В огнях сияющей столицы

      Кнопка дверного звонка проваливалась вглубь механизма под давлением сильных пальцев. Каждая последующая попытка вызвать хозяина квартиры становилась все настойчивее и требовательнее, но Федор никак на них не реагировал и дверь не открывал. Этот демонстративный игнор приводил Антона в отчаяние, и он, срываясь, ударил кулаками по стене, тут же морщась от ответной боли. — Федя! — последовал сильный пинок ботинком в дверь, — давай поговорим?! Открой!       Второй удар, третий…. — Я все равно не уйду, — его голос мгновенно опустился до горячего шепота в дверную щель и отдавал клятвенными обещаниями, — хочешь — наряд вызывай. Как отпустят, я сразу вернусь! Я жить под твоими дверями буду.       Он настойчиво ломился к нему, требуя свое заслуженное право на шанс оправдания. Антон оглушал подъезд грохотом тяжелых ударов, но сам не слышал ничего, кроме биения сердца. Он барабанил до тех пор, пока из квартиры напротив не раздалась ответная угроза: — Сейчас полицию вызову!       Антон сорвавшись, подошел к соседней двери и показал в глазок средний палец, а после устало опустился на бетонный пол лестничной клетки под дверью Смолова и достал телефон. «Абонент временно недоступен…»       Сердце противно ныло, признавая скользкий леденящий душу факт, что он его действительно не хотел видеть. Это не минутный эмоциональный псих, на этот раз все было действительно очень серьезно. Антон облокотился спиной о дверь и затих, глубоко вздыхая. Его губы дрожали, впервые за последний год он беззвучно плакал, утирая слезы грязными сбитыми ладонями.       Если такова расплата за его прошлые грехи, то, конечно, он ее покорно примет. Вынесет. Искупит полностью. Но только в одиночестве. Почему Бог так жесток к тому, кто сейчас сидит по ту сторону двери? В чем и когда провинился он?       Антон чувствовал тепло Федора сквозь холодный пласт металла, что разделял их, слышал его неровное дыхание. Оно был совсем рядом, стоило только сильнее вжаться спиной и затылком в стену. — Давай поговорим… — он провел пальцем по стыку косяка с дверью, зная, что там, по ту сторону, его прекрасно слышали.       От резкого щелчка отпирающегося замка у Антона перехватило дыхание, а сверху вниз на него посмотрели глаза, в которых Антон вновь утонул. И влюбился с новой силой.       Федя казался неестественно бледным и болезненно уставшим. Он окинул его быстрым взглядом потухших глаз и опустился на пол в коридоре. И по прежнему молчал.       Антону хотелось перебраться к нему на колени, согреть его щеки своими теплыми ладонями, прижаться со всей силой и целовать… Лицо, щеки и губы, каждый миллиметр его тела. Как же он боялся, что Федор его не пустит, не примет, дверь ему больше никогда не откроет. А теперь — отпустило. Он вышел… Значило ли это, что он все же ему дорог?       Антон не позволял себе вольностей. Он боялся, что заплачет навзрыд, как маленький, как только коснется его, а так хотелось свернутся калачиком на его груди и мягко обнять за плечи. Он кусал губы под тяжелым взглядом Феди, когда тишину разбил тихий с легкой хрипотцой голос: — Зачем ты пришел? — Я не могу так… а ты… ты ушел просто. Я объяснить все хочу, Федь. Ты позволь только… — Объяснить что? Что ты…. — он старательно подбирал слова, но это оказалось слишком сложно. — …извращенец? — Антон сам подсказал ему верное определение.       Что уж теперь? Пусть все называет своими именами. Федор поднялся на ноги и кивком разрешил ему войти в квартиру. Антон закрыл за собой дверь, ограждая их от любопытных соседских ушей. Он знал. Конечно знал, что Федя не одобрит, что будет осуждать его, обвинять. Это вообще принять и понять не легко.       Но Антон признавал свои ошибки, не винил себя, да и брата тоже. Этот бесценный опыт оказался таким аморальным и неправильным. Но, несмотря ни на что, он был важен, он многому научил их, сделав сильнее.       Им так долго приходилось скрываться, идти на любые хитрости, чтобы сохранить свою тайну, благодаря чему, они научились извиваться словно два ужа на раскаленном песке, находя выход из любой ситуации.       