на глубине шести футов

Пару недель в Чханвоне, где они берут номер на одну ночь, чтобы воспользоваться душем. Они даже не проводят ту ночь в отеле, отправившись сразу на пляж. Пока Джонхан бегает босиком по щиколотку в воде, Сынчоль лежит на песке и, повернув голову, видит лишь силуэт на фоне огненного неба, слышит звонкий смех. Джонхан говорит, что никогда в жизни не видел открытого моря, и Сынчоль не вмешивается, предпочитая наблюдать со стороны. Они заезжают к знакомому Сынчоля, чтобы сменить номера на поддельные и увеличить шансы на то, чтобы остаться незамеченными. Короткие тёплые ночи, рассветы на двоих и бесконечная дорога, к которой оба уже привыкли. Много ночей в Пусане, где они вновь теряют голову. Клубы, бары и прочие заведения с выпивкой, в центре и на окраинах — всё это стало их ежедневной рутиной. Они выпивали и целовались. Сидя на бёдрах Сынчоля на заднем сидении автомобиля, Джонхан жмётся всем телом, так сильно, что чувствует, как бьётся его сердце. Их связывает долгий ленивый поцелуй и одиночество. Сынчоль проводит языком по его нёбу, слегка прикусывает губу и оттягивает, плавно переходя на нежные касания. Тот плавится от крепких рук на своей талии и тяжело вздыхает, когда тот пальцами щекочет кожу спины под футболкой. Сынчоль бессовестно приподнимает футболку и проводит руками по всем открывшимся участкам плоти, заставляя Джонхана выгибаться от каждого прикосновения. Для него это ново — страсть без обязательств. Он столько раз был близок с людьми, но сейчас, казалось, был близок впервые. В голове никаких денег и крупных сумм, лишь алкоголь и одиночество, которое Сынчоль так любезно согласился разделить напополам. Он чувствует, как что-то твёрдое упирается ему в бедро и плавно разрывает поцелуй, не удосужившись добавить расстояния. Их лица так близки, что дыхание обжигает кожу, но Джонхан бы ни за что не отвернулся. — Ты невероятный, - шепчет Сынчоль, крепче обхватывая того руками, и Джонхан хохочет, зарываясь носом парню в шею. — Я заметил, как тебе нравится, - его низкий хриплый голос лишь добавляет масла в огонь. Сынчоль проводит руками по его спине и опускается ниже, скользнув под резинку узких штанов, крепко сжав зад. — Я хочу тебя. Прямо здесь, - шепчет Сынчоль, оставляя влажный поцелуй на шее Джонхана. — Сынчоль, - Джонхан неудобно кривится и приподнимается, упираясь тому руками в грудь. Сынчоль глядит на него, задрав подбородок с его блядской ухмылкой, и, признаться, эта ухмылка ставит под сомнения некоторые его решения. — Нет, я хочу не так, - Сынчоль тут же понимает, что тот собирается ему сказать. — Я хочу по-настоящему. Без притворств. Я хочу, чтобы ты кричал не за деньги, а из-за меня. — А я хочу начать всё сначала, - Джонхан облизывает опухшие от бесконечных поцелуев губы и клонит голову на бок. Сынчоль молчит, не зная, что сказать, и постепенно огонёк в его глазах гаснет. — Мне нравится то, что ты со мной делаешь. Я не хочу спешить. — Решил поиграть в девственницу? - парень приподнимает бровь и усмехается. — Решил попробовать кое-что новое в постели. — И что же? — Эмоциональную привязанность. Сынчоль звонко смеётся, а Джонхан вновь обвивает руками его шею и, закусив губу, присоединяется. Это действительно звучит нелепо, но Сынчоль единственный, кому он сказал бы подобное. Это уже многое значит. — И что ты прикажешь мне делать с..? - Сынчоль не договаривает, кивнув куда-то вниз, надеясь, что Джонхан и сам догадается, о чём он. — Как же легко тебя завести, - парень наигранно закатывает глаза и под возмущённое сынчолевское «йа!» громко смеётся, слезая с бёдер старшего. — Ну, что ж. Времени у нас полно, - говорит он и перелазит вперёд под недоумевающий взгляд Сынчоля. — Я могу и подождать. Джонхан плюхается на пассажирское переднее сиденье и улыбается тому в зеркало заднего вида. — Что? Даже не поможешь мне? - Сынчоль разводит руками, а тот в ответ отрицательно качает головой. — Предлагаешь мне прямо здесь дрочить? Джонхан молчит в ответ, глядя парню в глаза через зеркало. Сынчоль тяжело вздыхает и качает головой. С Джонханом бывает трудно, но ему всегда