4. Страна призраков (оконцовка), Система

4. Страна призраков (оконцовка)

22 мая 2019 г., 02:21

Настройки

«Твою же мать…» - в синеватом свете ламп на заброшенном складе в Лас Диас он шумно выдыхает. Зрачки круглые и огромные, еще немного и пугающе сверкнут лунно-желтыми бликами, как у кошки, застигнутой фарами в темноте. Взъерошенные волосы крапчатыми перьями торчат в разные стороны, словно иглы у дикобраза в полной боевой готовности. Вид: испанец Кортес в кирасе армейского жилета с тысячью тысяч полезных карманов в полушаге от того, чтобы постичь тайну Теночтитлана или хотя бы обменять дешевые стеклянные бусики на жаркие золотые бруски. В прямоугольнике железных распахнутых дверей закатное небо линяет из грушево-зеленого в мертвенную венозную синеву. Среди хаоса бараков и глинобитных коробок огни рассыпаются оранжевыми и красными точками, религиозные шествия с пластмассовыми святыми под паланкинами движутся цепочками свеч, но купол над ними льдист и чернилен. Панорама созвездий и Млечного пути здесь грандиозна. Нет светового загрязнения большого города, и космос вглядывается в плоские глиняные крыши мириадами сверкающих глаз. Еще не время. Еще не время возвращаться назад. Дышать тяжело. Взметенная пыль забивается в нос и рот, сердце плотно стучит в висках. Кейт чувствует, как маленькие иголочки тычутся в кожу и волоски на руках встают дыбом. Наверное, это предвкушение, которое становится волнением, возбуждением, беспокойным зудом в ладонях. Склад — низкая блочная коробка на окраине барачного города из рытвин и траншей. Если судить по нетронуто толстому слою песка и соли на полу, большой популярностью среди коренных жителей Лас Диас он не пользуется. Кейт сказал бы, что в рейтинге посещаемости у него место сразу за последним. Следы вскрытия только на крайних деревянных ящиках — из проломов торчат серебристые свертки пакетов с экранирующим покрытием, один из них разодран вдрызг и напоминает распустившийся вьюнок. Лампы не высвечивают знакомых логотипов, одни упаковочные знаки, но все запылено настолько, что и эти знаки — лишь неясные черные контуры под солоноватым песком. Необычная неприкосновенность никем не охраняемого запасника среди племени, которое поклоняется коктейлю из непорочных дев, вуду и автоматов, бросается в глаза. То, что здесь в беспорядке свалено неходовое, ненужное в солончаках барахло — не истинная причина. «Сон разума порождает чудовищ». Истинная причина — два монолитных блока с узкими окнами защитного органического стекла. Всего пару недель назад Эш не верит в реальность брошенного груза от «Ворм Текс». В лимонно-зеленой забегаловке Намба покусывает нижнюю губу. Признак скепсиса. Саркастическое «не может быть». Червь для токийских гиков — трансцендентная святыня. Трансцендентные святыни не материализуются. И, как правило, не существуют. Боги не являются народу. Ни у реки Иордан, ни по другую сторону океана. В них можно верить. Их можно всю жизнь искать, периодически маясь от ощущения ускользающего сакрального присутствия. Но вот потрогать жадными сальными пальцами – нельзя. Белый провидец нарушает этот принцип. Но с тех пор, как он в Нео-Токио, Сеймур не сходит ни до кого, кроме Кейта. И его зашифрованные подарки — это всегда что-то вроде блюда из рыбы фугу: «Кушайте осторожно, не отравитесь». Какая-нибудь отрава в таких подарках есть всегда. В забегаловке Эш тычет лакированными, но раскорябанными до мяса палочками в клубок спутанных водорослей, с набитым ртом мормочет: «Где доказательства? Анлокеры двух континентов безуспешно ищут артефакты «Ворм» вот уже семнадцать лет. Он решил отправить тебя на другую сторону мира просто ради