Он смотрел на Федю, боялся отвести взгляд, а тишина, повисшая между ними, давила на грудь. Воздуха на двоих не хватало, и в коридоре становилось душно. Антон слышал его сорванное дыхание и вновь боролся с желанием прижать Федора к себе, шептать на ухо всякие глупости, рассказать, как бежал к нему сейчас, как спешил все объяснить. Он так давно хотел признаться, что без него ему никак нельзя. Но так неприятно и опасно щипало в носу, что слова комом стояли в горле наперебой с истерикой. — Тоха…. — Федя покачав головой, отвел взгляд в строну и буравил им стену, — это… так. Грязно все. Понимаешь? Я поверить в это не могу. Просто объясни… нахера? Что, других не было? Он же… брат твой. — Я понимаю, как это звучит. Но… — Никаких «но» тут быть не может, Антон! — он резко прервал его оправдания, — я многое могу понять. Многое! Но одно дело, когда это на страницах книг или в кино. И другое когда так… мой, блядь, парень…. Мой! И со своим братом! — Федя дернулся в сторону, словно от одной мысли об этом ему стало мерзко.       Он не замечал, что в потоке этих слов, уже проскользнуло самое важное. То, что заставило внутри Антона все сжаться и растечься теплом по телу. — Это было три года назад, Федь. Все. Там давно точка.       Он понимал как неубедительно и наивно звучали его слова. Только вот, найти достойного оправдания не мог. Списать все на молодость, глупость и юношескую гиперсексуальность? Да как угодно! Лишь бы не было так панически страшно потерять Федю.       Антон сожалел, что все приняло такой оборот. Нужно было давно рассказать все самому, Федор не заслужил таких секретов. Если бы он нашел верную тактику, преподнес бы все как мальчишечью шалость, возможно это не привело бы к таким последствиям. Никто же в этом мире не идеален! Но Антон струсил, и это так глупо, что теперь хоть смейся сквозь слёзы. — Тош, — Смолов наконец-то посмотрел на него, — обещай мне, что больше никогда. Я не могу запретить вам общаться, как бы ни хотел, но если пообещаешь мне, то я поверю.       Он тяжело сглотнув, облизал губы, смотря себе под ноги, и Антон крепко обнял его за шею. — Так вот в чем причина… — Ты о чем? — Федя не знал, что он давно выучил его вдоль и поперек. Но все же обнял в ответ все еще осторожно и нерешительно. — Ты просто ревнуешь…       Смолов вздрогнул от этих слов, опалив своим горячим дыханием его шею, но не стал перечить и не думал оправдываться, признав их правдивость. Антон подозревал, что будь на месте Леши любой другой парень, Федя не реагировал бы на это так остро. Он поцеловал его висок, крепче сжав его в своих руках. — Я с тобой, Федь. Ты же сам сказал, что я теперь твой парень. Я так люблю тебя, глупый… — словно в подтверждение этих слов он крепко поцеловал его губы. — Я тоже тебя люблю, Тош, — взгляд, который Антон поймал украдкой, смягчился, внутри него вновь горел живой огонек.       Влюбленный. И он молчал, заворожено смотря в его глаза, потому что все самое важное теперь было сказано. ***       Пятница — любимый из будничных дней Антона. Это единственное рабочее утро, в которое он позволял себе немного дольше поваляться в кровати. С кухни уже доносился шум включенного чайника и шаги Феди. Так по-домашнему. По-семейному. — Вставай уже! — строгий голос с кухни действовал на него иначе, чем хотелось бы его владельцу.       Антон улыбался вместо того, чтобы послушно подняться с постели.       Это все еще было непривычно, но очень приятно — просыпаться по утрам в квартире Феди. Прошлое, воспоминания о котором стали значительно реже всплывать в его мыслях, казались ему все более далекими. Конечно, раньше ему было хорошо и вдвоем с братом. Рядом с ним было спокойно и уютно, но именно с Федором все стало по-настоящему правильным. — Антон, я сейчас без тебя уеду! — Смолов переходил к прямым угрозам подходя к двери в спальню, — время восемь уже, а мы еще за Лехой заехать должны. — Хорошо-хорошо, я встаю, — сдался Антон откинув в сторону легкое одеяло.       Он оставил на Фединой щеке быстрый поцелуй, когда прошел мимо него в ванную. — Кофе сделай, а? — попросил он уже скрывшись за дверью. — Да остыл твой кофе, наверное, уже… — Антон по голосу понимал, что он в этот момент он улыбался.       