В огнях сияющей столицы

      Антона искренне удивила неожиданная новость, что поиски стадиона — оказывается, его задание. Он себя на роль общественного деятеля не выдвигал, но коллективное мнение сошлось на том, что раз Леша занимается списками игроков, значит стадионом — он, и обсуждению это не подлежало.       Утром Артём никого работой особо не загружал, отмахнулся, что сроки не поджимают, все они успеют, но в причины такого внезапно свалившегося на них счастья вдаваться не стал. И, благодаря такой удаче, времени на поиски подходящего для игры поля, у него появилось достаточно. Варианты были, но вот самого Антона мало что устраивало. Ему и газон получше хотелось, и чтобы воздух свежий и тишина вокруг. А таким строгим критериям отвечали только стадионы, находящиеся очень далеко от города. Но тут сразу всплывала другая проблема: ни он, ни Леша прав до сих пор не получили, и автомобиля, соответственно, не имели.       Выбрав самый на его взгляд идеальный вариант, он отправил ссылку на базу отдыха, на чьей территории располагался отличный по отзывам стадион, в их общую на троих беседку: «ЛехаТохаСмол» Антон Миранчук: «Как вам этот вариант?» Федор Смолов «тебе поручили, ты и выбирай» Федор Смолов покинул беседу Алексей Миранчук добавил Федора Смолова в беседу Алексей Миранчук «А мне понравилось, Федь, зацени» Федор Смолов «Поле есть? Сойдет» Антон Миранчук «А помимо поля тебе ничего не надо?» Федор Смолов набирает сообщение Алексей Миранчук «Ого, там еще и баня…» Федор Смолов набирает сообщение Антон Миранчук «Губы раскатал, куда тебе баня? А вот мангал кстати! И даже маленький бассейн» Федор Смолов набирает сообщение Антон Миранчук «и поиграть и отметить. все можно» Федор Смолов набирает сообщение Федор Смолов покинул беседу Антон Миранчук «не понял….» Алексей Миранчук «??????» Антон Миранчук добавил Федора Смолова в беседу Антон Миранчук «еще раз выйдешь, выгоню навсегда!» Федор Смолов «из беседки? переживу» Алексей Миранчук «Из дома…» Федор Смолов «Что ж, хорошо. Леш, совет на будущее, не пей кофе которое он готовит — отравишься» Антон Миранчук «твой тоже не очень…» Алексей Миранчук «У меня кофеварка есть…» Антон Миранчук «Короче, туда ехать далеко. Сегодня не доберемся. В городе бы найти.» Федор Смолов «звони туда. Я отвезу.» Антон Миранчук «Федя ты солнышко» Федор Смолов «Солнышко пошел работать. Вообще что у вас случилось? Почему работы нет?» Алексей Миранчук «Есть, просто немного. Артем сказал, спешить некуда. Так что мы больше сейчас на поддержке» Федор Смолов «халявщики» Антон Миранчук «Не завидуй!» Федор Смолов «Жду в шесть на стоянке»       Антон улыбнулся и подмигнул брату, который тоже казался ему совершенно довольным таким раскладом. Чуть позже, Антон договорился, что администрация выбранной ими базы, ждет их сегодня до самого позднего вечера, и уже считал минуты до окончания рабочего дня. — Ерунда какая-то… — В чем дело, Головин? — Антон обернулся на сидевшего недалеко от него парня, который растерянно смотрел на экран, на котором мелькали ровными рядами строки кодов. — Я не понимаю, но он выдает ошибку уже третий раз. Я уже сто раз все проверил!       Антон подошел к столу взволнованного Сашки и внимательно посмотрел на его экран. Да, там и правда была ошибка. Причем самая на его взгляд неприятная.  — Черышеву написал? — вот только этого не хватало без пятнадцати шесть!       Саша кивнул, виновато посмотрев на уже открывшуюся дверь в кабинет, и появившихся Артема и Дениса.  — Что там у тебя? — Дзюба подвинул к столу Головина соседний стул, опускаясь рядом с ним. — Там ошибка, Артем Сергеевич… вот, — Сашка указал на последнюю строку, заканчивающуюся беспощадным для всех «Error». — Не страшно, исправим…. — Антон облегченно вздохнул, когда Черышев потрепал волосы Сашки, чем обнадежил его, что всему отделу задерживаться не придется и в число освободившихся вовремя он с братом все же попадет. — Это я виноват? — Сашу видимо слова Дениса до конца не убедили, и он решил уточнить, чем ему это может грозить. — Ну, если ты специально ничего не ломал, то нет, — заверил его Черышев. — Нет! Я просто проверял, — Антон усмехнулся, смотря на Головина ему и не верилось, что он сам был таким же испуганным, всего два года назад! — Я знаю, что ты не виноват. Не волнуйся, я останусь с тобой. Исправим.       