В огнях сияющей столицы

      Саша не хотел отнимать у Дениса и Марио последние дни их уединения и от предложения захватить его по пути отказался, решив, что вполне успешно доберется на такси. Но по дороге он все же попал в привычную пятничную пробку и к ресторану приехал со значительным опозданием. Все его коллеги уже собрались в просторном зале ресторана, и вечеринка была в самом разгаре. — Наконец-то, — тонкие пальцы сжали его предплечье через пару минут после его появления в холле, до куда доносилась играющая в полную громкость музыка, — я тебя уже заждался.       Саша обернулся, улыбнулся в ответ Денису и приветливо хлопнул его по плечу  — Многое пропустил? — поинтересовался он, приветливо кивнув всем знакомым лицам, которые попадались им по пути к столику. — Ничего особо важного! — он тут же наполнил его бокал вином, который Саша охотно принял, прогнав от себя мелькнувшую мысль, что он вообще пить сегодня не планировал.       Но с другой стороны, сегодня вечер для Марио! А значит и для Дениса. Он обхватил плечи Фернандеса, который сел рядом с ним и притянул его на пару секунд к себе. — За мягкую посадку!       Марио в ответ засмеялся совершенно чужим для себя смехом, но никто из троих не подал виду, как сильно это оказалось заметно со стороны.       Вечеринка оказалась слишком шумной и совершенно не во вкусе Саши. Несмотря на то, что для него веселое время студенческой жизни еще даже в полной мере не закончилось, в ряды тусовщиков он и в Бауманке не входил. Любым походам в клуб или на вечеринку на квартире плохо знакомого сокурсника он предпочитал небольшой круг друзей у себя дома, несколько бутылок пива и настольную игру. Для многих это казалось скучным. Но зато ему не приходилось появляться на учебе с больной головой и похмельным синдромом.       Кроме их отдела Саша в толпе заметил Акинфеева и Смолова, пару лиц из отдела поддержки и, почему-то, Лопыреву. После последнего общения с ней он не мог больше испытывать к ней негатива, все же, она ему помогла, пусть и без особого желания. А вот Дениса своим присутствием она явно смущала, он знал причины этого и прекрасно его понимал.       Ближе к полуночи все вошло в привычный, стандартный для корпоратива сценарий. Девочки стали более сговорчивы, а все парни перешли в статус лучших друзей. Вино, пиво, виски и даже водка молниеносно сменяли себя на столах. И, конечно, мотивы, максимально напоминающие о Бразилии.       Саше на колени опустилась смутно знакомая ему девушка, которая рассчитывала на его компанию в танце. Отказов она не принимала и он, страдальчески закатив глаза к потолку, сдался. Танец с партнершей, которая успела изрядно принять на грудь, удовольствия не принес, а воротник его рубашки оказался испорченным ее бархатной ярко-алой помадой. От продолжения он разумно уклонился, пообещав, что непременно найдет ее позже, и они продолжат свое знакомство в более уютной обстановке.       Девушку его отказ расстроил, но она понимающе кивнула и удалилась на поиски более открытого для общения партнера, а Саша поспешно вернулся к Марио и Денису. На столе уже стояли открытые бутылки шампанского, к которым прикладывался Фернандес под строгий взгляд привычно непьющего Дениса. — Это именно то, что надо! — Головин взял бутылку и сделал щедрый глоток из горла, стараясь отвлечься на более приятные вещи, чем ненавистные им танцы.       Они пили сладкое прохладное шампанское, которое Саша все чаще подливал Марио. Пузырики приятно щекотали в носу, а они, смеясь, рассказывали друг другу особо веселые эпизоды своей жизни.       Денис молчал и все откровеннее обнимал Марио, улыбаясь в ответ его шуткам и смеху. Спиртное на их столе подозрительно быстро закончилось, а веселье только круче набирало обороты. Взгляд Саши все чаще натыкался на парочки, которые совершенно бесстыдно обнимались на диванчиках или по углам. Кто-то уже спал за столом крепким пьяным сном, уронив голову на согнутые руки. Но что особо радовало — никто ни на кого не обращал внимания.       Он старался пробраться сквозь танцующую толпу особо стойких к алкоголю коллег к выходу, чтобы вдохнуть свежего воздуха, который был ему уже крайне необходим. Но Сашины приключения, оказалось, только начинались. Возле дверей на его и без того уже испорченную рубашку опрокинули фужер красного вина, которое тут же пятном расползлось по груди. Обреченно всплеснув руками, он обошел извиняющеюся Вику и наконец-то вышел на воздух.       