Соседи.

Выяснить имя четвёртого друга родителей оказалось просто — кто бы ни прислал Хагриду для Гарри колдофото со свадьбы Джеймса и Лили, он скрупулёзно подписал стоящих рядом с молодожёнами друзей семьи: Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Римус Люпин. Буклю отправили разыскивать последнего. — Жаль, что Хагриду мы помочь так и не смогли… Интересно, где сейчас Дамблдор? Ведь не отдыхает же он, в самом-то деле, — Гарри был уверен, что директор как-то борется за своё возвращение на должность, но как именно происходит борьба с Советом Попечителей, явно заключающаяся в написании каких-нибудь петиций и претензий (Гарри слышал такое мельком, когда дядя рассказывал тёте что-то о работе). — Интересно, в Азкабан письмо передать можно? — Некоторым даже посещения разрешают, — ответил Рейстлин. — Но только родственникам. Нас не пустят, а Танис… — он промолчал, но Гарри помнил: Танис помогать отказался. — Может быть, Гермиона что-нибудь придумает? Она умная и наверняка хотя бы попробует поискать лазейку в законах, — промямлил Гарри. Им оставалось только ждать ответа от этого таинственного Римуса Люпина, который ещё неизвестно, жив ли. — Перешли ей письмо Сьюзен, — протянул ему Рейстлин пергамент. — И займись домашним заданием, которое нам выдали на каникулы. Гарри подавил улыбку: было бы странно, если бы Рейстлин не упомянул об учёбе. …Письмо от Люпина пришло на следующий день под вечер, когда ребята уже успели выполнить эссе по чарам и поупражняться в ЗОТИ — не по книгам Локонса, естественно, а по находящимся в библиотеке учебникам матери Рейстлина и Карамона. Учителя ЗОТИ во время её учёбы в Хогвартсе уже сменялись каждый год, но учебники оставались неизменными ещё с прошлого века. Это показалось Гарри логичным: основные заклинания ведь наверняка не особо изменились за прошедшее столетие. «Дорогой Гарри, — писал в своём письме четвёртый друг родителей. — Я был очень рад получить от тебя письмо. Да, мы с твоими родителями дружили…» — Так чего же он не интересовался, где и как ты живёшь? — фыркнул Рейстлин (письмо Гарри читал вслух, справедливо решив, что известия о Питере Петтигрю и Сириусе Блэке касаются и Рейстлина, и Таниса, и даже Карамона, раз уж те узнали об истории с крысой). — Возможно, Дамблдор никому не рассказал, где именно находится Гарри, — заметил Танис, на что Рейстлин только усмехнулся: — Если этот Люпин так близко дружил с родителями Гарри, то наверняка знал, что у его матери есть сестра-магла. Отправил бы сову… — Он наверняка был уверен, что тётя не рассказала мне о волшебстве… Так ведь и было на самом деле, — тоже заступился за друга родителей Гарри. И получил ещё один смешок: — А вот пришедший за тобой перед первым курсом Хагрид был уверен, что тебе всё известно и про Хогвартс, и про твою славу, и про Дамблдора… Гарри вспомнил первую встречу с Хагридом и медленно кивнул. А ведь если бы не знакомство с семьёй Рейстлина, он бы вообще про существование волшебников не знал! — Читай дальше, — вернул Танис его внимание к письму. Гарри нашёл место, на котором остановился: «…дружили. Что я могу ответить на твой вопрос о Питере и Сириусе?.. Нет, Петтигрю в ту роковую ночь не добрался до меня. Его мать живёт совсем не там, где он погиб… якобы погиб, ведь ты утверждаешь, что он был всё это время в облике крысы. Да, я подтверждаю, что он анимаг и превращается именно в это животное, что сослужило нам отличную