В постели с врагом

***

      Извилистая дорога бежала меж высоких деревьев. В лесу было тихо, лишь шум ветра и скрип деревьев нарушал эту тишину. Опавшая хвоя мягко пружинила под ногами и скрывала звуки её шагов. Любопытные сосны теснились вдоль дороги, едва качали своими пушистыми кронами, расступались перед молодым дубком или раскидистым каштаном, дерзкая рябина с яркими ягодами притаилась за поворотом. В гуще леса среди коричневых стволов словно призраки мелькали светлые — берёзовые.       Когда солнце поднялось над верхушками деревьев, дорога, по которой шла Санса, выбежала из леса. Женщина нерешительно остановилась и посмотрела на Долину, раскинувшуюся перед ней. Впереди в тумане виднелись горы, покрытые шапкой вечных снегов, справа на склоне высокого холма торчали башни небольшого замка, обнесённого зубчатой стеной. Дорога из замка петляла между холмами и упиралась в небольшую деревню, окружённую соснами, убегала дальше через лесистые горы. Санса неуверенно ступила на каменистую дорогу.       К полудню она подошла к деревне, но не посмела войти, она обошла вокруг неё, прячась за кустами и деревьями и снова вошла в лес. Санса чувствовала усталость и голод. И как она не догадалась запастись хотя бы куском хлеба? Санса прислушалась, где-то журчал ручей, она пошла на звук и вскоре нашла родник. Из-под корявого пенька вытекал маленький ручей. Она напилась холодной воды, умыла лицо и присела рядом с родником. Правильно ли она поступила, сбежав от Бейлиша? Может быть, он и вправду хотел помочь? Но зачем он попытался изнасиловать её? И могла ли она доверять Лизе Аррен? Её тётя не вступила в войну на стороне Робба и не пыталась спасти свою сестру Кейтилин, едва ли она захочет защитить её, уж скорее она так же, как и Бейлиш, попытается воспользоваться беззащитностью Сансы и сделает из неё и её ребёнка заложников-Ланнистеров…       Санса устало прилегла на опавшую листву.       Когда она открыла глаза, солнце клонилось к верхушкам сосен. Она спала слишком долго, придётся ей теперь идти ночью. Она снова напилась из ручья и решительно поднялась.       Санса торопливо шла, прислушиваясь к звукам со всех сторон, опасаясь услышать спереди или сзади стук копыт. Она боялась не столько разбойников, которых, как уверяла её Алиса, в Долине почти не было, а погони, ведь люди лорда Бейлиша в любой момент могли разоблачить служанку и вернуться за настоящей леди Ланнистер.       Солнце едва взошло над горами, и его неясный свет осветил извилистую дорогу, когда вдали послышался шум телеги. Санса спряталась за широколистом, раскинувшим свои голые ветви над дорогой. Когда повозка поравнялась с ней, она смогла рассмотреть, что на ней сидели лишь нестарый мужик и баба, которые, вероятно, выехали из деревни до рассвета. Санса вышла из-за дерева, когда они отъехали довольно далеко, и всё же женщина увидела её. — Стой, — крикнула она мужу. Тот послушно натянул поводья. — Милая, иди сюда, не бойся, — позвала она Сансу. Они подождали, пока она догнала телегу, и позволили ей сесть. — Как тебя звать, милая? — женщина с любопытством разглядывала её. Санса кусала губы, не зная, что ответить. Назваться своим именем она не смела. — Оленна… — наконец промямлила она. Ей всегда нравилась решительная бабушка Маргери, которая, несмотря ни на что, осмелилась отравить Джоффри. — Алейна? — переспросила женщина. — Красивое имя, да и ты сама тоже красавица, — улыбнулась она, обнажив рот, в котором не хватало нескольких зубов. — Почему ты идёшь одна? — женщина достала из корзинки пирог с морковью и угостила её. — Где твой муж? Санса благодарно ей кивнула. — У меня больше нет мужа, — тихо проговорила она и почувствовала, как слёзы потекли по её щекам. — Как это больше нет? — женщина удивлённо смотрела на Сансу. — Что же с ним случилось? Ведь лорды Долины не участвовали в войне, не иначе как какая-нибудь хворь? — она испуганно покосилась на Сансу. — Нет, нет, не беспокойтесь, — поторопилась она успокоить женщину. — Он погиб в Речных землях, — Санса всхлипнула. Она помнила, что Джейме в самом деле погиб, и его рука, завернутая в красную тряпицу, осталась на постели в Башне, которую она покинула вчера ночью. — В Речных землях теперь многие кормят зверьё, — вздохнула женщина. — Говорят, после Красной свадьбы Зелёный Зубец окрасился в алый цвет, что знамя Ланнистеров, будь они неладны, — в сердцах добавила женщина. — Как же твой муж очутился в Речных землях? — Он был солдатом Ланнистером, — призналась Санса. — Ланнистером? — мужчина и женщина переглянулись. — Я жила в Дарри, когда солдаты пришли в замок. — Не иначе, как он снасильничал тебя… — сочувственно вздохнула женщина. — Нет, — возразила Санса, — он женился и хотел увести меня в Ланниспорт. Она погладила своё колечко с сапфиром, которое было одето на её пальце.  — Смотри, Молли, — сердито буркнул мужчина, — колечко-то дорогое, выходит, этот Ланнистер был из родни королевы, — усмехнулся он. — Он в самом деле женился или только колечко подарил? — В самом деле, — обиженно проговорила Санса. — Его кузен Лансель был посажёным отцом на нашей свадьбе, — зачем-то солгала она. — А ты сама… простая служанка? — мужчина заинтересованно посмотрел на неё. — или… — Я Алейна Риверс… — Риверс? — женщина придирчиво оглядела её. — Бастард Чёрной Рыбы? — удивилась она. — Уж скорее его племянника, Эдмара, — насмешливо возразил её муж. — Этот не пропустит ни одной смазливой мордашки. А с леди Дарри у него были известные шуры-муры. — Тебе прям всё известно, Ромар? — ворчливо упрекнула его жена. — Когда я ездил в Близнецы по приказу леди Уэйнвуд, я слышал, как об этом болтали Фреи. — А как ты очутилась в Долине? — снова спросила Молли. — Матушка отправила меня к своей дальней родственнице, которая служит леди Аррен. Но она отказалась взять меня, когда узнала, что я жду ребёнка. — Ещё бы, — Молли снова переглянулась со своим мужем, — леди Аррен — известная ханжа. Она прогнала всех молодых и красивых служанок, которые прежде служили в Орлином Гнезде. А теперь, когда она собралась замуж, она и вовсе не возьмёт на службу такую красавицу.       