прикола». Звенящие нотки обиды в голосе почти не слышны, но ясно: Эш задет за живое. Считает, что у него на Сеймура тоже есть некоторые права. Есть ли они хоть у кого-нибудь? Словно тысячеликий герой, начавший свое опасное путешествие на край ночи ради магического перерождения и постижения вечных истин, Сеймур предпочитает разлагаться в коросте и кровавых язвах несколько лет. В конце концов, это его дело. И если ему хочется неторопливо подыхать в нечеловеческих муках на гнилых циновках Вавилона среди отбросов и убийц, Кейт не должен вмешиваться, не правда ли? Куда продажному рабу «Эйч Кей», латающему мелкие дефекты биомассы, до высшей философии пожизненных изгоев с унылого пляжа за белой башней маяка? Они ведь считают своей миссией то, что Кейт считает дерьмом. И как кометы, вращающиеся вокруг звезды, неизменно возвращаются в дерьмо. Только сколько себя не обманывай, а все всегда не так. В брошенный груз от «Ворм Текс» Кейт не верит тоже. По Намбу гуляет слишком много мифов и легенд. И большинство из них — сказки, надиктованные бурным воображением и неудержимым желанием чудес в той жизни, где никаких чудес просто не может быть. Червь — Священный Грааль рыцарей страны призраков, часть их канонизированной мифологии. Если бы его не существовало, его следовало бы придумать. Кейт с первых дней считает, что гики, фанатики и борцы Намба так и сделали. Из маленькой компании, некогда в прошлом обслуживающей военные заказы, раздули громадный воздушный шар. И подвесили его в зените. Создание киборгов-ликвидаторов? Сборка цепи ДНК на коленке с абсолютного нуля? Сверхлюди со сверхспособностями? Да легко, в чем проблема, как два пальца об асфальт. Мифы и легенды в детском неистовом желании верить в чудеса. Но Сеймур забрасывает в воду слишком соблазнительную наживку. Зная, что кое-кто обязательно клюнет. Сеймур подает на стол свою рыбу-фугу. Как и положено блюду мести – холодной. Бредням Намба Кейт не верит. «Фарм» не занимается сказками. Если «Ворм» и мог создавать моноструктуры, его деятельность свернули, архивы и результаты уничтожили. Но любые слова Сеймура — это заноза. Щепка, вогнанная глубоко под кожу. Если не вытащишь, начнет нарывать. Было так всегда. Холодноватая тошнота от немигающего взгляда. Вера в каждое из снисходительно высказанных слов. Сладкая жуть от внимания — на первых порах. Помня прошлое, Сеймур забрасывает рыболовный крючок. Первая неожиданность — серьезные данные по «Ворм Текс» в базах «Хай Кибертроникс» красного уровня доступа. Ши исправно выводит на мониторы общую информацию, ребята баловались тем, из чего после выросла индустрия бионтов и нелегальные игры Намба. Развлекались, как могли. «Операция Внедрение?». Прежде, чем ответить, богиня берет трехсекундную паузу. С космическим спокойствием сообщает нечто из ряда вон: «Это закрытая информация, Кейт». Перо лазера замирает над плоскостью экрана. «Насколько закрытая?». На этот раз Ши не колеблется, если она вообще умеет колебаться, а не просчитывать за три секунды все возможные варианты «откуда?», «зачем?», «почему?»: «Уровень один» Достать информацию с уровнем один в базах «Хай Кибертроникс» - все равно что попытаться вынести секретные документы из сейфа мирового банка. Коснуться открытого огня и отдернуть руку. Уровень один. Значит, только Хозяин? Вторая неожиданность, что давно спаливший себе мозги кислотник не забыл человеческий язык. Мартышки находят логистическую запись полувековой давности. Законсервированный склад под грушево-зеленым небом Лас Диас существует. И ночным рейсом до Паламоса мифическая военная компания сбрасывает туда груз LM806-8/9. Два саркофага. Спустя полвека