В постели с врагом

***

Дожди в Кастамере плачут В его высоком чертоге, Но не слышит их, не слышит Ни одна живая душа… Заунывно протянул певец в темно-зелёной поношенной куртке с коричневыми заплатками на рукавах.       Они остановились, чтобы перекусить. Кейтилин дали лишь кусок чёрствого хлеба и чашу воды из ручья. Она попыталась вылезти из повозки, чтобы отойти в кусты, но оказалась привязанной за ногу. — Мне нужно отойти, — нехотя обратилась она к своему мужу. Он помог ей выбраться из повозки. — Садись здесь. — Здесь? Но здесь кругом люди? — вспыхнула Кейтилин. — Думаешь, они никогда не видели голой бабы, чего тебе стесняться, — раздраженно пожал он плечами. Кейтилин ничего не оставалось, как присесть за телегой. Она покосилась на брата и встретилась с его хмурой ухмылкой. Он тоже считал её виновной.       Вечером они остановились на какой-то поляне, несколько солдат поставили палатку и завели её внутрь. Кровати не было, и ей пришлось лечь прямо на земле, устеленной какими-то старыми вонючими шкурами. Когда она стала засыпать, кто-то снова задрал ей юбки, и чужие руки принялись мять её тело. Слёзы отчаяния брызнули из её глаз.       Днём её везли на мешках с овсом и ячменём, а на ночь её муж ставил палатку лишь для того, чтобы никто не мешал ему развлечься с ней. Иногда она ощущала, что это был не он, но ей было уже всё равно. Предчувствие близкой смерти не оставляло её, но она ожидала её почти с радостью, надеясь на скорое избавление от своих страданий.       Во время путешествия Кейтилин невольно наблюдала за своими новыми родственниками и подмечала новые черты, которым прежде не придавала значения. Все они ходили в одинаковых куртках из грубой свиной кожи и бриджах из серой шерсти. Женщины носили одинаковые платья из простой коричневой или темно-синей ткани без вышивки и украшений. Никто не обременял себя деликатностью ни по отношению к ней, ни по отношению друг к другу. Она с отвращением заметила, что все они не утруждались уединиться для справления своей естественной нужды. Мужчины доставили свои причиндалы и поливали дорогу и траву не сходя с лошади, женщины задирали юбки, ничуть не стесняясь присутствия мужчин. И этим людям она хотела отдать свою дочь Арью! Предлагала Сансу! Ты глупа, Кейтилин! Санса, маленькая леди! Слёзы текли из покрасневших глаз Кейтилин. Мысль, что её дочь вынуждена делить ложе с мужчиной намного лет старше её, вызывала в ней ярость. Она вспомнила наглую ухмылку Цареубийцы, которой он ей ответил на обвинение в покушении на Брана. Когда она попыталась устыдить его в связи с сестрой, он лишь дерзко напомнил ей, что и у Нэда был бастард. Неужели он и теперь, став мужем её дочери, по-прежнему спит со своей сестрой? Это мерзко, отвратительно, даже хуже, чем если бы у него были другие женщины и бастарды от них.

***

      Через несколько дней они прибыли в окрестности Риверрана. Было уже темно, в этот раз её муж не потрудился поставить палатку, он улёгся рядом с ней на телеге, но, к удивлению Кейтилин, в эту ночь её никто не тронул, даже Данвелл.       Утром к ней подошла какая-то женщинам и пригласила посетить палатку леди Дженны Фрей. Кейтилин вспомнила, что Дженна была родной сестрой Тайвина Ланнистера. Санса!..       В большом сером шатре горело несколько свеч, на жаровне запекались перепела. Рот Кейтилин непроизвольно наполнился слюной. Навстречу ей вышла женщина необъятных размеров с насмешливыми зелёными глазами. — Рада познакомиться, леди Кейтилин, — приветливо проговорила она. — Ленивый братец моего мужа даже не удосужился поставить ночью для вас палатку, — сердито добавила она, — да и во время пути, полагаю, он не очень заботился о вашем удобстве. Если вам угодно, мы приготовили для вас горячую воду. Она махнула в сторону бадьи, над которой поднимался пар.       