Хуже смерти

      Неизвестно, чем бы закончилась перебранка Хидана и Тани, если бы в ход событий не вмешался всемогущий случай. Стоило Хидану несколько раз взмахнуть косой, как дождь превратился в сильнейший ливень. Поле видимости оборвалось на расстоянии вытянутой руки. Вода за секунду превратила грунтовую дорогу в грязевое болото. Не было и речи о том, чтобы рисовать ритуальный круг кровью.       Хидан зло потряс кулаком в серое небо и выругался:       — Ну, ебать мой хуй! Джашин-сама! Какого черта ты послал сраный дождь именно сейчас?!       Тани облегчённо вздохнула.       — Тебе не помешает остудиться, — сказала она.       В следующий момент Хидан схватил её за ворот юкаты и потянул на себя.       — Я предупреждал, будешь сильно выебываться… — сварливо начал мужчина, но оборвал фразу.       Оба понимали: он её не убьёт. Вопреки всем заповедям Джашина. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Напряженное молчание, повисшее между ними, было громким из-за грохочущего ливня. Тани с силой вывернулась из его хватки. Её ноги заскользили по грязи, но чудом ей удалось сохранить равновесие.       Тани не понимала, плачет ли она, или это капли дождя стекают по щекам. Тела друзей, хоть и скрывались за пеленой воды, давили на неё своим присутствием.       — Если не убьёшь меня, то хотя бы забери отсюда, — попросила она, не глядя на Хидана.       — Клянусь Джашином, как бы я хотел оставить тебя лежать здесь! — проворчал мужчина.       Тани почувствовала его руки на своей талии. Их холод пробирал через мокрую ткань юкаты до самых костей.       — Но ты не можешь… — отозвалась девушка.       — Не могу… Ебучий дождь!       Он подхватил Тани на руки и направился прочь с широкой дороги.       Ливень полностью уничтожил все следы, и шиноби, расследующим гибель отряда патрульных, оставалось лишь гадать, кто и зачем так жестоко расправился с их товарищами…       Наконец-то Хидан и Тани добрались до нужного поселения. В отличие от курортного города, в котором они гостили прежде, это была маленькая деревушка, далёкая от морского побережья, скрытая среди густого леса и гор. В ней было не больше десятка коротких улиц, утыканных тёмными, одноэтажными домиками, большинство из которых пустовали. Немногочисленные местные жители лениво развалились на скамейках возле своих потрёпанных жилищ. Они провожали парочку новоприбывших холодными, тягучими взглядами.       Тани было не по себе от этих людей, но когда она узнала одного из них, ей стало по-настоящему страшно. Возле низкого домика сидел, скрестив ноги, Кента Кичи — огромный рыжий мужик, больше похожий на медведя, чем на человека; печально известный убийца и грабитель, на чьём счету было не меньше двух сотен преступлений. Охота за Кентой велась ещё во времена, когда Тани училась в академии, но преступника так и не поймали. Его фоторобот видел каждый шиноби Горячего Источника, и вот теперь он восседал перед Тани во плоти: несколько постаревший, но по-прежнему огромный, зловещий и чертовски опасный. Его зелёные глаза устрашающе сверкали из-под косматых бровей, когда он смотрел на девушку.       Хидан, заметив это, выдал:       — Эй, Кента, ты бы хоть сходил, помылся! У нас гости, — он кивнул на Тани, — а от тебя несёт за километр!       Кента неохотно перевёл взгляд на него.       — Нарываешься, Хидан, — процедил он сквозь зубы.       — Ха! Как будто ты можешь что-то мне сделать!       Кента издал нечленораздельный рык. Судя по тону, это было ругательство. Хидан ухмыльнулся и двинулся дальше. Тани поспешила за ним. Может быть, Хидану Кента ничего не может сделать, а вот ей — ещё как может!       Оглядываясь по сторонам, девушка замечала лишь хмурые, напряженные лица. Следы жизненных невзгод и гонений отчетливо читались на них. С некоторыми из местных жителей Хидан перебросился парочкой слов, остальные ограничивались слабым кивком головы.       «Если они мирятся с прибытием Хидана и соседством Кенты, — думала Тани, — значит, они все преступники».       