В постели с врагом

***

      Золотые орхидеи с алым зевом оживили скромное платье цвета серебристой хвои. Санса закончила вышивку и вздохнула.       Последние десять дней были наполнены суетой и предчувствием праздника. Люди в замке и в Снежном городке наперебой обсуждали невероятное событие — предстоящую свадьбу наследницы великого дома и вождя племени одичалых, забыв и о суровой зиме, и о голоде, который едва не убил их всех.       Алис попросила Сансу помочь ей сшить свадебный наряд. — Где ты достала такую красоту? — удивилась Санса, с восхищением разглядывая кусок голубого бархата. — Сигорн принёс его из Чёрного замка, — призналась девушка. — Он нашёл его в сундуках короля Станниса, — она перевела виноватый взгляд с Сансы на Лианну, — но ведь Станнис и его жена давно погибли, им больше не нужен этот бархат. — Конечно, — согласилась с ней Санса, погладив ткань. — Я тоже воспользовалась этими сундуками, чтобы сшить плащ для Джона, — вспомнила она.        В день свадьбы в комнате Алис собрались Лианна, Санса, Розамунда, Холли, Альфина и Маниша. — Зачем ты надела эту тонкую рубашку? — удивилась одичалая девушка, глядя на рубашку из тонкого льна с вышитыми на груди голубыми розами. — И что это за короткие штанишки? Разве они греют? Нужно было надеть платье из толстой шерсти, чтобы не замерзнуть, а сверху твоё красивое платье и плащ из меха. А штаны и вовсе не нужны, они станут только мешать мужчине, когда придёт время… — Замолчи, Маниша, — сердито прервала её Альфина. — Сигорн сказал, что хочет жениться по обычаю лордов. — И что, у вас все надевают такие штанишки? — Маниша недоверчиво взглянула на Сансу. — Да, — рассмеялась Санса, помогая Алис надеть платье из голубого бархата с серебряной вышивкой вдоль лифа и на рукавах. — Эти штанишки называют панталонами, и каждая благородная женщина носит их постоянно. — Зачем? — Чтобы мужчинам было сложнее взять женщину, — усмехнулась Альфина. — И ты, леди Винтерфелла, тоже носишь такие? — Ну, у меня не такие красивые, зато они из шерсти и в них тепло. Санса невольно вспомнила, что белье и в самом деле помешало Мартеллу. — Но зачем на нижнем платье и на этих… панталонах цветы и кружева? — снова спросила Маниша, разглядывая серебряную вышивку на платье Алис. — Кто их увидит? — Как кто? — Альфина удивлённо взглянула на девушку. — А муж? — Разве ему это нужно? — От тебя зависит, что нужно мужчине, — сердито проворчала одичалая, — провести с тобой одну ночь или всю жизнь. Маниша прикусила губу, и слёзы выступили на её глазах. Она вздохнула и отвернулась к зеркалу.       В высокое зеркало в серебряной раме она могла видеть себя в полный рост. К празднику одичалая принарядилась. На ней было платье из светлой шерсти с причудливым узором вдоль ворота и на рукавах, широкий кожаный пояс подчёркивал гибкий стан девушки, вокруг головы была повязана алая лента, длинные волосы переплетены тонкими ремешками с разноцветными камешками, короткие валяные сапожки были расшиты красными цветами. Маниша осмотрела свое отражение и улыбнулась.       Санса вместе с Лианой расчесали рыжие волосы Алис и повязали вокруг головы голубую ленту, расшитую речным жемчугом, каскад жемчуга струился вдоль её висков до самых плеч. — Откуда у тебя такой красивый венец? — с восхищением спросила Розамунда. Она вместе с Холли шнуровала высокие сапоги Алис. — Это Сигорн мне подарил, — смущённо призналась Алис. — Он принадлежал его матери. — Роза была южанкой, — вдруг проговорила Альфина. — Стир, отец Сигорна, привёз её из-за Стены. — Он похитил её? — глаза Лианны гневно вспыхнули. — Она была высокой и сильной. Тенны таких любят, — Альфина застегнула на талии Алис кожаный пояс с серебряной пряжкой. — Её звали Рослин Амбер, — виновато прошептала девушка, опустив глаза. — Сигорн рассказал мне, что она была обручена с моим отцом. Он мог быть моим старшим братом, — едва слышно добавила она. — Извилисты пути, которые торят боги, — задумчиво произнесла одичалая. — Сигорн, сын тенна, всё равно должен был стать магнаром земель, которые предназначены для него. — Он женится на