В огнях сияющей столицы

      Все становится так неожиданно легко, естественно и правильно, отбрасываются все последние сомнения, когда от губ, что прикасаются к его, по телу медленно разливается тепло. Он уверен, что разгадал загадку настоящей магии. Настоящее волшебство совсем не такое, каким его описывают в сказках. Оно куда более реально, его можно почувствовать в те моменты, когда сбывается мечта, от которой душа сгорала, и до скрежета сжимались в ненависти к себе зубы, только за то что желать посмел. Его.       К волшебству можно прикоснуться, оно становится осязаемым, когда Сашка медленно, с нажимом, ведет ногтями по его спине, и если бы не рубашка — точно поцарапал бы. В ответ его порывисто дергают на себя, кусают в шею, а он болезненно выдыхает в ответ, и сам, не сдерживаясь, прижимается к чужим губам, чувствуя, как щетина на его щеках слегка царапает кожу. Мурашки по телу бегут, когда теплые ладони касаются его обнаженной груди, а внезапная мысль о том, что он и не заметил, когда именно успел остаться без рубашки, тут же заганяется в угол сознания, как совершенно не важная.       Пальцы перебираются ниже, цепляются за пояс и расстегивают его джинсы, а Саша ловко справляется с пуговицами на рубашке. Тянет ее вниз, и смотрит, целуя взглядом… Нет, он не красивый. Он идеальный. И Саша помогает ему стянуть с себя джинсы… И на этом — все. Нет пути назад, он достиг своей точки невозврата.       Он неторопливо оглаживает его бока и спину, обхватывая ногами за торс, глубоко вдыхает запах, вкусный и пряный, пьянящий до головокружения. Ладонь сжимает его пах, ласкает сквозь тонкую ткань белья его плоть, и шепчет на ухо, на выдохе: — Саша….       Он не подозревал, что имя, по иронии судьбы принадлежащее им двоим, может звучать так пошло, что прямо сейчас готов кончить, только от голоса его и плавных движений длинных пальцев. А ему так хочется успеть попробовать больше, весь максимум, что он может сейчас ему дать. Ему нужно почувствовать его внутри себя. Полностью. Всего. — Саша, пожалуйстаа…. — он двигает бедрами навстречу его ладони, и в ответ на свою отзывчивость, слышит еле уловимый стон.       Он медленный, протяжный, глубокий, от него внутри все горит алым пламенем до звездочек перед глазами и фейерверков в голове. Не это ли настоящее чудо?       И его накрывает. Так сильно, что Сашка сам себя не слышит, только в подсознании понимает, что он кричит. И голос отдаётся эхом от стен. Будит.       Саша хрипло дышал, словно после многокилометрового кросса и сжимал пальцами сбитую мокрую простынь, уткнувшись носом в подушку.       Теперь, когда Сашка наглядно видел подтверждение от своего организма, насколько сон был охренительно хорош, справлятся с проблемами, которые после него остались, придется в ванной.       В это утро, стоя под прохладными струями воды, он признал два новых факта о самом себе, отметив их красным маркером в своем сознании: То, что раньше он назвал «стыд» — было только неловкостью и смущением. То, что раньше он назвал громким словом «любовь» — ею тоже не являлось. А вот с вопросами физиологии, разбираться придется иными способами.       В коридоре Саша столкнулся с Марио, который разговаривал по телефону и что-то эмоционально объяснял своему собеседнику на португальском. Его настрой к приветливому общению не располагал, и ограничившись кивком, он сразу же проскользнул в кабинет Дзюбы и Черышева. — …и говорить об этом я не хочу…. — обрывок фразы, что он услышал, принадлежал одному из Миранчуков. Кому именно, Саша понять не успел, настолько быстро он выскочил из кабинета, едва заметив его появление. — Я помешал, Артем Сергеевич? Я думал, тут Денис… — Саша поторопился оправдаться, чтобы не навлечь на себя гнев Дзюбы.       