службу при составлении той самой карты, на которой ты увидел его имя…» Что? — ахнул Гарри. — Составителями карты были мой отец и его друзья?! Вот это да! — он вспомнил карту. Её когда-то держал в руках его отец. Её придумал его отец… Ну, возможно, кто-то из его друзей… но создал точно Джеймс Поттер. Как минимум на четверть. Гарри вдруг отчаянно захотелось разобраться, как именно была создана эта карта. Почему-то ему казалось, что это приблизит его к отцу… наверное, следует усилиннее изучать Заклинания? — Гарри, письмо, — мягко напомнил Танис. — А? Д-да… «Мы тогда называли себя Мародёрами…» — Расхитителями имущества убитых солдат и брошенных в результате бегства жильцов зданий? — нахмурился Рейстлин. Гарри растерянно заморгал. Он не знал точно значение этого слова, но если Рейстлин прав, а он наверняка прав… то не было в этом названии повода для гордости или веселья. «Может, им просто понравилось, как звучит? Ярко же!» — попытался он оправдать выбор отцом и его друзьями подобного самонаименования. Однако взять яркозвучное слово, не поинтересовавшись его значением — поступок не слишком умный, этого отрицать было нельзя. — Возможно, они перепутали Мародёров с мушкетёрами, о которых могли услышать от кого-то из маглорождённых однокурсников, — предположил Танис. — Звучит слегка похоже, оба слова французского происхождения, и их было четверо… — А мушкетёры — это кто? — полюбопытствовал Карамон. — Что-то вроде армии французских королей в Средневековье, — пояснил ему Танис. — О них есть книга у Александра Дюма, довольно известная… точнее, несколько книг. И множество снятых по ней фильмов, — добавил он, заметив, как после слов о книге Карамон приуныл. — Возможно, в каком-нибудь кинотеатре сейчас показывают старые фильмы, если найду — сходим. — Будет здорово, Танис! — просиял Карамон. — Армия это классно! — и спохватился: — Ты читай, Гарри! — Да, — раздражённо подхватил Рейстлин. — Читай, Гарри, а то мы этот несчастный пергамент до утра изучать будем! — «…называли себя Мародёрами. Впрочем, я отвлёкся. Итак, когда стало известно, что Сам-Знаешь-Кто охотится на вашу семью, вас спрятали в безопасном месте, применив Заклинание Фиделиус. Хранителем Тайны был Сириус, это значит, что он единственный мог выдать их Сам-Знаешь-Кому. И, когда твои родители погибли, все сразу поняли, кто виноват», — Гарри оторвался от письма. — Что это за заклинание такое? — Им накрывают дом, как куполом, — пояснил Танис. — И тайну местонахождения запечатывают в человека. Только этот человек может рассказать, где находится дом. Без этой информации его не найти. Вот, например, если бы Кит скрыла наш дом под этими чарами и назначила Хранителем Тайны Рейстлина, то он единственный смог бы сказать, где мы живём. А без этого знания все будут видеть только соседние дома, якобы стоящие вплотную. — То есть, в дом может попасть только Хранитель Тайны? — уточнил Гарри. — Или тот, кому он выдал адрес, письменно или устно, либо вообще привёл за руку, — кивнул Танис. — А что мешает тем, кто получил этот адрес, назвать его кому-то ещё? Вот я, будучи Хранителем, назвал адрес Гарри, он пришёл сюда… и что? выйдя, он забудет это адрес? Или тоже станет Хранителем? — Я не знаю, Рейстлин, — вздохнул Танис. — Я рассказываю так, как учил по Книге Чар, которую меня всё-таки заставили прочитать. Возможно, настоящие маги смогут объяснить этот момент. Единственное, что я ещё могу