Соседи.

— Ты уверен? — Танис переспрашивал об этом уже в десятый раз. Гарри в десятый же раз утвердительно кивнул. До этого они с Рейстлином, старательно припоминая детали, выложили всё, касающееся крысы Рона: как увидели у близнецов карту, как разглядели на ней имя, не принадлежащее никому из учеников, как Рон отправился проверить, кто это спит на его кровати, и принёс Коросту… и как Гарри назвал крысу Питером, а тот удрал. Танис молчал, и его молчание Гарри очень не нравилось. — Может… может, Короста, в смысле, Питер, то есть, крыса, перед тем, как попасть к Рону, точнее, сначала к Перси, а потом к Рону, принадлежала кому-то, кто… ну, не знаю… назвал её в честь погибшего Петтигрю? — Гарри и сам понимал, что это звучит слишком нелепо. — Нигде не говорилось, что Петтигрю мог быть анимагом, — задумчиво пробормотал Танис. — Но вдруг? — Существуют списки анимагов, — вспомнил Гарри. — МакГонагалл как-то упоминала об этом, когда превращалась в кошку и обратно! — Существуют, — подтвердил Танис. — Вот только маленькая деталь: регистрироваться в Министерстве анимаги должны самостоятельно. Профессор МакГонагалл, не сомневаюсь, исполнила предписание, как законопослушная гражданка. Но много ли таких? Сколько волшебников, став анимагами, предпочитают хранить это в тайне? — И что нам делать? — уныло поинтересовался Карамон. — Как выяснить, была ли эта крыса Питером или просто её назвали как Питера? — Короста сбежала, когда Гарри назвал её, то есть, его, Питером, — заговорил молчавший до этого Рейстлин. — И, судя по колдофото, Гарри очень похож на своего отца внешне. Если крыса это Петтигрю-анимаг, то понятен его побег: увидел над собой лицо погибшего друга, услышал, столько лет спустя, настоящее имя… — Но почему сбежал?! — воскликнул Гарри. — Сириус Блэк давно в Азкабане! Петтигрю ничего не угрожало, он давно мог снова стать человеком! Почему оставался крысой? Что-то тут неправильно. — Надо ещё раз написать Сьюзен Боунс, — решил Рейстлин. — Может, её тётя что-то знает об этом. В старых газетах это тоже должно быть, но сотруднице Министерства, да ещё члену Визенгамота, наверняка известно такое, во что проныры-журналисты влезть не смогли. «Ну и каникулы, — подумал Гарри, когда они разошлись по комнатам перед ужином. Добби пока было приказано остаться на кухне и приготовить ужин. — Надо выяснить, что известно об этой ситуации с Блэком и Петтигрю. Надо разузнать, что там с моим наследством: вдруг ещё кто-то живой сейчас находится непонятно где, а я и не знаю. И ещё неизвестно, что будет, когда Локонс очнётся… но до этого ещё далеко, ведь зелье из мандрагор закончилось!.. Видимо, уроков ЗОТИ теперь не будет… И хорошо бы всё же хоть что-то сделать для Хагрида!» Внезапная мысль поразила его так, что он выронил полученный от Невилла вредноскоп, который закручивал волчком на столе — Букле очень понравилось останавливать его клювом или взмахами крыльев менять направление движения, создавая при этом в комнате довольно ощутимые порывы сквозняка. — Рейстлин, — окликнул он друга. — А ведь Дамблдор уже знает про василиска. Всё это время знал, — друг оторвался от изучаемой книги, и Гарри торопливо продолжил: — Фоукс бы не прилетел к нам по собственному желанию. Дамблдор знал, что мы полезли… куда-то. Даже если Фоукс просто аппарировал, разве можно аппарировать наугад? Надо же чётко представлять, куда именно! — по крайней мере, у людей так, и Гарри не сомневался, что у фениксов и домовиков тоже. Аппарировать наугад, не зная, куда и что там находится… А если в бетонную стену влетишь? Нет, Фоукс не мог не знать, куда направляется… — Дамблдор знал, где находится Тайная Комната, — прошептал Гарри, невидящим взглядом уставившись в окно, за которым уже сгустились зимние сумерки. — Как же так? Зная, где находится Тайная Комната, почему директор не вызвал кого-то, чтобы уничтожить василиска? Гарри был рад, что змей остался жив, но логика подсказывала, что директор должен был поступить именно так. Не знал, кто именно окаменяет учеников? Чушь. Это Гарри не сразу догадался, но Гарри — всего лишь второкурсник, лишь