На крыльце он оказался не один, а с теми, кого меньше всего рассчитывал увидеть. От его внимания не ускользнул факт того, что Артем и Игорь Владимирович уже привычно приехали вместе, как и то, что они были соседями за столиком, да и вообще, весь вечер проводили практически не разлучаясь.       А объяснение, что причина этого лишь в том, что они ближе к друг другу по статусу и занимаемой должности казалась ему недостаточно убедительной. Саша не понимал, зачем Акинфеев вообще с ними поехал, учитывая, что с Марио он особо не успел пообщаться. — О, Саша! Тоже подышать вышел? — его появление незамеченным не осталось и Артем, прервав тихую беседу с заместителем, повернулся к нему. — Да, Артем Сергеевич. Я вам не помешал? — Нет, конечно, — взгляд Артема задержался на рубашке Саши, вынуждая его стыдливо скрестить руки на груди, прикрывая красное пятно, — Денис еще внутри? — Да. Когда я выходил, начинали играть в бутылочку. — Тогда, думаю, нам самое время поехать домой… — усмехнулся Игорь Владимирович.  — Согласен, смотреть на поцелуи у меня желания нет. Пойдем, попрощаемся со всеми?       Акинфеев с Дзюбой вернулись в ресторан, оставив Сашу одного. Правда, долго наслаждаться одиночеством у него не вышло. Спустя пару минут на крыльцо вышел сам Марио. — Денни просил тебя… — Марио, обещай что ты вернешься. — Саша резко перебил его, не дав закончить, — обещай. — Саша… — Фернандес удивленно захлопал глазами, не понимая к чему он начал этот разговор. — Марио, — он повернулся к нему, — Денис этого не заслужил, ты же понимаешь? Не смей так с ним поступать… Пообещай, что вернешься.       В который раз он жалел, что его знания английского еще так далеки от уровня Черышева! — Я вернусь. Я обязательно вернусь! — Фернандес сжал его плечи так крепко, что сомнений в том, что он понял его сбивчивую и невнятную речь не осталось, — Саша, только ты смотри за ним пока меня не будет. Хорошо?       Головин кивнул, если ему было так тоскливо от скорой разлуки с Фернадесом, то как тяжело это давалось Денису и самому Марио, он и представить боялся. До этого разговора в Саше еще были живы подозрения, что Фернандес играет с неопытным, наивным Черышевым, но теперь он их окончательно развеял. — Иди к нему,  — запинаясь попросил его Саша, — и езжайте домой уже, пока у вас еще есть время.       Марио широко улыбнулся и кивнул, скрывшись за дверьми ресторана. Головин же поморщился, провожая его взглядом и желая избавиться от давящего кома в горле, чуть ли не воя от тоски и одиночества. Он достал свой телефон и пару секунд задумчиво смотрел на экран блокировки. Желание услышать его голос было нестерпимым. Оно разрывало на части, а под действием выпитого отключился весь страх. Он на память набрал номер и, нажав на кнопку вызова, уверенно поднес телефон к уху. Равномерные гудки вели отсчет до Сашиного последнего вдоха. — Саша?       Голос Александра заставил его вздрогнуть. На мгновение возникла шальная мысль ответить, сказать простое: «привет», но, даже решившись на это, он не смог бы выдавить из себя ни звука. — Саша?! Ты меня слышишь? Саша?! - его голос звучал встревоженно и дрожал от волнения, - Сашка, все нормально? Что-то случилось? Где ты?       Теперь к тревоге добавилась капля надрывной боли. Как же это важно знать, что ты причиняешь кому-то боль. Такую же, как причинили и тебе…       Только, отомстив за себя, ему все же не станет легче. Он резко прервал звонок и выключил звук у телефона. Так, на всякий случай.       Саша, конечно, и дальше будет молчать. А если Александр в момент слабости напишет или позвонит сам, то, разумеется, станет ему отвечать.       Он вернулся в ресторан с твердым намерением побыстрее попрощаться с Денисом и Марио и сразу же вызвать себе такси. Остаток ночи Саша планировал провести в приятном обществе теплой постели.       Черышева и Фернандеса он нашел в самом дальнем коридоре. Заметив его присутствие, Денис знаком велел ему молчать и отошел на безопасное расстояние, разъясняя кому-то план подъезда к ресторану. — Такси? — уточнил Головин у Фернандеса, на что тот неопределенно пожал в ответ плечами.       