В огнях сияющей столицы

      Со школьных времен Александр был настоящим жаворонком. Ему не требовался будильник для ранних подъемов, которые для него труда совсем не составляли. Организм давно привык отдыхать быстро, но качественно. Каждое утро максимум в семь часов утра, вне зависимости от дня недели, он уже пил горячий кофе и просматривал почту.       А сейчас, учитывая навалившиеся разом проблемы, он взял за правило просыпаться еще раньше, чтобы приехать в офис до начала рабочего дня. Радовало, что уже пятница, а завтра наконец-то долгожданные выходные. Появится возможность дать мозгу заслуженный отдых и заняться более приятными вещами.       На ближайшие два дня у него уже достаточно много планов. Именно их ему сегодня обязательно нужно будет обсудить с Сашей. Сашка…       От одной мысли о нем внутри словно загоралась лампочка, а на губах появлялась теплая мечтательная улыбка. Он не видел его всего-то ночь, а уже так скучал… Память Александра пробуждала воспоминания о долгих поцелуях на прощание, что погружали их в дурманящее полусознательное состояние, в которое хотелось окунуться глубже и никогда не возвращаться обратно. И поддайся он на уговоры Саши заглянуть к нему на кофе, итог был бы предсказуем.       Но Александр не хотел спешить, он получал почти мазохистский кайф от ожидания и предвкушения. А в том, что награда за его терпение будет более чем стоящая, он не сомневался. Слишком явно на это намекал Саша, когда вечерами буквально насиловал его рот на заднем сидении автомобиля.       Он не ожидал, что живое воплощение внешней скромности и невинности окажется настолько раскрепощенным, что его будет разрывать от противоречивых желаний защитить Сашу от всего мира или зажать в подворотне.       Этим утром он успел выпить две чашки кофе, прежде чем вышел на улицу, попутно набирая сообщение. «Я выезжаю. Просыпайся.» Александр завел автомобиль и закрепил телефон на подставке. «Я не сплю давно! Жду!!!»       Ерохин улыбнулся, столь быстрому ответу. Ему казалось, что сделать это утро еще более солнечным невозможно.

Саша ждал его во дворе и, узнав подъезжающий автомобиль, сразу вышел навстречу. Он смотрел на него с такой нежностью, что у Александра дыхание перехватывало от желания поцеловать его, но он опасался, что они могут быть замечены соседями, которые уже сонно покидали квартиры. Все же, ему здесь еще жить, и слухи совсем ни к чему.       А вот Саша совершенно ничего не боялся и, юркнув на соседнее сиденье, быстро прижался к его губам. — Привет! — он улыбнулся так весело, что все страхи Александра сами собой исчезли. — Привет. Не рано я? — Ну, я уже понял, что ты птица ранняя. Так что я теперь ставлю будильник на полчаса раньше.       Александр поймал его ладонь и прижался к хрупкому запястью губами, ощутив быструю пульсацию вен.  — Хочешь, за кофе заедем? — Не стоит. С вечера работы осталось много. Лучше сразу в офис.       Да, работы и правда осталось немало, и в комментариях это не нуждалось. Он кивнул, соглашаясь с Сашей, и выехал на дорогу.       Саша молчал, полностью увлеченный переключением радиостанций. Александр терпел эту наглость уже не первый день, умалчивая о правиле, что чей автомобиль, того и музыка. Он вообще на удивление многое ему позволял. — А Фернандес улетит теперь, да? — Саша наконец-то остановил свой выбор на чем-то отдаленно напоминающим рэп. — Когда-нибудь, конечно, улетит. Но не сейчас. — Александр удивился тому, как Саша облегченно выдохнул и улыбнулся, получив его ответ, — а что? Тебя это так волнует?       Да, в его голосе звучали нотки ревности, которые, конечно, сразу же выдали его.  — Совсем чуть-чуть, — оправдывался Саша, — не спрашивай!       Александр отрицательно покачал головой. — Конечно, я спрошу, но только теперь уже вечером! — Хорошо. Вечером, — Саша согласился, а в его глазах зажегся дьявольский огонек предвкушения.       