В постели с врагом

***

      Рябиновое вино имело терпкий вкус с легкой горчинкой и оставляло во рту приятное ягодное послевкусие. Мейстер Волкан прописал ей пить полчарки вечером для снятия тревоги. Санса сделала глоток и почувствовала, как тоска, сжимавшая сердце, потихоньку стала отпускать. Иногда ей казалось, что она понимает, почему в конце жизни Серсея пристрастилась к вину. Нет, оно не могло избавить от тяжких воспоминаний. Едва ли всё вино мира поможет забыть меч в руках Илина Пейна, опускающийся на голову Эддарда Старка, или лицо Джоффри, перекошенное предсмертной судорогой. Санса уже плохо помнила и своего отца, и своего жениха, время почти стёрло их лица из её памяти, но не эти ужасные картины. Зато вино помогало справиться с необъяснимой тоской, которая сжимала её сердце под вечер, когда она оставалась наедине со своими мыслями. У Серсеи не было ни подруг, ни сестёр, ни матери, и даже мужчина, который безоговорочно любил ее всю жизнь, в конце покинул её ради дочери врага. И королева осталась наедине со своими потерями и с графином вина…       Санса посмотрела в окно. Зимние сумерки опустились на Винтерфелл, перекрасив его стены и снежные шапки на башнях в сизые краски. Она отвернулась и взглянула на мальчика, игравшего с лошадкой, вырезанной из сухой ветки чардрева. Золотые локоны закрывали бледное лицо. Она вздохнула. Сын Серсеи был похож на Ланнистеров, а её близнецы унаследовали золотисто-рыжие волосы Талли. Но возможно, это к лучшему. Здесь, на Севере всё ещё помнили зло, которое причинили Ланнистеры Старкам. Мальчик поднял на неё разномастные глаза и улыбнулся. Санса налила в чашу немного воды и добавила в неё несколько капель микстуры, которую приготовил мейстер Волкан. Тайлер капризно захныкал и попытался отвернуться. — Выпей сначала это, — ласково проговорила она, — а потом я дам тебе апельсиновый чай. Мальчик неохотно сделал несколько глотков. У Сансы защемило сердце. Вероятно, вот так же и Джоффри капризничал в детстве. Мальчик с лукавыми глазами и золотыми кудрями уже пользовался любовью в замке, каждый норовил угодить ему. Джон и слуги не могли обидеть сироту, Санса старалась быть строгой, и всё же понимала, что у неё плохо получается. Единственная надежда, что Джейме заберёт его и воспитает лучше, чем это сделали Серсея и Роберт.       Апельсиновый чай с изюмом совсем остыл, Тайлер выпил почти целую чашу и улыбнулся. — А теперь спи, — Санса потушила свечи и накрыла мальчика пуховым покрывалом. Но ребёнок захныкал и протянул к ней руки, желая, чтобы она взяла его. Она достала его из постели и прижала к груди. Зелёный и чёрный глаза пристально смотрели на неё, не желая закрываться. — Ветер воет, снег кружится, — тихо запела она. — В чёрном небе тучи бродят, Лютый холод в дверь стучится. В логове не спит волчица. Ветер, засыпай, баю-баю, бай. Тише, мышка, не мешай. Пусть тебе приснится жаркий край, Где цветёт жасмин, где растёт миндаль. Мальчик закрыл глаза, прислушиваясь к её голосу. — Заведите песнь, синицы, Пусть тебе весна приснится, В поле жёлтая пшеница, В небе яркая Жар-птица. Ветер, засыпай, баю- баю, бай…       Наконец Тайлер уснул, и Санса положила его в кроватку. За окном наступила ночь. Факелы освещали стены замка и стражу, дежурившую на них. Снова пошёл снег, но он больше не пугал её, теперь ее одолевали другие страхи.       Она невольно вспомнила, как утром, десять дней назад, дети проснулись покрытые сыпью, словно кто-то отстегал их крапивой. Она выскочила из комнаты босая, в ночном платье, и побежала к мейстеру. Когда она добежала до Вороньей башни, страх лишил её последних сил, она не могла ничего внятно сказать Волкану, рыдания захлестнули её. В замке поднялся переполох, однако вскоре выяснилось, что дети заболели краснухой. — Вам не стоит беспокоиться, — мейстер Волкан заварил для неё валериану с ромашкой, а Холли принесла тёплый плащ и сапожки, — эта болезнь совершенно не опасна для детей. Даже хорошо, что они заболели теперь, взрослые переносят её гораздо тяжелее.        Эта внезапная болезнь детей очень напугала её, но помогла наконец примириться с матерью. Кейтилин оказалась нежной и заботливой, готовой сидеть у постели больного ребёнка без сна и ужина, даже Санса не могла найти в себе столько сил и терпения, сколько их было у Кейтилин.       Постепенно в замке заболели все дети и даже несколько взрослых, матушка ворчала, что заразу в замок притащили одичалые, но Санса подозревала, что она пришла из Белой Гавани вместе с последним обозом.       Дети и в самом деле переносили болезнь легко, лишь немного капризничали и несильно страдали от слабой лихорадки, но когда заболел Тайлер, Санса снова испугалась.       В комнату тихо вошла Кейтилин. — Иди, я посижу с ним. — Ты не обязана, — вдохнула Санса. — Ты тоже не обязана. — У него больше нет никого, кроме меня. — Ты не спала уже две ночи, — продолжала настаивать матушка, — и твои дети скучают. Иди, ему уже гораздо лучше. — Хорошо, — не стала спорить Санса.       Герион и Джоанна ещё не спали, они с радостью переглянулись, едва Санса вошла в комнату, Роберта робко выглядывала из-под своего одеяла. Санса поцеловала каждого ребёнка, поправила одеяльца и качнула маятник, стоявший на этажерке с детскими игрушками. В темноте блеснули изумрудные глаза золотых львят, и раздался мелодичный звон бубенчиков.       Три луны назад из Темнолесья прибыл длинный обоз, запряженный северными оленями и собаками. Ланнистеры прислали не только пшеницу и кукурузу, тыквы и розовый лук, большие круги сыра, вяленые окорока, сливочное масло, замороженное молоко, но и гранаты, и красные апельсины. Брат леди Гловер, Маллор Локк передал ей ларец из чёрного дуба, в котором Санса обнаружила баночку персикового масла, флакон с жасминовой водой и великолепную игрушку — маятник в виде качелей с двумя золотыми львятами и бубенчиками, издававшими мелодичный звон. Среди этих подарков она нашла короткую записку: «Я скучаю». Это была рука Джейме, буквы попрежнему заваливались на один бок, хоть и были более ровными. Целую ночь Санса не могла уснуть и даже плакала, размышляя, скучает ли он по ней или по детям, и почему он не написал подробнее о себе и своих планах.

