Alphabetically

      Милленния никак не хотела отстать.       — И что, вы теперь не общаетесь?.. — недоверчиво протянула она.       Кощей устало закатил глаза и склонился над конспектом сильнее, демонстрируя незаинтересованность в разговоре, но Милленнию это ничуть не смутило.       — Это неправильно, — недовольно изрекла она.       — Да, есть в этом что-то… неестественное, — согласился Магнус. — Вас же было друг от друга не оттащить. Что случилось?       — Наш друг зажил свободной от выполнения домашних заданий Теты счастливой жизнью, неужели не видно? — хохотнул Мортимус.       — Завали, — холодно процедил Кощей, поднимая на Мортимуса тяжелый взгляд.       Усмешка сползла с лица, и он разочарованно отвернулся. Магнус удивленно покосился на Кощея, но на всякий случай тоже поспешил погрузиться в свои дела, чтобы не нагнетать обстановку сильнее. Только Милленния продолжала неодобрительно коситься, зная, что Кощей не станет отвечать ей так же грубо — несмотря на то, что Дека постоянно вытворяла запрещённые вещи, они даже пили и периодически попадали в различного рода компрометирующие ситуации, отменное воспитание Кощея неизменно оставалось при нём. Он не мог просто так нагрубить женским инкарнациям. Это было чересчур старомодно для современного общества, в котором гендерное разделение уже давным-давно утратило смысл, но прямо сейчас такие особенности чужого характера для Милленнии были весьма кстати. По крайней мере, это гарантировало, что Кощей не скажет завалить и ей. Не в таких формулировках, уж точно.       — Всё это неправильно, — негромко повторила она, выражая недовольство происходящим.       Кощей демонстративно подхватил свои записи одной рукой, письменные принадлежности и падд другой, и молча отсел вбок от компании. Магнус скользнул по нему обеспокоенным взглядом, но по-прежнему молчал. Остальные и вовсе скорчили обиженные гримасы.       Взгляд Кощея сам собой метнулся к первым рядам, где теперь прочно обосновался Тета. Конечно же, он сидел рядом с Ушас. Она не была против такого соседства — наоборот, даже изредка подталкивала к Тете свои конспекты, чтобы он мог записать пропущенный кусок. Кощей видел, и внутри всё кипело от обиды, с которой ничего нельзя было поделать. Он сам, своими словами, привел ситуацию к такому финалу. Сам виноват в происходящем. Он мог сказать совсем другое, выразить свои настоящие чувства тем вечером, и сейчас бы Тета сидел, как всегда, рядом. Может быть, даже не в лекционной, а в более укромном месте. И смотрел бы с привычной теплотой и нежностью, а не так, словно его, Кощея, и не существует вовсе.       Если бы только Кощей нашел силы признаться хотя бы в том, что действительно ревновал. Подтвердил хотя бы эту малость. Но момент был безнадежно упущен. Его уже не вернёшь, и хорошего отношения Теты тоже. Чувство было таким, словно они не просто разругались — мелкие и крупные ссоры и раньше случались, — а окончательно рассорились. Думать об этом было неприятно, и Кощей отметал подобные мысли, успокаивая себя тем, что всё снова вернется на круги своя, что Тета перебесится. Или что сам Кощей найдет, наконец, силы извиниться за жестокие слова. В крайнем случае — что ситуация каким-либо образом сама разрешится.       Словно в ответ на тяжелые раздумья, Ушас вдруг обернулась через плечо, посмотрела прямо на него, а затем быстро склонилась к самому уху Теты, что-то шепча. Паранойя зашла настолько далеко, что Кощею казалось, будто эти двое потешаются над ним, нагло обмениваясь столь интимными жестами. Он практически видел, с какой готовностью Тета склоняется и подставляет ухо, чтобы его окутало чужое тёплое дыхание. Возможно, Тете даже нравилось это ощущение. Возможно, ему даже нравилась Ушас. Особенно после того, как Кощей так жёстко расставил все точки над «i» в отношениях с ним. От таких мыслей живот сводило, а голова начинала ныть с удвоенной силой. Но отринуть их Кощей никак не мог — видел, как изменилось поведение Теты, как он начал виться вокруг своей новой подруги, ища утешение. И, очевидно, находя.       Кощей же, наоборот, никого не хотел видеть рядом сейчас, срывался на друзьях почем зря. Любая чужая компания приносила только раздражение. Это ощущение было противным и на вкус, и на вид. Но зато он хотя бы мог никому ничего не объяснять. Впрочем, все и так наверняка догадывались, что случилось, что послужило причиной ссоры и кто во всем виноват.       — Можно тебя ненадолго? — Магнус подкараулил его у выхода из лекционной, хотя Кощей специально собирался как можно медленнее, чтобы убедиться, что друзья, и Тета особенно, уже покинули помещение. Не дожидаясь ответа, Магнус жестом поманил его за собой в сторону, уводя к боковым лестницам, что вели вниз.       — Чего хочешь? — вяло поинтересовался Кощей.       — Выпить с тобой хочу, — просто ответил Магнус, продолжая спускаться по ступенькам. — Я не буду ничего спрашивать, вижу, что тебе и без того хреново.       Кощей застыл на мгновение, но потом медленно зашагал следом за Магнусом. Тот, очевидно, знал короткий путь к своей комнате. Если они вообще туда сейчас шли.       — Тебе, наверное, смешно будет, но для меня это тоже непросто, — в наступившей тишине негромко обронил Магнус. Кощей непонимающе нахмурился, поравнявшись с ним. Тогда Магнус решил пояснить: — Видеть, как Ушас так запросто с кем-то сблизилась. Я не заинтересован в ней давно, а всё равно обида берёт.       Кощей обескураженно моргнул. Он и подумать не мог, что всё это время Магнус испытывал такие чувства — вот уж у кого стоило поучиться самообладанию. Впрочем, Магнусу хотя бы честно и в лоб отказали, когда тот попытался что-то предпринять. Кощей не знал всех подробностей, но, кажется, как никогда был близок к тому, чтобы узнать.