Александр сжал его ладонь, когда появилась такая возможность, нежно поглаживал его кожу, рассматривая уже до мелочей изученный профиль. — Нас с тобой в прошлый раз увидели, так что будь сдержаннее, — предупредил Головин, когда они подъехали к стоянке. — Кто увидел? — Александр особо и не опасался быть пойманным, и даже не задумывался об осторожности до слов Саши. — Денис.       Он никак это не прокомментировал и остановив машину с нескрываемым облегчением выключил надоевшее ему радио. Саша же, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого кроме них пока нет, быстро прижался к его губам. — До вечера! — Ребенок… — Александр провел ладонью по его щеке, чуть коснувшись пальцами его губ. — Так что же вы, Александр Юрьевич, целуетесь с ребенком?! — Ну, я же не виноват, что он у меня такой красивый, — у него не хватало сил, что бы так легко отпустить его, и Александр притянул Сашу к себе, для последнего, но самого желанного поцелуя. Мягкого и нежного.       Это и правда было легкомысленно с его стороны, но его совершенно не волновало сколько сотрудников могут увидеть их помимо Черышева. А эти сорок минут по пути на работу и робкий поцелуй на прощание будет греть его весь день. Они займут так много места в его памяти и сердце, что никакие тревоги не смогут их вытеснить.       Нехотя оторвавшись, Саша покачал головой, прошептав что-то похожее на «сумасшедший такой» и выскочил из автомобиля, пока парковка еще оставалась полупустой. Выждав необходимые для конспирации минуты, Александр отправился следом за ним в офис. ***       Утренние новости оказались весьма любопытными. Письмо от «Рortarede de info» адресовано было лично ему даже без копии в адрес Фернандеса, и это дало ему дополнительное время на раздумья, которые особо и не требовались.       А его и без того пятничное настроение еще раз заметно улучшилось. Во второй половине дня Ерохин вызвал к себе Акинфеева и Дзюбу, чтобы поделиться с ними новыми обстоятельствами их сорвавшейся сделки с бразильцами.       Виктория поставила на столик поднос с кофе, что было весьма кстати, учитывая что под конец рабочего дня, требовалась дополнительная порция подзарядки. — Неужели есть еще какие-то новости, Александр Юрьевич? — у Дзюбы уже нервы давно раскалены до предела, и Ерохин подозревал, что еще одной плохой новости он точно бы не перенес.       Но, к счастью, сейчас они не настолько уж и плохие. — Да, вчера мы с «Рortarede de info» решили, что Марио пока остается, — Александр кивает в ответ на вопрос Артема и сразу переходит к главному вопросу, чтобы не затягивать беседу до конца рабочего дня, — у них к нам новое предложение, если так можно сказать, утешительное. Им необходимо написать одно дополнение к той базе, что они передали другим на разработку. — У нас вроде не плачевное положение, чтобы довольствоваться подачками…       Предложение бразильцев разработчика не воодушевило, и лицо Дзюбы выглядело непривычно жестким. — Не плачевное, Артем Сергеевич, — подтвердил его слова Игорь, — но я склонен согласиться. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, уйдет ли от нас заказ и в этот раз. — Он не уйдет, Игорь Владимирович. Зачем? Наши конкуренты получил куда более выгодное предложение. Дополнение их вряд ли теперь привлечет. А для нас это все лучше, чем совсем ничего. А учитывая, что все тонкости нашего продукта мы знаем, то проблем с дополнением быть не должно, — Ерохин подозревал, что у Игоря убедить Артема сразу не не выйдет, и подключился к этому лично, поддерживая своего заместителя.       