И действительно, она узнала ещё нескольких из них по фотороботам. Нукенины, наёмники, воры — их всех объединяли колючий, холодный взгляд и утраченная в бегах красота. Какое ужасное место! Это настоящий островок ада на земле, притянувший к себе всех разбойников в округе. И теперь она, Тани, среди них…       Девушка оглянулась по сторонам. Высокие деревья и горы на горизонте вдруг стали мрачными и давящими, будто стены камеры допроса Мичи Хори. В тот момент Тани окончательно осознала: куда бы она ни пошла, что бы она ни сделала — она в ловушке до конца своих дней. Окруженная преступниками, разгуливающая с преступником, молчаливая соучастница кровавых ритуалов — кто теперь поверит в то, что в ней ещё осталась доброта?       Дом, в который её привёл Хидан, был тёмным и сырым. Обставленный скудно и просто, он был похож на тюремную камеру. Тесная кухня, один футон на деревянном полу, маленькие узкие окна… О да, теперь это настоящее заключение!       Тани, измученная пережитыми событиями, больше не могла держать себя в руках. Мрачная атмосфера нового жилища давила на неё, словно бетонная плита. Девушка прикрыла лицо руками и опустилась на колени. Слёзы полились по её щекам, просачиваясь между пальцев.       Хидан, который, в последнее время, был частым свидетелем эмоциональных срывов Тани, раздраженно фыркнул.       — Блядь, она опять начала… Джашин-сама, дай мне сил это вытерпеть!       Но Тани, казалось, не обратила внимания на его колкость. Её душевная боль была настолько велика, что едва ли ей могло стать хуже. Она продолжала отчаянно плакать.       Тогда Хидан присел рядом с Тани и слегка приобнял её за плечи. Девушка оторвала ладони от лица и посмотрела на него красными от слёз глазами. Это был отрешенный взгляд человека, пережившего большое горе, измученного и болезненного. Хидан поежился.       — Тани, пупсик, тебе не надоело плакать? — спросил он. — Мне вот пиздец как надоело слушать твои рыдания!       В его голосе звучало неприкрытое раздражение. Тани обиженно всхлипнула.       — Да неужели? Не ври, тебе нравится, когда люди страдают! Поэтому ты и взял меня с собой! Ты просто хотел поиздеваться надо мной ещё и ещё!       — Что за бред?! — возмутился Хидан. — Ты правда так считаешь?! Ха! Ты невнимательно меня слушала! Издеваться, но не убивать — это грех! Будь ты моей жертвой, ты бы уже была мертва.       Тани утёрла слезинки рукавом юкаты.       — Так почему я до сих пор жива?       Она повернулась к Хидану и посмотрела на него в упор. В глубине души она надеялась, что спровоцирует его. Но, тем не менее, она по-прежнему боялась смерти.       Хидан вспылил:       — Не задавай мне больше этот вопрос! Просто живи и не задрачивай меня!       Сказав это, он нахмурился и покраснел. Он всегда злился, когда Тани напоминала о том, что он, по сути, грешник — не убивает ближнюю свою.       Некоторое время они молча сидели рядом, в неловких полуобъятиях, будто сами не понимали, нравится им быть рядом, или нет. На лице Хидана читалось недовольство, но он не отходил от Тани. Девушка уже не плакала, тем не менее, вид у неё был крайне несчастный. Изредка они переглядывались между собой и, казалось, хотели что-то сказать друг другу, но не находили нужных слов.       Тани положила обе руки на живот. Он стал таким большим и тяжелым, что, казалось, ребёнок мог появиться на свет в любую минуту. Прямо сейчас, пока они сидят на полу мрачного дома, что находится в деревне, полной бандитов и отморозков. Родиться в таком месте — горе для живого существа.       Размышляя о тяжелой судьбе, которая ждёт их ребёнка, Тани не заметила, как Хидана обнял её крепче. Он поцеловал её в висок, и Тани слегка улыбнулась.       — Ты будешь ужасным отцом, — сказала она, — а я буду ужасной матерью. Мы будем худшими родителями в мире.       Хидан насмешливо фыркнул.       — Ты точно будешь ужасной матерью! — заявил он. — Ты рыдаешь больше любого младенца!       — Ты ещё ужаснее! Ты полный псих! Малыш будет бояться тебя до смерти, — не осталась в долгу Тани.       — Эй! Я не такой плохой! Уж точно не с детьми!       Тани нервно рассмеялась, чем вызвала новую вспышку возмущения у Хидана. Весь оставшийся день они провели, выясняя, кто же будет худшим родителем. А на следующий вечер у Тани начались схватки.       