Немолодая служанка помогла ей избавиться от одежды, пропахшей потом и чужими мужчинами, и Кейтилин с удовольствием погрузилась в воду. Леди Дженна, казалось, с интересом рассматривает её. Служанка намылила ей спину и вымыла волосы. Окатив её водой, женщина помогла Кейтилин выбраться из бадьи и накинула на неё полотенце. — К сожалению, ни одно из моих платьев вам не подойдёт, — снова заговорила Дженна, но мы приготовили для вас одежду моей служанки, вся она чистая и достаточно тёплая. Кейтилин без возражения надела свежее бельё и чистое платье и села на походный стул, предложенный хозяйкой шатра. — Что-нибудь ещё? — спросила Дженна. Служанка принялась расставлять на столе посуду, чаши, закуски, хлеб, она сняла с жаровни подоспевших перепелов. Кейтилин покосилась на неё и еле слышно произнесла: — Лунный чай. — Это ни к чему, — рассмеялась Дженна. — Данвелл в молодые годы подхватил от шлюхи дурную болезнь, из-за которой не может иметь детей. — Лунный чай, — в отчаянии произнесла Кейтилин и закрыла лицо руками, чтобы Дженна не видела её стыда. Леди Фрей разливала в чаши вино. — Бель, ты свободна, — властно произнесла она. Служанка поклонилась и выскользнула наружу. Дженна взяла Кейтилин за руку и заглянула ей в глаза. — Они везли вас сюда, чтобы повесить, — тихо произнесла она. — Повесить? — Кейтилин открыла лицо и с недоумением посмотрела на Дженну. — Ваш дядя, сир Бринден Талли, сумел ускользнуть из Близнецов и вернуться в Риверран. Большинство Речных лордов уже склонились, но Бринден всё ещё упорствует. Уже наступила осень, зима не за горами, мы не можем вести долгую осаду. Казнить вашего брата Эдмара Уолдер Фрей не позволил, он не только успел скрепить брак с Рослин, но и наградил её ребёнком. А вами решили пожертвовать, чтобы устрашить вашего дядю. — Отчего же вы вдруг передумали? — спросила Кейтилин почти с вызовом. Теперь, когда у неё больше никого не осталось — ни мужа, ни сыновей — она испытывала горькое сожаление, что осталась жива. Почему её не убили вместе с Роббом, его женой Талисой, Дейси Мормонт и другими северянами. Боль, которую она испытывала, думая о погибших, не утихала ни днём, ни ночью. — Ваша дочь, леди Санса Ланнистер, просила помиловать вас стоя на коленях перед троном короля. — Так это король помиловал меня, — гневно выдохнула Кейтилин, — король, который казнил моего мужа и приказал убить моего сына. С чего вдруг он решил проявить великодушие? — За вас просил её муж Джейме Ланнистер и даже Тайвин, — Дженна смотрела на Кейтилин, ожидая, что она успокоится. — Скажите ещё, что они тоже встали на колени, — сердито возразила женщина. — Нет, но я встала, — Дженна чувствовала нарастающее раздражение. Она помнила бледную испуганную жену Джейме, которая стояла на коленях перед железным троном, уповая на милосердие жестокосердного короля. Фрейлины королевы с удовольствием пересказывали ей сплетни о недавних временах, когда девочка была невестой Джоффри, а по сути, его заложницей. Как он приказывал бить и унижать её, и никто не смел вступиться и защитить несчастное дитя. И всё из-за того, что леди Старк схватила Тириона. — Ваша дочь очень мила, — снова заговорила Дженна, — мне показалось, что мой племянник дорожит ею. — Цареубийца, — зло сверкнула глазами Кейтилин, — я поверила ему, отпустила, а он не исполнил обещания. — Напрасно вы сердитесь, никто лучше него не защитит вашу дочь. — Мою дочь отдали за калеку, который не может защитить себя, не то что мою девочку. — Поверьте, он защитит её лучше, чем могли защитить сотни мечей вашего сына. Она вспомнила, как на следующий день после ужина, закончившегося неожиданным всплеском гнева юной леди Ланнистер, она подошла к окну и увидела своего племянника вместе с женой возвращавшихся с конной прогулки с букетом львиных хвостов. В садах Красного замка цвели лилии и астры, к свадьбе короля Джоффри из Хайгардена привезли сотни роз, но леди Санса с нежностью прижимала к груди золотистые метёлки. Джейме оберегал свою жену, словно грозный лев. Заметив издалека насмешливый взгляд короля, он отвернулся и загородил её, словно боялся, что он потревожит её. На следующий день она пришла в ещё большее изумление, когда Джейме внезапно попытался покинуть