они, возможно, еще там. Они — там. — Прошлое не стоит трогать, — грубое лицо Сантуша напоминает вырезанную из полированного красного дерева маску африканского шамана. Гладкое и темное, оно совершенно бесстрастно. Воздух над солончаками плавится. Сантуш щурит напряженные глаза. В голубоватых белках раскинуты паутинки алых кровеносных сосудов. Карла подает ему винтовку. Сантуш смотрит на расставленные алюминиевые банки. — Ты прилетел из другого мира, Кейт Маттиас. Копаться в чужом прошлом. Но чужое прошлое, которого ты касаешься, — это твое будущее. – Он делает паузу, произносит: - Люди здесь верят, что там проклятое место. Что там дьявол. Не следует смотреть ему в лицо. Не удивительно, пожалуй. Не удивительно, что склад не разграблен. Детей, верящих в вуду и в пестро раскрашенных пластмассовых святых под парусиновыми балдахинами, он пугает до животного ужаса. В синеватом свете ламп розовый гель системы жизнеобеспечения напоминает черную смолу. Истлевший прах в первом саркофаге. И алебастрово-белое лицо дьявола — во втором. Голое, остроскулое, с голубыми кругами под глазницами оно — квинтэссенция смерти. Но волосы отрастут. В доме с панорамой окутанного полупрозрачной дымкой Нео-Токио и с видом на океан Кейт еще будет расчесывать их, по-детски мягкие и пушистые, лакированным гребешком. «Твою же мать…» Это не гробница с мумией фараона. Это – еще работающая капсула запрограммированного летаргического сна. Модуль машины времени. Пришло время поверить, что Священный Грааль — не легенда. Эш приникает к стеклу носом, разглядывает слипшиеся ресницы, окаменевшие черты под гелевой пленкой, полувековую смерть. Распрямляется. Трет лоб грязными пальцами и на коже остаются черные полосы пыли — боевой дикобразий раскрас. Кейт знает: Эш загрузил в сон нелегальных виртуальных игр не меньше квартала людей. И вытащил их оттуда целыми и с невредимой психикой. Почти. В «Фарме» и после в Намбе Эш обкатал программы обучения зрению и сенсорике на тысячах бионтов всех моделей и сборок. Но его круглое детское лицо — озадаченно. Он снова ребенок, вытащенный из-под сдвинутых коек хитростью Софи. «Старая, очень старая штука». «Лет пятьдесят», — Кейт смеется, обхватывает ладонями его круглые щеки, прислоняется лбом ко лбу — теперь пылью окрещены оба, смотрит в глаза: «Сам подумай, если это военный киборг, зачем ему система жизнеобеспечения? Такая система жизнеобеспечения? Это же холодильник, Эш». «Это не холодильник, это - большая проблема», — он полузадушено хихикает, — «Ревенфилд. Весом тонны в четыре. Чтобы его отсюда вывезти, «Хай» придется бомбардировщик зафрахтовать», — Эш замечает выражение лица, сбивается, потому что выражение лица пугает его до заикания: — «Вот сейчас так на меня не смотри! Не смотри, мать твою! Мы не будем никого будить, Кейт. Не будем, правда? Хрен знает, в каком состоянии его упаковали… И после чего… И не рванет ли у него мозг, если там за полвека вообще остался хоть какой-нибудь мозг… Кейт? Кейт! Только не говори мне сейчас этого, даже не вздумай, иначе я прикончу тебя прямо здесь и прямо сейчас!». Время покаяться. - «В «Хай» ничего не знают. И не узнают. Пока я не пойму, как люди «Ворм» сделали невозможное. Послушай, Эш. Если он то, о чем я думаю, нам ничто не угрожает. Пятьдесят лет. Он даже пальцем пошевелить не сможет. Поэтому всё, что нам действительно нужно — это мощный генератор. Мы найдем его, и ты вырубишь эту колыбель. Не сложнее, чем вытащить торчка из игры, слышишь. И, — Кейт сжимает ему виски, совсем, как в детстве, совсем, как это делала Софи, подчиняя и убеждая, — нам придется разбудить дракона, потому что мы не вывезем его отсюда по-другому, Эш».