Кофе и правда оказался едва теплым, он пил его, попутно натягивая джинсы. Время стремительно приближалось к половине девятого, а Антон все еще помогал Феде найти его ветровку. Им пришлось перевернуть половину немаленького гардероба, прежде чем удалось подобрать две подходящие куртки, без которых уже не выйти по утрам.       С каждым днем становилось заметно прохладнее, все-таки начало сентября. Оставив на кровати ворох ненужных им вещей, они наконец-то вышли из квартиры, прихватив в дорогу по яблоку вместо полноценного завтрака. Антон по пути набрал сообщение Леше, чтобы тот поторапливался, смирившись с тем, что они все равно уже опоздают. ***       Федя настоял на том, чтобы Антон прекратил тянуть время и забрал остатки своих вещей. В итоге он сдался, не в силах больше ему перечить, да и тянуло его туда. Дом все-таки.       Было решено, что в воскресенье утром, они вместе навестят Лешу. Первая их встреча после ссоры пугала своей непредсказуемостью, но он встретил их на удивление мирно и молча провел на кухню. — Вы за вещами приехали? — высказал свою догадку Леша, наполнив чашки горячим чаем для своих нежданных утренних гостей.       Федя в ответ кивнул, благодарно приняв из его рук чашку. — Да, теплых вещей у Тохи нет совсем.       Антону к этим словам и добавить было нечего, он спрятал глаза на дне своей чашки и рассматривал плавающие чаинки. Он ненавидел зеленый чай. И когда только брат успел об этом забыть?  — Леш, ты это… прости, ну что я тогда на балконе сказал, — слова Антона нанесли первый ощутимый удар по стене, что встала между ним.       Он признал, что первым ее рушить должен не тот, кто виноват, а тот кто еще дорожит их отношениями.  — Просто выбесил ты меня тогда очень, — добавил он когда секунды молчания слишком затянулись и показались ему слишком вязкими и липкими.       Они же с рождения были вместе, и он не мог позволить всему рухнуть из-за пары обидных слов и одной глупости, пусть она и чуть было не стала катастрофической. — Вы меня тоже, ладно? Я просто пьян был. Не совсем соображал, что несу…. Федя кивнул, давая понять, что он прощен. — Ничего, Леш. Мы с Тохой все решили уже. Мне правда мерзко думать о том, что все что ты сказал, правда. — Федь, зря я это… — Да, — резко и грубо прервал его Смолов, — да — зря. И больше я никогда ничего слышать об этом не хочу.       На этом они решили, что вопрос окончательно закрыт. Все же, их ссоры никогда не длились долго.       Леша делал неспешные глотки горячего чая и периодически устало потирал переносицу ребром ладони, попутно зевая. И, как казалось Антону, выглядел до неприличия помятым. — Братик, а ты спал вообще? — Да. Только нихера не помню, сколько.       Антон понимающе кивнул, при этом осуждающе нахмурившись. Вот оно что. Значит, Леша вчера напился. — А говорил, что в одиночестве не пьешь. — Я разве сказал, что пил один, Тош? — Ох, — он кинул многозначительный и любопытный взгляд на брата, — а с кем? — Со знакомым.       Ответ Леши не подразумевал дополнительных вопросов, но Антону непривычно было признавать факт того, что у него появились секреты. Да и все знакомые у них до сих пор были общими. — Какой знакомый, Лех? — У меня тоже есть свои тайны, — он устало потянулся и прошел босыми ногами по холодному кафельному полу до плиты, — может, лучше позавтракаем? — У тебя есть еда? — удивился Федя, который давно привык к тому, что у Миранчуков всегда в холодильнике висело несколько мышек-суицидниц. — Ну, яичницу точно уж сделаю! — самоуверенно заверил его Леша и включил конфорку.       Антон приблизился к брату со спины и кротко прижался к его макушке финальным примирительным поцелуем. — Этого будет достаточно! Я люблю тебя, братик.       Щеки Леши налились краской смущения, и он безуспешно попытался подавить улыбку, пихнув его локтем в бок. — Держи себя в руках.       