нравились игры, в которые он играет. Поэтому и сейчас он собирается подыграть. Он устраивается поудобнее, принявшись расстёгивать пояс и пуговицу с молнией. Джонхан наблюдает за его действиями сперва в зеркале, а затем отворачивается к окну. Сынчоль запускает руку в штаны и проводит пальцами по твёрдому члену, сперва медленно, заставляя себя войти во вкус. Прикрывает глаза и обхватывает рукой, приспустив мешающую ткань, полностью вытащив орган наружу. Облизав ладонь, проводит по всей длине, плавными движениями вверх и вниз принявшись завершать начатое Джонханом. Его дыхание учащается, и он запрокидывает голову, стараясь сосредоточить всё своё внимание на сидящем рядом Джонхане. Мысль об этом заводит так же, как и мысль о парне, сидящем на его бёдрах несколько минут назад. Сынчоль думает о его жёлтых волосах, которые влажными от пота прядями на лбу выглядели бы так же прекрасно, как и длинные когда-то. Он думает о его изгибах, каждый сантиметр которых он знает наизусть. О каждой части его тела, которое он знает лучше самого себя. Сынчоль уходит глубоко в свои мысли, постепенно ускоряя движения рукой. В машине слишком тихо, чтобы не слышать каждый рваный вздох сзади, каждое движение руки по его члену. Джонхан прикусывает губы и прикрывает глаза, чтобы не дай бог не глянуть назад. Потому что визуальной картиной ему может просто снести крышу. Парень напрягается и заметно ёрзает на месте. Сынчоль открывает глаза на шорох и замечает беспокойство парня. Ухмыляется, прикусив губу, и стонет. Низко и тихо, потому что знает, как ему нравится. «Засранец», - думает Джонхан, но ничего не говорит. Он бы ни за что на свете сейчас бы его не остановил. Тяжелые вздохи и тихие грубые стоны эхом раздаются в голове и проходят сквозь тело прекрасной молнией. Джонхан говорит себе, что всё не так плохо, что если он подумает о чём-то другом, то сможет совладать с собой, но сам не замечает как его рука тянется к паху. Сынчоль улыбается и переходит на полную скорость, готовый кончить от одной мысли о том, что заводит Джонхана. А тот откидывается на спинку, когда осознаёт, что дела движутся не в его пользу. Он тут же убирает руку, запретив самому себе прикасаться, но нарастающий темп Сынчоля добавляет масла в огонь, заставляя парня вертеться в кресле от возрастающего напряжения внизу живота. Сынчоль цепляется одной рукой за кресло, впиваясь ногтями, и чувствует, как собственные фантазии толкают с обрыва. Он думает, что так даже лучше. Спустя какое-то время Джонхан находит себе место и замирает, пытаясь отогнать грязные мысли от своей головы. Он смотрит на пустые улицы вдали, освещённые ночными фонарями, и пытается сосредоточиться на безопасности темноты, а не на том, что в ней можно вытворять. Выходит дерьмово. Краем глаза ловит его силуэт и уже не может отвести взгляда. Наблюдает через плечо. Сынчоль откровенно трахает свою руку на заднем сиденье, не стесняясь Джонхана. Мысль о том, что он сам напросился, завязывает внизу приятный узел. Парень чувствует, как расслабляются мышцы по мере приближения конца, и думает, что неплохо было бы закончить этот спектакль с выгодой. — Д-Джонхан... - он кончает с его именем в грубом стоне. «Ублюдок», - думает Джонхан и отворачивается, но ничего не говорит. Прикусив губу до крови, он довольно улыбается, пытаясь взглядом зацепиться за что угодно, лишь бы создать видимость занятости. Белая вязкая жидкость стекает по его руке, и он спешит привстать, чтобы не запачкать одежду. — Чёрт, - ругается, когда капли попадают на пол, а Джонхан тут же спешит достать из бардачка чужие письма, порвав на обычную макулатуру и протягув парню. — Спасибо. Разобравшись с мелочами, он выходит из машины, застёгивая штаны. Открывает переднюю дверь и садится на место водителя, продолжив возиться с ремнём. Джонхан поднимает левую ногу, поставив пятку на сиденье, и пытается разыграть всё в свою пользу, но Сынчоль краем глаза замечает этот маленький жест, и стреляет взглядом. — Тебе понравилось, не так ли? — Поехали. Сынчоль не настаивает. В конце концов, если Джонхан до сих пор не сдался, значит он настроен