Но, присмотревшись к Артему, Саша признал, что его руководитель совсем не выглядит рассерженным. Правильным было бы назвать его уставшим и морально вымотанным. И это было вполне объяснимо и даже ожидаемо, учитывая, какими напряженными были для него последние две ночи. На устранение последствий от последней поломки ушла почти вся ночь, и с тех пор Артем оставался на контроле почти круглосуточно. А вот Сашу пока к ночным дежурствам не допускали, о чем он впервые пожалел сегодня утром.  — Ничего, Саша. А Денис еще не пришел.       Артем со вздохом пригладил волосы и вернулся к работе, хотя Головин был уверен, что взгляд, которым Дзюба посмотрел на экран монитора, был совершенно отстраненным от работы.       Рабочий день шел в привычном для него ритме, все изменения, что произошли, были исключительно в поведении самого Саши. Он впервые не высовывался лишний раз из кабинета, запрещал себе любые инсценировки «случайных» встреч. Все. Хватит. Заигрался.       Довел себя до края. Дальше уже некуда. Разве что в психушку на добровольное лечение сдаваться. Комната с белыми стенами — самое подходящее для него место. Только вот судьба не была к нему столь же благосклонна. Сегодня он видел, как в конце рабочего дня уезжал Александр Ерохин.       Он вышел из офиса, сжимая в руках ключи от автомобиля. Такой красивый, строгий, белая рубашка, наверно, до хруста выглажена. И Саше хотелось подбежать к нему, сжать пальцами его плечи, сминая ткань, чтобы Александр хоть в этом перестал быть совершенством! Саша знал, что Ерохин не заметит его, а если и заметит, то не узнает, и, впервые без страха быть пойманным, парень не стесняясь облизывал его взглядом. Да, он все такой же помешанный…       Он жадно следил за каждым его действием, как он снял пиджак, и с несвойственной ему небрежностью кинул на заднее сиденье автомобиля, достал из кармана черные очки. Наверное он уезжал в обед, раз его Audi, которую он всегда безошибочно узнавал, была припаркована у офиса, а не на стоянке. И Саше очень хотелось знать, куда и с кем он ездил, но в то же время боялся, что ответ ему может совсем не понравится. Он проследил за движением черного автомобиля, пока тот не скрылся за поворотом, и с размаху раздавил кроссовкой кем-то брошенный ему под ноги окурок.       Прислонившись головой к стеклянной стене, Саша провожал взглядом маршрутки. Он намеренно пропустил уже две, что шли до его станции, и подозревал, что это не последние. Просто у него не осталось сил даже на то, чтобы подняться с места. Так и сидел бы тут, наблюдая за выходящими из офиса сотрудниками.       Головин подозревал, что со стороны он напоминал наркомана под кайфом из-за взгляда в никуда и отсутствию реакции на происходящее вокруг. И это недалеко от истины. У него теперь тоже был наркотик, который стал жизненно необходимым и вызывал последнюю степень зависимости.       Спустя минут десять рядом с ним на скамью опустился Черышев и молча протянул подушечку дирола. Саша благодарно кивнув, закинул в рот жвачку, и глубоко вдохнул, охлаждая возбужденные от сильной мяты вкусовые рецепторы.  — Денис, а как это — геем быть?       Саша прекрасно осознавал, как сильно рисковал, задавая такой вопрос. Он даже ожидал того, что Денис сейчас вскочит, обложит его отборным русским матом, совершенно справедливо назовет отбитым идиотом и под занавес разобьет ему нос. И будет прав. Разве можно вот так, прямо в лоб?       Но Денис молчал. Смотрел себе под ноги, изучая носы ботинок, ключи от машины в пальцах сжимал настолько сильно, что костяшки побелели. По его лицу Саша видел, что внутри Черышева происходила жестокая внутренняя борьба, словно он все еще гадал, можно ли ему доверять. И Головин физически ощутил облегчение, когда тот наконец-то заговорил даже не повысив на него голоса. Словно этим Денис скинул камень не только с плеч, но и души. — И давно ты знаешь? — С самого первого дня, наверное…. — А как сам думаешь, как это? Трудно. У нас — трудно… — А родители как? Знают? — Ты что, фильмов не смотрел? Так же и в жизни по большей части, — Денис поворачивается к нему, и по Сашкиной спине бежит холодок. Ответ ему уже не нужен, и так ясно, как…. — твои бы что сказали? — Не знаю, мои далеко. — Вот и мои теперь далеко. Хоть и в Москве. — И что, сделать с этим ничего уже нельзя? — А что предлагаешь? Цементом дырку залить?       