***

      Утробный вой замкового кота вырвал леди Винтерфелла из беспокойного сна. Санса с облегчением скинула с себя жаркие шкуры и поднялась с постели. Она умылась прохладной водой, надела платье из серо-голубой шерсти, переплела растрепавшуюся косу и выскользнула из комнаты.       Она прошла по спящему замку, заглянув в спальню к детям, и спустилась в кухню. Здесь уже хлопотала кухарка. — Вы снова проснулись прежде других? — улыбнулась она обнажив крепкие кривоватые зубы. — Апельсиновый чай готов, и вода для маленького лорда тоже. — Спасибо, Вилена. Санса поставила на поднос овсяную кашу и чашу с отваром шалфея, в которой плавал кружок апельсина. — На рассвете приходила кормилица за водой и уксусной настойкой, — снова заговорила Вилена, просеивая через сито муку. — Сказала, что ночью маленький лорд просыпался только один раз, и ваша матушка задремала после восхода луны.       Тайлер спал, раскинувшись на постели, золотистые локоны разметались по подушке. Кейтилин открыла глаза и улыбнулась. — Уже утро? Санса с нежностью посмотрела на мать. — Ты позавтракаешь с нами или пойдёшь отдыхать в свою комнату? — Я спала почти всю ночь, — Кейтилин ополоснулась руки и лицо, — может быть, я прилягу после обеда. Сейчас я не чувствую усталости. Санса умыла мальчика тёплой водой из кувшина, переодела в свежую рубашку и посадила за стол. — Санса, пора отучать Тайлера от кормилицы, — начала старый спор Кейтилин, взяв ложку. — Ему скоро год. — Нет, — Санса нахмурилась. — Нельзя отлучать ребёнка от груди во время болезни, ты же сама мне говорила. — Хорошо, — согласилась Кейтилин, — но не более чем ещё на одну луну, иначе Тайлер превратится в подобие Робина, сына моей сестры Лизы. — Моя мать кормила нас с сестрой до трёх лет, — возразила Пенни, заправляя постель ребёнка. — Слушать не желаю, — рассердилась Кейтилин, — я видела, во что превращается ребёнок, которого во время не отняли от груди. Пенни обиженно надула губы, но не посмела спорить. — Матушка, пусть с Тайлером сегодня посидит септа Селена, — Санса кивнула Пенни, позволяя уйти. — А тебе необходим отдых. Санса поцеловала мать в щёку и вышла из комнаты. Следовало разбудить остальных детей. Она знала, что и спокойный Герион, и шустрая Аннита, и робкая Роберта ждут, когда она придёт и поцелует каждого из них и снова качнет маятник.       Кейтилин вошла в трапезную и присела рядом с Сансой. — Тайлер задремал, — проговорила она, и взяла ложку у Роберты, которая размазывала кашу по тарелке. — Он всё ещё слаб. — Аннита, — сердито проговорила Санса, — я всё вижу. Она строго посмотрела на дочь, которая пыталась выловить из тарелки брата изюм. Девочка хитро улыбнулась и вернула одну изюминку. Санса рассмеялась не в силах сохранить строгое лицо, и всё же покачала головой, когда Герион сам великодушно положил несколько изюминок из своей тарелки сестре. — Придётся мне приказать Вилене варить для вас кашу без изюма, — строго проговорила она. Ярко-зелёные глаза дочери наполнились слезами. — Не пытайся разжалобить меня своими слезами, — Санса наполнила чаши апельсиновым чаем и дала детям по куску пирога с яблоком.       Лорд Аррен и лорд Шетт, Лианна, Розамунда, Бриенна, Подрик, Харвин и Виман Вулл, тихо переговариваясь, завтракали вместе с ними. Винафрид Мандерли, только недавно приехавшая из Белой Гавани, ела молча. Бедняжка всё ещё переживала смерть матери и младшей сестры, а её отец уже объявил, что собирается вступить в новый брак с внучкой Годрика Борелла и отправил строптивую дочь подальше с глаз долой. Закончив завтрак, дети покинули трапезную под присмотром Розамунды. — Маниша вчера родила мёртвого ребёнка, — вдруг нарушил тишину Арнольд Аррен. — Это потому что она заболела краснухой, — с грустью ответила ему Кейтилин. — Наверняка этот ребёнок был от дорнийца, — усмехнулся Утер Шетт. — С чего вы решили? — удивилась Лианна. — Пока в богороще стояли шатры одичалых, он жил там с нею. — Почему же она не ушла вместе с ним на Стену? — Бриенна неприязненно посмотрела на мужчину. — Потому что она не нужна ему. Одичалая не пара принцу, пусть даже и опальному, — высокомерно произнёс лорд Аррен. — Он легко может опорочить любую женщину, а потом бросить её, — в тон ему добавил Шетт. — Всю жизнь дорнийский змей думал лишь об удовольствии своей плоти и не заботился о собственной чести, где ему думать о чести женщины? — продолжал рассуждать Арнольд. — А вы, сир Арнольд, думаете о собственной чести, когда идёте в «Дымящееся Полено»? — вдруг спросила Лианна Мормонт с невозмутимым видом, откусывая от пирога. — Я… — Арнольд Аррен запнулся, его толстые щёки покраснели, — я хожу в «Дымящиеся Полено», чтобы выпить кружечку эля, — наконец нашёлся он. — В самом деле? — Лианна кивнула Холли, которая убирала грязную посуду. — Неужели вам не хватает эля в замке? — Леди Кейтилин, — обратился Арнольд к матери Сансы, словно не слышал слов Лианны, — ну, вы-то должны понимать, что присутствие в замке такого мужчины, как дорнийский принц, бросает тень на репутацию женщин, живущих здесь. — Принц Мартелл служит моему брату, как это может бросить тень на репутацию женщин? — сердито возразила Санса. — Это всего лишь удачное прикрытие, — усмехнулся Утер Шетт. — Мартелл здесь только для того, чтобы соблазнить вас, леди Санса. Вероятно, он