серьёзно. И кто Сынчоль такой, чтобы ломать чужие принципы? Даже если ему они кажутся ничтожными и нелепыми. Он старается отвести тему и заполнить тишину. Джонхан просит остановить несколько минут спустя, когда за плечами граница города, а вокруг тёмный лес. И когда тот возвращается через двадцать минут, Сынчоль молчит, оставив без комментариев его удивительное сопротивление собственным желаниям. Они проводят всё лето, разъезжая по юго-восточному побережью. С опущенными окнами, одной единственной песней на повторе и сигаретным дымом, пропитавшим насквозь их тела. Они тратят слишком много денег, и Сынчоль вспоминает об этом, сидя в одном из дорогих ресторанов Андона. Напротив ему улыбается Джонхан с бокалом красного вина и очаровательно делится впечатлениями от еды. Парень не хочет портить его настроение, не имея ни малейшего понятия о том, как он проживёт без этой искренней и счастливой улыбки, но некоторые вещи должны быть сказаны. — Джонхан, - резко перебивает Сынчоль, воровато оглядываясь по сторонам. Джонхан меняется в лице, уловив его беспокойную энергию, и приподнимает бровь. — Мы потратили последние деньги на эти дурацкие смокинги. — Что? — Я говорю, у нас нет денег заплатить за этот ужин, - объясняет он и заметно кривится. Джонхан поджимает губы и характерно ставит бокал на стол, устало откинувшись на спинку стула. — Чёрт, мы в жопе, мы в жопе, мы... — Так, для начала заткнись и улыбнись, - парень тут же решает взять ситуацию под контроль, потому что Сынчоль явно не тот, кто сможет их выкрутить сейчас. — Допивай чёртово вино и смотри мне в глаза. — И как это поможет? - шепчет тот, но делает всё, как сказал ему Джонхан. Пьёт слишком быстро для тех, кто просто наслаждается вечером, но расслабленная улыбка располагает к себе доверием и скрашивает недостатки. Джонхан мониторит взглядом помещение в поисках потенциального плана побега. Возле входа видит двух мужчин в дорогих парадных костюмах, которые встречают посетителей и разбираются со столиками. Не охранники, но та ещё заноза в заднице для тех, кто собирается уйти, не заплатив. Джонхан щурится, пробежавшись быстрым взглядом по залу и задумчиво склонив голову на бок. — Значит так. Идёшь в туалет и прыгаешь в окно, - говорит Джонхан, наклонившись слегка вперед, чтобы тому лучше слышать. — Заводишь машину и ждёшь меня. — Ты собираешься так свалить? — Есть план получше? - он с вызовом приподнимает брови, что заставляет Сынчоля заткнуться. — Так и думал. Держи ногу на газу, когда я выйду. На всякий случай. — Чёрт, прости, что всё так выходит, - тут же начинает извиняться Сынчоль, сперва сбив Джонхана с толку. — Я правда должен был заметить ра... — Ты с ума сошёл? - усмехается парень в ответ. — Я давно мечтал провернуть что-то подобное. Бонни и Клайд, помнишь? Сынчоль какое-то время глядит на него и бездумно моргает, но постепенно мышцы лица расслабляются. — Точно. Бонни и Клайд, - смеётся парень, качая головой. — Иди уже. Чем раньше отсюда уберемся, тем лучше. Сынчоль кивает и, поправив воротник, встает из-за стола, направляясь в туалет. Джонхан пробегает по помещению непринужденным взглядом, делая вид, что просто ждёт своего партнёра. Делает пару глотков вина и ковыряется в тарелке, пытаясь разбавить своё безделье. Спустя некоторое время он решает, что пора выходить, и последний раз взглядом оценивает ситуацию. Парень цепляется глазами за нож, которым он резал стейк, и думает, что это им может ещё пригодиться. «Одним преступлением больше. Какая разница, если нас в любом случае ждёт наказание?» - думает Джонхан, вытирая нож салфеткой, и, встав из-за стола, незаметно засовывает нож в пояс. Окно в туалете открыто нараспашку, что даёт ему знать о том, что Сынчолю удалось убраться. «Этому идиоту лучше держать ногу на газе», - выдыхает парень про себя и, обернувшись по сторонам, сканирует уборную на наличие посетителей. Будет не очень кстати, если на них настучат раньше, чем они свалят. Как только он хочет поставить ногу на батарею и начать взбираться, он слышит, как открывается дверь, и в туалет заходит мужчина средних лет. Джонхан пользуется