Они замолчали. Санса безучастно смотрела на мелькавшие по сторонам дороги деревья, она чувствовала усталость после бессонной ночи и долгого пути, глаза слипались помимо воли. Она не заметила, как упала на бок и заснула. Женщина заботливо подложила ей под голову пустой мешок из рогожки.       На закате они подъехали к постоялому двору.       Неказистая гостиница стояла на краю деревни. На дороге перед воротами прогуливался важный петух с драным хвостом, он взлетел на невысокий забор и закричал. — Чего разорался, непутевый, — толстая женщина в синем фартуке бросила в него кочерыжкой от кукурузы. — Добро было бы утро… — Это он гостей приветствует, — рассмеялся мужчина с седой бородой, открывая шире ворота, чтобы повозка могла въехать на широкий двор. Ромар распряг лошадь, а его жена разбудила Сансу. — Пойдем, поужинаем.       В общем зале никого не было. — Что-то у вас сегодня тихо, — проговорил Ромар, усаживаясь на лавку. — Нынче все на свадьбе леди Аррен, — хозяин гостиницы поставил перед ним кружку темного эля. — Вчера последние гости так торопились, что даже не остановились ни поужинать, ни отдохнуть. Я думал, что у их коляски колесо отвалится. — Что у тебя сегодня? — снова спросил Ромар. — Кукурузная каша и пироги с овечьим сыром. — Ну что же, неси, — Ромар с удовольствием хлебнул из кружки. Когда хозяйка в синем фартуке поставила перед Сансой кашу, она вдруг поняла, что ужасно голодна. Она с благодарностью посмотрела на своих спутников и достала золотого дракона. — Ого, — удивилась женщина, — сегодня у вас богатая попутчица. Она схватила блестящую монету и принялась её разглядывать, а потом попробовала на зуб. — Может, ещё что-нибудь желаешь? — она заискивающе улыбнулась. — Комнату… ванную… — её глаза рассматривали сапфир на руке Сансы. — Думаю, она хочет получить сдачу, — вдруг проговорил Ромар. Женщина скривилась. — Может быть, хочешь пирог с вишней? — женщина явно не желала расставаться с деньгами. — У вас есть отварные яйца и ещё пироги с сыром? — спросила Санса. Она подумала, что не мешало бы взять в дорогу немного еды. — Я могу сварить, — предложила хозяйка гостиницы. — Тогда сварите пять яиц и дайте три пирога, — Санса посмотрела на Ромара и поняла, что может ещё что-нибудь заказать. — Принесите два куска пирога с вишней для нас с Молли и чашу эля для Ромара, — неуверенно добавила она. — Может быть, добавишь ещё одного дракона? — вдруг потребовала женщина. — А может, достанешь всё-таки сдачу, Сэра? — усмехнулся Ромар. Женщина фыркнула и отошла. — Не стоит показывать, что у тебя есть такие деньги, — негромко посоветовал Сансе мужчина. — Но у меня нет других… Сэра поставила на стол тарелку с пирогами и эль и насыпала перед Сансой горсть медных звёздочек. — Не забудь про яйца, — напомнил ей мужчина. — Про яйца я всегда помню, — огрызнулась Сэра. Санса смахнула мелочь в ладонь и засунула в карман. Пирог с вишней и в самом деле оказался довольно вкусным. Ноздреватое тесто из белой пшеницы ещё хранило тепло печи, а в густом вишнёвом сиропе было много ягод. — Зачем тебе столько яиц? — спросила Молли, с явным удовольствием слизывая вишнёвый сироп. — Завтра нам придётся ехать целый день, да и в Чаячьем городке можно будет перекусить. Они просидели за столом ещё некоторое время, пока Сэра не принесла им яйца. — Ну так как? Может, всё-таки комнату? — с надеждой спросила она, снова взглянув на колечко на руке Сансы. — Нет, мы как обычно, — возразил Ромар. Они вышли на улицу. Яркий месяц светил над деревней, словно фонарь. Ромар бросил на землю овечий тулуп и полез под телегу, а Молли принялась устраиваться на телеге. — Ложись, — позвала она Сансу. — Но как же? — оторопела она. — Ваш муж будет спать на земле? — Ему не привыкать, — пожала плечами Молли. — Ты ведь не хочешь спать с ним? — усмехнулась она. — Может, всё-таки заплатить за комнату? — неуверенно предложила Санса. — Вот ещё, — Ромар уже лег и накрылся шерстяным плащом. — Она и так ободрала тебя, как липку. Ложись спать. Завтра мы покинем это место до рассвета. А если ляжем в доме, то она не выпустит нас, пока мы не позавтракаем и снова не позолотим ей ручку.       Санса устроилась рядом с женщиной. Вскоре она услышала тихий храп мужчины из-под телеги, женщина долго возилась, устраиваясь поудобнее, но наконец тоже успокоилась.       Санса лежала тихо, но ей не спалось. Она смотрела на звёздное небо над головой и прислушивалась к шорохам ночи. Смутные сомнения копошились в её голове, точно испуганные мыши в чулане. Правильно ли она поступила, сбежав от Бейлиша? Едва ли он посмел бы домогаться её при тёте Лизе. И что ей делать теперь? Она леди Ланнистер. Возможно, ей следует отправиться в Ланниспорт и явиться в Утёс Кастерли. Знаменосцы её мужа должны защитить и её, и её ребёнка, ведь он наследник Утёса. Леди Дженна показалась ей доброй женщиной, да и лорд Киван всегда был на стороне Тайвина. С другой стороны, зачем им наследник Джейме, когда у них есть свои сыновья? Может, стоит отправиться в Белую Гавань? Лорд Мандерли был преданным вассалом Старков, может быть, он поможет ей спрятаться от людей королевы. Или отправиться на Перешеек?.. Хоуленд Рид всегда оставался самым лучшим другом отца.