Саша и сам не знал, что с этим делать. Теперь он все понимал и знал, что это не лечится, не больной же зуб — просто так не выдернешь. — Ты почему спрашиваешь? — Я просто… — … решил уточнить… — Да. Я подозревал, и решил уточнить.       Денис в очередной раз сам подкинул Сашке верный и удобный вариант ответа. Это просто любопытство, как и в прошлый раз. Не больше. Да и сам Денис выглядел вполне удовлетворенным таким ответом, и, наконец-то, он улыбнулся. — Ладно, поехали. Отвезу тебя. — Спасибо, но я пройдусь.       К счастью для Сашки, он не стал настаивать. Кивнув, поднялся со скамьи и ушел обратно в сторону своего автомобиля. — Ты знаешь поговорку про рыбаков? "рыбак рыбака…" Подумай об этом.       Саша кивнул, понимая, насколько же Денис опять чертовски прав! Как же он хотел, чтобы Черышев хоть раз, но ошибся. Однако, не в этом случае…. Снова.       Он шел до станции метро пешком. Это и впрямь долго, но, пока лето еще оставалось в столице, нужно было ловить последние теплые дни. Еще совсем немного и наступит осень, потом зима…и? И все. Его ждало возвращение в университет. Но несмотря на то, что прошло не так уж много времени с начала его практики, учеба, сокурсники, вся его прошлая жизнь, казалась ему такой далекой и чужой.       Для Саши значимую роль играло только настоящее, и в нем он хотел жить. И своего мира без директора «Сapitalleacom» уже не представлял…       Саша надеялся, что сможет повторить путь Миранчуков. Они же доучились, и вполне успешно совмещали это с работой. Значит, и он сможет. Обязательно сможет. Просто ему надо поговорить с Дзюбой и Черышевым. Кто, как не они, смогут ему в этом помочь?       Саша жалел, что не влюбился в Дениса, раз уж тот все равно оказался геем. Насколько было бы всё проще! Ну, а почему нет, на самом деле? Денис симпатичный, понимающий и добрый человек. Наверняка они смогли бы быть счастливы…       Но от мысли о том, что Дениса пришлось бы как минимум целовать, Саше стало смешно. Нет, эта перспектива определенно не казалась ему привлекательной. Видимо, он гей, только когда дело касалось Александра Ерохина. Вот с ним он секс вполне себе представлял… Весь сегодняшний рабочий день.       И от мысли об этом у него рвало крышу напрочь. Если это было так великолепно во сне, то чтобы он испытал, коснись он Александра наяву? От одних мыслей об этом внизу живота все начало гореть и напрягаться. Сомнений не оставалось, он — персонифицированный гей Александра. Дебильный абсурд… Даже в этом Сашка казался себе неправильным! ***       Очередной рабочий день начинался для Саши с уже доведенных до автомата действий. Он покупал кофе в холле, поднимался на двадцать пятый этаж, заглядывал по пути в кабинет к Дзюбе, Черышеву и Фернандесу. Подключался к системе и первым делом проверял местоположение директора.       Значок рядом с именем Александра Ерохина уже горел зеленым, сообщая, что пользователь на месте, и Сашка, довольный этим фактом, свернул окошко чата. Сидеть по соседству с Миранчуками было непросто. С первого рабочего дня их постоянная болтовня очень напрягала и отвлекала, а сегодня в полдень это усугубил присоединившийся к ним Смолов. — Федя, неужели работы нет? — А у меня перерыв.       Этот ответ Сашку не устраивал, тем более что на роль стула, он выбрал край его рабочего стола. И его пятая точка перед носом удовольствия Саше не приносила. — Может, проведете перерыв в другом месте? — Так перерыв-то у меня, а не у них!       Возражений на последний аргумент Феди Саша не нашел, и пришлось мириться с тем, что в ближайшие десять минут ему придется и дальше делить стол со смоловской задницей.       Чтобы не слушать больше про доту, концерты неизвестных ему групп и предстоящую поездку, он достал наушники, надеясь, что хоть это поможет ему сосредоточиться на работе. Особо не помогло, и Саша решил отставить все свои рабочие порывы на более спокойное время. «Вы пойдете на обед со мной?» — Сашка отправил сообщение Денису, зная что они с Марио на месте, учитывая статус «online».       