зеркалом, стоящим прямо рядом с ним, и изображает прихорашивания, пока тот скрывается в одной из кабинок. Тогда парень думает, что не собирается ждать, пока тот закончит свои дела и уйдёт, а вместо этого решает просто быстрее оказаться снаружи. Пытаясь создать минимум шума, он ловко хватается за подоконник и подтягивается, уже через пару секунд спрыгивая на газон с другой стороны ресторана. Поправив одежду, он проверяет наличие ножа и быстрым шагом берёт курс к парковке возле главного входа, где уже стоит на выезде их старый добрый угнанный автомобиль. За пару секунд ему удаётся забежать и запрыгнуть на переднее пассажирское сиденье. Не успевает он закрыть дверь, как Сынчоль давит на газ и навсегда покидает это место. Джонхан звонко смеётся, и Сынчоль чувствует, как волнение постепенно покидает каждую клеточку его тела. С опущенными до конца окнами они мчатся по шоссе с улыбками на лицах и ветром в головах. Солнце медленно садится за горизонт, а его преломленные лучи розовым свечением заполняют салон. Джонхан включает ту самую одну единственную песню на полную громкость и не может усидеть на месте. Он смотрит на Сынчоля, в каждом его движении читая счастье, и внутри приятно крутит. Ощущение счастья растёт в геометрической прогрессии от подпитки адреналином. И в голове что-то стучит, заглушая музыку. Джонхан не смеет отвести взгляда от парня, который во всё горло выкрикивает эту глупую песню, их песню, и радуется, что тот должен следить за дорогой. Джонхан вдруг осознаёт, что это именно то, чего он и хотел всю свою жизнь. Где-то между криками в окно на огромной скорости и нежными взглядами в запутавшихся лучах уходящего дня, Джонхан вдруг понимает, чего стоит жизнь. И ему бы хотелось, чтобы Джису видел его сейчас. Ему, вообще-то, не нравилась эта дурацкая идея Сынчоля с камерой. Но сейчас он тянется к ней и снимает горящее небо над ними, розовые пейзажи и щеки Сынчоля. — Что ты делаешь? - парень смущается, коротко взглянув в объектив и тут же отвернувшись. — А что? Тебе можно, а мне нельзя что ли? - смеётся Джонхан. — Ты-то всё равно красивый, а я там буду словно грузовиком переёбанный. Джонхан звонко смеётся и переворачивает камеру в руках, чтобы запечатлеть их обоих в кадре. — Ну, я уверен, что ты будешь выглядеть лучше, целуя меня, - он поворачивается к нему и подлазит вплотную, застав парня врасплох. — Йа! - кричит Сынчоль. — Я вообще-то за рулем! - указывает на дорогу впереди, но жадный взгляд Джонхана, сосредоточенный на его губах — это его победа с самого начала. Поцелуй короткий, с лёгким смешком и улыбкой на лице. Джонхан кладёт голову на плечо Сынчолю и глядит в камеру, остановив съёмку несколькими секундами позже. — Нам нужно заправиться, - говорит Сынчоль, поглядывая в сторону парня, наслаждающегося прохладным ветерком приспущенного окна. — Лучше заехать на заправку за городом. Меньше глаз и ушей, - тут же выдаёт он, выпрямляясь. — А зачем... - начинает парень, наблюдая за тем, как Джонхан достаёт нож, спрятанный под пиджаком. — Ты где это достал?! Джонхан довольно улыбается, демонстрируя парню оружие, и выглядит безумным с его широкой улыбкой до ушей от собственной предусмотрительности. — Одолжил у ресторана вместе с нашим ужином, - смеётся и кладёт нож на панель. — Что? - он пожимает плечами в ответ на недоумевающий взгляд Сынчоля. — Ты собираешься натурой платить за бензин? — А ты собираешься, блять, резать людей?! — Слушай, успокойся, - Джонхан меняется в лице. — Это просто для угрозы и защиты, если понадобится. Кражи и незаплаченные ужины — это одно. Я не собираюсь становиться разыскиваемым убийцей. — И какой план ты предлагаешь? — Для начала, дождёмся ночи и переоденемся во что-то поскромнее, - он усмехается, думая, что их костюмы явно будут бросаться в глаза. Сынчоль выглядит не особо радостным насчёт положения, в которое Джонхан собирается его втянуть. Но положение, в котором они находятся сейчас, вынуждает его изменить все ближайшие планы. Он хотел сказать Джонхану, что это был день его рождения, но это перестало иметь значение, ведь у них образовались дела поважнее.