***

      Санса сквозь сон услышала фырканье лошади и скрип колёс телеги, но просыпаться не хотелось.       Её разбудил стук копыт. — Куда это вы направляетесь? — спросил грубый голос. — В Чаячий город везём из Стылых Вод дары для Лунной септы, — ответил Ромар, останавливая повозку. — А это ваша дочь? — Санса почувствовала, как кто-то откинул с её лица капюшон и дохнул на неё вчерашним похмельем. — Нет, — услышала она голос Молли. — Это Алейна из Змеиного Леса. — Смотри, какая румяная, — усмехнулся молодой мужской голос, — словно наливное яблочко. Может, разбудить её? — Она беременная, — зачем-то испуганно добавила Молли. — Этим яблочком уже кто-то полакомился, — ухмыльнулся грубый. — Я что-то не помню в Змеином Лесу таких красавиц, — с сомнением проговорил молодой. — Она сказала, что приезжала из Чаячьего городка к родственникам, — проговорил Ромар. — Ну, передавайте привет лорду Колдуотеру. Колёса снова заскрипели и коляска закачалась. — Видел, какие у неё сапожки? — тихо проговорил молодой. — Не иначе, эта Алейна — любимая горничная леди Аррен.  — Или её сынка, — рассмеялся грубый, — может, это он и есть тот червяк, который испортил это яблочко? Копыта застучали по каменистой дороге. — Может быть, стоило сказать им? — с сомнением проговорила Молли, когда они отъехали от всадников. — Что сказать? — с раздражением возразил её муж. — Что она была женой Ланнистера? Они бы отняли у неё и деньги, и колечко, а её повесили. И я сомневаюсь, что они угостили бы тебя пирогом с вишней, а меня элем. Сиди и помалкивай.       Санса приоткрыла глаза. — Проснулась? Может, хочешь поесть? Или остановиться? — Молли покосилась на своего мужа. Санса вместе с Молли слезли с повозки и вошли в лес. Когда они вернулись, Ромар уже жевал кусок кукурузного хлеба. Женщина достала из корзины кувшин, налила в глиняную чашу и протянула Сансе. — Это козье молоко, — она отломила Сансе кусок хлеба и налила молока мужу.       Вдалеке послышался цокот копыт и шум повозки. Санса подняла глаза и обмерла. К ним приближались Лотор Брюн и ещё один рыцарь Бейлиша. За ними следовала карета. Санса поспешно накинула на голову капюшон и наклонилась. Что же делать? Сейчас они увидят её и узнают. В повозке наверняка едет Алиса. Значит, Мизинец отправил её назад. Она тоже может её выдать. Санса развязала тряпицу, в которую Сэра завернула ей яйца и пироги с сыром, и угостила своих спутников. — А ты, Молли, никогда не чистишь для меня яйца, — усмехнулся Ромар, взяв из рук Сансы яйцо, которое она очистила для него. Мимо них, выстроившись друг за другом, проехали всадники. Санса видела краем глаза, как взгляд Лотора скользнул по лицу и одежде мужчины, который ей улыбался, по её протянутой руке. — Ты и сам можешь почистить, — возразила Молли, скидывая скорлупу на землю. — Могу-то могу, только, если бы это делала для меня ты, мне было бы приятно, — Ромар подмигнул Сансе и сделал глоток из кружки с молоком. Санса заставила себя улыбнуться и тоже припала губами к кружке. Она чувствовала устремлённый на себя взгляд рыцарей и возницы, на мгновение ей показалось, что Лотор узнал её, но он лишь нахмурился, словно пытался вспомнить. Карета прогрохотала мимо них, едва не задев колёсами колёса телеги. Санса коротко взглянула на окошко и поняла, что в ней никого нет. — Наверное, послали за какой-то важной леди повозку из Орлиного Гнезда, — проговорил Ромар, когда они снова двинулись в путь.       Лошадь неторопливо шла по каменистой дороге. Они миновали замок у подножия горы. В долине уже убрали урожай, черная земля отдыхала, на пожелтевшем лугу коровы лениво жевали остатки травы, табун лошадей, подгоняемый погонщиком, мчался в сторону реки, блестевшей в лучах осеннего солнца словно кривой дотракийский аракх. Молли охотно делилась теми немногими новостями, которые, вероятно, редко доходили до замка из-за высоких Лунных гор. — В Долине хоть нет разбойников, никто не грабит и не убивает… Мы, слава Семерым, собрали богатый урожай… И вдов с сиротами у нас почти нет. А в Речных землях, что творится… Пёс со своей бандой целый город вырезал и сжёг, остался один лорд Кокс, да рассудят его