Он почти уснул на диване, утомленный этим бесконечным вечером, который уже стремительно перетек в начало ночи, а Денис все по прежнему убеждал его, что таксист немного задержался из-за пробок и совсем скоро приедет. У парня не было причин ему не верить. — Идем, — спустя примерно сорок минут раздался голос Дениса над самым его ухом, выдернувший его из полудрема в реальность. — Неужели такси наконец-то? — он взял из рук Дениса свою куртку, которую заранее забрал из гардероба. — Да, — кивнул Черышев подтверждая его слова, — иди, подъехало уже. Мы с Марио тоже уезжаем. Извини, что сам подбросить не могу. — Я и не думал обижаться! — Саша понимающе пожал плечами, — Попрощайся за меня с Марио! — Конечно, до понедельника! Отдохни как следует за эти выходные! — Денис широко улыбнулся своей привычно ясной улыбкой и скрылся в толпе в поисках Фернандеса.       Черный автомобиль светил аварийными сигналами, остановившись напротив ресторана. Саша замер на крыльце, не поверив своим глазам. Изо рта шел едва заметный пар от легкого мороза, и он дыханием согревал слегка озябшие от ветра пальцы.       Эту чертову черную ауди он узнал бы из тысячи; всегда и в любое время суток. Засунув руки в карманы, сжал кулаки и перевел дыхание. Теперь у него не было шанса на отступление. Резко сорвавшись с места, он поспешно, стараясь не поскользнуться на промерзшей земле, приблизился к автомобилю и молча сел на пассажирское сиденье.       Александр повернулся к нему вполоборота и внимательно посмотрел на его профиль. Он и правда давно не видел его так близко и словно искал в его чертах что-то новое. Легкая дымка паров алкоголя быстро заполнила замкнутое пространство внутри салона. — Поехали. — От мягкого звучания его голоса у Саши привычно скрутило внутренности в тянущей за душу тоске.       Он повернулся к нему, позволив глазам встретиться и наладить первый за последние недели зрительный контакт. И, ощутив все тепло его глаз, он, сдавшись, обрубил все пути назад. — Поехали. ***       Всю неблизкую дорогу они проводят в полной тишине, которую нарушает лишь музыка, звучащая практически на минимуме. Для Саши давно не секрет, куда именно его везут, но несмотря на безумные внутренние противоречия, он не оказывает сопротивлений. Смотря в окно и рассматривая ровные ряды кирпичных коттеджей за высокими заборами, гадает, какой же из них принадлежит Александру.       Вскоре они останавливаются возле типичных железных ворот, и Саша на минуту остается один, пока Ерохин открывает магнитный замок. Он очарован тем, что видит во внутреннем дворе. Несмотря на ночь, оценивает красоту двухэтажного дома в окружении высоких сосен и беседки поблизости, украшенной вьющимся виноградом.       Чувствуя легкое волнение, наблюдает за Александром, который открывает верхний замок двери, а затем нижний.        Для Александра не остается незамеченным, что Саша смотрит на него уже совершенно трезвыми глазами. Видно, что он больше не избегает алкоголя. Головин научился пить и справляться с последствиями из-за необходимости время от времени посещать корпоративные мероприятия и веры в то, что алкоголь в крови пусть ненадолго, но принесет необходимое облегчение. А главной причиной был и будет, конечно, Александр.       Пить, чтобы забыться, не думать и не чувствовать — неправильно, так и спиться не долго. Но он все же пытается, правда, ему это совершенно не помогает. Открыв дверь, Александр чуть отступает в сторону, пропуская Сашу вперед. Проходя мимо, он случайно задевает его плечом. От этого мимолетного прикосновения перехватывает дыхание, а грудную клетку сжимает тугим кольцом.  — Пойдем наверх, — Ерохин указывает ему на лестницу, и Головин послушно идет за ним следом на второй этаж.       В доме стоит абсолютная тишина, а Сашины глаза быстро скользят по сторонам, стараясь охватить все максимально возможное, запомнить расположение комнат и большой гостиной мимо которой они проходят.       Александр открывает одну из дальних дверей в конце коридора и пропускает Сашу внутрь. Это оказывается просторной спальней в приятных светлых тонах с широкой кроватью и красивыми барельефами на потолке. Окна задернуты тяжелыми шторами, которые не пропускают в комнату постороннего света. — Отдыхай, — коротко предложил Ерохин, отступая в сторону, — если что понадобится, я в соседней комнате. — Это твоя спальня, да? — уточняет Саша, хотя этот факт в подтверждении не нуждается.       