точно сказать: Тайну нельзя вызнать у Хранителя ни пытками, ни сывороткой правды… — Ну, с сывороткой понятно, — фыркнул Рейстлин. — С Империо тоже, это принуждение. А вот Круцио… чтобы избавиться от боли, многие выдадут что угодно. Добровольно. — Насколько я знаю, причинение боли с целью выпытать Тайну тоже считается принуждением, — однако в голосе Таниса звучало сомнение. — Тогда можно пытать не Хранителя, — совершенно спокойно, даже насмешливо, продолжил спорить Рейстлин. — Родителей, братьев-сестёр, жён-мужей, детей… Круцио на единственного сыночка или дочку, обожаемую жену, престарелую мать — и Хранитель выложит всё, да ещё и короткую дорогу подскажет! Не знаю, правда, была ли у Сириуса семья… Но такая защита взламывается на раз. Главное — знать, кто Хранитель. Гарри поёжился. Такой Рейстлин его пугал… и, судя по лицам Таниса и Карамона, не его одного. Но… — А вдруг его действительно заставили? Блэка? — Гарри не был уверен, что это будет достаточным аргументом, чтобы он смог простить выдавшего его родителей Волан-де-Морту лучшего друга отца, однако всё-таки хоть какое-то смягчающее обстоятельство. — Неважно, — Рейстлин провёл рукой по лицу, и жуткое пугающее чувство исчезло, словно он стряхнул с себя тьму. — Блэк выдал адрес Волан-де-Морту, Петтигрю бросился за ним в погоню, завязалась драка, Петтигрю лишился пальца, обернулся в крысу и сбежал, Сириуса поймали авроры… — Авроры! — подпрыгнул Гарри. — Кто-то же их вызвал туда! Блэк и Петтигрю были совершеннолетними, их Надзор не отслеживал! — Наверняка маглы видели их сражение, вот и вмешался Отдел несанкционированного волшебства… но дело не в этом, — отмахнулся Рейстлин. — В письме сказано: «Сам-Знаешь-Кто охотится на вашу семью». Зачем? — Ну… — промямлил Гарри, — родители ведь были одними из самых сильных его противников в той войне, так вроде Хагрид говорил… — Возможно, — кивнул Рейстлин. — Однако мы так и не узнали, где сейчас может быть Петтигрю. Но зато почти точно можно сказать, что той крысой был он. Гарри кивнул. Однако было совершенно неясно, что делать с этой информацией.

***

В оставшееся время каникул ничего интересного не произошло. Кананы написали, что василиск прекрасно освоился в лесу. Танис не нашёл в кинотеатрах сеанса с фильмом про мушкетёров, но зато принёс книги: серию обычных, с текстом почти без картинок, и серию адаптированных для детей, со множеством картинок и упрощённо-сокращённым текстом, видимо, рассудив, что Карамону такая будет интереснее. В последний день каникул Гарри ещё раз наведался в фирму «Эльф-трубочист», и выкупил Добби до конца учебного года. Самого Добби он отправил в дом Поттеров, наказав поддерживать чистоту, но не обнаруживать своё присутствие для приходящих к «музею» людей. Живого имущества у Гарри больше не оказалось, чему он, по правде говоря, обрадовался, поскольку совершенно не представлял, что будет делать с какими-нибудь животными или ещё парочкой домовиков, впрочем, Добби утверждал, что он был единственным. И вот, снова знакомая платформа и Хогвартс-Экспресс. На этот раз Гарри и Рейстлину нечем было похвастаться, зато другие делились впечатлениями наперебой: Дину Томасу удалось побывать на какой-то встрече, устроенной знаменитым футболистом в благотворительных целях, и получить фото с автографом; Симус Финниган летал в Ирландию к родне («на настоящем магловском самолёте, представляете?!); Лаванда и Парвати побывали