надеется стать вашим мужем или, что более вероятно, — любовником, чтобы король Севера одарил его землями и замком. — А на что надеетесь вы, лорд Утер? — возразила Санса. — Я бы никогда не поступил с женщиной так гнусно, особенно такой, как вы, леди Санса. И мне не нужны ни земли, ни замок. Я — наследник Чаячьей башни и с удовольствием увезу вас, миледи, и ваших детей из этого холодного и голодного края. — С чего вы решили, что я хочу уехать отсюда? — удивилась Санса. — Это земли моего отца. Я и мои дети здесь в безопасности. — Рано или поздно Ланнистер заберёт у вас своих детей, только если вы не найдёте мужчину, который захочет защитить их. — Едва ли моих детей нужно защищать от их отца, — Санса чувствовала все большее раздражение. — Когда Цареубийца их отнимет у вас… — Едва ли вы тот мужчина, который сможет помешать Джейме, — перебила его Санса. — Вы могли бы спрятать их в Долине, — вдруг предложил Арнольд Аррен. — Ланнистер не посмеет явиться туда, даже с армией. — Мои дети не преступники, чтобы их прятать. И Север сможет защитить их не хуже, чем Долина. Хотя я уверена, что мы не начнём новую войну из-за моих детей, — Санса с раздражением поднялась из-за стола.       Она поспешила выйти из чертога и направилась в теплицу. Гард уже был здесь, как и его помощники — братья-погодки Вайнон и Варион. — Как дела? — Санса вздохнула. Холли рассказала ей, что старик собирался уйти на охоту в Волчий лес вместе с каменщиком и двумя плотниками, но строительство теплицы задержало их. — Через несколько дней мы уже сможем собрать урожай, — улыбнулся Гард. — Фасоль и две или три тыквы. — Очень хорошо.       Она прошла на задний двор, где женщины стирали бельё, негромко переговариваясь между собой. — Зачем он ей? — сердито ворчала пожилая прачка с обветренным лицом и красными руками. — Говорят, у него в Дорне осталось восемь дочерей от разных женщин. — Ну и что? — пожала плечами высокая женщина с тёмными глазами и копной чёрных кудрей. — А у м’леди есть сын и дочь, и она может родить ещё сыновей. Всякий принц мечтает о сыне… — Он не принц, Корри, а изгнанник, — возразила ей миловидная худышка со светлой косой. — У него нет ничего ни земли, ни замка, только копьё… — А копьё-то ничего, — ухмыльнулась Корри, встряхнув мужскую рубаху. — А ты откуда знаешь? — худышка подняла на неё любопытный взгляд. — Он что, и тебя заманил в свой шатёр? — Нет, — с явным сожалением возразила Корри, — но я видела, как он купался в пруду в богороще. — Бесстыдница, — пожилая женщина укоризненно покачала головой. — Я удивляюсь, и почему м’леди Санса так холодно глядит на него? — Корри даже не взглянула на неё. — Если бы только она пожелала… — У леди есть муж… — перебила её женщина с обветренным лицом. — Что-то этот Ланнистер не спешит обогреть нашу холодную м’леди, Селма, — огрызнулась Корри. — Ей следует поскорее выйти замуж, пока она ещё может выбирать между принцем, этими рыцарями из Долины и лордами Севера, — поддержала ее худышка, вытирая вспотевший лоб рукавом. — Что тут выбирать, Милла? — Корри тряхнула непокорными кудрями, — ясное дело, что лорд Аррен — зануда, а лорд Шетт — обжора, — фыркнула девушка. — А ваш принц — распутник, — проворчала Селма. — Виданное ли дело, восемь бастардов…  — Принц давно бы похитил нашу леди, если бы её не охраняла эта деваха в доспехах, — темные глаза Корри хитро сверкнули, — а этот обгорелый со злыми глазищами и вовсе следит за ней, точно сыч. — Не кажется ли вам, что вы суёте свой нос куда не следует? — сердито оборвала женщин Санса. Они наконец заметили её и замолчали, виновато переглядываясь между собой. Санса повернулась и встретилась взглядом с матерью.       Они поднялись на галерею. На тренировочном дворе Нэд Амбер и Рикон Рисвелл в коротких тулупчиках и тренировочных доспехах, похожие на два шара, махали деревянными мечами под пристальным взглядом Торгена Лиддля. — Санса, что с тобой? — Кейтилин озабоченно смотрела на дочь. — Ты о чём? — Санса перевела задумчивый взгляд на мать. — Последнее время ты раздражена больше обычного. Может, ты утомлена или не высыпаешься из-за болезни детей? — Я и в самом деле не высыпаюсь, — неохотно призналась Санса. — Но не из-за болезни Тайлера. Мне снятся беспокойные сны, — неопределённо добавила она, снова взглянув на упражнения детей. Эти сны тревожили её. Ей снился её муж, он целовал её, ласкал, она чувствовала возбуждение, а потом он оставлял её, она просыпалась посреди ночи с чувством ужасного одиночества и тоски и больше уже не могла заснуть. — Тебе следует снова выйти замуж, — прервала её раздумья Кейтилин, — ты молодая женщина и нуждаешься в ласке и заботе мужчины. — Предлагаешь мне стать женой одного из этих рыцарей Долины? — с легким презрением усмехнулась Санса. Теперь Торген заставил мальчишек сражаться парами. Он поставил северян вместе с детьми одичалых. — Возможно, они чересчур самонадеянны, — согласилась с ней Кейтилин, — но у тебя и в самом деле не слишком большой выбор. Мужчины-северяне из горных кланов и из Перешейка едва ли тебе подойдут, лорд Мандерли слишком толстый, а у Мартелла репутация распутника. Хотя должна признать, что он очень тепло относится к твоим детям. — Сандор Клиган тоже очень любит Анниту и Риона, — возразила Санса. — Может быть мне стоит