столицу вместе с женой из-за какой-то размолвки с сестрой. Дженна была удивлена поведением своего племянника, как за такой короткий срок эта девочка вдруг смогла занять в жизни Джейме место, долгие годы принадлежавшее Серсее? Она вспомнила ужин накануне их отъезда. Дженна видела её ненавязчивую заботу о нём и его признательность за эту заботу. Когда им подали десерт, он ей что-то шепнул, и на её лице расцвела застенчивая улыбка, и столько в ней было доверия и надежды, но Дженна увидела и другой взгляд, взгляд которым смотрел Джейме на свою жену. Много лет назад Тайвин так смотрел на Джоанну.       За те несколько дней, что они провели в Королевской Гавани, Дженна смогла переговорить с Тирионом. Этот балагур и насмешник, непутевый распутник, говорил о жене своего брата с восхищением. Он рассказал, как жестоко отвергла Серсея своего брата после возвращения из плена, не найдя для него слов утешения, и как его жена поддерживает его и помогает ему. — Я знаю Джейме, — Дженна вздохнула, — он вырос на моих глазах, он лучший из всех Ланнистеров. Ради семьи он может пожертвовать честью. — Это ради семьи он спал со своей сестрой? — сердито возразила Кейтилин. — Или, может быть, ради семьи он столкнул моего сына со стены? — В вас говорит ненависть и усталость, — Дженна вдруг осознала, что не сможет убедить эту женщину в добрых намерениях. Кажется, теперь она понимала, почему Джейме не хотел просить за неё, почему он сожалел, что позволил королю поставить Сансу на колени. Едва ли леди Кейтилин была в состоянии оценить те страдания, которые перенесла её дочь ради её спасения. Теперь она видела, что Кейтилин и Санса и в самом деле похожи, но так же, как Серсея была похожа на покойную жену Тайвина, как тёплый летний ветер похож на ледяную зимнюю стужу, как морской прибой похож на шторм, как солнечный день похож на палящий зной в пустыне. Между ними в самом деле было поразительное сходство, но лишь внешнее. Души их были различны: одна была ожесточенной, а другая полна сострадания. Дженна поймала себя на том, что рада за племянника, которому досталась такая жена, он заслужил, чтобы рядом с ним была такая женщина.       Кейтилин настороженно смотрела на леди Фрей, словно ждала от неё новых подробностей, но у Дженны пропало желание доказывать ей, что Джейме будет хорошим мужем для её дочери. Они молча ели, каждая размышляя о своём. В конце трапезы Кейтилин снова с мольбой посмотрела на Дженну. — Я прошу вас, — вдруг прервала она молчание, — мне нужен лунный чай. — Полагаю, — Дженна пристально посмотрела на неё, словно не знала, что сказать, — кроме Данвелла были другие мужчины? — Да, — выдохнула Кейтилин, испытывая ужасный стыд, — и не только Фреи. — Никто никогда не упрекнёт вас и не посмеет назвать вашего ребёнка бастардом, — сердито проговорила Дженна. — Пожалуйста, я не хочу этого ребёнка, достаньте для меня лунный чай, — Кейтилин с мольбой посмотрела на женщину в чьих руках была её честь. — Нет, леди Фрей, — вдруг жестоко произнесла Дженна. — В доме лорда Фрея лунный чай запрещён. Женщина должна родить столько детей, сколько ей пошлют боги. Никто вам не поможет. Это грех. Кейтилин разрыдалась. Дженна подала ей чашу с вином. — Выпейте и можете отдыхать, думаю, ваш муж уже поставил палатку и походную кровать, сегодня вы станете спать не как заложница, а как леди Фрей, — проговорила она более мягко. — Вы слишком многое перенесли, и путешествие в ужасных условиях утомило вас.       