Антон знал, что раз уж Черышев пообещал, то точно не подведет, с его опытом и мозгами, ошибку устранят, да еще кучу потенциальных найдут.  — Мы тогда можем ехать? — уточнил все же Леша посмотрев на Артема, — нас внизу Смолов ждет. Мы стадион смотреть поедем. — Ах, ну раз уж вас сам Смолов ждет, то конечно! — Артем поднялся из-за стола, и строго посмотрел на Лешу, — только завтра без опозданий! — Слушаемся, Артем Сергеевич! — Антон склонил голову в демонстративном поклоне руководству, — не будем злить дядю Артема! — Идите уже, клоуны. И телефоны не выключать! — крикнул Дзюба им вслед, когда Антон вместе с Лешей уже выскочил из кабинета.       То что путь был не близкий, Антону даже нравилось. Он с детства любил это: шум мотора, музыка, дорога за окном. От поездок, даже длительных, никогда не уставал. Антон смотрел на Федю через зеркало, с заднего сидения на котором он расположился в одиночестве. Это было удобно и можно не бояться, что его взгляд окажется пойманным. Хотя, временами ему казалось, что Смолов все же его замечал, тогда он в ответ легко улыбался, и отводил глаза в окно.       Антон до сих пор жил по правилу, которые они с братом придумали еще в детстве: «Все мое — твое. Все твое — мое». И до появления Федора следовать ему было легко. А вот после, в Антоне проснулся живущий в нем жадина, о существовании которого он и не подозревал. Вначале он пытался объяснить ему, что с Лешей у них все общее. И тем более друзья. И как другом, он с легкостью Федей делился.       Жадина не верил, потому что знал, что Федор ему давно не просто друг. Да и по честному, не был им никогда. Поделится ли он с братом тем, кого любит? Сможет ли переступить через свои чувства во имя Леши?       Брат был для него всем, и будет таковым до конца жизни. Это то, что было стопроцентной истиной, он убьет за него и глазом не моргнув. Но от одной мысли о том, что его брат прикоснется к его Федору, Антону становилось плохо, душила подступающая тошнота, и он задыхался, словно в приступе астмы. Нет, легче отдать Леше свое сердце на пересадку, чем живущего в нем Федю. Если и будет в его жизни кто-то только его, то это он — Федор Смолов. Потому что он его кислород, а это единственное, чем он может поделиться, только если совсем перестанет дышать.       Поле, которое так понравилось Антону, находилось на территории приличной по размерам базы отдыха, включающей в себя несколько больших многоэтажных корпусов и с десяток маленьких домиков, разбросанных по лесу. Конечно, в том, что им вдруг внезапно понадобится домик, он сомневался, но вдруг кто-нибудь соблазнится на алкоголь и не сможет сесть за руль? Такая вероятность всегда была и исключать ее не стоило.       Пока они дожидались администратора, заключали договор, обсуждали время заезда и выезда, уже успело стемнеть. Часы у Антона показывали 22:20, и пора было уже возвращаться. Но с этим он спешить не хотел, и до тех пор, пока не осмотрит поле лично, уезжать отказывался. Федор его идею не одобрил, возмущался, что обратно ехать часа два, и это еще если без пробок, то, что дома они будут не раньше чем в половине первого, а то и второго ночи, на Миранчука тоже не действовало. А после финального Фединого признания в том, что он их обоих ненавидит, и больше никогда с ними не свяжется, просто схватил его за руку и потянул за собой на поле.       Он знал, что как бы Смолов на него не ворчал, никуда они друг от друга не денутся. Играть с ним Антону нравилось, это не тоже самое что с братом, которого он понимает с полувзгляда и предугадывает каждое его действие. Федор всегда был непредсказуем. А самое главное было то, что они никогда не придерживались правил. Смолов мог обхватить его руками, а Антон прыгнуть на него со спины, и когда в итоге они падали на траву, мяч оказывался совсем забыт, а их развлечение больше напоминало вольную борьбу.       Лешка к их игре, которая столь отдаленно напоминала футбол не присоединился, и как подозревал Антон, не обращал на них никакого внимания, полностью погрузившись в свой телефон. А Федька выбил мяч из-под его ног, обходя его за спиной. Почти сразу Миранчук выставил вперед кроссовок, о который Смолов споткнулся, но прежде чем упасть, он успел ухватиться за его плечи и потянул в след за собой. Упав на него сверху, Антон почувствовал, как руки Смолова крепче сжали его, и это объятие не было похоже на те, что были во время их игр.        