Система

Открытие выставки под эгидой благотворительного фонда и пары инди-компаний по определению не может стать масштабным событием для миллионов наладонников, если не одно «но». Два «но». В кирпичных залах заводского комплекса, окончательно не снесенного с глаз долой только из-за неясного статуса «культурное наследие», «Дуо» строит не имеющую аналогов дополненную реальность. С виртуальными порталами в историю шестнадцатого столетия. Рай для любителей поиграть в другую эпоху. Плата за вход в ядро кубика Рубика с полным погружением в средневековый антураж — символическая. Все перечисления за развлечения в стиле «СимСити» должны пойти в благотворительный фонд. Кажется, для пока несчастных сирот: на трехмерных проекциях вокруг старой площади — трогательные заставки со счастливыми детскими лицами, яркая гамма комнаты новорожденных, прозрачный весенний свет. Но патронаж «Дуо», технические чудеса и благая цель не способны привлечь на официальное открытие такую массу журналистов. На красной дорожке, ведущей к стенду со стилизованными логотипами, он тоже удивленно вскидывает тонко очерченную чернильную бровь. Рассеянно жмурится на блеск софитов и вытянутые в руках профессиональные коммы. Если судить по десятибалльному волнению, в которое приходит море за ограничительными лентами, — это его первый выход в «большой свет». Вообще — первое появление на публике. И журналисты ломятся в зону стандартных съемок, как лосось на нерест, отправляют гигабайты видео в режиме реального времени не на специальные каналы, за которыми следят от силы два с половиной искусствоведа и три с половиной технических гика, а в экстренные выпуски сетевых новостей. При этом ни виртуальная реальность, ни сам старина Кранах с блеклым сонмом своих рыжеволосых мадонн вооруженную камерами лососевую стаю совсем не интересуют. Секс и жратва, да. Кейт накалывает на деревянную шпажку кубик несъедобного на вид зеленоватого сыра. Под стеклянным куполом бывшего завода, в водовороте второстепенных гостей у фуршетного стола раздумывает над картой превосходных вин. Здесь он как частное лицо. Никаких деловых встреч. Никакого напоминания об «Эйч Кей». Тигр имеет право на законный отдых. Несколько светских раутов не в счет. Кейту нравится в Европе. Нет, не так. Кейту нравится, что он может забронировать помпезный номер в «Глобал Рич» и одновременно снять дешевую комнатку в ветхом доме с видом на продуктовый склад. Интерьеры в стиле позднего рококо и прелый запах гниющих овощей прилагаются. Последние новости по проектам из «Фарма», которые можно не смотреть, и сонный, теплый Лив. Поэтому Кейту нравится, что под стеклянным куполом бывшего завода алчные объективы камер — с другой стороны. Можно с улыбкой наблюдать за тем, как два чернооких самурая демонстрируют сбитым с толку сетевым таблоидам свою Венеру Боттичелли. Сбиться с толку есть от чего. Контраст разителен. Венера не похожа на того красивого домашнего мальчика, каким Кейт ее запомнил. Тогда это был нераскрывшийся бутон. Теперь Венера — в поре цветения. Без юношеской незаконченности. Без детской угловатости. С перламутровой раковиной в багажнике на случай, если придется отыграть жанровую инсталляцию, — Кейт улыбается, хотя по венам у него течет неприятный холодок. На фоне стилизованных логотипов «Дуо» сейчас стоит не избалованный наследный принц, не безмозглая пешка в большой игре. На фоне стилизованных логотипов «Дуо» — будущий единовластный король. И оба карикатурных рядом с ним самурая (Лоренцо — кудрявый одуванчик в претенциозном пестром шарфике, Лука — растрепанное грачиное гнездо в горчичной замше) сами млеют от восторга. В сверкающих глазах дядюшек — радость от позирования для роликов в семейную видеотеку (семейная — это когда центральная новость дня на сетевых каналах), сияющая гордость за то, что фамилию Герарди носят не только эксцентричные цыгане, но и андрогинные шедевры, а еще — детское удовольствие от удавшейся проделки: «Что, выкусили?». Выкусили. Обычная сессия с донорами благотворительного фонда быстро выплескивается в стихийный пресс-кон, вопросы теннисными мячиками летят в Паоло со всех сторон, - камеры готовы раскалиться. Фуршетный стол слишком далеко. И это не Токио. В Токио уже завтра Плоскость бы пополнилась копиями нового объекта обожания, и уже сейчас свершились бы и шоу, и скандал. По крайней мере, на месте европейских журналистов, воочию наблюдающих первый выход Золушки на бал, токийские акулы рейтинга не упустили бы момент и вонзили в короля сотни отравленных крючков. На сколько процентов тело наследника такой технологической компании, как «Дуо», — настоящее? На пять? Или всё-таки правда — на ноль? Много ли раз ему корректировали исходный код? Брали ли дядюшки его в постель? По одному или сразу оба? Действительно ли Паоло А-второй? Действительно? Упражняться в разгадывании очевидных фактов быстро надоедает, и Кейт возвращается к карте превосходных вин, которые разливают в картонные стаканчики с рисунками фруктов второстепенным гостям те самые рыжеволосые мадонны. Художники «Дуо» добавляют моделям Кранаха прозрачной бледности, голубоватых венок под тонкой кожей на висках, а архитекторы — умения по-птичьи щебетать. На полноватых запястьях белых рук — синие пластиковые бирки, метрики общественных бионтов. Сошедшие с картин, ожившие мадонны — главная вишенка на кремовом торте технической страны чудес. Еще одно доказательство того, что при создании универсальных помощников «Дуо» лучше всех. Нет. Не всех. Их системам никогда не тягаться со всеобъемлющим гиперинтеллектом Ши. Но и «Хай» тоже далеко до «Ворм». В серой пелене дождливого рассвета, под гудки грузовиков, кормящихся на продуктовом складе, Кейт подрагивающими пальцами застегивает на худом запястье Лива другую пластиковую бирку. Ярко-красную. Частная собственность. Это привика от вопросов, если их заметят вместе. Директору «Фарма» на пять дней европейских каникул не зазорно иметь поделку от «Эйч Кей». Даже если поделка нарушает последние законы. Даже если о ней ничего не знает сама «Хай». Бирка - это прививка от вопросов. «Парень и его собака». Директор «Фарма» и его бионт. Ничего необычного. В белом молоке застиранных до просветов простыней, пока гудят грузовики, Лив задумчиво колупает застежку красного ремешка ногтем. Волосы лезут в глаза, по голой спине вьются татуировки — сделанные где, когда? Кейт повторяет их узоры подушечками пальцев, и Лив сбрасывает его руку. Реакция, которой не научится ни один бионт. Благодаря талантам Эша Лив помнит, что гики Намба сделали его два года назад. Персонально для Кейта. Коробка воспоминаний о событиях, которые не происходили никогда. Мозг — гибкая обучаемая система. Способная существовать в необъективной реальности фантазмов. Это знает в Намбе каждый торчок. Лив помнит, что он должен подчиняться, соблазнять и не причинять вреда. Но стандартная программа скаута с Плоскости, внедренная в его психику «горячим методом», борется с базисом, как легендарный единорог со львом. Алиса и ее кроличья нора. Алиса и ее черное зазеркалье. Зазеркалье все равно втянет его в себя. Потому что он — оружие, а не латексная кукла с Плоскости. Рано или поздно, но базис сломает все перекодировки. Теперь Кейт точно знает: «Хай» со всей ее мощью никогда не уделать «Ворм», ведь последний ключик от резной шкатулки с демонами зажат у него в руке, — в отличие от мадонн жует бесплатный бутерброд с тунцом и внимательно разглядывает людей у кранаховских