Кейтилин вышла из шатра Дженны Фрей и с тоской посмотрела на замок своего отца. На стенах мелькали защитники, ощетинившиеся луками и арбалетами. Возможно где-то среди них стоит её дядя Бринден и смотрит на позор своего рода. Кейтилин — старшая дочь гордого лорда Талли, теперь жена восьмого сына «запоздалого лорда», а сын и наследник Риверрана — его пленник. Такое едва ли могло привидиться Хостеру Талли даже в самом страшном сне. Повсюду ставились палатки, солдаты рыли траншею, слышались громкие разговоры и даже смех каких-то девиц, ржание лошадей. Мимо Кейтилин прошло несколько воинов в одинаковых серых плащах с синими башнями. — Следует его повесить, — ворчал один из них. — Пусть Чёрная Рыба видит, что мы не шутим. — Ты хочешь, чтобы Рослин стала вдовой? — Ну и что, отец найдёт ей другого мужа. — Ну конечно, с таким-то приданым… — С каким таким? — Риверран… — Риверран король отдал мне и моим сыновьям. — Вот как? Значит, тебе Риверран, а Рослин — вдовий чепец и ребёнок? — Кому нужен этот ребёнок… Мужчины замолчали, заметив пристальный взгляд Кейтилин. Женщина приблизилась к обрывистому берегу реки. На северном берегу Камнегорки расположились основные силы Фреев. Она смогла рассмотреть большой шатёр, сшитый из кусков серой ткани и издалека казавшийся сложенным из серого камня, из него слышался женский смех и звуки весёлой музыки. — Миледи, отойдите от края реки, — услышала вдруг Кейтилин голос сзади. Она оглянулась и встретилась глазами с хмурым взглядом солдата в серой накидке, которая не могла скрыть его большое пузо. — Что вам угодно от меня? — сердито спросила Кейтилин. — Ничего, — мужчина продолжал сверлить её маленькими крысиными глазками. — Мне приказано следить, чтобы вы не сбежали или чего доброго не бросились в реку. Кейтилин посмотрела на стремительные воды Камнегорки. Едва ли она решится на такое. Она снова перевела взгляд на противоположный берег. Люди торопливо возводили какую-то деревянную постройку. И вдруг Кейтилин вздрогнула. Это была виселица. Её установили прямо напротив главных ворот Риверрана. К ней уже вели Эдмара, без плаща в одной рубашке, той самой из голубого шёлка с серебряными форелями на рукавах. Теперь она имела неопрятный вид, мятая, вся в пятнах крови и порванная в нескольких местах. — Эдмар, — горестно выдохнула она. Неужели Фреи вместо неё решили повесить её младшего брата? Кейтилин упала на колени и разрыдалась.       Кейтилин весь день простояла на высоком берегу Камнегорки, глядя на своего брата. К вечеру зарядил мелкий дождь, но Эдмар так и оставался на деревянном помосте, босой в порванной рубашке, с непокрытой головой. Лишь, когда сумерки окончательно скрыли его понурую фигуру, Кейтилин расслышала сквозь шум реки голоса. — Сегодня его уже не повесят. Кейтилин оглянулась, толстяк получше запахнул полы своего плаща покрытого свиной кожей и поправил сползший на глаза капюшон. — Миледи, пора ужинать, — усмехнулся он. Кейтилин чувствовала, что её накидка промокла, да и платье пропиталось влагой, но ей не хотелось ни возвращаться в шатёр Дженны Фрей, ни уж тем более искать палатку своего мужа. — Пойдёмте, леди Кейтилин, я уже жрать хочу, — сердито поторопил её толстяк.       В шатре Эммона Фрея было тесно, но для Данвелла и его жены нашлись два походных стула. Кроме Бель за столом прислуживал оруженосец в розовой накидке с золотой цаплей.       Кукурузная каша с салом, грибами и луком была куда приятнее той еды, которую приходилось есть Кейтилин последние дни. Она выпила полчаши вина, чтобы согреться. Мужчины много пили и шумно разговаривали, Дженна иногда покрикивала на них, если их шутки становились чересчур грубыми.       Когда вся еда была съедена, и все разговоры переговорены, муж Кейтилин поднялся со стула и посмотрел на неё. — Пойдём, что ли, спать. Завтра нам рано вставать. Кейтилин впервые за вечер взглянула на него. — Мы отправляемся в Дарри. Моя сестра выходит замуж за Ланселя Ланнистера, — он усмехнулся. — Кажется, теперь он твой родственник. Необходимо помочь Амарее навести порядок в замке и его окрестностях.       В палатке стояли две походные кровати. Кейтилин легла на постель в одежде и накрылась шкурами. — Тебе следовало раздеться, — проворчал Данвелл. — Если ты или кто-то из твоих родственников ещё раз осмелится прикоснуться ко мне, я обещаю, что отрежу тебе твоё хозяйство и скормлю диким волкам, — сердито проговорила Кейтилин. Она отвернулась и закрыла глаза. Данвелл сердито засопел, но не попытался проверить правдивость её угрозы. Вскоре из его угла послышался громкий храп со свистом.