попросить его стать моим мужем? — Санса, это не смешно, — нахмурилась Кейтилин. — Ты должна серьезно отнестись к выбору мужа и отца для своих детей. — Зачем? Я не вижу необходимости снова выходить замуж, — пожала она плечами. — Ты не должна обрекать себя на одиночество. — Я не одинока, — возразила ей Санса. — У меня есть мои дети. — Этого недостаточно, — вздохнула Кейтилин. — Женщина испытывает потребность в любви не меньше, чем мужчина. Так устроена каждая из нас. Но нам сложнее её утолить. В конце концов, мы не можем лечь в постель со шлюхой или прачкой. Санса с удивлением посмотрела на мать. — Но мне это не надо. — Тебе кажется, что не надо, — Кейтилин вздохнула. — Я тоже после смерти твоего отца думала, что мне это не надо, но когда в Орлином Гнезде Петир окружил меня заботой и лаской… — Кейтилин прикусила губу, заметив, как нахмурила брови её дочь. — Я знаю, что он — низкий человек, но он всё ещё любит меня. — Леди Санса, — мейстер подошёл к ним, тяжело ступая по скрипящим доскам перехода. — Доброе утро, мейстер Волкан, — улыбнулась ему Санса, она была рада, что он прервал этот неприятный разговор. — Что-то случилось? Вы не пришли на завтрак. — Письмо из Темнолесья, — он протянул ей клочок пергамента. Санса развернула письмо и почувствовала, как сердце в груди пропустило удар и вдруг заметалось, точно испуганная птица. — Что? Что там? — Кейтилин с тревогой смотрела на неё. — Плохие вести? Ты побледнела. — Из Ланниспорта прибыл корабль с зерном, — она подняла растерянный взгляд и протянула письмо матери. — Джейме сам сопровождает его. Крик мальчишек на дворе, которые бросили тренировочные мечи и принялись драться, словно разбойники, отвлёк их. Торген пытался разнять их, но стоило только гаркнуть на них Клигану, как драчуны разбежались в стороны, сердито глядя друг на друга.  — Наверное, он решил наконец забрать Тайлера, — предположила Кейтилин. — Но мальчик ещё не вполне здоров… — Значит, Ланнистеру придётся задержаться и подождать, пока он оправится после болезни, — поспешила успокоить её Кейтилин. — Мейстер Волкан, отправьте письмо Джону. Пусть он вернётся в замок, — Санса посмотрела на мать, которая сердито поджала губы. — У мужчин всегда найдётся тема для разговоров. К тому же, Джон — хозяин Винтерфелла и Король Севера.       Мейстер поклонился и поспешил вернуться в Воронью башню, чтобы выполнить распоряжение леди Винтерфелла. — Тебе следовало согласиться с его предложением и объявить себя хозяйкой Винтерфелла, — сердито проворчала Кейтилин. — Нет. Джон должен быть наследником Старков, как того хотел Робб. — Он не Старк, а Таргариен. Он мог остаться с Дейнерис и попытаться утихомирить её. — Джону не нужен Железный трон. — Зато ему нужен трон Севера. — Он заслужил его. Он освободил Винтерфелл от Болтонов и Север от Белых Ходоков. Северяне сами выбрали его. — Конечно, они выбрали его. Ведь теперь больше половины северян — это одичалые, которых он расселил по всему Северу. — Замки на Стене уже сотню лет пустуют. Что плохого в том, что в них станет жить вольный народ? — Скоро они начнут грабить и убивать, похищать женщин и детей… — Скажи ещё «пить их кровь и есть их плоть», — возразила Санса. — Среди одичалых есть и людоеды. — А среди рыцарей их нет? Разве они не убивают и не насилуют? А меч у них на поясе, чтобы собирать букеты… — усмехнулась Санса. — Твой кузен и жену себе притащит из одичалых. — Не думаю, что он должен спрашивать у тебя разрешения, — сердито ответила Санса. — В самом деле ему следовало спросить, — язвительно проговорила Кейтилин. — Если ему так нравятся одичалые, он может остаться с ними на Стене. — А ещё лучше за Стеной. — За Стеной с одичалыми ему самое место. — Его место в Винтерфелле. — Винтерфелл должен принадлежать твоему сыну. — Он — Ланнистер, — Санса устало вздохнула. — Ты могла дать ему имя Старк. — Думаешь, люди так глупы, что забудут, кто их отец? Я не желаю, чтобы за моей спиной шептались и моим детям тыкали в глаза. Она снова посмотрела на тренировочный двор. Мальчишки, косясь друг на друга, принялись стрелять из луков в мишень, установленную довольно близко. Санса вдруг вспомнила тот день, когда Бран вот так же учился стрелять, но вместо него в мишень попала Арья. — Зачем ты согласилась покинуть Винтерфелл? — снова проворчала Кейтилин. — Дредфорт — ужасное мрачное место. Болтоны веками сдирали кожу со своих врагов, в том числе и со Старков, а ты хочешь поселиться там вместе с детьми. — В нашей власти превратить Дредфорт в крепость, не вызывающую ужас. Через сотню лет Болтоны будут такой же сказкой, как Иные и Король Ночи. Их именем будут лишь пугать непослушных детей. Когда Герион вырастет, то станет лордом и преданным вассалом Старков. Это лучше, чем быть стюардом или кастеляном чужого замка. — Но Винтерфелл дом — твоего отца. — А Риверран — дом твоего отца. Почему же ты не хочешь вернуться туда и объявить свою дочь наследницей Риверрана? Мимо них в сопровождении Розамунды и Пенни прошли Джоанна, Герион, Роберта и дочь кормилицы — Люси. Кейтилин поправила шапку на голове Джоанны и покрепче завязала шарф Роберты.       