Конечно, он прекрасно понимал почему Дзюба не желал теперь вообще хоть как-то связываться с «Рortarede de info». Отдав столько времени и сил впустую, он чувствовал себя, мягко говоря, разочарованным их отказом. — В любом случае, я бы посоветовал смотреть внимательно. Никаких атак со стороны на наши базы не было, это мне уже подтвердили. А доступ к кодам был у многих. Любой из разработчиков… — Исключено! — Артем резко прервал Игоря, — у меня в отделе шпионов нет! — Артем, это лишь пример… — Акинфеев неожиданно перешел на привычное обращение по имени, не смущаясь присутствия директора. — Приводите пример на других отделах, Игорь Владимирович! — Артем Сергеевич, — Ерохин строго посмотрел на главного разработчика, предотвращая зарождающуюся ссору, — никто не пытается оговорить ваших коллег. Но на данный момент самый обширный доступ к первоначальным кодам был и остается только у вашего отдела.       Артем замолчал, переводя дыхание, но то, как он сжал ручки кресла, не осталось незамеченным и было весьма показательным. — Ко мне больше вопросов нет, Александр Юрьевич? — Дзюба поднялся, открыто демонстрируя свое нежелание продолжать этот разговор, — если нет, позвольте мне вернуться к работе. — Вопросов нет, Артем Сергеевич. Я в ближайшее время пришлю вам письмо от «Рortarede de info». Посмотрите, что там требуется.       Ерохин позволил ему уйти. Учитывая состояние Артема, смысла обсуждать что-то дальше он не видел. По крайней мере до тех пор, пока тот не успокоится. После того, как Дзюба молча вышел из кабинета, даже не обернувшись на Акинфеева, Александр, взглядом указал заместителю на закрывшуюся за мужчиной дверь, намекая, что все рабочие разногласия совсем не стоят того, чтобы ссориться всерьез. Игорь, благодарно кивнув, вышел вслед за Артемом.       Оставшись в одиночестве, Ерохин взял свою чашку с недопитым кофе, подошел к окну и прислонился плечом к оконной раме. Он понимал Артема прекрасно и сам разделял его чувство тревоги. Ему совсем не хотелось подозревать кого-то из своих сотрудников в работе на два фронта.       Сложившаяся ситуация давала ему лишь один возможный вариант дальнейших действий, самый на его взгляд разумный — ждать и надеяться на то, что виновник сам себя в конце-концов выдаст, когда почувствует себя более менее в безопасности. А он создаст все условия для этого, показывая, что никто не пытается его вычислить. Возможно тогда, опьяненный чувством безнаказанности, он потеряет контроль над собой и совершит ошибку, которая станет для него фатальной.       Сделав глоток, Александр достал телефон и, пролистав список контактов до абонента под пока еще скромным именем «Сашка», отправил ему сообщение. «В семь жду на парковке»       Парень, как всегда, ответил ему быстро и по-наивному мило. «Нет. Это я тебя жду.» ***       Саша отказывается ехать к нему, хотя Александр и предлагает. Он надеется, что есть более веские причины, чем озвученное: "Мне стремно".       Но уговаривать и давить на Головина он не хочет. Стремно, значит стремно. Успеет еще. Впервые они не остаются в машине, и не звучит привычное Сашино приглашение подняться, ясно уже, что поднимется.       Саша возвращается в комнату спустя пару минут после того, как поставил греться чайник и приносит две чашки горячего кофе. Про необходимость заехать по пути в магазин они забывают, поэтому единственное, что он может предложить Александру — пара бутербродов и оставшиеся с прошлого визита шоколадные конфеты. — Если ты голоден, я могу заказать нам что-нибудь, — предлагает Ерохин, — хочешь пиццу? — Нет! Мне вполне подойдет бутерброд.       Саша садится рядом с ним, щелкая пультом от телевизора и переключая каналы в поисках того, что может заинтересовать их обоих. Александру от этого на удивление уютно. Ему вообще хорошо здесь. В этой маленькой квартире намного теплее, чем в слишком большом для него одного доме. А ровное дыхание под боком и громко урчащий во сне Сэр, вызывают у него удивительное чувство правильности и естественности всего происходящего. Он готов до утра смотреть с ним гонки, на которых остановился Саша, и пить кофе с шоколадными конфетами.       