на показе новой коллекции мантий от какого-то французского модельера; Невилл гостил у Стоунов в Америке… Когда подъехала тележка со сладостями, Рейстлин вышел в коридор, немало удивив Гарри: тот не помнил, чтобы друг хоть раз что-то там покупал. Однако, как выяснилось, Рейстлин не собирался ничего покупать и на это раз. Он просто воспользовался моментом выскочить из битком набитого купе. — Ты куда? — догнал его Гарри. — Хочу найти Полумну, — пояснил Рейстлин. — Поблагодарить за журналы. Гарри фыркнул: из правдивого в тех журналах был только рассказ Перси о поездке за мандрагорами, всё остальное казалось сущим бредом. Но, тем не менее, отправился вместе с ним. — Спасибо за подарки, — не дав им даже поздороваться, лучезарно улыбнулась Полумна. Гарри заметил на столе, рядом с номером «Придиры», синий ежедневник с бронзовыми уголками — несомненно, подарок Рейстлина. Свой подарок он тоже обнаружил: Полумна прикрепила лунный камень к своим бусам из пробок от сливочного пива. Гарри глубоко вдохнул и решил ничего не говорить. В конце концов, это её дело, как носить подаренное украшение, и если Полумна считает красивым такой вариант… — Этот уж точно лучше, чем тот, который я тебе отдал тогда, — кивнул Рейстлин на ежедневник. — Там жил очень плохой мозгошмыг. Гарри с трудом удержал улыбку: друг сказал это совершенно серьёзно. С другой стороны, «воспоминание»-Том Реддл-будущий Волан-де-Морт действительно воздействовал на мозг Локонса, так что… И вообще, мозгошмыг звучит намного лучше, чем Сами-Знаете-Кто. — А где Живчик? — поинтересовалась Полумна. — Я оставил его в Хогвартсе. Так получилось, что нам пришлось уезжать в большой спешке… Полумна, можешь дать совет? — Конечно, — распахнула та глаза, оживившись. — Хотя многие считают мои слова глупостью, но я люблю давать советы. — Как бы ты поступила, если бы нашла очень ценную вещь и точно знала, что у неё нет хозяина, но есть те, кто очень хотел бы её получить? Гарри замер. Речь, несомненно, шла о шкуре василиска, но почему Рейстлин решил… — Если тем людям эта вещь нужнее, чем мне, то я бы отдала её им, — ни на миг не задумавшись, сообщила Полумна. — А если у них всё есть, как и у меня, то просто оставила бы там, где нашла, чтобы её нашёл тот, кому она нужнее… — А у тебя всё есть? — не удержался Гарри. — Особняк и куча золота в сейфе, как у Малфоя, например? — А зачем? — искренне удивилась Полумна. — Мы с папой вдвоём живём, зачем нам особняк, в котором можно потеряться? И деньги у нас есть! Мы не голодаем, люди читают наш журнал, а на экспедиции можно накопить, совсем необязательно брать что-то ничейное! А маму мне никакая вещь не вернёт, — погрустнела она. — Так что я лучше буду радоваться тому, что остался хотя бы папа… Ой, извини! — спохватилась она. — Ничего, — покачал головой Гарри. — Я ведь сам начал этот разговор. И мне тоже есть, чему радоваться. Хотя бы друзьям… и возвращению в Хогвартс! — А если вдруг эта найденная вещь предназначена мне, то она так и будет лежать и ждать меня в том месте, — добавила Полумна. Гарри и Рейстлин переглянулись. В том, что Тайную Комнату никто больше не сможет открыть, кроме самого Гарри, они были уверены даже больше, чем полностью. А потому… — Спасибо, Полумна, — улыбнулся Рейстлин. — Ты дала очень хороший совет. Можно, мы поедем с тобой? — Конечно! Оставшаяся часть пути прошла в молчании, но оно было уютным, а не напряжённым или неловким.