Следом вышли Лианна, Подрик и Бриенна. Они взяли тренировочные мечи. Лианна вместе с Подриком пытались вдвоём одолеть Бриенну. Мальчишки, да и Торген Лиддль, с восхищением наблюдали за отточенными движениями женщины-воина. — Джон мог бы жениться на Лианне Мормонт, — снова заговорила Кейтилин, — и править Медвежьим островом. — Леди Лианна мне тоже нравится, — согласилась с ней Санса, любуясь Лианной. — Она одна из первых поддержала нас, когда мы обратились к лордам Севера, желая освободить Винтерфелл и спасти Рикона. И она — северянка. Но пусть Джон сам выбрет себе невесту, это его жизнь.       Санса спустилась на кухню. Вчера охотники убили в лесу медведя, который имел неосторожность выйти из спячки раньше времени. Свежая шкура сохла, разложенная у очага. Лапы замочили в кислом вине, чтобы приготовить угощение к празднику прилёта птиц, из требухи сделали начинку для пирожков, из мяса нарубили фарш с луком и тыквой, и теперь все, кто был свободен в замке, крутили пельмени. Ночью их заморозят и опустят в холодный подвал, где они смогут пролежать несколько дней до праздника. Одичалые в отличие от людей, привыкших полагаться на знания мейстеров, уверенно определяли приход весны по приметам. Куры начали снова нестись, коровы призывно мычали, жеребцы ярились между собой, и главное, в леса и даже в богорощу прилетели трясогузки. Женщины говорили, что, как только появятся краснохвостики, начнётся перелом весны на лето. Мейстер Волкан ворчал, что пока из Цитадели не прилетит белый ворон, никто не убедит его, что скоро наступит лето. Да и где это видано, чтобы такая суровая зима закончилась так рано… Но женщины не слушали его, они шили наряды и готовились к празднику.       Санса присела с краю стола и принялась заворачивать фарш в треугольники из теста. Эта работа ей всегда нравилась. В детстве она любила смотреть, как проворные пальцы женщин ловко крутят маленькие кулёчки с мясом. Теперь она с удовольствием сама этим занималась. Конечно, у неё это получалось не так аккуратно и быстро, и даже не так красиво. Но она могла на некоторое время остаться наедине со своими мыслями и как следует обдумать предстоящий визит своего мужа и своё отношение к нему.       День клонился к закату, когда Санса вернулась в свою комнату. Известие о том, что в замок приезжает Джейме, разволновало её. Она придирчиво посмотрела в зеркало. Скудная жизнь в обители, да и после была тяжёлой. Бывали времена, когда им приходилось почти голодать. Последние две луны она плохо спала и не только из-за болезни детей, под глазами легли тёмные тени. К счастью, в последние полгода в замок стало поступать продовольствие из Белой Гавани, из Последнего Очага и с Перешейка, в восстановленной теплице потихоньку зрели тыквы, жёлтые перцы, фасоль, сладкий лук и красные дыни.       Санса взялась за гребень. Она с тоской вспомнила свои волосы, которые прежде доставали почти до колен, теперь они спускались чуть ниже плеч. Возможно следует уложить то, что есть, в высокую причёску. Она открыла сундук и взглянула на платье, сшитое к свадьбе Алис и Сигорна. Едва ли она сможет очаровать Джейме глупой вышивкой. Он, привыкший к блеску шёлка и парчи, скорее всего её даже не заметит. — Холли, приготовь ванну, — приказала она служанке, которая зашла, чтобы узнать приказания на завтра. По крайней мере она будет чистой и опрятной, как полагается всякой гостеприимной хозяйке.

***

      Новый день был наполнен бессмысленной суетой. Ей казалось, что всё не так, всё валилось из рук, дети не слушались, слуги были бестолковыми, а матушка раздражала. В конце концов, она ушла в свою комнату и разрыдалась. — Я и не думала, что ты так сильно любишь его, — нежная рука матери погладила её по голове, словно в детстве. — С чего ты решила, что я люблю его? Вообще… кого ты имеешь в виду? — встрепенулась Санса. — Конечно, Цареубийцу, кого же ещё. Я вижу, как ты мучаешься с тех пор, как мы вернулись. Я думала, что тебе просто не хватает мужского внимания и ласки, но ты даже не замечаешь других мужчин. А теперь, в ожидании этого, просто не находишь себе место. — Я боюсь, что он заберёт моих детей, — попыталась оправдаться Санса. Кейтилин пристально посмотрела на дочь, но не стала с ней спорить.       Гул горна возвестил о приближении гостей. Ворота Винтерфелла открылись, и во двор въехали два десятка всадников на белых лошадях, покрытых светлыми попонами. Джосмин Пеклдон, ехавший впереди, держал белое знамя с золотым львом. Кроме него Санса, к своему удивлению, разглядела вымпелы с розовой девой Пайперов и серебряным орлом Маллистеров. На внутреннем дворе Винтерфелла толпились слуги и жители замка, желавшие поглазеть на Цареубийцу.       Джейме почти не изменился: те же белые доспехи, покрытые позолотой, и белый плащ, скреплённый на груди золотым львом; словно в замок снова приехал король Роберт, а Ланнистер всего лишь рыцарь Королевской Гвардии.       Всадники спешились. Солдаты домашней гвардии короля Севера приветствовали рыцарей, сопровождавших Ланнистера. — Леди Кейтилин, — Джейме прикоснулся сухими губами к руке в перчатке, — леди Санса, — тот же холодный учтивый поцелуй. Взгляд скользнул по Бриенне, стоявшей сзади Сансы, и встретился с сердитыми глазами Клигана. — Надеюсь, путешествие было безопасным? — Санса постаралась придать своему голосу такое же равнодушие, что было и во взгляде Джейме.  — Теперь, чем дальше от столицы, тем безопаснее, — Джейме улыбнулся одними уголками губ. — Вам предоставили гостевой дом, как в прошлый раз. Сейчас отдыхайте, вам подадут эль и закуски, а вечером мы встретимся в большом чертоге за ужином. — Санса шла рядом с Джейме, но старалась не смотреть на него, чтобы не выдать своего волнения. — Надеюсь, мой брат вернётся к этому времени. — Разве Джон живёт не в Винтерфелле? — удивился Джейме. — Он почти все время находится в разъездах, навещая замки своих вассалов. Сейчас он в Восточном Дозоре. Они восстанавливают Стену, обрушившуюся после нападения Белых Ходоков. — А дети? Я надеялся, что могу увидеть своих детей. — К сожалению, Тайлер болен. Он уже вне опасности, — поспешила она успокоить его, — лихорадка спала, горло немного красное, думаю, через пару дней вы сможете увидеться, а через десять — забрать его. — А близнецы? — Близнецы? — голос Сансы предательски дрогнул. — Ты обещал, что позволишь оставить мне детей. Джон уже объявил Гериона будущим лордом Блэкфорта. — Блэкфорта? Я что-то не припомню такого замка, — усмехнулся Джейме. — Он отдал нам земли и замок Болтонов, — призналась Санса. — Значит, ты хочешь остаться на Севере? — с сожалением спросил Джейме. — А ты бы предпочёл, чтобы я отправилась в Долину или, может быть, в Дорн? — холодно ответила Санса. — Санса, — Джейме коснулся её локтя и заставил остановится, — что с тобой? Ты сердишься? — Разве я не должна? Целый год… — она сделала вдох, чтобы сдержать слёзы, — и за все это время только маленькая записка… Неужели ты не нашёл для нас времени и слов? Ни за что не поверю, что в Утёсе сдохли все вороны… — Я писал… — с недоумением возразил он, — я послал ворона из Риверрана и три — из Утёса, но ты не отвечала. Мы вели войну в Речных землях, Утёс и Ланниспорт подверглись нападению со стороны моря. Санса недоверчиво покачала головой. — Если бы мы были тебе нужны, ты бы нашёл способ передать несколько слов для меня и своих детей, — с обидой возразила она. — Ты тоже могла бы написать мне, — упрекнул он её. — Герион и Джоанна и мои дети, мы лишь случайно узнали, что вы здесь умираете с голоду. — Они гуляют в богороще, — Санса ускорила шаг, обида застилала глаза, но она не собиралась показывать ему свои слёзы.       Они вошли в богорощу. Виман Вулл, Харвин и Клиган насыпали здесь из снега высокую горку. Почти два десятка детей с удовольствием катались на ней под присмотром Розамунды, Альпины и Клигана. Аннита с громким криком стремительно скатилась вниз на резных салазках, Клиган помог ей подняться, и девочка одарила его весёлой улыбкой. Рион поднимался по ледяным ступенькам, а Берта за руку с Люси подбежала к матери, чтобы заглянуть в её лицо. Кейтилин потуже завязала шарф у дочери. — Не стоит позволять Джоанне так кричать, — укоризненно проговорила Кейтилин. — Она сорвёт голос или вовсе заболеет. Аннита снова скатилась с горки и подбежала к Сансе, ярко-зелёные глаза с любопытством посмотрели на Джейме. — Почему ты так кричишь? — спросила её Санса. — Мне весело, — Аннита нетерпеливо подпрыгнула на месте. — Всем весело, но никто не кричит. — А мне веселее всех. — Если завтра у тебя заболит горло, то всем будет весело, а тебе придётся остаться в комнате, — Санса заправила выбившуюся из-под шапки золотисто-рыжую чёлку. — Иди скатись ещё раз, а мы посмотрим. Девочка снова побежала на горку. Внук Альпины, Варион, помог ей затащить наверх салазки и подтолкнул её. Оказавшись внизу, она вдруг бросилась бежать к выходу из богорощи. К ним направлялись несколько воинов, среди которых Санса разглядела Джона в чёрном плаще с волчьим воротником и Мартелла в плаще из алой шерсти с опушкой из красной лисы. Джоанна подбежала к мужчинам, и принц подхватил её на руки, девочка весело рассмеялась. Джейме перевёл недоумённый взгляд на Сансу. — Что это значит? — нахмурился он. — Оберин… он любит играть с детьми, — шёпотом призналась она, покосившись на Кейтилин, которая отошла к Розамунде. — С тобой он тоже играл? — По-твоему, я здесь развлекалась с другими мужчинами? — вспыхнула она. — Тебе следовало поторопиться и приехать прежде чем твои дети подружились с солдатами, которые служат моему брату. — Мама, — прервал их взаимные упрёки Герион. Санса торопливо смахнула с лица набежавшие слёзы и улыбнулась. — Что, мой родной? Мальчик взял её за руку и покосился на Джейме. Санса заметила, что он смотрит на его латные перчатки, покрытые белой эмалью с золотым рисунком в виде льва, и на позолоченные ножны на поясе. Герион бесстрашно взглянул в глаза Джейме и протянул руку, с которой снял рукавицу, желая коснуться оружия. Маленькая ручка погладила блестевшие на солнце ножны. — Настоящий воин, — раздался одобрительный голос Мартелла. Он опустил Джоанну на снег и подмигнул Гериону. — А теперь я хочу посмотреть, кто из вас скатится с горки дальше. Герион направился к горке, где оставил свои салазки, Джоанна обогнала брата, Варион уже ждал её. — Ну, здравствуй, Ланнистер, — Джон протянул Джейме руку, а потом обнял его, как старого друга. — Мы не ждали тебя, — признался он, покосившись на Сансу, — ходили слухи, что железнорожденные заблокировали Ланниспорт. — Ты мне ничего про это не говорил, — удивилась Санса. — Я не хотел беспокоить тебя, — признался Джон. — Что ещё ты мне не говорил? — Я не помню… — Джон заметил сердитый взгляд Кейтилин и усмехнулся.

