. Смотрел и не мог поверить. В зеркале отражался Драко Малфой, но совсем не тот, что стоял сейчас в пустом классе и мучился тяжелыми мыслями. Там был совершенно другой Драко Малфой. Он стоял ровно, высоко и гордо держа свою светлую голову, и лицо его сияло радостью. Его светло-серые глаза смеялись, а рот растягивался в счастливой улыбке. Он стоял в квиддичной форме и держал в руках метлу последней модели.       По левую руку от него стояли родители. Гордый, статный и уверенный в себе отец, такой, каким всегда видел его Драко в детстве. Его кумир и пример для подражания. Тот, кем Драко хотел стать. Совсем не тот человек, в которого он превратился под гнетом Темного Лорда. Сломленный и сухой, умоляющий о снисхождении для своей жены и сына на суде. Драко было больно смотреть на него такого, беспомощного и слабого. Он всеми силами гнал от себя этот образ, раз за разом воскрешая в памяти того отца, который добился казни проклятого Гиппогрифа и на равных спорил с Дамблдором. Драко закусил губу, чувствуя вину за эти свои мысли и перевел взгляд на мать. Она в отражении тоже была другой. Не так разительно, как отец – она и сейчас держалась так же гордо и достойно и прекрасно выглядела, но во взгляде матери в отражении зеркала не было той тоски и обреченности, что поселилась в нем после войны и приговора отца. Она теперь реже улыбалась так мягко и нежно, и Драко с трудом сглотнул ком, вспомнив, с каким отчаянием во взгляде она провожала его на вокзале, как тряслись ее холодные руки, когда она обнимала его, зная, что увидит сына теперь только через полгода, и должна провести эти месяцы одна в пустом, растерзанном ставкой Лорда и аврорами поместье. Женщина в отражении не испытывала тоски, она сияла от гордости, и ее холеные руки гладили самых дорогих ей мужчин по плечам.       Драко сглотнул, немного скованно улыбнулся родителям, и перевел, наконец, взгляд вправо, все еще надеясь, что зрение его обманывало. Но нет. Справа от Драко стояли его друзья. Все те, кого Драко называл этим словом. Счастливые и, как всегда, пышущие здоровьем Грег и Винс. Драко долго вглядывался в его лицо, пытаясь найти в нем хоть какой-то намек на то, что произошло в выручай-комнате, но Крэбб, как в былые времена, выглядел все таким же недалеким, но несомненно, надежным парнем. Блейз, Тео, Панси и Дафна стояли чуть поодаль, в стороне и хоть и были несколько дальше, чем все остальные, но было видно, что смотрят они именно на Драко, что их улыбки и восхищенные взгляды принадлежат ему. Драко недобро хмыкнул. Никто из них больше не смотрит на него настолько восхищенно. Война показала, что Драко Малфой не настолько невероятен, по сравнению все с тем же Гарри Поттером. Драко сглотнул, сжав кулак так сильно, что короткие ногти впились ладонь. Гарри Поттер. Полукровка, прихвостень Дамблдора, главный друг всех грязнокровок и предателей крови. Тот, кого Драко ненавидел всей душой. Гарри Поттер в отражении зеркала стоял рядом с Драко, ближе всех остальных людей, удостоенных звания «друг», которым Малфои никогда не разбрасывались понапрасну и даровали лишь достойным. Гарри Поттер стоял в такой же зеленой квиддичной форме, с гербом Слизерина на груди и держал в руках трепыхающийся золотой снитч. Поттер улыбался, хоть криво висящие круглые очки почти падали с его носа, и он едва успел поправить их мизинцем. Рядом с ним не было ни вечно сующей свой любопытный нос в чужие дела, грязнокровки и зазнайки Грейнджер, ни верного, блохастого, рыжего пса Уизела с такой же беспородной младшей сестрой. Он стоял рядом с Драко Малфоем. Наравне с Драко Малфоем.       - Ну и идиот. – хмыкнул Драко, скривив один уголок губ. Рот дрогнул снова, Драко попытался проглотить смешок, но все что получилось, лишь приглушить звук, и смех вышел похожим на рыдания. Он снова засмеялся теперь уже над собственной глупостью. Мерлин!       