Семеро. Санса кивала женщине, пытаясь поддержать разговор. Ромар лишь посмеивался, но не перебивал. — Твой муж, наверное, любил тебя? — с любопытством спросила Молли. — Ты такая красавица… — Думаете, жену любят за то, что она красавица? — Санса опустила глаза и вздохнула. Едва ли Джейме любил её, может быть, уже не испытывал того презрения и ненависти, как в первые дни их брака, но любил… — Не всякий лорд женится на незаконной дочери своего врага, — Ромар покосился в её сторону. — А уж гордые Ланнистеры тем более… Санса ничего не ответила. Разве она могла сказать этим людям правду? Правду, в которой она была законной дочерью злейшего врага Ланнистеров, правду о том, что Ланнистер не хотел на ней жениться, что лорд Тайвин заставил их произнести брачные обеты, правду, в которой было так много непонятного ей самой, что едва ли она могла объяснить её этим чужим людям…       На закате вдалеке показался город. — Мы почти приехали, — улыбнулась Молли. Санса посмотрела на дорогу, она упиралась в городские ворота, через которые проезжали повозки и всадники, проходили пешие путники. Красные черепичные крыши возвышались над невысокой стеной из серого камня.       Ромар свернул в лес и остановился на небольшой поляне, на которой уже стояли две телеги. — Переночуем здесь, — проговорил он, распрягая лошадь. — В городе за постой берут деньги, даже если мы станем спать на телеге. Санса не стала спорить, ей тоже не хотелось очутиться в незнакомом городе ночью. Они поужинали остатками своих запасов и улеглись спать.       Утром Молли разбудила её, едва солнце поднялось над крышами города. — Там за кустами ручей, — женщина махнула головой в сторону леса, — можешь умыться и попить.       Когда Санса вернулась, они уже ожидали её, готовые двинуться дальше. — Сегодня в городе ярмарка, — заговорил Ромар, телега громко грохотала по каменной мостовой, — на рынке будет много народу, так что не зевай, воры в Чаячьем городе ещё не перевелись. И не говори никому, что была женой Ланнистера, — добавил он, отвернувшись от неё, точно ему было стыдно. — Если захочешь поужинать, иди в «Жареный гусь», — Молли переглянулась с мужем. — Бесс прежде жила в Змеином Лесу, скажешь, что Молли и Ромар из Стылых Вод передают ей привет.       Они расстались на площади перед высокой септой, выкрашенной в голубой цвет, её хрустальный купол празднично сиял в лучах осеннего солнца.       Санса присела на каменную лавку у фонтана, который уже не работал. Вероятно, это была центральная площадь города. Здесь располагались лавки и магазины с богатыми вывесками. Напротив септы высился трёхэтажный дом из красного кирпича, кованый забор, словно кольчуга, охранял сад вокруг него. На колокольне ударил колокол, возвещая о начале праздничной службы, птицы с громким криком взмыли в воздух, пытаясь перекричать переливчатую песню колоколов. Сегодня был День Девы. Санса вспомнила, как три года назад в Винтерфелле с трепетом мечтала пойти на этот праздник вместе с Джейни Пуль и Бет Кассель. Матушка нарядила её в голубое платье с белыми оборками. Две молодые служанки, дочь конюха и внучка кухарки, тоже надели свои лучшие наряды и пришли в маленькую замковую септу. Санса знала, что они бегали в богорощу к чардреву, что-то шептали кровавому лику и бросали бусинки и монетки в озеро рядом с ним, но пропустить День Девы в септе они тоже не желали. Девушки, Санса и её подруги пели гимны Матери и Девы, а после септон Шейли дал каждой испить сладкое вино из золотой чаши. Теперь Санса была женщиной и не смела входить в септу в такой день. Она с тайной завистью наблюдала, как в септу торопились юные жительницы города, их мамки и няньки остались на улице. Они кланялись друг другу, собирались небольшими группками, спеша обсудить свежие новости и поделиться последними сплетнями, пока девушки радуются празднику. — Говорят, Ланнистеры взяли Риверран… — Цареубийцу убили люди Дондарриона… — Это была банда Пса… — Пёс сдох ещё во время битвы на Черноводной, а то был какой-то наёмник в его шлеме… — Пса видели в Близнецах… Санса поднялась с лавки. Следует поторопиться, если она хочет покинуть город как можно быстрее.