От него пахнет теплом и солнцем, а от близости медленно ведет голову. Александр поддается секундному порыву, оставляет поцелуй на его волосах, на что, конечно же, он сразу реагирует, обнимая его крепче за пояс.       Ерохин чувствует, как пальцы медленно поглаживают его бок через рубашку, и этого уже достаточно чтобы, отвлечься от дрэг-рейсинга на экране телевизора, целиком и полностью отдаваясь этому волнующему ощущению.       Александр с замиранием смотрит на тени, что кидают ресницы Сашки на щеки и слегка приоткрытые губы, легко запускает пальцы в короткостриженые волосы, притягивая его к себе. Саша охотно отзывается. Впрочем, его никогда не приходиться уговаривать.       Ему нравится целоваться медленно, немного лениво, чувствуя каждое движение губ и наслаждаясь сохранившимся привкусом шоколада во рту. Он теряет счет времени, прошло пять минут или уже час? В реальность возвращают пальцы Сашки, что скользят по его груди, замирая на шее и пуская разряд тока по коже. Александр чувствует себя оголенным проводом, способным заискриться при любом неосторожном касании.       Руки Сашки крепко обнимают его за шею, прерывая на миг поцелуй с одной единственной целью, чтобы перебраться к нему на колени. Нервы Александра начинают коротить, наполняя его электричеством и он покрывает его лицо быстрыми, обжигающими касаниями.       Щеки, глаза, нос, ловит губами подбородок и легко сжимает зубы, отчего парень подается вперед, закрывая глаза, а его щеки слегка краснеют. Александр спускается к его шее, осторожно целуя и упиваясь ответной дрожью, что волнами проходит по телу Саши от легкого касания языка к ямке между ключиц. Он слегка оттягивает кожу и парень запрокидывает голову назад, обнажая перед ним горло. Россыпь следов от поцелуев говорит красноречивее любых слов, которые так и остаются невысказанными.       Сжимая ладонями его бедра, притягивает ближе, вплотную. Александр теряет самообладание от того, что слишком откровенно чувствует реакцию молодого организма, а ладони Саши не упуская предоставленного шанса, сразу пробираются под его рубашку и медленно оглаживают грудь, пуская по телу мурашки.       Он впивается взглядом в глаза напротив, замечая, как в них вспыхивает пламя, сжимает ладонями его ягодицы, вырывая этим глухой стон, который тут же тонет на его губах, а пальцы исследуют хрупкое тело под просторной футболкой. — Саша…. — он выдыхает его имя, и Александр улыбается, слыша такое простое и теплое обращение к себе.       Глубоко вздыхая и наполняя легкие воздухом, он целует его в ответ так жадно, что голова кружится и окончательно рушатся все барьеры, позволяя рукам касаться его в самых сокровенных местах.       Вздрагивает, когда чувствует пальцы Саши на своем ремне, который он так шустро расстегивает, вытягивает из шлевки, сразу же переключается на пуговицу и молнию. Александр не выдерживает, переворачивая его на спину, нависая сверху. Что же с ним делает это ангелоподобное существо, сочетающее в себе смущение и бесстыдство?       Наклонившись он вновь целует Сашу, глубоко, касаясь неба, кусая, от чего парень под ним извивается змеем и хватается за его рубашку, расстегивая и путаясь в пуговицах. Александр слушается и помогает ему снять ее с себя, сам поспешно раздевая Сашу. Откидывая в сторону его футболку, смотрит на него заворожено, любуясь парнем, которого впервые видит настолько открытым. Насмотреться невозможно… он оставляет россыпь влажных поцелуев на его груди, медленно спуская вниз его джинсы.       Он глубоко вдыхает запах Сашиного тела, сладко-пряный, теплый, этот волнующий запах его кожи и возбуждения. Снимая последнюю мешающую ему ткань, Александр проводит языком по возбужденной плоти, обводя ладонями его живот и выступающую острую тазобедренную кость.       