Антон инстинктивно сжал теплую ладонь на своем плече, когда Федя подошел к ним и обнял его за плечи, напомнив не только о своем присутствии, но и о своей недавней просьбе. От этого прикосновения любимых рук по телу пробежала волна дрожи, а с души и сердца окончательно упал груз всего произошедшего. ***       Это чудо, что Антону и Леше удалось проскользнуть в кабинет незамеченными. И отдельное спасибо Головину за то, что он вовремя включил их компьютеры и сэкономил этим драгоценное время. Даже если их опоздание и было замечено, то последствий за собой оно не повлекло. — Саш, а ты играешь во что-нибудь вообще? — вопрос Леши застал парня врасплох. — В «Манчкин», «Войны магов», «Имаджинариум», ну и монополия конечно, — Головин перечислил все свои настольные игры. — Во чтооо? — Антон даже названий таких не слышал раньше, — что это вообще?! — Да карточные игры это! — спешно пояснил Леша, — но, мы о других играх. Call of Duty играл? Недавно вышла. — Почти нет, времени как-то последнее время совсем на это не остается.       Антон понимающе кивнул. У него и самого после переезда к Феде на игры не остается времени, да и желания, если честно, тоже.       О том, что нечто похожее происходило и в жизни Саши, всю неделю кричали ярко алые отметины на шее, которые привлеки не только внимание Антона, но и многих девушек, которые шутливо предлагали ему корректор и тональный крем. — Отлично! Ты почти не играл, а Федя не играл совсем. Будет интересно. Ты с Лешей, потом мы с Федей. И посмотрим, кто лучше. — Глупо как-то… в чем смысл? — Саша неуверенно пожал плечами. — Да нет особого смысла! Мы просто поиграем, можем выпить пива. Почему нет? Давай, Головин, соглашайся. В воскресенье, идет?       Антону показалось, что последние аргументы Леши заставили Сашу и правда задуматься над их предложением. Но их разговор прервал присоединившийся к ним Федор и лишил их возможности прийти к итоговому решению. — А вроде сегодня не среда… — отметил Саша, когда Смолов привычно занял свое место на его столе. — Да-да, в курсе, сегодня пятница. Я с собрания лидов. Поделиться с вами последней новостью?  — Давай! — Антон тут же пересел ближе к нему, — в чем дело? — Мы узнали, кто у нас бразильский проект перетянул. Это немцы. — И кто же у нас летал в Германию недавно? — задумался Саша, посмотрев на Смолова. — Дофига кто, — отмахнулся Федор, — у нас два немецких проекта сейчас. Так что я могу минимум двадцать имен назвать. И это только те, кто за последние полгода там регулярно бывает. — И все из нашего отдела, что-ли? — Антон окинул взглядом их немаленький кабинет.       Если Федор был прав, то получается, что половина его коллег уже попала под подозрение! — Не только. Еще и лиды вроде тоже были. — Короче, это тоже самое, что искать иголку в стоге сена, — Леша покрутил в руках телефон, — хотя, если правда узнают, кто тогда в базу влез, найти виновного будет легче. — Иголку проще найти — сжег стог и поднес магнит, — вздохнул Саша, — а я подозреваю, что уже не узнают, кто влез. Денис сказал, что после того как бразильцы отказались от контракта, уже никто не пытался восстановить стертые сессии, время тратить не захотели.       Антон согласно кивнул, он об этом тоже слышал. И в принципе понимал, почему было принято такое решение.  — Вообще, этим вопросом Ерохину пора самому заняться. А то мало ли сколько еще выгодных контрактов мы потеряем? — Нет, Леш. В ближайшее время он точно этим заниматься не будет. Ему не до этого, — как-то особо заговорщически усмехнулся Федор, — так что, увы. — Почему не до этого? А кто еще, как не он…? — Саша посмотрел на Федора широко распахнутыми в удивлении глазами. — Да не будет его до среды! — кротко отмахивается Федор, но этого ответа явно Головину было недостаточно. — Я не слышал просто об этом… — пытливый взгляд Саши надолго задержался на Смолове, — почему не будет? — Он за женой в аэропорт едет в воскресенье. Она из Эмират возвращается. Училась там. Об этом давно уже слухи ходили. Когда мы еще на футбол ездили.       Антон подтверждающее кивнул, вспомнив их короткий разговор с Артемом на стадионе. — Не думал, что он и правда с ней помирится. А ты откуда вообще это знаешь? — От Лопыревой. Они же подруги давние, она и в отпуск летом к ней в гости летала. У них все хорошо уже, — пересказал ему Федор, — Вика хотела с Ерохиным в аэропорт поехать. Но он отказался. — Значит, соскучился…. — усмехнулся Леша, — и не удивительно, за год-то! — А часто ты так к Вике за новостями ходишь?       