Это было зеркало Еиналеж. Ошибиться невозможно. Драко уже без опаски снова сделал шаг вперед, провел чуть дрожащими пальцами по раме. Он читал о нем и всегда хотел увидеть воочию. В детстве казалось невероятно занимательным и забавным посмотреть, чего же он на самом деле хочет, ведь сам Драко был уверен, что хочет настоящего дракона. И это одна из немногих вещей, в которых отец отказывал своему сыну.       И если это то самое зеркало, то неужели… Неужели это и есть его тайные мечты? Драко снова взглянул на мираж, вперившись взглядом в улыбающееся лицо Поттера, но внутри зеркала ничего не произошло, и изображение осталось неизменным: Драко с обеих сторон окруженный самыми близкими, дорогими людьми. И Поттером. Он склонил голову набок, продолжая разглядывать то, что показывало ему зеркало. До чего же смешно и глупо. Он помнил, что хотел этой дружбы с детства. И также помнил, что этой дружбе не суждено было начаться. И даже если бы Поттер в тот злополучный день пожал-таки руку Драко Малфою, то дружба эта не прожила бы и недели. Сколько раз с течением времени Драко думал об этом, взвешивал все причины и следствия, представляя, как могло бы все сложиться, протяни тогда Поттер свою ладонь в ответ. И каждый раз приходил к неутешительным выводам.       Они были разные. Не просто разные, как например, Блейз и Тео, которые любили абсолютно противоположные вещи, но при этом оставались лучшими друзьями. Они были из разных миров. Поттер жил с магглами, знал все эти их хитроумные приборы, работающие без магии, но на каком-то электричестве, носил странную одежду и обувь в сочетании с классическими черными мантиями, что всегда жутко бесило одним видом. Поттер не знал этикета и иностранного языка, Поттер не разбирался в ингредиентах для зелий и не знал ничего о магии и законах магического мира, когда нагло вторгся в него, разнося все в щепки. И Драко, с его манерами и воспитанием, воспринимал Поттера и дружбу с ним, как что-то вроде диковинной забавы. Ведь на самом деле Драко вовсе не нужна была дружба с оборвышем в бесформенных обносках. Драко нужен был статус. Статус человека, водившего знакомство с героем, умудрившимся победить величайшего темного волшебника еще в младенчестве. Драко не видел в нем кого-то равного себе.       Драко снова окинул взглядом фантазию в отражении. Сейчас Поттер и Малфой и подавно не смогут стать друзьями. Равными. Имя Малфоев теперь неразрывно связано с именем Темного Лорда. С Пожирателями. А таким людям никогда не быть ровней Герою Британии. Драко хмыкнул, вспоминая, как настойчиво в последнее время Поттер пытался выторговать у Драко это глупое рукопожатие и дружбу. Дружбу! Как он, гриффиндорский недоносок, представляет себе эту свою «дружбу». Драко Малфой очередной верный пес-оруженосец, заглядывающий в рот Герою, кивающий и хлопающий в первых рядах, рядом с шавками, вроде Уизелов? Или того хуже, вместе с фанатами-грязнокровками, что забрасывают Поттера комплиментами по поводу и без?       - Удивительно, что ты каждый раз оказываешься в совершенно невероятных углах Хогвартса, о которых даже я не всегда имею понятия.       Драко вздрогнул, едва не взвизгнув и не подпрыгнув на месте. Он резко развернулся, ударившись мизинцем руки о зеркальную раму. Перед ним стоял Поттер, заслоняя собой дверной проем и блокируя единственный путь к отступлению.       - Удивительно, как ты всегда меня находишь, когда я этого не хочу. Следишь за мной, Поттер? – оставаться наедине с Героем, особенно после того, что явило ему зеркало, Драко совершенно не хотелось. Он с опаской оглянулся на артефакт, хоть и помнил, что мираж мог видеть только тот, кому он принадлежал. Но кто знает, что умеет этот Поттер? Ведь никто не предполагал, что он, например, владел парселтангом, когда Снейп предложил призвать змею на втором курсе.       Поттер в зеркале улыбнулся шире и помахал Малфою рукой с зажатым в ней снитчем. Это только еще больше расстроило Драко, ведь означало, что он, как маленький, капризный ребенок, все еще хочет этой мордредовой дружбы с мальчиком-который-выжил. И плевать он хотел на все разумные доводы и причины.       - Что ты здесь делаешь, Малфой? – Поттер имел раздражающую способность, еще одну из миллиона всех своих раздражающих способностей, игнорировать вопросы, на которые не хотел или не мог ответить. Он осторожно шагнул вглубь комнаты, заглядывая Драко за плечо и сразу переключая все внимание на артефакт. – Это зеркало Еиналеж?       - А что это еще может быть, по-твоему? – Драко разозлился. На Поттера и на себя, потому что почувствовал ту глупую, детскую ревность за то, что гребаный старый кусок стекла и дерева отобрал у него внимание Героя. - Удивительно, что ты вообще знаешь, как оно называется.       Поттер снова проигнорировал его. Он быстрым шагом пересек пустоту класса, оказавшись вровень с Драко, и заглянул в зеркало. Лицо его на мгновение застыло, будто отражение вызвало в гриффиндорце немалый шок, а затем взгляд потеплел, и рот растянулся в мягкой, немного грустной улыбке. Драко наблюдал за ним молча, совершенно не зная, что делать. Тишина, окружившая их со всех сторон, казалась совсем недружелюбной. Что ему делать?       - Что, Поттер, увидел, как становишься министром магии и заставляешь чистокровных магов чистить ботинки грязнокровкам и предателям крови?       Поттер вздохнул как-то устало, зажмурился и потер глаза под очками. Драко скалился и ждал реакции. Он сам не понимал, почему ему так хотелось, чтобы Поттер снова вышел из себя, как пару дней назад, когда сломал Малфою нос. Ему казалось, что именно в эти моменты возвращается тот самый Поттер – не герой и всеобщий спаситель в отутюженной мантии с первой полосы Пророка, а тот самый Поттер – неотесанный, взбалмошный гриффиндорский выскочка, от одного вида которого скрипели зубы и чесались кулаки. Нет, тот Поттер на колдофото, топчущийся на месте и не знавший что сказать всем тем, кто собрался поглазеть на Спасителя всего магического мира, все еще был самим собой, но этот новый Поттер, горящий жаждой возмездия, повзрослевший и ушедший намного дальше вперед всех их, отталкивал. Он пугал Малфоя, заставлял все его естество сжиматься то ли от страха, то ли от осознания той внутренней силы, что двигала Поттера вперед, что без сомнений и споров делала его Героем.       - Нет. – Поттер снова смотрел в зеркало, на лице его уже не было улыбки, но взгляд скользил по поверхности зеркала так жадно и тоскливо, что Драко понял – он тоже видит там картинки, которым не суждено стать реальностью.       Повисло молчание. Драко смотрел на Поттера в зеркале и Поттера рядом с собой, с горькой усмешкой подмечая, что различия оригинала и фантазии куда глубже и серьезней, чем цвет мантии и герб факультета. Гарри Поттер в зеркале смеялся задорно и беззаботно, подбрасывая в руках трепыхающийся снитч, в то время как реальный Гарри Поттер с горечью сжимал ладони в кулаки, глубоко внутри себя оплакивая потерю стольких близких людей.       Драко не сочувствовал ему. Ему хотелось не сочувствовать и не сопереживать, но потеряв отца, которому суждено провести долгие годы в Азкабане, он невольно пытался представить, насколько велико было бы его горе, лишись он еще и матери, останься он один в целом мире. Один среди людей, которым совершенно нет до него дела. Страшно. Драко вспоминал, как часто просыпался в холодном поту, резко вскакивал в кровати мэнора и не мог унять леденящей душу дрожи от кошмаров. Он не мог представить, каково чувствовать эту пустоту и одиночество каждый день, не мог представить каково живется Поттеру, вся жизнь которого состоит из потерь. Он не хотел этого представлять и испытывать, но невольно, глядя на такого Поттера, в груди жгло, побуждая сделать хоть что-нибудь.       - Они уже не вернутся, Поттер. Оставь и иди дальше.       Поттер хмыкнул, тряхнул черной головой и повернулся к Драко, пристально вглядываясь в его лицо.       - Знаешь, кто сказал мне почти то же самое, когда я впервые нашел это зеркало?       - Кто? – глупо повторил Драко.       Из зеркала на него смотрел ненастоящий Поттер, подмигивая и поднимая вверх кулак с оттопыренным большим пальцем. Малфой сглотнул, чувствуя, как от такого пристального внимания целых двух Поттеров кожа его снова покрывается горячим румянцем, с головой выдавая и демонстрируя все эмоции.       - Дамблдор. – Поттер снова на мгновение повернулся к зеркалу, хитро улыбнулся, будто там был кто-то кто давал ему подсказки. - Он сказал мне это не так грубо, но все же предупредил, что не стоит привязываться к миражам.       Драко скривился, услышав имя бывшего директора Хогвартса. Он сам вспоминал о нем за завтраком и теперь чувствовал себя так, будто его поймали за руку в коридоре после отбоя.       - Знал, что тебе не понравится сравнение с профессором. – засмеялся Поттер.       - Чего ты хотел, Поттер? Я не нанимался быть для тебя персональным шутом. – Драко насупился и засунул руки в карманы мантии, всем своим видом демонстрируя, что, если ответ ему не понравится – он сразу уйдет. Именно так он и собирался сделать и ушел бы, оставив Героя и дальше пожирать глазами миражи Еиналеж, но любопытство, что ни раз толкало Драко Малфоя, наследника древнейшего и благороднейшего из магических родов Британии, на глупые и необдуманные поступки, заставляло его стоять на месте и в этот раз.       Поттер вдруг сконфузился, улыбка его стала куда более натянутой и нервной, чем всего мгновение назад, когда его веселила мысль о схожести Драко Малфоя и Альбуса Дамблдора. Он неуверенно провел пятерней по затылку и спрятал руки в карманы мантии, зеркально отражая позу Малфоя.       - Я… - начал герой, избегая прямого взгляда на Драко. – Я хотел поговорить о наших боггартах. То, что случилось сегодня на ЗОТИ…       - Я помню, что случилось на ЗОТИ, Поттер, - резко оборвал Героя Малфой, думая о том, что лучше бы он сейчас торчал в гостиной среди воркующих Панси с Блейзом и Тео с Дафной, чем стоял посреди пустого, пыльного класса с Поттером и обсуждал тему, которую обсуждать никогда и ни с кем не собирался.       - Это хорошо. В смысле, я и не думал, что ты забудешь и даже уверен, что ты не забудешь. – Промямлил Поттер, продолжая ерошить волосы на затылке и смотреть куда-то в сторону.       - Что за чушь ты несешь? Последние мозги выдуло ветром на стадионе? Или их съели мозгошмыги Полоумной Лавгуд? – Драко хмыкнул, заметив, как Поттер недобро зыркнул на него, когда услышал прозвище подружки-рейвенкловки.       - Нет, Малфой. Просто… - Он вздохнул уже не в первый раз. Драко на ум пришло, что Поттер выглядит так, будто побаивается начать беседу, но тут же решил, что это он, Драко Малфой спятил. Чтобы Поттер боялся ляпнуть первое, что пришло ему в голову?       - Не мямли, Поттер. У меня, между прочим, не так много времени.       - И именно поэтому ты тратишь его на то, чтобы торчать в одиночестве в заброшенных классах и смотреть на миражи Еиналеж? – заметил гриффиндорец и ехидно ухмыльнулся, когда уже Драко посмотрел на него злым взглядом из-под опущенных бровей.       - Ближе к делу, Герой.       - Ты знаешь, что с тобой невозможно нормально разговаривать, Малфой? – Поттер задал вопрос, но совершенно точно не собирался получать на него ответ, потому что почти сразу продолжил, махнув рукой на попытавшегося ответить на оскорбление слизеринца. – Я правда всего лишь хотел поговорить про боггартов. Потому что, ну… твой боггарт, пусть немного в иной форме, довольно сильно похож на моего.       До этой минуты Драко честно, не думал об этом. Он помнил, как все внутри сжималось от первобытного страха, когда его родители, так натурально воспроизведенные боггартом, говорили горькие слова, когда отрекались от него, и именно поэтому момент этот хотелось забыть как можно скорее. Произошедшее с самим Поттером и его боггартом Драко тоже хотел забыть побыстрее, главным образом потому, что как только вспоминал, что переживал за Героя, как замирал в ожидании - был готов провалиться сквозь землю от стыда.       - Почему бы тебе не обсудить этот вопрос с кем-то, кто действительно хочет слушать? Уверен, Грейнджер и Уизел готовы внимать тебе в любое время дня и ночи.       - Это другое. - сарказм остался незамеченным, Поттер только грустно хмыкнул и посмотрел в сторону на пустую стену. – В смысле, они наверняка, согласятся выслушать меня, но начнут уверять, что все это глупости, что никто из них не считает меня предателем, что они не таят никаких обид и совершенно не ненавидят меня. – Драко фыркнул, воочию представив, как безостановочно, перебивая друг друга грязнокровка и блохастый пес галдят о том, как преданы Герою. – Представь, как бы отреагировала миссис Малфой, скажи ты ей, что боишься, что она откажется от тебя.       Драко перестал улыбаться. Да, его мать, вероятнее всего, заставила бы его выбросить подобные глупые мысли из головы, потому что ни она, ни отец никогда не допускали даже мысли о том, что он может быть не достоин своего имени и своей семьи. Они гордятся им и всегда будут на его стороне. Он представил, как она схватила бы его своими холодными руками за щеки и заставила пообещать, что он больше никогда не будет думать так плохо о своих родителях.       - Именно. – кивнул Поттер, заметив кислую мину на лице слизеринца. – Уж ты-то не будешь жалеть меня и уверять, что все это неправда. Я же понимаю, что это на самом деле всего лишь плод моего воображения, но… от этого он не становится менее ужасным. – Он снова повернулся к зеркалу, улыбнулся тому, что увидел в нем и снова взглянул на Малфоя.       - Это все еще тупая причина, чтобы выбрать для подобных разговоров именно меня. Вообще выбрать меня в качестве человека, с которым ты хочешь наладить отношения. Почему именно я, Поттер? – Драко засунул руки в карманы, упорно стараясь не повторять и не смотреть в зеркало на людей внутри него, которые внимательно следят за происходящим и жестами показывают ему, чтобы Драко не зарывал свою, возможно, последнюю надежду на исполнение мечты. Драко зло скривился, тряхнул головой, отгоняя наваждение. Сейчас ему просто хотелось узнать ответ и забыть весь этот день, как сон. – Вокруг полно слизеринцев, которые готовы на все, лишь бы завести с тобой более близкое знакомство. Они душу за это готовы продать.       Поттер вздохнул так, будто ему приходится в очередной раз объяснять прописные истины ребенку.       - Я кажется, уже говорил это сегодня. Война закончилась. Все изменилось. Хогвартс изменился, мы изменились, люди вокруг… И все они, все кто хочет подружиться, видят во мне только героя, мага, который победил Волдеморта. – Драко дернулся от имени, все еще боясь, что Темный Лорд выскочит из-за угла, стоит только произнести его вслух. – И только ты… Ты, Малфой, остался таким же. - Поттер замялся, замахал руками и замямлил. - В смысле, ты не видишь во мне героя, хотя постоянно используешь это слово, но имеешь в виду вовсе не это. - Драко хмыкнул, довольный тем, что Поттер смог распознать иронию в обращении, которое Драко использовал намеренно, зная, как заносчивого гриффиндорца это бесит. – Мне до недавнего времени тоже казалось, что так и должно быть, что наша вражда – это что-то естественное, что-то необходимое… Но это не так. На самом деле, у нас ведь даже не было реального повода для вражды. Всего лишь детские глупости вроде разных факультетов и статусов. Ты богатый наследник магического рода, я – нищий полукровка-сирота. У нас было мало общего, но ведь мы даже не пытались найти это общее. Может быть, стоит уже забыть старые ссоры и зажить по-новому?       - Ох, не прибедняйся, Поттер. – хмыкнул Драко, ничуть не тронутый всей этой высокопарной речью. – Никто и никогда не видел в тебе нищего полукровку-сироту. Возможно, я открою тебе тайну, хотя уверен ты все знал с той самой минуты, как переступил порог «Дырявого котла» – все всегда считали тебя героем. Гарри Поттер, мальчик, который смог выжить после попадания смертельного заклятья прямо в лоб, мальчик, который смог одолеть самого могущественного темного волшебника, будучи практически младенцем, который даже палочку держать в руке не мог! Да все вокруг хотели быть знакомы с тобой, все хотели дружить с тобой, Поттер! Ты думаешь, что младшенький Уизли, стал бы так подлизываться к тебе, будь ты всего лишь сиротой-полукровкой, Поттер? Или твоя подружка из того же несметного семейства? – Драко расхохотался, прямо в лицо насупившегося и явно разозленного его словами, Героя. – Будь ты неизвестным сиротой, Поттер - ты был бы всего лишь очередным учеником Хогвартса, и никому до тебя не было бы дела. Ни-ко-му.       Поттер молчал, и Драко вдруг понял, что ему больше нечего сказать, внутри стало пусто и глухо. Он чувствовал, что смертельно устал и хочет вернуться к себе в спальню. Не в подземелья, а в спальню в мэноре, слушать мерное тиканье часов над каминной полкой, в сотый раз разглядывать пейзаж на картине, напротив. И главное, быть уверенным, что никто его не потревожит, никто не ворвется к нему с допросами, криками и глупыми требованиями. Он поднял сумку с пола, демонстративно отряхнул пыль и повесил ее на плечо.       - Есть вещи, которые нельзя изменить, Поттер. – спокойно произнес он и уже хотел выйти из кабинета, но тот резко схватил его за локоть. – Какого боггарта, придурок?!       - Возможно, все это так, и ты прав, Малфой. Возможно, именно моя слава мальчика-который-выжил помогла мне найти друзей, которым я готов доверить свою жизнь, зная, что они сделают все ради меня. Точно также, как и я для них. Но почему ты не хочешь ничего изменить? Почему ты так упорно цепляешься за нашу с тобой глупую вражду и ненависть? – он смотрел серьезно, настолько, что Малфой к своему стыду почувствовал, как покрылся холодным потом, будто стоял не перед извечным соперником, а перед судом в день вынесения приговора.       Он не знал ответа на этот вопрос, и не хотел его знать. Он гнал от себя любые мысли и попытки просто подумать о том, что будет и что могло бы быть, стоило лишь только протянуть Поттеру руку и сказать, что он готов попробовать повернуть все вспять, перечеркнуть годы их ссор и ненависти. Он не хотел ничего менять. Потому что… потому что…       - Потому что я так хочу! – он выдернул руку и пихнул Поттера в грудь, оттолкнув от себя. – Хватит доставать меня, тупой очкарик! Мне не нужны твои геройские подачки! Найди кого-то другого и дружи с ним, у тебя в поклонниках вся Британия! Только оставь меня в покое! Сколько можно повторять одно и то же?       Он чувствовал, как кожу заливает ярким румянцем злобы. Ему так хотелось врезать Поттеру, но он помнил, чем кончилась их стычка в тот прошлый раз, когда они разбили друг другу лица и были вынуждены сидеть перед всей школой, держась за руки. Этот позор он забудет еще очень нескоро.       - Хорошо. Я понял. – Поттер был мрачнее тучи, и Драко почти физически чувствовал исходящий от него гнев и негодование, хоть голос его не стал громче, и в руке не была зажата палочка, готовая за мгновение проклясть обидчика. – Больше я не буду доставать тебя, Малфой. Пусть все остается так, как есть.       Он молча вышел, и Драко еще долго с опаской вслушивался в звук удаляющихся шагов по коридору. Вот и все. Все, наконец-то закончилось. Драко выдохнул, хотя вовсе не чувствовал облегчения и снова взглянул в зеркало. Из него на него смотрел расстроенный Поттер. Рука его, с зажатым в ней снитчем безвольно висела вдоль тела. Драко в отражении смотрел на свое реальное Я с укоризной и только качал головой. Панси на заднем плане крутила пальцем у виска.       - Да пошли вы, придурки. Вы всего лишь кусок стекла и щепотка магии. Все это чушь для легковерных идиотов. – Драко поправил ремень на плече и вышел из класса, захлопнув за собой дверь. Он был твердо уверен в том, что все сделал правильно.