Его часы на тумбочке и смятое покрывало на кровати — весомые улики, указывающие на то, что звонок заставил его проснуться, и он второпях забыл про часы. — Сегодня будет твоей. Или тебя она не устраивает?       Саша разворачивается к нему лицом, чтобы встретиться с ним взглядом, и теряет все мысли, что были у него в голове, и которые он хотел озвучить. Он пристально смотрит в его глубокие голубые глаза, в очередной раз поражаясь их красотой и теряя всякую способность говорить.       Чувствуя себя сжатой пружиной, готовой резко выстрелить от любого неосторожного касания, которого сам так отчаянно искал, он обходит Александра стороной и закрывает дверь за его спиной, показывая, что сегодня не даст ему уйти. — Саша… — Ерохин обеспокоенно смотрит на него, когда он обхватывает его шею, — лучше не надо. Просто ложись спать.       Чувствуя, как пальцы сжали запястья в стремлении оторвать его руки от себя, Саша, приподнявшись, касается губами щеки Александра, позволяя щетине слегка царапать кожу. Ерохин тут же ослабляет хватку, отпускает его руки и, обхватывая лицо ладонями, прижимается лбом к его. Быть с ним рядом, так максимально близко после мучительной долгой разлуки, жизненно необходимо. Если он уйдет, то Саша совершенно точно задохнется, оставшись без кислорода.       Никаких страхов не остается. Пока Александр с ним, Саша чувствует себя по-настоящему живым. Он его, каждой клеткой своего тела, просто не признавался в этом до последнего, отчаянно борясь за остатки своей гордости и самодостаточности.       А теперь понимает, для чего он живет на самом деле — чтобы всегда чувствовать прикосновение его губ, таких нежных и мягких. Ему не нужен воздух, когда язык Александра касается его, и Саша проклинает свое тело за очередную слабость. Он все так же пьянил своим запахом, вкусом и осторожными прикосновениями, которыми невозможно насытиться, и тело бросает в дрожь.       Не отрывая взгляда от его лица, Головин сам ведет его к кровати и толкает спиной на мягкое пушистое покрывало. Как же он соскучился! Не исчезай… только не исчезай больше… пожалуйста!       Достаточно лишь пары верных хорошо знакомых движений, и ураган страсти немедленно вырывается наружу, и это именно то, что им было больше всего необходимо. Саша почти срывает с него одежду, свитер и рубашка первыми летят на пол. После, хватается за ремень на его брюках, одним движением тянет вниз вместе с бельем.       Взгляд тут же скользит по обнаженному телу, его грудь опускается в такт учащенному дыханию, всклоченные темные волосы, особо ярко выделяются в контрасте со светлым покрывалом стройные длинные ноги и узкие бедра. Так красив, что прикоснуться к нему страшно.       Опускаясь возле кровати, Саша целует чувствительную точку чуть выше колена, ведет ладонями по его ногам выше, на мгновение ловит затуманенный взгляд и скользит кончиком языка по внутренней стороне бедра в направлении паха.       Александр протяжно стонет, запуская по его коже волну ответных мурашек и, приподнявшись, тянет Сашу к себе, попутно стягивая с него испачканную рубашку. — Утром дам тебе новую… — шепот в опасной близости к его уху обжигает, когда губы касаются виска, а рубашка уже летит на пол.       В спешке он сам расстегивает свои брюки. Быстро стягивая их, откидывает следом, пока ладони Александра медленно скользят по его груди, а взгляд замирает на татуировке. — Господи, Саша… Ты совсем сумасшедший? Зачем? — он жарче целует его скулы и щеки, спускается губами по его шее до предплечья, прижимаясь к очертаниям ангела украшающим кожу. — Потому что это твое… — шепчет он в ответ, — Саш, это же ты меня так назвал, ты помнишь?  — Конечно помню, ангел. Но это же больно… — Александр вновь поднимается губами выше, выцеловывая дорожку на его шее и скользит языком по раковине его уха.       