***

— Гарри! Рейстлин! — стоило им переступить порог гриффиндорской гостиной, к ним подбежала взволнованная Гермиона и схватила за руки. — Мы его нашли! — Кого? — не понял Гарри. — Арагога! — Кого? — переспросил Рейстлин. — Питомца Хагрида, — подошла к ним Джинни. — И, когда его выпустят из Азкабана, я его убью! — Здесь не лучшее место для разговоров, — бросил Рейстлин. — Надо… — Кабинет магических существ, — перебила Джинни. — Ключ у меня есть. И Живчик тоже там, кстати. И… не он один, в общем, — тихо закончила она. — Вы притащили этого Арагога сюда? — вырвалось у Гарри. — Нет, — Гермиона нервно хихикнула. — Там другое… другие… Заинтригованные, друзья отправились с девочками. Джинни открыла двери кабинета — и Гарри едва не оглох от пронзительного визга. Ему показалось, что не меньше сотни пронзительно верещащих синих бестий понеслись прямо на них. — Пескепикси Пестерномис, — среагировал Рейстлин. Он явно делал успехи в чарах: заклятье настигло сразу троих проказников одновременно. Гарри торопливо выхватил свою палочку, а Джинни… вытащила из кармана дюжину плиток шоколада. — Тихо! — рявкнула она. Удивительно, однако пикси её послушались. Их, разумеется, оказалась не сотня, а всего пара десятков. Гарри почему-то не сомневался, что это те самые, с первого занятия Локонса. — Что они тут делают? — прошипел Рейстлин. — Они нас спасли! — хором заявили девчонки. Переглянулись, и дальше рассказывать стала Гермиона, а Джинни лишь дополняла её, подкармливая пикси шоколадом. …Получив пересланное им Гарри письмо от Сьюзен Боунс, они слегка приуныли: вызволить Хагрида, не выдав василиска (и себя) казалось невозможным. Однако, взявшись перечитывать письмо, Гермиона заметила одну вскользь упомянутую деталь. — Хагрид уверял, что его Арагог никого не убивал, — вспоминала она сейчас. — И я подумала… Его ведь какие животные интересовали? Большие, опасные, необычные… Что, если этот Арагог никуда не сбегал? Что, если Хагрид его спрятал? Что, если это животное ещё живо? И я… — она торжествующе обвела взглядом друзей. — Применила заклинание поиска! Точнее, направления. Как ты на первом курсе учил, — улыбнулась она Рейстлину. — Палочка указала на Запретный Лес… — Вы пошли в Запретный Лес?! — переспросил Гарри. — А что было делать? — как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, развела руками Гермиона. — В общем, шли мы, шли… долго шли. А потом пришли. — Это гигантский паук! — не выдержав, перебила Джинни. — Огромный, вот с эту комнату величиной, и это без размаха лап! — Ты преувеличиваешь, — пробормотала Гермиона, но Джинни, не слушая, неслась дальше: — И у него там жена! И сотни детей! Они нас чуть не сожрали! Дважды! Сначала, когда мы пришли, Гермиона вовремя крикнула, что мы друзья Хагрида, и потому Арагог нас выслушал… — Он что, говорящий? — Гарри казалось, что удивляться ему больше некуда, однако он недооценил рассказ девочек. — Акромантул, — враз осипшим голосом пояснил Рейстлин. — Они… их можно обучить человеческой речи, да только мало кто берётся. Агрессивные, ядовитые, а паутина такая прочная, что её и тролль со всего размаха не разорвёт… Яд тоже ценится… Как вы только выбрались? — Вот не перебивали бы, я бы рассказывала быстрее, — обозлилась Гермиона. — В общем, Арагог согласился с нами поговорить. И сообщил, что Хагрид купил его у какого-то путешественника, а потом держал в тесной каморке. И что в туалете он не был. А девочку убило чудище, которого они, пауки, боятся настолько, что даже никогда не произносят название вслух, боясь призвать… — Волан-де-Морт животного мира, — фыркнул Рейстлин, однако тут же примирительно поднял руки под возмущёнными взглядами девчонок. — Молчу. Продолжайте. — Да нечего уже продолжать, — вздохнула Гермиона. — Мы собрались уходить, а он сказал, что его дети не трогают Хагрида по его приказу, но вот нас сожрать он им запрещать не будет. — Никогда больше не буду над Роном смеяться, что он пауков боится, — тихо сказала Джинни. — Эти твари на нас как двинулись, глаза в темноте сверкают, жвалы клацают, — она передёрнула плечами. Один из пикси, заметив это, подлетел к ней, вытащил из пасти полурастаявший шоколад и протянул девочке. Джинни слабо улыбнулась и погладила его по руке, ненавязчиво подтолкнув «лакомство» обратно к перепачканной