Смолов поймал вопросительный взгляд Антона и осекся. — Она много кому это рассказала, и не мне первому. Дзюба уже месяц как в курсе! — Когда, говоришь, она прилетает? — Сашин голос звучал нервно, взволнованно, казалось, последние слова Феди полностью погрузили его в собственные тревожные мысли, — в воскресенье, да? — Да-да, послезавтра вечером. Так что, в понедельник можно даже немного задержаться. — Ну-ну! Это не повод! Сэра Александра не будет, а вот Акинфеев на месте. И вопрос еще, кто из них страшнее! — засмеялся Антон, повиснув на плечах Смолова, — так что на работу как обычно, Федор Михайлович.       Смолов поморщился в ответ, но скрыть свою теплую улыбку не смог. — Так значит, и Артем знал? — еще раз уточнил Головин, оторвав взгляд от своих коленей.       Теперь он смотрел в сторону окна, поджимая губы и накручивая провод от наушника на пальцы. — М? О чем? А, ты все еще о Веронике? Да-да. Я же сказал уже! Лопырева ему первому все рассказала, на базе еще… — на удивление терпеливо, повторил Федор. — И Черышев, значит, знает?       Антону казался уже подозрительным не только вид Саши: слишком болезненный непонимающий взгляд, но и любопытство, с которым он вытягивал информацию у Смолова. Эта новость как-то слишком сильно и болезненно задела его. — Наверное, я не знаю, — намеренно спокойным голосом ответил Антон за Федю, — но, если Дзюба что-то знает, то скорее всего и Черышев тоже.       Головин отвернулся к экрану своего компьютера, с силой добела кусая костяшки пальцев. — Саш, ну так что с игрой в воскресенье? — Леша, воспользовавшись паузой, поспешно сменил тему разговора, — поиграем? — Я не знаю еще, если что, напишу в субботу, хорошо? — Хорошо. И давай, соглашайся! Сколько можно киснуть?!       Саша ограничился ответным кивком и заткнул уши наушниками, показывая, что для него разговор окончен. Миранчуки же поспешно сменили тему на рабочую, увидев, что к их столу приблизился Денис. — Опять ты здесь! — Черышев покачал головой в ответ на смоловскую улыбку. — Не ворчи в пятницу вечером, Черри.       Головин, заметив подошедшего Дениса, неожиданно резко бросил на стол наушники и, обойдя его стороной, почти вылетел из кабинета, громко хлопнув напоследок дверью. — Мне кажется, он не приедет в воскресенье к нам играть… — пробормотал Леша проследив за ним взглядом. — Что случилось?! — Денис обеспокоенно посмотрел на обоих братьев. — Да кто его знает? Мы его в гости позвали, а он расстроился… — Леша неопределенно пожал плечами и, отмахнувшись от дальнейших расспросов, вернулся к работе. — Да не игра его расстроила, дебил, — покачал головой Антон, который теперь был уверен, что именно возвращение Вероники выбило Головина из равновесия, но говорить вслух об этом не стал. Не его это дело все же.        Напряжение Саши было ощутимым и осязаемым, он еще не умел прятать свои чувства. А то, как трудно любить и желать недосягаемое, он и сам знал. Антон на своем личном опыте испытал все тяготы этого разрушающего чувства. Только в Сашином случае он, увы, сомневался, что эта история может закончится так же благополучно как и его. — А я думал, ЭМО выкосили себя лет десять назад… — Умолкни, Федь! — непривычно грубо прервал его Черышев, — Сашка совершенно адекватен. Наверняка дело вообще не в вас.       Денис поспешно взял со стола Головина оставленный им телефон и направился к выходу. — И не сиди тут до шести! — предупредил он его покинув кабинет. — У нас тут филиал «Кащенко» просто…. — Леша коротко засмеялся и поднял со стола наушники, чтобы принять вызов из QA.       Этот звонок дал возможность Антону и Феде поговорить уже о личных делах, которые не имели отношения к работе или их нервным коллегам. — Я забыл тебе кое-что отдать утром, — Федя достал из кармана связку ключей, — на случай, если я опять не смогу открыть тебе дверь. — Надеюсь, что если это и будет, то только по уважительной причине! — Антон прижался на миг носом к его плечу, не смея прилюдно позволить себе большее.       Смолов сжал его ладонь и хитро улыбнулся, тихо прошептав, чтобы никто кроме них двоих не услышал: — До вечера. Жду на стоянке, как обычно.       Антон проводил его взглядом и легкой улыбкой. Теперь все точно было хорошо.