Alphabetically

      — Шутишь что ли? — возмущённо выдохнула Милленния. Ушас поморщилась. — Я разузнала всё, что могла, а ты отказываешься брать меня с собой?       — Я поговорю с ним сама, хорошо? — Ушас старалась придать голосу мягкости. Звучало это так же неестественно, как и неубедительно. Милленния сощурилась, готовясь начать спор. Тогда Ушас решила использовать единственное преимущество, которое у неё было. — Мы с ним очень сблизились в последнее время. Поэтому я бы хотела поговорить с ним наедине.       — О, — по всей видимости, желание спорить у Милленнии пропало. Всё ещё не хотела отпускать Ушас одну, но такая причина была для неё серьёзной. Ушас пока не до конца понимала, как работают такие социальные механизмы. В этом деле она чаще полагалась на удачу, чем на расчёт. — Хорошо, иди. Но ты расскажешь мне всё, когда вернёшься!       — Всё, что сочту необходимым, — еле слышно пробормотала себе под нос Ушас, уже после того как отошла от Милленнии на приличное расстояние. Та так и осталась неловко стоять около лестницы, хотя все уже давно отправились в лекционный зал. В конце концов, либо Милленния ушла, либо Ушас отошла достаточно далеко, чтобы перестать чувствовать её присутствие.       Ушас торопливо сбежала по лестнице вниз, дважды свернула налево, ещё раз спустилась вниз и прошла до конца северного коридора, к их тайному выходу наружу. На самом деле, ничего тайного не было — выход просто очень редко использовался. Когда-то давно он служил запасным на случай экстренных ситуаций, но сейчас за всеми экстренными ситуациями давным-давно следят в соответствующих организациях. О самой двери же просто не вспоминали — демонтировать её оказалось ожидаемо дороже, чем оставить покрываться пылью.       Снаружи было весьма и весьма прохладно, поэтому Ушас не стала сбавлять темп — таким образом, она надеялась эффективно извлечь как можно больше тепла, не прибегая к помощи волевых усилий. Впрочем, вскоре стало ясно, что поддерживать подобный ритм довольно сложно. Она не привыкла к таким долгим и напряженным прогулкам. Она вообще редко выбиралась куда-либо за пределы лаборатории. Исключение составляли только совместные вылазки Деки, но и те в последнее время постепенно сходили на нет. Все окрестности были изучены достаточно хорошо, да и времени на прогулки зачастую уже не оставалось. Хотя она точно знала, что Тета и Кощей по-прежнему регулярно выбирались наружу до недавних пор. Тета сам ей рассказывал. Тета ей очень много всего рассказывал. Гораздо больше, чем ей хотелось бы знать.       Каким-то непостижимым образом он уговорил её помочь с Кощеем. Каким-то ещё более непостижимым образом Ушас действительно стала помогать. Она до конца и сама не понимала своих мотивов. Не мирить двух придурков было бы идеальным вариантом — никто больше не срывает эксперименты, не ворует образцы и не переклеивает этикетки на колбах. По отдельности их разрушительные способности стремились к нулю. И, тем не менее, вот она — идёт разговаривать с главным виновником её провалов в экспериментах. Чтобы помирить с виновником провалов номер два.       Ушас не была уверена, что Тета окажется именно там, где советовал искать Магнус. В основном потому, что Магнус давал совет Милленнии и если он действительно являлся другом Теты, то пустил бы по ложному следу. Впрочем, попроси она помощи сама, Магнус, скорее всего, совсем отказался бы говорить. Даже спустя столько лет Ушас чувствовала напряжение, общаясь с ним. В конце концов, она обнаружила Тету. Он выглядел подавленным, но уже направлялся обратно в сторону Академии. Стало быть, успел привести чувства в порядок. Ушас почувствовала облегчение — меньше всего на свете сейчас хотелось утешать его.       — Ты пошла меня искать? — хрипло то ли от долгого молчания, то ли от чего ещё похуже поинтересовался Тета. На лице даже промелькнула какая-то блёклая тень прежней улыбки — несмотря на ужасное настроение, он был рад её видеть. Это льстило.       — Кто-то должен был, — сухо ответила Ушас в привычной манере. — Что произошло?       Тета вновь помрачнел и опустил взгляд куда-то под ноги, шаг значительно замедлился. Ушас уже испугалась было, что сейчас он расплачется. Она совершенно не представляла, что следует делать с подобного рода эмоциями.       — Я оказался прав, — тихо выдавил он, наконец. — Только вот это было совсем не круто.       — В чём именно ты оказался прав? — не то, чтобы Ушас действительно хотела знать подробности, но точно знала одно — чем скорее Тета выговорится, тем скорее она покончит с этим неприятным делом.       — Он… — Тета замялся, явно подбирая слова. Удивительно, но было ещё что-то, о чём он не хотел с ней говорить. — Он соврал мне в прошлый раз.       — Я же говорила тебе, — закатила глаза Ушас. — Он не станет признаваться в том, что делает его уязвимым, даже тебе.       — Он признался в этот раз, — Тета безразлично пожал плечами.       Ушас непонимающе нахмурилась. — Ты разве не этого так сильно ждал?.. — осторожно поинтересовалась она, опасаясь спровоцировать ненароком истерику. Ушас оказывалась в растерянности всякий раз, когда Тета говорил о своих чувствах — большего беспорядочного бардака, пожалуй, во всей вселенной не найдётся.       — Я уже ничего не ждал, — мотнул головой Тета. — Я сдался в тот момент, когда согласился с необходимостью помириться с ним. Я боялся потерять его окончательно.       — Ну, так радуйся теперь?.. — непонимающе предложила она, всё ещё не в силах обнаружить причину их текущей ссоры.       — Всё не так просто, — буркнул Тета, вновь ускоряя шаг. Ушас нехотя подстроилась под его ритм. — Он заставил меня пройти через всё это! Это нечестно!       — Да, это было низко, — согласилась Ушас, по-прежнему не улавливая суть. — Но теперь-то всё встало на свои места?       — У него на руке моё имя, — прошептал сдавленно Тета. — Он знал всё с самого начала. Знал и ничего мне не сказал! Сохранить тайну для него было важнее наших отношений.       Ушас обескураженно умолкла. Слишком много лишних и чересчур личных вопросов пришло на ум, но она не стала бы их задавать. Во всяком случае, не прямо сейчас. К счастью, Тета дошёл до той точки, когда чужие ответы в разговоре перестали его интересовать.       — Всё это время, я боялся, что он меня не поймёт, не сможет принять, откажется совсем со мной общаться… Так оно и вышло! И всё из-за его упрямства! Если бы он сразу просто подтвердил мои слова, ничего этого не было бы!..       — Но сейчас-то он задвинул упрямство подальше, — заметила негромко Ушас.       — Уже поздно! — возмущенно выкрикнул Тета. После чего он стыдливо покосился на Ушас и сделал глубокий вдох. — Извини, я не должен был повышать голос.       — Я искренне не понимаю тебя, — вместо ответа проговорила Ушас. — Ты мне столько времени ныл, как сильно хочешь, чтобы Кощей перестал вести себя как задница, и поговорил с тобой откровенно. Теперь же, когда он сделал ровно то, что ты хотел, и сказал именно то, что ты хотел услышать, ты все равно несчастлив? Только я одна вижу в этом какое-то несоответствие?       — Я не могу испытывать радость — злюсь на него за враньё, — проворчал Тета. — И если бы он действительно сказал мне именно то, что я хотел, то…       — Ты сам не знал, что конкретно хотел услышать, — устало закатила глаза Ушас. — Ты просто хотел, чтобы он был с тобой откровенен. Но вместо того, чтобы оценить его поступок, ты бьёшь по самому уязвимому месту. Не совсем это поведение приходит на ум, когда говорят о любви.       — Он ранил мои чувства, — упрямо пробубнил себе под нос Тета.       — И что, стало тебе легче оттого, что дал ему сдачи?       Тета не нашёлся, что ответить. Ушас украдкой облегчённо выдохнула — до конца их путешествия в Академию Тета сохранял задумчивое молчание.