***

— С вас полторы тысячи вон, - монотонный голос и звуки пальцев по клавишам. Кассир косится на банку сладостей, стоящих рядом, и усиленно борется с самим собой, чтобы принять решение. — Доброй ночи, - выдыхает спустя пару секунд, забрав деньги покупателя, которого на заправке спустя пару секунд уже и след простыл. — Квон Сунён! - слышится дикий рёв женщины из комнаты стаффа. Кассир, которому принадлежит это имя, болезненно щурится, пытаясь взять себя в руки. — Да, Джинхо-ним? - тянет парень, пытаясь выдавить из себя последнюю вежливость в голосе. — Что у тебя в банке лежит? - грозно спрашивает та, и Сунён уже знает, к чему она ведёт. — Конфеты. — Ты попросил покупателя приобрести эти конфеты? — Нет... — А на что уйдут средства от этих конфет? — На исследования раковых заболеваний, - монотонно произносит парень и закатывает глаза. Из служебной комнаты выходит женщина средних лет, уперевшая руки в бока и с полной ненавистью во взгляде уставившаяся на кассира. — И в чём твоя проблема, а?! - кричит начальница, подходя ближе. — Тебе совсем плевать на тысячи людей, которые умрут, никогда не вкусив жизни?! А? «Да», - думает Сунён. — Нет, - говорит он. — Простите, я... — Да мне ссать на твои извинения, урод! - она замахивается и ударяет того по затылку. — Видеть твою тупую рожу не хочу, - фыркает, болезненно ткнув того пальцем в грудь. Сунён готов смириться с очередным унижением на работе. Он привык к огромным поэмам, которые каждый день ему зачитывает начальница о том, как его ненавидит. Но не увольняет, ведь знает, что желающих не найдёт — никто не хочет работать на окраине города. Квон бы давно ушёл, только вот идея остаться безработным его совсем не забавляла — эта работа была лучшей из всех тех, что мог предоставить ему этот город. И, возможно, сегодняшний спектакль бы продолжился ещё на несколько часов, пока не взошло бы солнце, оповещая о конце его смены. Но женщина краем глаза замечает автомобиль, завернувший на заправку, и останавливается, замолкая. Они переглядываются, и кассир читает во взгляде своей начальницы угрозы и приказы, опуская свой взгляд в полном повиновении, болезненно сжав челюсть. Из машины выходит парень, накинувший капюшон на голову, от чего его лица не было видно, особенно при тусклом освещении только-только посветлевшего неба. Женщина видит, как внутри машины происходит какое-то действие и вычисляет ещё одного человека. Тот, что в капюшоне открывает крышку бензобака и, оглядываясь по сторонам, возится с пробкой. Берёт и пистолет и вставляет в горловину. — Молодой человек? - слышит парень позади себя и вздрагивает, обернувшись на женский голос. Из-под капюшона выглядывает слегка испуганное, но улыбающееся худое лицо, на которое падают плохо спрятанные светлые пряди. Он глядит на неё какое-то время, молча ожидая действий. — Двигатель нужно останавливать, когда заправляетесь. — А? - паренёк приподнимает брови и бросает взгляд в окно автомобиля. Женщина, проследив за его взглядом, находит в машине водителя и стучит по стеклу, любезно требуя опустить. — Чем могу помочь? - любезно приветствует парень за рулём, но выглядит напряжённым, заставляя лёгкий прищур разрезать её кожу множеством тонких морщинок. — Двигатель, - говорит она. — Вы не можете заправляться со включённым двигателем. — Выключить двигатель? — Да, будьте добры, - она давит фальшивую улыбку и опускает глаза на его руки, что потянулись к разорванным проводам. Улыбка постепенно слезает с её губ, по мере того, как парень справляется с глушением мотора. Пользуясь моментом, она оборачивается и кидает полный ужаса взгляд на Сунёна, который всё это время наблюдал за ситуацией через стекло. «Звони в полицию», - произносит та губами, широко распахнув глаза и вся покраснев от напряжения. Сунёну требуется пару таких раз, чтобы понять, что к нему вообще обращаются. Он подходит ближе и разводит руками, пытаясь разглядеть, что начальница пытается ему донести. «В полицию звони», - она добавляет еле заметный жест телефонной трубки, но Сунён по-прежнему стоит, в недоумении почёсывая затылок. Женщина истерично выдыхает и клянётся себе, что точно его уволит. — Спасибо, - на выдохе произносит