На то, чтобы в полной мере осознать весь масштаб катастрофы, что только что с ним произошла, у него ушла пара секунд. Саша вскочил со стула, опрокинув его на пол. От этого грохота Федя вздрогнул, чуть не упав следом и развернулся к нему. — Головин, ты охренел?! — Блять! — Это все, что он мог выдавить из себя, вытащив из ушей наушники.       Приглашение на обед было отправлено было не Денису Черышеву, а Александру Ерохину и его «блять» казалось ему самым подходящим в данный момент. Слова не требовались, одного междометия вполне себе хватало. — Да что случилось-то? — Федя посмотрел на экран его монитора, но никакого ужаса на его лице не было, только любопытство, когда на удивление для них, окошко чата засветилось, сообщая про полученный ответ: «Да, конечно. Через сколько?)))»       Для Сашиных нервов это стало последней каплей. Он на ощупь поднял с пола стул и опустился на него, стараясь дышать ровнее. Это был не просто ужас, а настоящая паника, такая, что он уже всерьез думал подняться и выйти в окно. Где-то над его ухом раздался свист Федора, и один из братьев начал громко смеяться, привлекая внимание половины кабинета. — Леша, бля! Хватит ржать! Это не смешно! — Вообще-то, это Антон, — поправил его Федор. — Да хоть Папа Римский! Что мне делать-то? — Саша умоляюще смотрел на них. Ну должны же они были хоть что-то придумать?! — Ну, я бы на твоем месте пошел… — сквозь смех признался ему, как уже выяснилось, Антон. — Конечно, пошел бы он… — от Саши не ускользнуло то, как Федор пихнул его в бок локтем, от чего тот только усмехнулся в ответ. — Что вы тут устроили?!       Их перепалку прервало появление Дениса, который выглядел крайне недовольным от поднятого в его отсутствие в середине рабочего дня шумом. Саша понимал, что объяснять причину веселья никто не собирался, и молча, чтобы не вдаваться в подробности, кивнул на свой монитор.       Денис Черышев долго молчал и Саша прекрасно понимал, что тот просто не находил цензурных слов, чтобы хоть как-то прокомментировать эту ситуацию. — Саш, а как вообще ты так умудрился-то? — Видимо, с Кокориным перепутал…. — Денис поспешно ответил Леше вместо него и повернулся к Головину, — извинись, да и все….       Сашка кивнул, соглашаясь. Он в очередной раз задумался о том, как же многим уже обязан ему. С Александром Кокориным из QA Саша пересекался всего-то пару раз, и Черышев прекрасно это знал. Как и то, что при поиске в чате куда удобнее набирать фамилию, а не имя.       Сердце колотилось в районе горла, а пальцы дрожали так, что по клавишам он с первых попыток не попадал. «Александр Юревич, простите, пожалуйста. Это было не вам. Я перепутал»       Сообщение ушло, а Головин глаз не спускал с окошка чата, где около минуты висело раздражающее: «Собеседник набирает сообщение».       Он был стопроцентно уверен, что сейчас получит в ответ огромный гневный опус с замечаниями и советами хоть иногда открывать глаза. И это в лучшем случае. Даже присутствие Черышева за спиной особо в этой ситуации ему не помогало. Мысленно он уже сочинял речь, которой будет оправдываться в университете после того, как его с позором выставят. Но вместо этого на экранчике появилось лаконичное: «ок» — Вот и отлично, — спокойно прокомментировал Денис и хлопнув на прощание его по плечу, вышел из кабинета.       Саша же был уверен, Денис прекрасно понимал, что ошибку он допустил в окошке чата, но никак не в фамилии адресата. А еще мысль о том, что Александр не стал на него ругаться, пусть немного, но грела. Он же мог сделать выговор за невнимательность и был бы совершенно прав! Но Ерохин свел все к банальной шутке.       Конечно, его согласие не должно ничего для Саши значить, ведь директор не знал, кто вообще такой, этот Александр Головин. Но для Саши это имело преступно огромное значение.