***

      У причала стояли две каракки, торговая барка и трёхмачтовый галеон с пурпурными парусами, на носу которого позолоченная фигура девушки держала чашу с фруктами. Команды на них не было видно, лишь на барке мальчишка со скучающим видом посмотрел на Сансу. — Скажи, любезный, где твой капитан? — спросила его Санса, приветливо улыбнувшись. — Он ушёл в таверну «Жареный гусь», — неохотно ответил мальчишка. — А не скажешь, куда вы отправитесь в ближайшее время? — Нет, не скажу. — Да ты, наверное, не знаешь. — Никто этого не знает, — огрызнулся он. — Железнорожденные заблокировали порт. Мы тут заперты, как крысы в бочке, — сердито проворчал он.       Таверна «Жареный гусь» стояла у самого причала, здесь было шумно и душно. На закопчённых стенах висели скелеты диковинных рыб. Вместо факелов зал освещали корабельные фонари. Запахи свежей рыбы и кислого эля мешались с духом мужского пота и несвежего белья. Хозяйка, высокая нестарая женщина с чёрными, как смоль, волосами и высокой, сильно обнажённой грудью, поглядывала на своих гостей из-за стойки, сконструированной из старой винной бочки и широкой дубовой доски. На столах из таких же бочек стояли большие каменные кружки, наполненные элем. — Вчера из порта ушла «Белая чайка», — какой-то моряк с грязным платком на шее шумно хлебнул из своей кружки. — Может, они уже кормят крабов в Пасти, Роро… — возразил ему лысый толстяк с синей бородой. — Железный флот не заходит севернее Трёх Сестёр… — чёрный, словно ночь, мужчина в куртке из красной кожи с пуговицами из янтаря подал знак хозяйке, и она принесла им новый кувшин эля. Мужчина подкинул в воздух серебряного оленя, женщина ловко поймала его, довольно улыбнувшись их компании. — Зато они напали на Старомест… — толстяк разлил эль по чашам. — От Староместа до Чаячьего города семь дней при попутном ветре… — четвёртый собеседник, самый молодой из них, в чёрной шёлковой рубашке и кожаной жилетке, покосился на вошедшую Сансу. — Говорят, их корабли видели в Узком море. Капитан «Мирийки» едва ускользнул от них… Санса присела за стол в углу спиной к шумной компании. Она надеялась, что люди, увлечённые спором не обратят на неё внимание. К ней подошла хозяйка. — Сегодня у нас крабовый суп и рагу из тыквы. — Принесите, пожалуйста, суп. — А деньги у тебя есть? — с сомнением спросила женщина. Санса достала мелочь из кармана. — За эти гроши я могу принести только мятный чай и пирог с сыром, — презрительно проговорила хозяйка. — Принесите крабовый суп, мятный чай и пирог с сыром, — Санса достала золотого оленя, — и не забудьте сдачу. Женщина с удивлением взглянула на неё и подхватила золото. Она быстро принесла заказ и снова заняла место за стойкой. — Старому Вику вечно мерещатся разбойники… — Их нет в Крабьем заливе. — Королевский флот не пропустит их севернее Раздвоенного Когтя. Покончив с едой, Санса задумалась. Может, стоит снять комнату в этой гостинице? Как только какой-нибудь капитан решит выйти в море, она тоже сможет покинуть Долину. — Ну что, дорогуша? — к ней за стол вдруг присел лысый толстяк. — Ждёшь, когда кто-то из нас захочет оплатить твой ужин? — он погладил свою синюю бороду. — Вы ошиблись, — Санса растерянно посмотрела в насмешливое лицо хозяйки таверны. — Я уже заплатила за него. — А Бесс нам сказала, что ты отдала ей какую-то мелочь. Санса вскочила. — А Молли и Ромар из Стылых Вод говорили мне, что вы порядочная женщина, — громко проговорила Санса, сердито глядя в темные глаза женщины. — В Змеином Лесу, видимо, тоже не знают, что вы обманываете своих клиентов и к тому же занимаетесь сводничеством. Женщина испуганно побледнела и покосилась на компанию, которая притихла и с удивлением смотрела на Сансу. — Прости, Моредо, — она поспешно поставила две чаши с вином на стол перед Сансой и её неожиданным ухажёром, — я, вероятно, ошиблась. — Выпейте за счёт заведения и забудьте это недоразумение. — Я не пью вино. Санса повернулась и сделала шаг в сторону выхода, желая покинуть это место, её плащ распахнулся, и насмешливые глаза молодого капитана уставились на её едва выпиравший живот. — Эта рыбка уже с начинкой, Моредо, — хохотнул мужчина. — Зато вы совершенно пустой… — Да она дерзкая, — рассмеялся он, поднимаясь со своего места и преграждая ей путь, — не знал, что у Мизинца есть такие шлюхи. — Шлюхи? — кровь ударила Сансе в лицо, и слезы наполнили её глаза. — По-вашему, я похожа на шлюху? — она испуганно закрыла рот рукой, словно само слово могло осквернить её. Взгляд мужчины скользнул по сапфиру на её руке, по ярким волосам, по тихо звякнувшим браслетам из обсидиана, по простому платью, он удивлённо посмотрел в её глаза, полные слёз. — Оставь её, Марик. Видишь, девушка не настроена… — чернокожий капитан насмешливо смотрел на Сансу. — Зачем же тогда она предлагала себя, Хайли? Может быть, ей просто не понравился Моредо? — Предлагала? — ужаснулась Санса. — Когда я себя предлагала? — Ты сказала, что желаешь получить сдачу, — Бесс положила перед ней её золотого дракона. — Всем известно, что шлюха так даёт знать, что не хочет платить за ужин, а надеется, что его оплатит тот, с кем она согласится пойти. — Но ваш ужин не стоит целого дракона, — возразила Санса. — И я не хочу, чтобы вы обманули меня, словно дурочку. — Тогда следовало сказать, что желаешь разменять деньги, — Бесс снова взяла дракона и пошла за стойку. — Какая разница? — Санса удивлённо смотрела на мужчин, которые словно ждали, что она передумает и пойдёт с одним из них. — Теперь ты знаешь, какая разница, — Бесс положила перед ней серебряного оленя и несколько медных звёздочек. — Принеси-ка нам вина, чтобы успокоить бурлящую кровь, а для обиженной леди налей малиновый