она, повернувшись к водителю. — Пройдёмте, оплатите, - она уверенным жестом показывает парню, стоящему возле бензобака, пройти внутрь, и тот бросает множество неоднозначных взглядов на водителя, прежде чем принять это сомнительное предложение. На этом этапе они оба понимают намерения друг друга. Образовывается соревнование в том, кто быстрее и умнее. Оказавшись внутри, парень начинает заметно паниковать. «Я не могу попасться вот так. Мы ещё толком ничего не сделали! Это нечестно. Но если я побегу, вряд ли успею. Проигрышный вариант... Айщ...» Мысли бесконечно крутятся в его голове, так же как и бесконечные возможные варианты выхода из ситуации, но ни один не приводил к вызволению без человеческих жертв. Парень проходит к кассе вслед за женщиной, и на на кассе его поджидает ничего не понимающий парнишка. Он улавливает в его взгляде непричастность к ситуации и думает, можно ли это как-то использовать, но ничего не приходит в голову. А тем временем женщина выжидающе глядит на парня, скрестив руки на груди. Когда молчание затягивается, и всё становится слишком прозрачным, именно она делает первый шаг, оказываясь впереди. Она бросается на потенциального нарушителя, застав того врасплох, и заламывает руки, во всё горло закричав: — Квон, блять его, Сунён, звони уже в эту ебливую полицию, да в конце-то концов! Парень, сидящий в автомобиле, принимает поспешное решение и рискует всем, схватив нож и побежав на сложившуюся ситуацию. — Чего ты ждешь?! Идиот, ты совсем умом тронулся?! - переходит на визг, ошалев от абсолютного безделья своего подчинённого. Сунён глядит на то, как этот парень извивается в её руках, как отчаянно пытается освободиться, и думает: «Каково это, когда есть, ради чего бороться?». Эта мысль рождается в его голове и накладывается на всю его жизнь, наконец заставляя понять то, что ему никогда не было, за что бороться. Он хотел найти лишь повод, хотя бы маленькую причину, за которую можно зацепиться. И он нашёл её. Нашёл в том, против чего по закону должен был бороться. — Отпусти его! - в помещение врывается водитель автомобиля. Правой ладонью крепко обхватив рукоять ножа, он принимает защитную позу и готов пустить оружие в ход. — Я сказал, отпусти его, блять! Иначе я порежу и тебя, и его! - парень срывается на крик, кивнув в сторону кассира. — Что ж, будете так играть. Ладно, - женщина пятится назад и достаёт из кармана свой, складной нож, приставив лезвие к горлу заложника. — Твою мать, Сунён, ты позвонишь в полицию или нет?! — Нет. Пару секунд, чтобы обдумать. Пару секунд, чтобы прийти в себя. Женщина меняется в лице за доли секунды. — Нет?! — Нет! - громче повторяет Сунён и снимает свой бейджик, бросив им в начальницу. — Ты что... что ты творишь?! Сунён! — Достаточно! Мне надоело! - срывается Квон, топнув ногой, и одним движением руки сбрасывает банку на пол, глядя на то, как та вдребезги разбивается. Он делает шаг вперёд навстречу ей, и та, обомлев от шока, застывает на месте. — Мне надоело это всё! Надоела эта работа! Надоела эта жизнь! Давай, - он вдруг обращается к парню с ножом, вызывая тем самым недоумение и на его лице. — Можем запереть её в служебной комнате. — Чт... Не успевает женщина ничего сказать, как Сунён локтём выбивает нож из её руки, мышцы которой дали слабину и потеряли контроль мозга, что отчаянно пытался понять и принять ситуацию. Заложник вырывается из её хватки и хватает нож, пока другой тут же прижимает хозяйку этой заправки к стене. От такого количества действий капюшон слетает, и она видит его беспощадные, холодные глаза в сочетании с тёмными отросшими волосами. Это глаза человека, который готов убить за то, что ему дорого. И, может быть, если бы не этот блондин, коснувшийся его плеча, тот незамедлительно бы вонзил это лезвие ей в глотку. Сунён открывает служебную комнату, пока темноволосый заталкивает туда женщину, и они вместе запирают её подальше от действий. — Откройте! Ублюдки! Вам мало не покажется! Вас всех найдут! У меня муж племянницы прокурор! Он вас всех, крыс помойных, засадит! - тут же вместе с щелчком раздаётся по ту сторону. — Вау, спасибо тебе, дружище, - облегчённо вздыхает светловолосый, намереваясь