в прошлом году узнавший про магию! А Дамблдор — знаменитейший маг! Неужели он мог не понять, какое именно чудище запер в Комнате Слизерин? — Возможно, знаний было недостаточно, — задумчиво протянул Рейстлин. И, заметив недоумевающие взгляды Гарри и Карамона, пояснил: — Открыть вход в Комнату можно было только на парселтанге. Дамблдор им не владеет. — Он мог аппарировать с Фоуксом, разве нет? — возразил Гарри. — Уничтожить василиска ещё когда нашли миссис Норрис. Или даже раньше, когда обвинили Хагрида… — Может, комната пропускает только животных? — предположил Карамон. — И если бы Фоукс потащил с собой вашего директора, тот бы остался снаружи? Такое возможно, Рейст? — Это единственное возможное объяснение, — пробормотал тот. — Либо он понимал, что в попытках добраться до василиска вызванные специалисты Министерства Хогвартс по камешкам разберут и прикроют, пусть и на время. Потому никому и не сказал. — И Хагрида не смог толком защитить, — добавил Гарри. — Только от Азкабана спас, но тот всё равно виноватым остался! Даже не доучился… — Захотел бы — сдал бы свою зверушку и воспоминания показал, в которых никакой Тайной Комнаты нет! — раздражённо бросил Рейстлин. — Сам предпочёл остаться недоучкой-преступником, защищая какую-то тварь, — судя по всему, он совершенно не понимал, как кто-то мог на такое пойти. Но Гарри волновало не это. Дамблдор мог что-то сделать. Но он предпочёл… не делать ничего. Позволил увезти Хагрида в Азкабан. Позволил убрать себя с должности. Неужели ради того, чтобы Хогвартс не закрыли? Но какой в этом смысл, если там не будет самого Дамблдора… — А может, я выдумываю? — потряс он головой. — Может, Фоукс просто переместился к нам? Ну, как совы находят адресатов письма, а феникс подумал «перемеситься к Гарри», и аппарировал к нам. — Это знает только сам Фоукс. И, возможно, Дамблдор, — процедил Рейстлин. — И зачем Фоукс притащил Распределяющую Шляпу? — не успокаивался Гарри. — Не думал же он, что мы её на василиска нацепим! И вообще… Ученики полезли в логово чудища, которое окаменило несколько человек до них и даже убило в прошлом Миртл, и директор… просто отправил феникса. — Учитывая, что Фоукс первым делом попытался броситься на василиска, наверняка предполагалось, что он выцарапает змею глаза, тем самым лишив главного и самого опасного для нас оружия, — Рейстлин вновь опустил взгляд на книгу, словно давая понять, что тема себя исчерпала. Гарри поднял вредноскоп. Действия Дамблдора были ему непонятны, однако кто он вообще такой, чтобы понимать логику старого мага? Всего лишь второкурсник. Директор наверняка знал, что делает. Гарри очень хотелось в это верить. …Письмо от Сьюзен Боунс пришло на следующий день. Она сообщала, что её тётя просмотрела архивные документы, касающиеся дела Хагрида, но ничего утешительного не обнаружила: полувеликан, исходя из протоколов, рыдал, говорил, что его Арагог — так звали зверя — никогда бы не убил, и в туалете том не был, но… Назвать вид зверя и сообщить, где тот находится, отказался. Про Тайную комнату твердил, что не знает, а подозрения в своём «слизеринском наследии» отверг с таким гневом, что сломал нос и расквасил губу одному из допрашивающих, вдобавок едва не вырвав с корнем удерживавшую его цепь — и это при том, что был в наручниках. Допрос с применением Сыворотки Правды был отвергнут как нецелесообразный. Да и поведение Хагрида не добавило суду лояльности. Оставили на воле полувеликана исключительно «из уважения к заслугам Дамблдора и под его личную ответственность» — Сьюзан приписала, что это подлинная цитата из приговора, — но палочку сломали и колдовать запретили. А вот про Питера Петтигрю и Сириуса Блэка было интереснее, и не только потому, что это касалось напрямую родителей Гарри. Он помнил, что Николас упоминал ещё двоих друзей его отца, помимо Сириуса, но не помнил имён. Как выяснилось, одним из них был Питер. Сьюзен прислала и старый номер «Пророка» — там говорилось, что маглам разворотивший пол-улицы бой объяснили произошедшее взрывом газа, а от Петтигрю остался только один палец. — А как они