Саша в ответ тяжело дышит, улыбаясь и закрывая глаза. Конечно, ему было больно, но что значит это боль по сравнению с той, что была до этого? Он запускает пальцы в темные волны волос, сжимает затылок и медленно опускает его на спину, сжимая бедра коленями. Целуя каждый обнаженный участок его кожи, Саша касается ладонью напряженной плоти мужчины. Сейчас, когда они оба уже полностью обнажены, все, что ему необходимо — быстрее почувствовать его внутри себя. — Пожалуйста… — он выдыхает свою просьбу не прерывая поцелуя.       Александр приподнимается придерживая парня за пояс и достает из тумбочки тюбик со смазкой. Он не жалеет геля и тщательно подготавливая его, вынуждая Сашу выгибается в особо пошлых стонах, кусая губы и глотая раскаленный воздух. Он крепче обхватывает его шею, пока пальцы Александра медленно двигаются внутри него.       Чувствуя, что готов принять его полностью, он отводит его руки в стороны и вновь заставляет лечь на спину, крепко прижимая за запястья к кровати. Саша медленно опускается на его член, крепко запечатывая ладони мужчин в мягком ворсе пледа и делает первое, нерешительное движение. — Саша… —  дыхание перехватывает от его тихого шепота.        Александр резко освобождет свои руки из хватки его цепких пальцев, обхватывает его бедра, притягивая к себе. Саша в ответ немного приподнимется и медленно опускается обратно, стараясь найти наиболее подходящий темп. Ладони поглаживают его живот и спину, чуть надавливая на точку между сведенными лопатками и Саша склоняется к его лицу, чувствуя как по коже перекатываются шероховатые шарики браслета Александра, включается в жесткий, полуголодный поцелуй.       Не прекращая свои плавные, размеренные движения, пуская Александра максимально глубоко, он чувствует как по его телу волной разливается тепло, а кровь по венам несется горячим потом, ударяя в голову до шума в ушах. Ладонь Александра опускается на его плоть и Саша громко стонет, вздрагивая в ответ на его движения. Он поглаживает его в такт, приподнявшись на одном локте, оставляя алые отметины на его плечах. — Саша, я хочу тебя, — его тихий с хрипотцой голос звучит преступно близко, — постоянно, словно я сумасшедший, но знаешь… мне это так нравится…       Словно в подтверждении этих слов, он медленно обводит пальцами его плоть, и ловит последний стон, позволяя ему кончить. Толкнувшись вперед бедрами финальным движением, Александра начинает трясти от разрывающих его эмоций. Он впивается взглядом в темные глаза Саши и крепко прижав его дрожащее в экстазе тело, переворачивает на спину, оказавшись над ним сверху. Губы медленно блуждают по его лицу, заставляя в ответ смущенно морщится и отводить взгляд.       Саше нравится чувствовать тяжесть его тела и ощущать внутри себя, и совсем не хочется разрывать тепло этих объятий. — Ты в порядке? — пальцы Александра легко касаются его щеки, поворачивая лицо к себе. — Я в порядке.       Он наконец-то справляется со своим голосом и вновь берет дыхание под контроль, когда Александр все же отстраняется и опускается рядом с ним. Он видит, как в глазах напротив загораются игривые огоньки и удовлетворенно улыбается. Он с ним, рядом и не оставил его. Это не сон.  — Ты сейчас похож на маленького, милого котенка, знаешь? — Ерохин приподнимается на полусогнутой руке и смотрит на него сверху вниз. — Неужели? Зато у котят самые острые зубы и когти! — Саша ощутимо кусает его шею, оставляя заметный след своих зубов. — В твоих я и не сомневался.       В его взгляде столько заботы и нежности по которым он безумно соскучился. Вновь чувствуя тепло родных рук, Саша позволяет себе наконец-то полностью расслабится и почти мгновенно засыпает. ***       Лучшее пробуждение Саши за последние месяцы его жизни словно вернуло его в маленький домик в лесу. Казалось, что если он распахнет шторы, то вновь увидит ливень, который крупными каплями бьет по стеклу, ограждая их своей надежной стеной ото всех проблем и укрывая ощущением особого, уединенного уюта и тепла.       Но за окном стоял холодный ноябрь, вместо дождя шел мелкий снежок, а под ногами промерзшая за ночь земля. Сладкий мираж ночи рассеялся с наступлением утра.       Саша с замиранием сердца смотрел на спящего Александра, боясь сделать лишний вдох, чтобы не разбудить его. Любуясь расслабленным лицом, он запоминал каждую черточку, что давно уже были высечены на его сердце кровавыми ранами. Чистое, неподдельное совершенство. Он слегка приблизился к нему и глубоко вдохнул знакомый запах его тепла с легким отголоском прошедшей ночи. В этом волнующем моменте было столько интимного и сокровенного, что хотелось сохранить его в памяти как можно дольше.       