Миранчук и вдохнуть-то не решался после того, как его одним движением перевернули на спину, это совсем перестало быть похожим на игру. Федор был так близко, что от света прожекторов на поле, он мог разглядеть каждую его ресничку, и в глазах, огромных, на пол лица, виднелся лишь один вопрос: «поцелует или нет?»       А у Антона губы зудели, от того как этого хотелось. Изучить каждый уголок его рта, кусать по девичьи пухлые губы, оттягивать их зубами, потом вновь целовать, долго, тщательно. Пока они не покраснеют. Пока воздуха хватит. Пока совсем тормоза не откажут. Мысленно он представлял, как обхватил бы его ногами за пояс и потянул к себе за широкую футболку на два размера больше чем надо. Федя такие любил, а он не понимал, зачем скрывать за ними такое тело?       Слишком долго Антон ждал. Это не было простым желанием. Он давно уже стал его манией, помешательством, поселился в мозгу, на подкорке, как паразит, и не вытравишь. Пытался. Смолов смотрел на него, ждал чего-то, и во взгляде его можно было утонуть, захлебнуться в его бездонной глубине.       Антон чуть поддался вперед, прижимаясь к его лбу своим. Видимо этого Федя и ждал, потому что, он сразу провел кончиком носа по его, и дыхания смешались. Антон дышал выдохами Феди, осторожно, дрожащими пальцами сжав его футболку. Потянул к себе, ближе, как в мечтах. И теперь он радовался что она такая свободная, потому что ему не составило труда вытащить ее из его брюк одним движением.        Антон чувствовал как Смолов напрягся, когда он прижал ладонь к его обнаженной коже. Вначале только поясница, а потом пальцы медленно поднялись чуть выше, по спине и ровной, тонкой линии позвоночника, туда где соединяются его лопатки. От прикосновений, и теплого ночного ветра, по его телу бежала крупная дрожь, и Миранчук с трудом сдерживал желание вонзиться в его спину ногтями, так, чтобы до крови…       Антон не торопился прерывать молчание, знал, что произнеси он сейчас хоть слово, все рухнет. Сколько времени оно уже длилось? Не больше тридцати секунд наверное, но для него это было вечностью, за которую цену в полжизни заплатить можно. — Федь… — начал он, а что дальше сказать не знал.       Молчал и Смолов, ладонь которого скользила по его щеке, прикасаясь подушечкой пальца к губам. Поддавшись порыву, внутреннему желанию и уверенностью, что это правильно, Антон поймал их, легко сжав зубами, и прикрыл глаза, чтобы не смотреть в распахнутые от восхищения глаза Федора.       Потому что этого взгляда он бы не выдержал, сорвался, зацеовал до смерти, и было бы плевать что на газоне, и перед глазами Леши. А еще он стыдился того, что был уверен, Смолов давно чувствовал его возбуждение, как и сам Антон — его. — Тоха, Федька! — голос брата прервал их, за секунду вернув в реальность, и Антон вздрагнул, испуганно сжав ладонями футболку Федора, на миг вжавшись в его тело своим.       Он знал, что это будет самым лучшим окончанием той фразы, что он не успел произнести до конца, и скользнув напоследок кончиком носа по его виску, стер капли пота с кожи, вдохнув сводящий с ума запах тела и парфюма. Антон радовался, что у них появился маленький общий секрет. — Что? — Антон заметил, что в этом вопросе Федора, проскальзнул едва уловимый вздох разочарования и немного облегчения.       Он не понимал, в чем причина этого облегчения. От того, что их прервали, или от того, что Леша избавил их от дальнейших объяснений при нем? Но парень слышил, с каким тихим стоном Смолов перекатился на спину, и надеялся, что все же последнее. — Артем пишет, — ответил ему Леша, не отрывая взгляда от телефона, в котором просматривал рабочий чат. — Что случилось? — Антон, поднялся и протянув руку Феде, помог ему встать с газона. — Проблема случилась. Все к чертям сломалось. Просят в он-колл до утра. Так что, пора по домам, — Леша наконец-то поднял на них взгляд, — Ну, что замерли? Вперед, а то поздно уже.       Антон на лету поймал мяч, что кинул ему Федя и, кусая губы, пошел вслед за братом. Он ненавидил себя за то, что был в шаге от предательства, но еще больше за то, что у него не хватило смелости поцеловать Федора.