определили, что палец принадлежал именно Петтигрю? — нахмурился Гарри. — Здесь говорится, что у Питера жива мать, — Рейстлин тоже просматривал газету. — Наверное, сравнили кровь… Что? — фыркнул он на недоумевающий взгляд Гарри. — У маглов тоже есть такой способ определения родства или неопознаваемых останков. — Откуда ты знаешь? — удивился Гарри. — Мистер Уизли тогда натащил в дом кучу магловских журналов, в том числе, по медицине. А до покупки учебников читать там больше нечего было, — пожал плечами Рейстлин. Гарри только вздохнул: он-то закопался тогда в комиксы про супергероев… Суд над Блэком широко освещался: ни для кого не было секретом, что он являлся лучшим другом Джеймса Поттера и крёстным малыша Гарри. «Я виноват, что они мертвы», — приводил «Пророк» единственные слова, произнесённые Блэком на том суде. На обвинение в убийстве Петтигрю тот лишь рассмеялся — «хриплым, лающим, полубезумным смехом», по утверждению всё того же «Пророка». «Если Питер Петтигрю действительно выжил, — это писала уже Сьюзен, — то необходимо найти его. Блэку это не поможет, за убийство родителей Гарри, — письмо было адресовано Рейстлину, и обращалась девочка, в первую очередь, к нему, — Блэк осуждён пожизненно. Причин, почему Петтигрю жил столько лет в облике крысы, если это и правда был он, может быть много. Например, один из лекарей Мунго и знакомых тёти, которого она расспросила под обетом неразглашения, ведь пока ещё ничего не ясно и даже непонятно, действительно ли это он, так вот, лекарь сказал, что анимаг мог превратиться в крысу, спасаясь от заклятья и, например, потерять память от рикошета или если его сильно по голове ударило, то звериная сущность возобладала. Анимаги, конечно, не оборотни, они при превращении остаются в человеческом сознании, но со временем могу приобретать черты поведения животных, в которых превращаются… Ну, а потом память вернулась, и он сбежал. Превращаться обратно в человека не стал либо, чтобы вас не напугать, либо от стресса просто не смог сразу, всё-таки такой долгий срок в теле и сознании животного… А если он и правда мыслил как крыса, то человеческое-то сознание у него осталось на моменте превращения, значит, он и не подозревает, что Блэк в Азкабане, и, соответственно, может опасаться за свою жизнь. Тётя пообещала поднять этот вопрос в Визенгамоте…» — Сомневаюсь, что это хоть к чему-то приведёт, — хмыкнул Рейстлин. — Одиннадцать лет спустя пытаться выяснить, а не выжил ли случайно тот, кого давно объявили мёртвым… Кому это надо? Да ещё ладно бы на серьёзном основании, а то — у крысы однокурсника такое же имя на артефакте непонятного происхождения, неизвестно как оказавшемся у братьев этого однокурсника… — Они её у Филча стащили, — напомнил Гарри. И даже подпрыгнул от внезапной мысли: — А если это правда, насчёт потери памяти? Тогда он наверняка побежал к матери! — Почему? — Но это же логично! — опешил Гарри от непонятливости всегда умного Рейстлина. — На него же напал бывший лучший друг, выдавший Волан-де-Морту мою семью, а отец тоже был их другом! Естественно, Питер захочет спасти от него мать! Я бы точно первым делом спас её… если бы она была жива, — тихо закончил Гарри. — Зачем Блэку мать Петтигрю, если тот был уверен, что убил Питера? Вроде нигде не говорится, что миссис Петтигрю была непревзойдённым боевым магом, чтобы Блэк опасался мести с её стороны. Да и про потерю памяти — лишь предположение… А если нет? — Тогда зачем он столько лет прятался? Сириус-то в тюрьме! — Гарри понял, что повторяется, но рассуждения словно упирались в какую-то преграду. — Сириус в тюрьме, — подтвердил Рейстлин, подхватывая нить рассуждений. — Твой отец мёртв. Так кого, по логике, Питер должен предупредить самым первым о предательстве Блэка? — Дамблдора? — предположил Гарри самый очевидный, по его мнению, вариант. Рейстлин разочарованно вздохнул и покачал головой: — Ник говорил, было четверо друзей. Первый предал, второй мёртв, третий в бегах… Тебе не кажется, что он захотел бы предупредить четвёртого друга? Вопрос лишь, почему он застрял в крысином теле… и предупредил ли?