морс, — чернокожий капитан бросил Бесс серебряного оленя. — Надеюсь, вы согласитесь выпить с нами? — он посмотрел на Сансу. — Но это неприлично… — неуверенно возразила она. — А бродить по злачным местам в одиночестве прилично? — усмехнулся толстяк Моредо. Санса растерянно смотрела на мужчин и женщину, не зная, как ей поступить. Ей всё равно нужны эти люди, если она хочет покинуть Долину на одном из их кораблей. Она присела на своё место. — Я искала вас… — она прикусила губу, — мальчишка на «Проказнице» сказал мне, что не знает, когда корабль отправится в плаванье. — Отважная леди хочет пуститься в плаванье? — усмехнулся чернокожий Хайли, наливая вино в свою чашу. — И куда же держит путь одинокая русалка? — В Старомест… — Санса подумала, что не стоит им говорить, что ей нужно в Ланниспорт. Из города она сможет добраться до Утёса Кастерли по Морской дороге. — Ого, как далеко! — усмехнулся Моредо. — Или хотя бы в Белую Гавань. — И кто ждёт её в Староместе? Гневный отец или муж-рогоносец? — Марик сделал глоток из чаши и пристально посмотрел на неё. — Мой отец убит, мои братья убиты, мой муж тоже убит… — Санса прикусила губу. — В Староместе живёт дальняя родня моей матери. — А в Белой Гавани? — Знакомые мужа. Он говорил, что лорд Мандерли не оставит меня на улице, если с ним что-то случится. Мужчины переглянулись. — Сейчас в море выходить опасно, — наконец проговорил Хайли. — Флот Грейджоя рыщет в Узком море, они захватывают корабли, грабят и убивают команду, а женщин обращают в своих морских жён. Даже твой живот не спасёт тебя. — Нужно подождать, — согласился с ним Моредо. — Говорят, что они собираются отправиться в залив Работорговцев, чтобы продать людей, которых захватили во время нападения на Старомест. — А может быть, в Эссос, — возразил ему Марик, покосившись на чернокожего, — в заливе Работорговцев какая-то Миса освободила всех рабов. — Как бы там ни было, в вашем положении не следует пытаться отправиться в плаванье, — Хайли сделал глоток из чаши, — никто не согласится возится с беременной женщиной. — Почему? — удивилась Санса. — На корабле нет ни мейстера, ни повитухи, если у тебя начнутся роды, помочь будет некому, а смерть ребёнка или женщины — плохая примета. — Вероятно, мне придётся подождать… — Санса опустила глаза. У неё есть деньги и драгоценности, чтобы прожить некоторое время в городе. Но нужно снять комнату в каком-то подходящем доме, и главное, чтобы её не нашёл Мизинец. — Может, лучше выйти замуж? — вдруг предложил Моредо. — Да ты, дружище, видно, запал на неё? — рассмеялся чернокожий. — Я же не говорю, что за меня, Марик тоже ещё не женат. — Едва ли Марик согласится променять свою свободу на женскую юбку, — чернокожий покосился на молодого капитана. — Русалке никто из нас не нравится, — Марик усмехнулся, заметив испуг в глазах Сансы. — Надо же даже ты, Марик, не смог очаровать её, — поддел его Роро. — Видимо, она всё ещё любит своего мужа, — Бесс поставила перед Сансой большую чашу с красным морсом. — Если хочешь оставайся, у меня есть свободные комнаты. Санса снова посмотрела на мужчин. — Может быть, вы подскажете, у кого я смогу снять недорогую комнату в городе? — неуверенно спросила она у Бесс. — Или устроиться в семью? — Устроиться в семью? Кем же? — Я могла бы присматривать за девочкой. Я могу шить, вышивать, могу читать и писать, учить географии и астрономии. — Так ты жила в замке? — Бесс переглянулась с капитанами. — Может быть, Кларисса Аррен возьмёт тебя? — неуверенно проговорила она. — Она недавно выгнала няню своего младшего сына. Он, конечно, капризный и набалованный ребёнок, но Кларисса желает, чтобы он был образованным. Может быть, ты знаешь валирийский? — Немного знаю, — призналась Санса. — Попробуй сходить к ней. Это дом на Торговой улице за воротами, на которых изображён сокол. — Спасибо вам, — Санса допила морс и улыбнулась Бесс. — Надеюсь, я всё-таки смогу покинуть город с кем-то из вас, милорды? — она кивнула на прощание мужчинам и поспешила покинуть таверну прежде, чем они начали задавать неудобные вопросы.

***

      Торговая улица начиналась от рыбного рынка у причала и тянулась до самой площади Семерых, на которой стояла септа. Вдоль неё расположились богатые дома и сады, окружённые оградами, мастерские и лавки торговцев. Дом, который искала Санса, был одним из самых больших. Кованые ворота с соколом, парящим над волнами, были закрыты, но Санса вошла в небольшую калитку сбоку. Она прошла по дорожке и поднялась по лестнице на широкую террасу с колоннами из белого камня. Золотой колокольчик недовольно звякнул, когда она вошла в просторную переднюю комнату. К ней вышла некрасивая служанка в белом фартуке. — Что тебе нужно? — неприязненно спросила она. — Хозяйка подаёт милостыню только в септе. Санса с ужасом осознала, что эта женщина одета лучше, чем она, и уж точно её платье чище, чем то, в котором Санса уже третий день находится в пути. — Я пришла не для того, чтобы просить милостыню, — робко проговорила она. — Мне сказали, что леди Аррен ищет няню для своего младшего сына. — Кто тебе это сказал? — высокомерно спросила служанка. — Так вам нужна няня или нет? — Санса почувствовала раздражение. — Я скажу госпоже Клариссе о тебе, — женщина сердито поджала узкие губы, — а ты подожди пока здесь. Можешь пока сесть на стул. Она указала на стул, стоявший у самой двери. Вероятно, он был здесь специально поставлен для просителей. Санса не стала спорить.       