***

      Едва солнце коснулось макушек Волчьего леса, в большом чертоге снова собрались все обитатели замка и гости, прибывшие из Темнолесья. В камине жарко пылал огонь, в бронзовых креплениях в виде волчьей головы зажгли факелы, на стенах дрожали чёрные тени. За столом на высоком месте сидел король Севера, Джон Старк, рядом с ним холодно улыбалась его сестра Санса, взгляд Кейтилин был сердитым, Джейме, как почётного гостя, усадили между королём и стюардом замка Виманом Вуллом.       На столы подали густой рыбный суп, пироги с тыквой, пельмени из мяса медведя и салат из капусты со сладким луком и желтым перцем и кувшины с темным элем. — Надеюсь, ты приехал не для того, чтобы отнять детей у моей сестры? — Джон наполнил кубки себе и Джейме. — На самом деле я не хочу забирать детей, — неохотно признался Джейме, — я хотел попросить тебя оставить их пока на Севере. Здесь для них самое безопасное место. — Разве им что-то угрожает? — удивился Джон, покосившись на Сансу, которая вдруг побледнела. — Здесь — нет, — Джейме сделал глоток из чаши, задумчиво глядя на людей, собравшихся в чертоге. За соседним столом среди людей Джона он разглядел Бриенну и Подрика, Клигана, Харвина, нескольких знакомых северян и Мартелла. Змеиные глаза принца, не мигая, смотрели на Джейме. Их взгляды встретились, и Оберин отвернулся к Герольду Дейну, прибывшему в Винтерфелл вместе с Ланнистером, и о чём-то с ним заговорил. — Леди Кейтилин, подскажите, — вдруг обратился Джейме к матери Сансы, — если мне не изменяет память, то сегодня именины вашей дочери? — Да, — с недоумением призналась Кейтилин. — Я и забыла, — она виновато посмотрела на дочь. — Я тоже забыла, — холодная маска слетела с лица Сансы, и она смущённо улыбнулась. Джейме подал знак своему оруженосцу, и Джосмин подошёл к столу с небольшой шкатулкой. Санса, не скрывая любопытства, открыла её. Из шкатулки послышалась мелодичная музыка. Внутри золотой лев бежал по кругу за серебряным волком, на маленьком круглом зеркале лежало колечко с жемчужиной. — Это то самое кольцо? — она с удивлением взглянула на украшение. Санса и не надеялась когда нибудь снова увидеть последний подарок своего отца, который получила уже после его смерти. — Да, ты оставила его в книжке, помнишь? Я подумал, что ты хочешь вернуть его. — Спасибо, Джейме, — тихо проговорила она, надевая колечко. Джейме невольно улыбнулся, разглядев на соседнем пальце сапфир, который он сам ей подарил. — Нужно было хотя бы приказать испечь сладкий пирог, — сокрушённо вздохнула Кейтилин. — Конечно, — Джон покосился на Ланнистера и махнул рукой.       На столы подали дыню, порезанную тонкими ломтиками, сливовый пудинг и рябиновое вино в запотевших кувшинах. Из дальнего конца чертога послышались звуки музыки. Санса невольно посмотрела в ту сторону. Музыкант в куртке из потертого зелёного сукна умело перебирал струны на старой лютне, рядом с ним Герольд Дейн терзал скрипку и Оберин подыгрывал им на походной арфе. — Полагаю, первый танец леди Винтерфелла должна подарить королю Севера, — Джон вывел её на середину зала. Санса улыбнулась брату и положила руку на его плечо. К ним присоединились ещё несколько пар, леди Лианна Мормонт встала с Лоннетом Гринхудом, Розамунда охотно пошла с Торгеном Лиддлем, а Арнольд Аррен пригласил Винафрид Мандерли. — Ваша дочь, леди Кейтилин, необыкновенно хороша, — проговорил Джейме, откровенно любуясь танцем.       Едва Санса вернулась на своё место, как Ланнистер протянул ей руку. — Надеюсь, вы согласитесь потанцевать со мной, миледи, — он поклонился, но она заметила, как насмешливо изогнулись его губы. Санса решительно взялась за руку, которую он ей протянул.       Они вышли на середину зала, и вдруг скрипка заиграла страстный мотив мактиша. — Как вы посмели пригласить меня на этот танец? — гневно прошептала Санса и шагнула вперёд намереваясь вернуться на своё место. — Неужели вы боитесь неодобрения леди Кейтилин? — усмехнулся он ей в ответ, положив руки на её бёдра. — Это неприличный танец, — Санса оттолкнула его руки и снова сделала шаг вперёд. Джейме резко развернул её к себе лицом и прижал, не давая возможности убежать. — В прошлый раз вас не смутило присутствие королевского двора, — его нога вклинилась между её коленями, — толпа гостей из Простора и Запада и недовольство моего отца. — В прошлый раз я танцевала со своим мужем. Санса сердито смотрела в его глаза, которые, как ей показалось, смеялись над ней. — Разве теперь что-то изменилось? — Джейме склонился над нею, Санса почувствовала его дыхание на своей коже, но он не посмел прикоснуться к ней губами. — Кажется, наши обеты, данные в септе богам, звучали как… — Джейме крутанул её и снова прижал к себе, — «только смерть разлучит нас». Его зелёные глаза жадно смотрели на неё, а губы улыбались. — Я думаю, Пёс с удовольствием выпустит вам кишки, — Санса покосилась на Клигана, который действительно сердито смотрел на них. — Вижу, что сир Пёс научил вас, миледи, злобно ругаться, — дерзкая улыбка Джейме стала ещё шире. — Но вы, миледи, всё ещё моя жена перед людьми и перед богами. — Так вы явились в Винтерфелл, чтобы предъявить свои супружеские права? — Полагаю, сначала я должен завоевать расположение и добиться взаимности? — усмехнулся Джейме, сильнее прижимая её к себе. — Может быть, леди согласиться погостить в Утёсе Кастерли? — Это что, предложение? — удивилась она. — Это предложение, — согласился он, склонившись к её груди. — Я подумаю, — Санса отвернула лицо, чтобы он не посмел прикоснуться к её губам. Джейме снова крутанул её и прижал к себе. Его губы были в опасной близости, но он не посмел поцеловать её, и Санса вдруг почувствовала разочарование. Музыка стихла, Джейме сделал шаг назад и учтиво поклонился ей.       Наконец этот длинный день закончился. Санса уложила детей, обошла замок, отдав последние распоряжения прислуге, и вернулась в свою комнату. Она села в кресло и устало прикрыла глаза. Смотреться в зеркало не хотелось. Она знала, что выглядит усталой и несчастной.       В дверь постучали. Санса с тревогой оглянулась на неё. Она знала, что никто не стал бы беспокоить её в такой час без веской причины. Не иначе, как что-то случилось с детьми. И хотя она сама лично уложила их спать… может быть, у Тайлера вернулась лихорадка? Санса порывисто встала и поспешно распахнула дверь.       