В тот момент Хидана не было рядом. К счастью, возле Тани дежурила женщина по имени Сато — мрачного вида брюнетка, которая, по всей вероятности, когда-то была ирьенином. Хидан познакомил их буквально за несколько часов до схваток, попросив Сато присматривать за своей подругой в его отсутствие. Тани не знала ни её биографии, ни того, как Сато оказалась среди преступников, и от этого ей было легче.       Муки схваток оказались новым ударом судьбы для Тани. Девушка даже представить не могла, что физическая боль может быть настолько сильной. Знай она об этом, точно предпочла бы умереть! Казалось, все её внутренности выходили наружу. Её сильно тошнило, и она поминутно теряла сознание, а когда сознание возвращалось к ней, она кричала на пределе голоса, и этот крик оглушал её саму.       Её донимали галлюцинации. Она видела, как её отец, мать, Хидэо, Хирото, Масато, Такеши, Орино зашли в дом через окно. Они окружили её и кричали от боли вместе с ней. За их спинами возвышался высокий черный силуэт — Джашин. Капли крови стекали с его острых желтых клыков, обнаженных в зверином оскале. Его круглые алые глаза горели голодным огнём, предвкушая рождение нового приспешника. Тани пыталась прогнать его, но он не уходил; лишь хохотал, словно безумец.       Схватки продолжались всю ночь и всё утро. Ребёнок появился на свет лишь в полдень следующего дня. Когда боль начала понемногу угасать, Тани была уверена, что умирает. И тут её воспалённый мозг, словно лезвие, пронзил детский плач. Девушка попыталась разлепить тяжелые веки, но ей не хватило сил. Она увидела лишь узкую полоску дневного света, а после сразу потеряла сознание.       Тани приходила в себя долго и болезненно. Большую часть времени она находилась в глубоком сне без сновидений. Иногда проблески реальности доходили до её сознания: она слышала голоса вокруг себя, чувствовала прикосновения, видела свет через щель между опухших век. А потом снова погружалась во тьму…       Далеко не сразу Тани смогла открыть глаза и слегка приподняться. Она увидела Сато, сидящую возле её футона.       — Где ребёнок? — беззвучно прошептала Тани.       Сато промолчала.       Тани мутным взором осмотрела комнату и не заметила ничего похожего на колыбельку. Она изнеможенно упала на футон и прикрыла глаза. Худшие опасение захватили её мысли.       «О нет… Он забрал его.. Он забрал его и отдал Джашину…» — думала она.       Когда Тани пришла в сознание в следующий раз, в доме стояла полутьма. Судя по красным бликам на деревянном полу, за окном занимался рассвет. Девушка оглянулась по сторонам и заметила Сато, дремлющую на футоне возле неё. Она с силой потрясла её за плечо. Сато моментально проснулась.       — Где ребёнок? — с напором в ослабшем голосе спросила Тани.       — Спит, — ответила Сато и сонно прикрыла глаза.       Тани снова потрясла её за плечо.       — Покажи мне его!       Сато медленно поднялась с футона и направилась в самый тёмный угол комнаты. Тани шатающейся походкой пошла за ней. Комната плыла у неё перед глазами, грозя раствориться и исчезнуть. Каждый шаг, каждая секунда давались Тани с огромным трудом, но её желание увидеть ребёнка двигало её вперёд, не считаясь со слабостью.       Сато остановилась у низкого столика. На нём стояла маленькая кроватка из плетёных прутьев, похожая на корзинку, в каких молодые девушки продают цветы. Было темно, и Тани схватила кроватку, чтобы поднести её к окну. Сато не успела даже вскрикнуть.       Присев на пол возле окна, Тани поставила кроватку рядом с собой и уставилась на неё, словно зачарованная. Там, завёрнутый в белую пеленку, безмятежно спал крохотный малыш.       На глаза Тани навернулись слёзы.       Вот он, ребёнок, доставивший ей столько боли. Зачатый в насилии, причина всеобщего презрения и изгнания своей матери. Живое свидетельство её позора и упадка. Виновник её болезненности и беспомощности. Дитя кровожадного безумца.       И какой же он крохотный, какой невинный! Ни жестокая предыстория рождения, ни страдания, выпавшие на долю Тани во время беременности, ни безумная религия Хидана — ничего не оставило на нём отпечатка. Ему было чуждо всё зло этого мира.       