Она ожидала довольно долго, взгляд от скуки блуждал по комнате, подмечая детали. Всё здесь говорило о богатстве и неуёмной гордыне хозяев этого дома. Большая комната была отделана красным деревом, широкая лестница с колоннами из белого камня ведущая на второй этаж, упиралась в огромное витражное окно с изображением белого сокола, парящего над голубыми водами. Вдоль стен стояли диваны и кресла, обитые голубым шёлком, на низких и высоких столиках, точно в магазине, были выставлены дорогие пустые вазы и статуэтки. Санса никогда прежде не видела, чтобы в нежилой комнате было столько предметов, кричащих о богатстве. В Винтерфелле в кабинете отца и в комнате матери были по-настоящему дорогие шкатулки и подсвечники, набор для письма и вазы, в которых почти всегда стояли цветы. На праздники было принято доставать дорогую посуду и украшать парадный чертог гобеленами и вазами с живыми цветами. Но зачем всё это выставлять для людей, которые заходят в дом лишь для того, чтобы узнать поручение своего хозяина? Кто видит всё это в простые дни, кроме слуг и булочника, приносящего в дом хлеб?       Одна из дверей открылась, и мимо неё прошёл толстый мальчик лет шести с большим пончиком, кудри пшеничного цвета спадали до самых плеч его куртки из голубого бархата. Он разглядывал её словно новую статуэтку на одной из тумб в этой комнате. Не сказав ей ни слова, он вышел в другую дверь.       Наконец к ней снова вышла служанка. — Леди Аррен ожидает вас в кабинете, — произнесла она таким тоном, словно это королева Серсея ожидала её в соседней комнате.       Санса вошла в открытую дверь и остановилась. Здесь богатство и роскошь кричали о себе со всех сторон. Большой камин из черного камня был даже выше того, который Санса видела в залах Харренхолла, однако в нём не было ни золы, ни дров, его бронзовая решётка была закрыта, словно этот камин никогда не зажигали. Стены, обитые белым шёлком с серебряным тиснением, были увешаны портретами каких-то людей с одинаковыми притворными улыбками. Золотые подсвечники с витыми ароматными свечами были расставлены где только возможно. Два высоких окна закрывали тяжёлые занавески из синего бархата с серебряной бахромой. В углу и на тумбе между окнами стояли расписные вазы из тирошийской глины с человеческий рост, а на каминной полке — статуя слона величиной с маленькую собачку, отделанная дорогими камнями и слоновой костью. Полная женщина в чёрных шелках сидела за массивным столом из красного дуба. Лунные камни охватывали её толстую шею, сияли в мочках ушей, на пальцах сверкали разноцветные камни, словно в лавке ювелира. Её глаза, похожие на рыбьи, разглядывали Сансу с тем же любопытством, что и мальчик до неё. Рядом с ней стоял молодой мужчина с локонами, как у мальчика и такими же рыбьими глазами, как у неё. — Так ты желаешь стать няней моего сына? Санса запнулась. Ей показалось странным, что женщина, считающая себя леди, не сказала «здравствуй», не спросила её имени, не предложила ей присесть. — Да, — наконец выговорила она. — А ты знаешь, за что я выгнала ту, которая служила здесь до тебя? — Нет, — призналась Санса. — Эта нахалка осмелилась забеременеть, — гневно проговорила леди Аррен. — И пыталась убедить меня, что отец её будущего ребёнка — мой сын. Она подняла строгий взгляд на мужчину, стоявшего рядом с ней. — Что вы, маменька, — он улыбнулся такой же притворной улыбкой, какие были на портретах в этой комнате, — разве я стал бы… с какой-то няней… неужели вы могли подумать, что я настолько не уважаю себя. Он перевёл взгляд на Сансу, и она поняла, что он лжёт. — Ты умеешь читать на валирийском? — деловой тон леди означал, что она намерена узнать получше способности претендентки на место. — Да, ваша милость. Санса старалась не смотреть на старшего сына леди, потому что ей не нравился его взгляд. «Я буду няней младшего сына», — пыталась она убедить себя. «Может быть, мне не придётся с ним даже видеться». — Ты знаешь астрономию, географию? Она стала задавать вопросы про созвездия и горы, моря, города. Сансе казалось, что она хочет её подловить, показать, что она не достаточно умна, чтобы быть няней её сына. Леди Кларисса спросила про поход Таргариена в Дорн, и Санса невольно представила портрет Принца-Дракона в книге, подаренной ей Тирионом. Она стала рассуждать про войну Девитигрошовых королей, и Санса с болью вспомнила книгу, которую читал её муж. — Знаешь, кто правит Дорном? — вдруг спросила леди Аррен. — Доран Мартелл. — А Долиной? — Робин Аррен, сын лорда Джона Аррена и леди Лизы Аррен. — А Севером? Санса запнулась. — Старки всегда были правящим домом Севера, — проговорила она опустив глаза. — Но теперь, кажется, король Джоффри отдал это право Болтонам. — Правильно, — леди Аррен удивлённо переглянулась со своим сыном. Санса вдруг поняла, что эта женщина хочет ей доказать, что она сама умнее её и начитаннее. — Может быть, ты скажешь, кто правит Речными землями? — Кажется, за заслуги перед короной лорд Бейлиш получил это право и Харренхолл в придачу, — Санса прикусила губу. — Ну, а кто же теперь наследник Утёса Кастерли? Санса почувствовала, как сердце в груди вдруг заметалось, словно пойманная птица. — Лорд Джейме Ланнистер, — проговорила она еле слышно. — Лорд Ланнистер убит в Речных землях, — высокомерно произнесла леди Аррен. — Каждый житель Долины знает об этом. Можно подумать, что ты явилась к нам из какой-то глухой деревни, — леди Аррен самодовольно улыбнулась, наконец, она нашла повод унизить Сансу. Санса вдруг поняла, что ей не нравится эта леди в чёрных шелках с рыбьим глазами, не нравится её старший сын и его масляный взгляд, не нравится её младший сын, который продолжал жевать пончик, не нравится этот дом и его безвкусная роскошь. — Простите, ваша милость, что отняла у вас время, — Санса коротко кивнула даме и повернулась, чтобы уйти. — Куда это ты собралась?! — возмущённо вскричала леди Аррен. — Я ещё не отпускала тебя. Посмотрите, какая обидчивая! Я думаю, ты подходишь мне. — Боюсь, что вы, миледи, мне не подходите, — Санса торопливо шла в сторону двери. — Да как ты смеешь! — снова вскричала Кларисса. — Глупая девчонка! Санса не ответила. Она поспешила покинуть этот неприятный дом, чтобы никто не увидел её слёзы.       