картин бархатно-черными зрачками. «На что ты готов ради своей куклы?» На всё. Рекламный проспект смитсоновских тачек утверждает, что их лазерные ключи взломать невозможно, а голыми руками — и подавно, но у Сеймура на этот счет совсем другое мнение. Кейт ни минуты не сомневается, от кого именно пришли к Ливу подобные умения. Белый провидец — терпеливый учитель. С теми, к кому чувствует хотя бы тень симпатии. Но таких можно пересчитать по пальцам одной руки. С Кейтом гипсовая маска общается едкими насмешками, афоризмами и туманными пророчествами. Кровоточа застарелыми, но постоянно вскрывающимися рубцами. Возможно. В пустоты статуи оракула хлещет ярко-голубой поток благородной крови, под бушующие крещендо эпической музыки гипс рассекается уродливыми трещинами, пыльные куски падают на бронзовый пол виртуального храма. Иногда Кейта тошнит от одной картинки, но сейчас умения Сеймура - ой, как на руку. Низкая тачка с огромными круглыми фарами приветственно пищит, зажигается сканирующими системами, словно рождественская елка, - со знаниями лучшего разблокировщика Нео-Токио отрубить лазеры, когда ты внутри, - дело двух секунд. Викторианская горничная (или горничный, зная последние пристрастия Хидзуми, тут Кейт сомневается) застывает с подносом розового пунша на вытянутой руке. Смотрит вслед. В чернилах бассейна по-прежнему плавает одинокий спасательный круг. Система предупреждения тачки захлебывается на вдохе, вместо нее вспыхивает экран встроенного в панель коммуникатора, на экране вместо карты неонового города — детская комната цвета истошной фуксии (наряду с сочным фиолетовым один из любимых цветов), и Кейт на мгновение зависает. Передумывает пристегнуться крестом ремней. Автопилот он все равно выключит, коммуникатор — тоже, но окукленная копия идола, в этот самый момент трахающего своего звереныша, заставляет его замедлиться. Идол в герметичной комнате с кружевами и подушками, скорее девочка, чем мальчик. Камеры высокого разрешения четко фиксируют подростковую грудь, что там внизу — скрыто воланчиком винтажной юбки. Фантазии фанатов - безумны и безграничны. Знает ли об этом Хидзуми? Пожалуй, знает. Скорее девочка жеманно складывает губы в бантик, капризно спрашивает: - Ты кто? Сто процентов из ста, что бионт. Созданный на заказ для определенных услуг. Самый ходовой товар на черном рынке после того, как законодательство запретило делать их слишком похожими на реальных людей. Кейт сглатывает привкус соды во рту. По большому счету он сам сейчас ничуть не лучше парня, заказавшего себе копию Хидзуми, посадившего ее в игрушечную комнату цвета истошной фуксии в одной юбке и надевшего на нее строгий ошейник. Необычайно мягкий голос Као Борга звучит, словно издалека, как эхо над туманной озерной водой. «У программируемых бионтов нет свободы воли». Хозяин может делать с ними, что захочет, и они все равно будут его любить. Реакции жестко вшиты в модель». Скорее девочка игриво прикладывает палец к губам, волновой изгиб которых математически смоделирован в «Фарме», немного раздвигает колени так, что черное кружево юбки провисает, повторяет вопрос: - Ты кто? Свайпом по экрану Кейт выключает коммуникатор, надвигает козырек кепки на лицо, чтобы миновать толпу за оградой кубика-гифу, и защелкивает ремни. Ему нужен Эш. Ему нужно защитить себя от «Хай Кибертроникс» и сделки с «Дуо», потому что Тоси правильно соединяет точки А и Б. Ему нужно защитить Лива, если Као Борг даст записи с камеры-паучка зеленый свет, а Као Борг это сделает. Кормящую руку не кусают. Као не зря напомнил о Кранахе. Кейт не понял, но второй человек в «Хай Кибертроникс» прозрачно намекнул: сделку они спланировали сразу после той выставки. По факту заголовков в новостях.