***

      Знаете, как больно делить свою душу надвое? Леша знает.       Давно, когда он с братом был еще ребенком, они нашли точное определение их жизни в одном из женских журналов матери: «Некоторые всю жизнь ищут свою вторую половинку, но не находят ее, а близнецы с ней с самого рождения».       Их часто спрашивали, как же вышло, что они до сих пор друг другу не надоели? Не хочется ли им хотя бы пары минут уединения? А они не понимали, как это так — быть порознь? Разве могут братья друг другу мешать? Зачем расставаться, если им хорошо вместе даже молча?       Конечно, как все дети они ругались, порой даже дрались. Расходились по разным комнатам. Но чем дальше они были друг от друга, тем тяжелее. Даже в ссоре. Словно отрубили левую часть тела, ту, где сердце. Мирились. Без слов, протягивая друг другу руки.       Сколько тайн скрывают близнецы! Они никогда не сознаются в том, с кем учились целоваться. Или кто впервые искал их эрогенные точки. То, что связывает Лешу и Антона не под силу разрушить ни одной девушке. Но по силам парню.       Леша двух слов сказать не мог, когда Смолова впервые увидел. Как идиот последний стоял и глазами хлопал. Хорошо, что брат рядом был. Ему не впервой было говорить за двоих. Федор задавал вопросы, а Антон отвечал. Леше оставалось лишь кивать головой, поддакивая. «Каким проектом хотите заниматься?» «Что ближе?» «Как относитесь к командировкам?» Леша и вопросы-то его не все слушал. Залипал на его руках, татуировки рассматривал… Федя с Антоном все обсудил, а на Лешу взглянул пару раз и одним его «да» был вполне удовлетворен.       А ему все равно было, какой проект Смолов предложит. Лишь бы с братом вместе. И Федор поближе. Чувства к нему стали его тайной. Единственной в которую он брата не посвятил. Стыдно было. Парень все-таки, а тут вдруг, Смолов…       Леша никогда особо не задумывался гей он, или натурал. Само собой, с девушками секс у него был. Но и внешность парня оценить он всегда мог и ничего позорного или неправильного в этом не видел.       А потом в ресторане увидел, Смолова с братом, вдвоем… Выпил залпом фужер для смелости, прежде чем решился к ним подойти.       С появлением Федора в их жизни все стало ярче и светлее. Словно наступило вечное лето. Он стал для него с Антоном солнцем. Общим. И дороже, чем они, в его жизни никого не было. Да и не будет уже.       Леша обожал ночи, которые они проводили втроем, на большом разобранном диване. Он мог обнимать Федю, слушать его сердцебиение, чувствовать своими ладонями каждый удар, считать их, словно оно и его кровь гонит по венам. С ума сходил от его близости, а когда он засыпал, прижимался носом к его плечу. Дышал им, запоминая его запах, чтобы на неделю вперед хватило…       Хотел так, что бежал ночью под холодный душ. Ему казалось, что он падает, словно с обрыва без страховки…       Наверно, тогда он еще надеялся на чудо. Вдруг и он что-то начнет чувствовать? Он начал… Да только не к нему. К его копии, второй части души. Вот в чем разница между ними? Почему его он любит, а Лешу — нет?       Он много дней искал ответ на этот вопрос. У них даже душа была, одна на двоих. Пока ее на две части не порвали, оставив с кровавыми ранами и рваными краями.       Он помнит тот момент, когда все сломалось, когда Федя стал садиться на диван не между ними, как раньше, а со стороны Антона. И на ночь разворачивался только в его сторону. Даже кофе варил по утрам только Антону.       Просьбы начались, от которых внутри все в узел сжималось: «Леха, сгоняй за пивом. Только чипсы не забудь!» «Лех, ты иди домой, мы с Тохой что-нибудь на ужин купим». Он слушался и шел в магазин. Ждал дома, стоя у окна. Казалось бы, какая мелочь. Только от этих мелочей удавиться хотелось. Умирая от ревности, только сделать ничего уже не мог.       Как перестать смотреть на них, когда они рядом? Леша же не слепой, он видит каким взглядом Федя смотрит на Антона. И ему хочется схватить брата за плечи, встряхнуть как следует, орать так, чтоб он оглох: «Да открой же ты глаза, он же тебя идиота, любит! Какого хрена ты его так мучаешь?!»       Невыносимо видеть, как гаснет солнце, без которого рассвет для него никогда больше не наступит. Жалея порой, что ружья нет. Застрелился бы, чтобы не мучиться, не чувствовать себя собакой, которую дразнят. Кидают подачку, а потом обратно, за веревочку из самого горла, как у Чехова.       Потому что нельзя. Чужое. Не его больше, и уже ими не будут. Ненавидеть надо, что бы хоть какие-то чувства внутри остались, чтобы убедиться, что он жив еще! Но и этого не может. Любит. Обоих так, что терпеть это уже сил нет. Приставил бы дуло ко лбу, и «бах!» чтобы мозги по стене. И они свободны.       Пусть живут потом, как хотят. Без него и без любви его ненужной, которая им поперек горла встала. Леше уже все равно. Нет больше одной жизни на двоих. И не будет никогда.