пожать тому руку, но другой парень его одёргивает. — Бери деньги, я пойду к машине, сматываемся. — Подождите! - восклицает Сунён, заставив того остановиться уже у выхода. — Я поеду с вами! Ребята настороженно переглядываются. — Да! Вот, я возьму нам поесть, тут полно еды! И деньги там, берите все! Я помогу, - воодушевляется кассир и мечется туда-сюда, хватая первое, что попадает под руку. Ребята пользуются его суетой и вновь обмениваются многозначительными взглядами. На этот раз точно пришедшие к единому решению. — Ладно, - говорит светловолосый, краем глаза наблюдая за тем, как его напарник возвращается к машине. — Ты берешь... продукты, а я пойду к кассе. Не забудь взять мне виноградное молоко, ладно? — Так точно! - тот неумело отдаёт честь, а его кислая прежде физиономия загорается улыбкой. Сунён убегает в продуктовый отдел, пока светловолосый бежит к кассе, начав пихать деньги во все карманы, штаны, пытаясь урвать как можно больше, прежде чем стартарнуть на последний забег. И когда он видит через стекло, что его напарник разобрался с машиной, он пускается прочь бегом, и лишь звон колокольчика оповещает о том, что кто-то покинул помещение. Сунён выбегает к выходу и видит, как светлая макушка этого незнакомца мчится к автомобилю, потому бросает задание найти молоко с несуществующим (как выяснит это потом) вкусом. Кассир бежит, спотыкаясь и цепляясь за всё подряд, и успевает ухватиться лишь за бампер автомобиля, как тот тянет его за собой и вскоре ускользает из хватки, заставив того по инерции упасть на твёрдый асфальт. Машина набирает скорость и выезжает на шоссе, скрываясь в предстоящей долгой дороге прочь из города. Сунён глядит им вслед до тех пор, пока окончательно не теряет из виду, а затем поднимается на ноги, обнаружив на себе разодранные в кровь колени и ладони. Что-то кликает в мозгу, пока он смотрит, как алая кровь капает с пальцев на асфальт. Он поднимает голову и лихорадочно оборачивается по сторонам, импульсивно пустившись бегом в случайном направлении.

***

Они празднуют день рождения Джонхана в заброшенном доме с кучей выпивки и громкой музыкой. Они уже не знают, как нашли это место, но это их не особо заботит. Это кажется идеальной крышей над головой на одну ночь вдвоём. На украденные из маленького придорожного магазинчика деньги они и накупили большинство еды и выпивки, а музыка доносилась из автомобиля, припаркованного во дворе. И под музыкой имеется в виду та самая одна единственная песня, которую видел проигрыватель. Они пьют и танцуют, кружась по комнате в неуклюжем танце, но сами того не замечая, растворяясь друг в друге и ошибочно думая, что со стороны словно сошли со сцен романтических фильмов. Сынчоль много снимает, не сводя объектив с Джонхана, который и рад стараться: несёт какую-то чушь, выпивает огромные шоты и танцует так, будто это его последний день на земле. Искренняя широкая улыбка на его лице заставляет Сынчоля хотеть целовать его до конца своей жизни, и он не упускает ни единого шанса это сделать. До ближайшего дома была сотня метров, не меньше, и они могли шуметь, сколько им вздумается — никто не был бы против. Да и не так уж много шума могли наделать двое в огромном пыльном доме, одна часть которого полностью обвалилась, а во второй даже не было окон. — И сколько же тебе лет сегодня исполняется? - спрашивает Сынчоль, перекрикивая музыку, когда они какие-то невероятным образом оказываются на улице. — Не знаю! По ощущениям восемнадцать! Разве это важно? - трясёт головой Джонхан и забавно прыгает, размахивая руками во все стороны. Дело в том, что он действительно не помнит, сколько лет ему сегодня. И от этого так легко, что хочется кричать. Он наконец свободен от закона и времени, потому что решил продать свою свободу Сынчолю. Он смеётся сам с себя, думая, что когда-то сделал это в буквальном смысле, совсем не думая, что всё вот так обернётся. Его звонкий смех разрезает здешнюю мёртвую тишину и навсегда отпечатывается на корке подсознания Сынчоля. Они пьют ещё и ещё, не боясь забыть, ведь у них всё будет на камере, в объективе которой останутся их счастливые улыбки, что никто и никогда уже не сможет изменить.