На улице уже было темно, она слишком долго ждала в передней. Санса перешла через улицу и прошла вдоль лавок. Она вошла в мастерскую с вывеской, изображавшей катушку алых ниток и серебряную иголку. В мастерской было пустынно, на звук звякнувшего колокольчика вышла женщина со строгими водянистыми глазами на лице, покрытом морщинами. — Что вам угодно? — она небрежно оглядела её простое платье. — Я ищу работу, — робко проговорила Санса. — И какую же работу ты хочешь получить? — Я могу шить и вышивать, — неуверенно проговорила Санса, — может быть, помощницей к портнихе или белошвейке. — Такими платьями, как у тебя, мы не торгуем, — презрительно ответила женщина. Санса достала из кармана салфетку. Это была та самая салфетка с голубыми розами, которую она испортила, когда уколола палец. На месте, где была кровь, она вышила ярко-оранжевую орхидею с золотистой бахромой по краям и алым зевом. — Это вышивала ты? — женщина с сомнением разглядывала её работу. Санса кивнула. — Голубые розы?.. А это что за цветок? — Это орхидея. Такие цветы растут в Дорне. Санса видела, что женщине понравилась вышивка. Она и сама знала, что её работа сделана превосходно. — Хорошо, — наконец согласилась портниха. — Приходи завтра, я дам тебе работу. Санса замялась. — Дело в том, что я в городе никого не знаю… Может быть, вы позволите мне остаться на ночь? Я заплачу, — поспешно добавила она, увидев неприязнь на лице женщины. — Разве мой дом похож на гостиницу? — возмущённо возразила портниха. — Или, может быть, на приют для бродяжек? Санса испуганно попятилась и выскочила на улицу. Она забежала за угол, свернула в какой-то кривой переулок и побежала прочь. Отчаяние и стыд охватили её. Как можно было совершить такую глупость, сбежать от тёти? Сейчас она, наверное, сидела бы за столом на празднике. Может быть, лорды и рыцари Долины презирали её за то, что она стала женой Ланнистера, но никто бы из них не посмел открыто назвать её шлюхой, глухой деревенщиной или бродяжкой. У неё закружилась голова и дурнота подкатила к горлу.       Санса остановилась около небольшого дома, обнесённого невысоким забором. Старая яблоня с жалобным кряхтением уронила на землю последнее яблоко, увядающие белые лилии наполняли воздух смутно знакомым ароматом. Санса, словно заворожённая, смотрела на этот сад, на деревянную скамейку под яблоней, вдыхала сладкий запах цветов. Слёзы нахлынули на неё внезапно, как порыв ветра, сорвавший с её головы капюшон. Завтра она пойдёт в септу и признается септону, что она Санса Ланнистер, вдова лорда Ланистера из Утёса Кастерли, племянница леди Лизы Аррен. Он поможет ей добраться до Орлиного Гнезда и отправить письмо в Утёс. Она закрыла лицо салфеткой и попыталась успокоиться, но рыдания не отпускали её, страх и напряжение последних дней, особенно унижение, испытанные сегодня, снова и снова яркими картинками вспыхивали в её воображении.       Вдруг кто-то коснулся её плеча. — Ты что-то хотела? — раздался за спиной приятный голос. Санса испуганно оглянулась. — Простите, я уже ухожу, — она посмотрела вокруг себя и поняла, что не знает, где находится, и куда ей следует идти. — Я слегка заблудилась, — всхлипнула она. — Вы не подскажете, как пройти к таверне «Жареный гусь»? — Слегка заблудилась? — удивилась женщина. — Это довольно далеко. Уже поздно, тебе не следует бродить по городу одной в такое время, — она взяла Сансу за руку. — Да ты совсем замёрзла, бедное дитя, — женщина распахнула калитку. — Пойдём, я напою тебя горячим чаем. Ты должна согреться. Санса несмело вошла в след за женщиной. В передней комнате, освещённой, как и в таверне, корабельным фонарём, стоял старый комод, на стене, обитой корабельной доской висела большая морская звезда. В доме их встретила служанка в простом платье в голубую и серую полоску, которая почти не удивилась, увидев, что хозяйка привела незнакомую девушку. — Скажи, Гвэн, мой милый Корлисс ещё не спит? — спросила хозяйка дома у служанки. — Нет, госпожа, — женщина взяла плащ у Сансы и повесила на бронзовый крючок рядом с другими вещами, — он ожидает вас, чтобы вместе выпить чаю. Обе женщины посмотрели на живот Сансы и переглянулись. — Очень хорошо, придётся ему отправиться в «Жареный гусь». Бедняжка заблудилась, но уже слишком поздно. Она останется у нас до утра, а Корлисс сходит в таверну и предупредит её родных, чтобы они не беспокоились. — Не надо никого предупреждать, — испуганно проговорила Санса. — Меня никто не ждёт, — новый поток слёз закапал из её глаз. Если женщина и удивилась, то не показала этого. — Ну, ну, тебе нельзя плакать, — хозяйка приветливо улыбнулась. — У несчастных женщин рождаются несчастные дети, которые вырастают в жестоких людей. Ты ведь не хочешь, чтобы твой сын был жестоким, а дочь несчастной? — Нет, — всхлипнула Санса, пытаясь успокоиться. — Вот и хорошо… Гвэн, подай к столу пироги с курицей, и с курагой, и изюмом, — обратилась она к служанке. Служанка поспешила на кухню. — Ты какие пироги больше любишь, с курицей или с курагой? — И с курицей, и с курагой, — Санса всё ещё не могла справиться с икотой. — Сейчас мы выпьем чаю, и ты расскажешь мне свою историю, — снова улыбнулась женщина, — если захочешь… — она заметила, как испуганно заметался взгляд её гостьи. — Я надеюсь, ты согласишься с нами поужинать, юная леди? Санса была растеряна и обескуражена этим неожиданным ласковым приёмом, но не посмела отказаться.