мордочке. — Это они нас и спасли, — Гермиона с улыбкой оглядела стаю пикси. — Пауки оказались быстрыми, мы и глазом моргнуть не успели, не то, что палочки выхватить, а они нас уже схватили и паутину наматывают… Мы визжать начали, — она исподлобья глянула на мальчишек, словно ожидая насмешки, но её не последовало. Гарри не был уверен, что, оказавшись в лесу, в окружении гигантских пауков, сам бы хранил героическое молчание. — Вы ночью туда пошли? — уточнил он. — Нет, средь бела дня, чтоб мои братья и Малфой с его прихвостнями точно увидели! — фыркнула Джинни. — Конечно, ночью, поглупее чего спроси! — Я бы тоже визжал, — теперь Гарри был в этом уверен. — Или орал, но разница невелика, — добавил он. Рейстлин молчал, но Гарри не сомневался: друг бы тоже запаниковал в такой ситуации. Кто вообще в двенадцать лет не испугается попасть в такую передрягу? — В общем, на наши визги вылетела эта стая, — Гермиона обвела взглядом пикси. — И как давай там мельтешить. Пауки их ловить, а пикси им прямо в глаза вцепляются… нас, конечно, выронили, и мы смогли до палочек дотянуться… Джинни свой Летучемышиный сглаз применила, а я стаю птичек наколдовала… Отбились кое-как, сбежали, а пикси — за нами. — Им в лесу холодно, — добавила Джинни. — Они тебя слушаются, — заметил Рейстлин. — Это из-за шоколада? — Отчасти, — рассмеялась Джинни. — Но, вообще-то, они слушаются Живчика. Он у них, — Джинни внезапно сильно покраснела и закашлялась. — Профессор Кеттлберн, когда увидел эту стаю, позволил загнать их в этот кабинет, — Гермиона, к удивлению Гарри, тоже слегка порозовела. — А потом объяснил, что пикси живут колониями вроде гаремов… ну… один самец и пара десятков самок. А Живчик как раз их самец. — Падишах, — абсолютно неуместно хихикнул Гарри, чувствуя, что у него тоже начинают предательски пылать щёки. — Только я не могу отличить, который из них он, потому что… ну… — Вон тот, — избавил его Рейстлин от необходимости облекать в словесную форму отсутствие у пикси зрительно различимых половых отличий. Гарри проследил за направлением его руки. Живчик восседал на одном из деревьев с лукотрусами, вооружённый неизменной палочкой-бенгальским огоньком, сейчас не горевшей. Пяток пикси, помахивая крылышками, подносил ему шоколад, едва ли не кланяясь. И было совершенно неясно: он действительно не обратил внимания на Рейстлина с Гарри или просто специально «рисуется на публику». — И впрямь падишах, — обалдело заморгал Гарри. — Чалмы не хватает или тюрбана, как у Квиррелла был… — И Волан-де-Морта в затылке, — съязвил Рейстлин. Представив себе ту жуткую красноглазую рожу без носа в синем тельце со стрекозьими крылышками, Гарри совершенно по-поросячьи хрюкнул. А затем расхохотался, сбрасывая всё напряжение от рассказа девочек. Они хохотали вместе с ним. Рейстлин тоже смеялся, но тихим, шелестящим смехом… однако совершенно искренне. — Ладно, — отсмеявшись и вытерев слёзы, проговорил Гарри. — Надо будет рассказать Сьюзен Боунс, уточнить, могут ли слова паука служить свидетельством в суде. — Но, Гарри, они уничтожат колонию! — внезапно запротестовала Гермиона. — Мы не можем истребить пару сотен пауков, это… это геноцид! — Они пытались вас сожрать, — оторопело выдохнул Гарри. — Они не виноваты в том, что хищники, — упорствовала девочка. — Убить, защищаясь, это одно. А вот так… — Да не будут их убивать, — процедил Рейстлин. — Договорятся с каким-нибудь заповедником и отправят туда в обмен на процент яда, и всё тут. Им же и лучше будет. — Таниса просить будем? — Гарри прекрасно понимал, что это уже слишком, впридачу к василиску пристраивать колонию гигантских ядовитых пауков. Квалиност точно откажется. — Зачем? — с таким выражением лица Рейстлин обычно называл Карамона идиотом. — У нас есть профессор Кеттлберн и целый Отдел Министерства, занимающийся магическими животными. Танис не единственный, кто может решать проблемы, созданные, заметь, даже не нами, и уж точно не обязан это делать! «Это обязанность директора, — подумал Гарри. — Дамблдор верил Хагриду, значит, знал, что тот невиновен. Неужели не спросил, что за животное тот держал на самом деле? Или знал про акромантулов и ему было всё равно? Почему тогда не рассказал, когда Локонс отправил Хагрида в Азкабан? Неужели потому, что Хагрид бы переживал за питомца?»