Ребёнок сладко посапывал в своей уютной кроватке, слегка приоткрыв ротик. Тани аккуратно погладила его волосики — тёмно-каштановые, как и у неё самой, такие мягкие и нежные. Она не смогла сдержать улыбку.       Малыш тут же проснулся. В первую секунду Тани вздрогнула — на неё посмотрели выразительные глаза вишнёвого цвета — точь-в-точь как у Хидана. Но в них не было ни агрессии, ни жестокости. Это был чистый, открытый, ясный взгляд. Тани показалось, он улыбнулся ей. Затем ребёнок снова закрыл глаза и погрузился в беззаботный младенческий сон.       Тани смахнула слезинки с глаз.       — Мой малыш… — с улыбкой прошептала она, глядя на младенца.       — Это девочка, — сказала Сато, зевая в кулак.       Тани улыбнулась ещё шире.       — Значит, моя малышка.       Она аккуратно взяла дочку на руки и положила на футон, рядом с собой. Укладываясь, она снова взглянула на малютку. Та спала, посасывая большой пальчик на руке.       Тани, пододвинув ребёнка ближе к себе, закрыла глаза. Впервые за долгое время она засыпала с ощущением чего-то лёгкого, радостного и приятного на душе.       Когда Тани проснулась, то в первую очередь пошерудила рукой по футону. Не нащупав малышку рядом с собой, она широко распахнула глаза и рывком поднялась на ноги. Первым, кого она заметила, был Хидан, сидящий на полу возле открытого окна, из которого лился яркий солнечный свет. Малышка была у него на руках.       Хидан искоса посмотрел на неё и ухмыльнулся.       — А! Проснулась, принцесска?       Тани ничего не ответила. Её взгляд был прикован к младенцу. В душе девушки назревало сильное беспокойство, хотя Хидан не делал ничего ужасного, лишь слегка покачивал ребёнка. Малышка то открывала глаза и смотрела на папу, то сонно закрывала их.       — У тебя появилась соперница-принцесска, — шутливо сказал он. — Но по количеству истерик ты пока лидируешь, Тани. Младшенькая ещё ни разу не заплакала у меня на руках.       Тани фыркнула и закатила глаза.       — Её нужно покормить… Наверное, — сказала она, указывая на дочь.       Хидан отмахнулся.       — Я уже всё сделал, пока ты дрыхла.       Он аккуратно поправил пелёнку, в которую была завёрнута малышка. Тани смотрела на это с подозрением. Неужели он собирается быть заботливым отцом? Это совсем не то, чего можно было от него ожидать.       — Ты заметила, как она похожа на меня? — спросил он у Тани.       — Совсем чуть-чуть, — ухмыльнулась девушка. — Она больше похожа на меня.       Тани подошла к малышке и аккуратно погладила её. И снова залюбовалась её ангельским личиком и чистым, открытым взглядом. Нет, она точно не может быть похожа на Хидана. Но мужчина настаивал.       — Да присмотрись же, она будто мой теневой клон, только мелкий! И девочка! Ну и, ладно… брюнетка.       Тани улыбнулась своей маленькой победе. Хидан продолжил:       — Вот увидишь, когда она подрастёт, то будет точно, как я! Кстати, бабы джашинистки ещё ни разу не обретали бессмертие. Наша дочь будет первой!       Улыбка моментально исчезла с лица Тани. Она обеспокоенно глянула на Хидана, а затем на малышку. Эта девочка, она такая чистая и невинная! Как можно с рождения обрекать её на службу злому богу?! О нет!       — Этого не будет, — ответила Тани. — Она не пойдёт по твоим стопам.       Хидан оторвал взгляд от малышки и с вызовом посмотрел на подругу.       — Ещё как пойдёт! — заявил он. — Можешь не сомневаться!       Тани замотала головой, пытаясь отогнать от себя это ужасное видение. Её дочь совершает кровавые ритуалы и восхваляет саму смерть! Теперь Тани в полной мере понимала весь ужас в глазах матери, что являлась ей во сне. Тот сон не был воспоминанием, он был пророчеством…       Тани сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, но едва ли это помогло. Будто издалека она услышала настойчивый голос Хидана:       — И ты тоже пойдёшь по моим стопам! Совсем скоро!       Тани отшатнулась. У неё закружилась голова, и она лишь чудом смогла добраться до футона. Упав на него, она посмотрела в сторону Хидана.       — Отдыхай пока можешь, пупсик, — сказал он с ухмылкой.       Последнее, что увидела Тани перед тем, как провалиться в болезненный сон — младенец на руках у Хидана. Такая маленькая и беззаботная малышка, не подозревающая о том, какую опасность таит для неё будущее…