Сашка стонет, кусая губы, хватается за плечи мужчины, который медленно ласкает его, касаясь языком кончика, наслаждаясь ответной реакцией, сбивчивым дыханием, щеками, что покрываются румянцем, напряженными мышцами живота, и бедрами, которые приподнимаются навстречу, словно умоляя ускориться, и обхватывая его поясницу, притягивая ближе к себе, Александр чувствует дрожь в тонком, безупречном теле.       Он теряет рассудок от осознания факта того, что под ним его солнечный мальчик. Это Саша стонет, кусая тонкие губы и сжимая длинными пальцами сбившееся под ним покрывало, пока мужчина продолжает свою игру, попеременно ускоряясь и замедляясь, лаская губами, языком, руками и взглядом. И одному Богу известно, каких трудов стоит держать себя в руках и не переступить черту дозволенного.       Он прислушивается к себе, своим ощущениям, а это притяжение между ними соединяет их в один живой организм. Тонкие пальцы касаются его волос, сжимают, зарываются в них, запуская перед глазами Александра яркие вспышки, а в голове взрывается, когда Саша, расслабляясь, хрипло стонет, захваченный оргазменной судорогой. Он целует его живот, собирая упущенные капли с его кожи, успокаивающе поглаживая его бедро. — Саша, все хорошо?       Парень в ответ шепчет что-то едва различимое, притягивая его к себе, прижимаясь сухими губами к его, награждая заслуженным поцелуем. Это возбуждает Александра еще больше, желание, не получившее разрядки доводит до исступления, а Саша, повинуясь особому внутреннему пониманию, скользит ладонью под резинку его белья и сжимает его возбужденный член.       Он чувствует, как напряжение искусно переплетается с облегчением, и ловит мутный взгляд, полный мольбы и поддержки. Александр целует его висок, подбадривая, и Саша понимает все верно. Им не нужны никакие слова. Саша двигает ладонью увереннее, сильнее, в такт их стонам, что звучат в унисон. Сердце Александра бьется с бешеной скоростью, а потом замирает, лишая возможности дышать.       После он падает в невесомость, из которой его возвращают теплые губы, которые успокаивающе касаются его плеча, а дыхание обжигает шею. Сколько же слов нежности вертятся на его языке, но ни одно так и не произносится вслух, потому что даже им не позволительно нарушать эти мгновения полного единения. Сейчас, когда он держит в своих объятиях весь свой мир, любые слова теряют смысл. ***       Время давно за полночь, когда Александр включает освещение в машине и достает телефон. Одно пришедшее сообщение грубо выкидывает его в иную реальность, которая до обидного не похожа на ту, что была всего десять минут назад за закрытыми дверьми Сашкиной квартиры. «Прилетаю в следующее воскресенье в 21:30. Домодедово. Надеюсь, возьмешь с собой Федьку.»       Александр кидает телефон на соседнее сиденье, словно он пропитался грязью и лживостью слов Вероники и прижимается лбом к рулю. Его надежды на то, что слова про возвращение в Россию были ее очередными угрозами, развеялись. Мозг вновь начинает ожесточенно работать, просчитывая дальнейшие ходы, а сердце закипает от вновь проснувшийся ненависти к этой женщине.        Почему именно сейчас? Ерохин смотрит на одиноко горящее окно на третьем этаже до тех пор, пока свет в квартире не тухнет. И только после этого позволяет себе завести мотор и негромко включить радио.       Он больше не меняет станцию. Может, музыкальных предпочтений Саши он и не разделяет полностью, но слушать то, что ему так нравится, он не против.       Всю дорогу до дома Александр успокаивает себя тем, что в его запасе еще есть восемь дней. Он успеет найти выход из этой ситуации. Выкрутится, не впервой. Сейчас ничто не может испортить и омрачить моменты его искреннего счастья.