***

Они решили подойти к Сьюзен Боунс на первом же совместном с Пуффендуем занятии — травологии, однако утром первого после каникул учебного дня их ждало новое потрясение. — Приветствую учеников после отдыха! — за трибуной, с которой Дамблдор обычно открывал большой пир по случаю нового учебного года, стоял Люциус Малфой. — Как вы знаете, профессор Дамблдор отстранён от должности директора. Временно исполняющей обязанности назначена профессор МакГонагалл, с еженедельными отчётами мне как главе Попечительского Совета… К слову, прежний директор не считал нужным информировать нас о своих решениях, и посмотрите, куда это привело его… и школу, — в упор глядя на сидящую с неестественно прямой спиной на месте Дамблдора за преподавательским столом МакГонагалл, позволил себе добавить в тон ехидства Малфой-старший. Гарри покосился за стол Слизерина: Драко, излучая самодовольство и стараясь казаться небрежным, что-то говорил Блейзу Забини. — Кроме того, как вы знаете, нападению неизвестного и не пойманного пока чудища подвергся профессор ЗОТИ Локонс. Поэтому комендантский час сохраняется, а также вводится обязательное сопровождение учеников профессорами с одного предмета на другой. Передвижения по школе группами менее шести человек запрещены. В коридорах будут наложены чары, информирующие о нарушении комендантского часа учениками деканов и исполняющую обязанности директора… — Хорошо, что их не было на каникулах, — пробормотала Джинни. — Думаю, увидев, что мы собираемся в Запретный Лес, он бы лично убедился, что мы благополучно в него вошли… и понадеялся, что не выйдем, — тихо ответила Гермиона. — Я маглорождённая, твой отец обожает всё магловское… Он бы только порадовался, если бы мы сгинули! Джинни уныло кивнула. Рейстлин поморщился, но возражать не стал, то ли понимая, что она права, то ли просто не желая привлекать внимание к разговору. — Искать посреди учебного года преподавателя — дело безнадёжное, а предложенная министерством кандидатура… Совет не устроила, — продолжал тем временем мистер Малфой. — Небось маглорождённую предложили, — еле слышно буркнул Дин Томас. Симус согласно хмыкнул. — Ага, и из всего совета небось только он сам ту кандидатуру и рассматривал, — добавил Рон. Перси шикнул на брата. — Дополнительную нагрузку по обучению студентов ЗОТИ вдобавок к своим прямым обязанностям любезно согласился взять на себя профессор Снейп, — торжественно провозгласил Люциус Малфой. Гарри показалось, что он ослышался. Нет — он понадеялся, что ослышался. Но, судя по бурным аплодисментам за слизеринским столом, недоуменному ропоту за тремя прочими столами и довольной улыбке Снейпа, поднявшего в ответ на аплодисменты руку, прозвучало именно то, что прозвучало. — Это будут худшие уроки ЗОТИ в моей жизни! — простонал Фред. — Верните Локонса! — Поддерживаю, — выдохнул Гарри. — Это всё, что я хотел вам сообщить, — Люциус Малфой явно усилил свой голос заклинанием, потому что без труда перекрыл поднявшийся шум. — Можете идти на занятия. Гарри мрачно поднялся из-за стола. Кажется, это будут его худшие полгода в Хогвартсе.