***

Поздней осенью становится прохладно, и им обоим приходится запастись парочкой тёплых свитеров и куртками. Ночёвки в машине больше не кажутся хорошим вариантом, так как ночи с каждым днём становятся всё холоднее, и спать внутри становится всё труднее. Но их приключения продолжаются, и они не теряют ни одного дня, чтобы исследовать новые города и посёлки, открыв для себя особое предпочтение ко второму. Множество прекрасных видов открывалось им в небогатой местности, и дешёвые мотели ничуть их не сдерживали. В конце концов, они слишком долго провели в мотеле, чтобы не привыкнуть к скрипучим кроватям и жёстким простыням. — Остановимся здесь, - говорит Сынчоль, заворачивая на очередную заправку. — Что? - недоумевает Джонхан. — Мы ведь недавно заправлялись, - вспоминает парень. — Я хочу перекусить! — Ты не можешь подождать до города? — До ближайшего города ещё, как минимум, час езды! - возражает он, и Джонхану ничего не остаётся, кроме как закатить глаза. Он паркуется недалеко от заправки, и Сынчоль выходит из автомобиля, прихватив с собой пару купюр. — Тебе взять что-нибудь? — Хочу рамён. Сынчоль хмыкает и хлопает дверцей, направляясь к магазину, а Джонхан тянется за пачкой сигарет на заднем сидении и выходит из машины, устроив себе небольшой перекур, несмотря на то, что это уже десятая сигарета за день. Сынчоль заваривает рамён на месте, и к тому времени Джонхан подходит, чтобы вместе поужинать. Они решают выйти на улицу, ведь тишина в магазине казалась неловкой и лишала всякого шанса завести разговор. Сидя на небольшом выступе возле входа, они глядят на небо, солнце на котором только-только зашло за горизонт, напоминая о себе жёлтоватым свечением внизу, и ужинают, когда Джонхан вдруг решает спросить: — Тот парень, кассир... Думаешь, мы правильно поступили? — Что? Я и слова ему не сказал, - не понимает Сынчоль с набитым ртом. — Да я не про этого. Я про того, который помог нам обчистить магазин на заправке. В самый первый раз, в Намъянджу. — А-а, - тянет он, ковыряясь палочками в лапше. — А ты сожалеешь? — Он казался потерянным, - пожимает плечами Джонхан. — Он наверняка потерял свою работу после этого. Бедняга просто хотел сделать что-то со своей жизнью, а мы просто взяли и бросили его. — Бросили? - Сынчоль бросает грозный взгляд на парня и молчит какое-то время. Опустив палочки, выдыхает и закатывает глаза. — Во-первых, он был нам никем, поэтому слово «бросили» здесь не подходит. — А во-вторых? — А во-вторых, мы его не знаем, Джонхан. — И что? - он клонит голову на бок и щурится. — Разве это когда-нибудь кого-нибудь останавливало? — Да, Джонхан. Останавливало, - язвит Сынчоль. — После того, что мы сделали, все, кого мы не знаем, — наши враги. — Не слишком ли это параноидально? Не все люди на свете хотят нас посадить, Сынчоль. Некоторые были бы рады нашей помощи. Может, если бы ты смотрел на мир не только со своей стороны, то никогда бы не стал торговать мальчиками. — Чёрт возьми, Джонхан, я готов был зарезать ту мымру за тебя! - восклицает парень, характерно поставив стакан на выступ рядом с собой. — Я готов был убить, чтобы только ты был в безопасности! Ты знаешь, что я на всё готов ради тебя. И последнее, что мне нужно, это риск того, что могу сделать это снова. Больше людей — больше проблем. Тот парень казался больным на голову, сколько проблем, думаешь, он бы доставил нам, а? - он взмахивает руками, заводясь без причины, но после затянувшегося молчания в ответ замечает сосредоточенный на чём-то другом взгляд Джонхана. Проследив за его взглядом, он замечает фигуру, что приближалась к ним из наступившей темноты и по мере приближения приобретала все больше деталей благодаря свету из магазина. Сынчоль узнаёт походку, и выражение его лица меняется, когда они сталкиваются взглядами. — Чёрт возьми, - шепчет он. — Вону?..