Освободившись из плена сбитого пледа, он поднял с пола свою испачканную рубашку и критично осмотрел ее, после чего отбросил в сторону. В ворохе вещей он поспешно нашел другую — ту, в которой вчера был Александр. Конечно, она оказалась немного велика, но зато все еще хранила его запах. Подобрав с пола брюки и куртку, Саша поспешно привел себя в порядок и бесшумно вышел из спальни.       Медленно раскачиваясь на качелях за домом, он прятал нос в воротнике своей куртки. Рядом с ним была песочница, небольшая горка и лесенки — все, что могло заинтересовать маленького ребенка на детской площадке. Подвесные качели, которые он без зазрения совести занимал, напоминали ему о теплом вечере на базе. А теперь стало куда свежее, прохладное утро и осеннее солнце совсем не грели.       Саша смотрел себе под ноги, боясь поднять взгляд на подошедшего к нему Александра. На него резко накатил стыд за прошедшую ночь и свое поведение. Ерохин опустился перед ним на корточки и прижался лицом к его коленям, обняв за пояс. Саша нерешительно помедлил, прежде чем опустил слегка дрожащую от волнения ладонь на его волосы. — Саша, я люблю тебя…       Его сердце замерло на миг и тут же разлетелось на сотни осколков. Он спрятал лицо в ладонях, быстро вытер побежавшие слезы, которые вовсе не собирались останавливаться. Все, что скопилось в душе с момента их расставания разом выплеснулось наружу и перекрыло дыхание, не давая возможности сделать вдох. Поспешно утерев щеки он прижался носом к его макушке. — Я тебя тоже люблю, — прошептал Саша в ответ, крепко обхватив его руками, — прости мою слабость. — А ты меня прости,  — Александр поднял голову с его колен, — я пытался без тебя жить, правда. Но я не могу. И не смогу уже наверное, без запаха твоего, вкуса… Я глаза закрываю и вижу как ты губы кусаешь, когда кончаешь. Я же каждую родинку на твоем теле найду по памяти. Это сильнее меня, Саш. Это…. — Это одержимость… — он отвел взгляд в сторону, кусая губы, — скажи мне свой адрес. Я вызову такси. — Не надо, Саш… — срывающийся голос Александра был едва слышен, он заставил Сашу внутренне простонать от беспомощности и сожаления. — Я не хочу столкнуться с Вероникой. — Да нет ее! Она у родителей. Вернется позже, — Ерохин с силой сжал его плечи, стараясь поймать его взгляд, который тот спешно отвел. — Поэтому ты привез меня к себе? Потому что ее нет?       Саша знал что неправ, но отчаянно искал спасительную ниточку, оберегая остатки собственной гордости. — Ты несешь бред, — Александр отпустил его плечи и поднялся на ноги, — я все равно бы тебя к себе привез. Даже если бы она была в доме. Потому что сам этого давно хотел.       Головин отказывался в это верить. Не верить — проще. Если не веришь, есть еще какая-то преграда, а их после произошедшего нужно срочно возводить вновь, поднимая из руин. — Скажи адрес. — настойчивее попросил Саша, поднявшись с качелей, — иначе я пойду ловить машину на трассе.       Блять! Как же он был не прав… Почему в очередной раз он повел себя так неправильно?! — Поступай, как считаешь нужным.       Александр достал телефон из кармана джинс и сам вызвал ему такси.       автомобиль приехал на удивление быстро, видимо, в субботнее утро заказов еще было не так много. Саша запрещает ему провожать себя и выходит за ворота один. И именно в этот момент, к дому подъехал еще один автомобиль.       Он внутренне смеялся над этой жестокой иронией судьбы, когда увидел, что из него вышла Ника. В ее удивленном взгляде стоял немой вопрос, и она скользила им по Саше медленно и оценивающе. Вероника с силой сжимала в руках ключи от дома, которые уже впивались в ее ладонь острыми краями и не спускала с него глаз. Саша уверенным шагом подошел к ней ближе, остановился всего в паре шагов и наклонился к ее уху. — Ты проиграла, — он вложил в этот шепот всю злость и ненависть, что разрасталась в нем все эти дни, что он провел без Александра по ее вине.       Она так и не двинулась с места, а он отстранился и с усмешкой посмотрел ей в глаза и, подмигнув на прощание, не оборачиваясь направился к ожидающему его такси.