На пороге стоял Джейме. — Что-то случилось? — испуганно спросила она. — Я пришёл поговорить. Джейме вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. — Я не разрешала вам войти, — Санса сердито смотрела на него. — Так разреши. Или ты боишься, что я скомпрометирую тебя? — усмехнулся он. — Может быть, ты уже с кем-то помолвлена? Или у тебя есть ревнивый любовник? Гневный взгляд Сансы заставил его пожалеть о сказанных словах. Он прошёл в глубь комнаты. — Ты всегда так поздно ложишься? — он покосился на кровать, которая ещё не была разобрана. — Почти, — призналась Санса. — Когда дети болели, я и вовсе не ложилась. — Мне жаль, что меня не было рядом, — с сочувствием проговорил он. Она отвернулась к зеркалу и взялась гребень. — Позволь, — Джейме положил руку поверх её. Санса взглянула на его отражение в зеркале и отдала ему гребень. Она устало опустилась в кресло. Джейме бережно провёл по её волосам. Его плавные бережные движения успокаивали. Санса смотрела в зеркало и видела красивого мужчину в светлой куртке, который почти не изменился с того дня, как впервые посетил Винтерфелл: золотистые локоны по-прежнему дерзко обрамляли его высокий лоб, но теперь они были гораздо короче, аккуратная короткая борода придавала ему мужественности, чувственные губы кривились в насмешливой улыбке, а дерзкие глаза весело поглядывали на неё. Санса отвела взгляд и вздохнула. — Так о чём ты хотел поговорить? — О нас. — Нет никаких нас, да и не было никогда. Санса встала и подошла к очагу. Привычным движением она поправила рассыпавшиеся угли и подложила дров, закрыла бронзовой решеткой в виде стаи волков, бегущей на фоне елового леса. — А как же наши дети? — Мне кажется, когда ты спал со мной, ты меньше всего думал о детях. — Значит, нам их послали боги. — Боги! — Санса издала звук, похожий не то на смех, не то на всхлип. — И почему люди всякую свою глупость хотят объяснить божьим провидением? Она посмотрела на огонь, как будто могла видеть в нём будущее. Пламя сияло в её волосах, придавая им особенный блеск. Джейме показалось, что ему не хватает воздуха, он рванул верхнюю пуговицу дублета. — Я не ожидал, что в твоих покоях так жарко. — У нас на Севере всё ещё довольно холодно, и чтобы согреться, мы жарко топим камины. Санса подошла к нему и принялась расстёгивать пуговицы, словно не было этих лет разлуки, словно они снова вернулись после прогулки из Королевского леса. Расстегнув несколько пуговиц, она опомнилась и хотела застегнуть их обратно, но Джейме прижал её руку к своей груди. Она почувствовала сквозь тонкую ткань рубашки его сердцебиение. Или это её собственное сердце так испуганно мечется у неё в груди? Их взгляды встретились. Что-то происходило с ней, словно чужая неведомая ей сила мешала ей сопротивляться этому взгляду. Когда он поцеловал её, она поняла, что хотела этого, когда он опустил ее на мягкие шкуры, она боялась, что он остановится и оставит её, как это было в её снах. Матушка была права, ей было это нужно: и его нежные поцелуи, и невнятный шёпот у её шеи, и его рука, сжимающая её грудь сквозь платье. Она на ощупь расстегнула ремешки протеза и сжала его покалеченную руку. — Ты позволишь?.. Позволишь мне раздеть тебя? — с каким-то отчаянием прошептал он. — Да… Она смотрела в его глаза, пока он неуклюже развязывал шнуровку на её груди, помогла ему скинуть куртку и тунику. Прошла целая вечность прежде, чем он наконец снял с неё платье и бельё, оставив лишь нижнюю рубашку и чулки. Он скользнул тёплой рукой по внутренней стороне её бедра, и она задрожала в предвкушении и нетерпении. Когда-то ему с трудом удавалось разжечь в ней огонь желания, но теперь даже мысль о близости с ним лишала её собственной воли. Она торопливо расстегнула пуговицы на его бриджах, и он с тихим стоном овладел ею. Она кусала губы и пальцы, пытаясь сдержать собственный крик, больше похожий на вой дикой волчицы, чем на стоны благородной леди.       Он откинулся на спину и прижал её к себе. — Если ты разрешишь, я останусь с тобой, преклоню колено перед королём Севера и возьму твоё новое имя. — А как же Утёс Кастерли и твои люди? — Дядя Киван и Лансель справятся без меня. — Вы с Джоном сговорились? — догадалась она. — Вино, пудинг… дыня… музыканты… — Джон был рад, что появился повод устроить небольшой праздник для тебя, — хитро улыбнулся он. — Впрочем, остальные, как я заметил, тоже с удовольствием отведали угощение. — Надо будет поблагодарить его за праздник. — А меня? — Джейме притворно надул губы. — И тебя… Санса прижалась к его губам, шелковые волосы упали на его лицо, источая слабый аромат жасмина. Джейме вздохнул полной грудью. — С каждым разом ты все сильнее сводишь меня с ума, — прошептал он, прервав поцелуй. Он снова овладел ею, заставив её неприлично стонать и извиваться.       Огонь свечи, горевшей на туалетном столике, дрогнул и погас. В комнате стало темно. Санса тихо сопела, уткнувшись в его плечо, слабый аромат жасмина навевал странные воспоминания. Когда он посылал ей эту воду, он не думал, что ему снова удастся встретиться с ней. Среди её вещей он нашёл и флакон флёрдоранжа, но мысль, что принц Мартелл обнимает её и вдыхает этот пьянящий запах, приводила его в исступление, и он оставил его себе.       Джейме тихо поднялся и подошёл к окну. Прежде в комнате было два окна, но теперь одно из них было заколочено досками и закрыто плотной шторой. Он смотрел на Волчий лес и на снег, сыпавшийся с неба. Думал ли он, что когда нибудь захочет жить среди этих снегов, рядом с этими людьми?..       На улице было непривычно тихо. Лишь снег скрипел под ногами стражи, дежурившей у ворот. Джейме поднялся на стену там, где год назад они сражались с мертвецами и готовы были умереть за эти камни, покрытые снегом. — Не спится, Ланнистер? — услышал он голос Мартелла. — Слишком много воспоминаний, — признался Джейме. — Здесь я сражался с мертвецами, люди, которые пришли со мной из Королевской Гавани, умирали ради этого сурового края. — Север — странное место, — согласился с ним дорниец. — В детстве он казался страшной сказкой, где живут чудовища, мужчины дикие и грубые, а у женщин растёт борода… — ухмыльнулся он. — Но стоит пожить среди этих людей и понимаешь, что они чистые, как снег, который идёт здесь, не переставая. Они не способны на предательство, им чужды интриги, а их женщины… они словно рябиновое вино. Не такие сладкие, как арборское золотое, и не такие пьянящие, как дорнийское красное. Сначала от их холода сводит зубы, потом так горько, что хочется запить его апельсиновым чаем, но потом… когда почувствуешь это странное послевкусие, понимаешь, что уже не хочешь ни дорнийского, ни арборского, а только рябиновое… — И Санса? — Джейме исподлобья взглянул на дорнийца, пытаясь угадать было что-то у него с Сансой. — Из этого кубка мне так и не удалось пригубить, — с досадой усмехнулся Мартелл.