тебе или на твоём замке? — ехидно усмехнулась Маниша, отвернувшись от зеркала. — Не будь такой злой, Маниша, — Альфина укоризненно покачала головой. Лиана накрыла плечи Алис чёрным плащом с белым солнцем Карстарков с воротником из серебристого соболя. — Леди Санса, скажите, правда, что в первый раз это больно? — вдруг шепотом спросила Алис, подняв на Сансу испуганные глаза. — Правда, — улыбнулась Санса, — но ещё ни одна невеста не умерла в брачную ночь. — Может быть, вы дадите мне какой нибудь совет? — невеста взглянула на отражение Сансы в зеркале. В честь праздника леди Винтерфелла надела новое платье, украшенное вышивкой, волосы были уложены под сетку из золотого шёлка, которую для неё сплела матушка.  — Наверное, вы знаете, как стать хорошей женой? — Алис отвела взгляд от зеркала и посмотрела на Сансу. — Ведь вам пришлось выйти замуж за мужчину, который был врагом вашей семьи. Санса растерянно посмотрела на женщин вокруг, все они словно ждали, что она раскроет им секрет вечного счастья. — Твой золотоволосый красавчик был твоим врагом? — недоверчиво спросила Маниша. — Когда мы поженились, мы ненавидели друг друга, — с грустью призналась Санса. Она невольно коснулась сапфира на своей руке, который решилась надеть на свадебный пир. — И что ты с ним сделала? Ты колдунья или знаешь приворотные обряды? — не унималась Маниша. — Нет, я не знаю, — Санса пожала плечами. — Терпение… сочувствие… доброта… даже львы поддаются дрессировке, — вдруг вспомнила она. — Наверное, ты знаешь, как угодить мужчине в постели? — Маниша с интересом разглядывала Сансу. — В постели? Едва ли, — рассмеялась Санса. — Я была неопытной пугливой девочкой, которая боялась и плакала. — А потом? — Потом, — Санса повернула колечко вокруг пальца, — потом одна мудрая женщина сказала мне, что следует относиться к близости с мужчиной, как к игре, которая тебе может понравиться. — Но разве это может нравится? — удивилась Алис. — Разве это, — она покраснела, — не для того, чтобы родить наследников? — Одно другому не мешает, — усмехнулась Альфина. — Для мужчин это и в самом деле словно забава, они готовы задирать твою юбку при всяком удобном и неудобном случае. — Зачем вы её пугаете, — неожиданно рассердилась Холли. — Леди всегда может отказать мужу, сказать, что не хочет, или что у неё болит голова или плохое настроение. — Тогда он найдёт другую, у которой будет хорошее настроение и с головой все в порядке, — возразила ей Альфина. — Значит, он станет мне изменять? — Алис села на стул и испуганно посмотрела на одичалую женщину.  — Если муж получает от жены то, чего хочет, он не станет искать удовольствия на стороне, — попыталась успокоить её Санса. — Не отталкивай его и не отказывайся от близости. Что бы между вами не происходило в постели, никто об этом не узнает. Ты не должна стыдиться того, что станет делать с тобой твой муж, и ему будет приятно знать, что для тебя это не постыдная обязанность, а часть вашей общей жизни. Возможно, он и в самом деле станет задирать твою юбку в неподходящем месте, — усмехнулась Санса. — Разве лорды себя так ведут? — удивилась Алис. — Разве лорды не мужчины? — возразила Санса. — Все любят разнообразие. Разнообразие в постели, как и разнообразие на столе, даже оленина в клюкве надоедает, и хочется сладких пирожков. — Едва ли я для него буду сладким пирожком, уж скорее пресным сухарём. Может быть, я напрасно согласилась выйти за него замуж? — глаза Алис наполнились слезами. — Нет… нет… невеста не должна плакать в день свадьбы, — Санса обняла Алис. — Он любит тебя. — Вы правда так думаете? — Конечно. Он мог похитить тебя, увезти в лес и сделать своей женой без твоего согласия, как это сделал его отец, но он спросил разрешение у Джона и согласился провести обряд по нашим законам, чтобы оказать тебе уважение. Алис наконец улыбнулась, она встала со стула, в последний раз взглянула на своё отражение в зеркале и вышла из комнаты. Женщины накинули на себя меховые плащи и последовали за ней.       В богороще собрались все жители замка и половина Снежного городка. Это была первая свадьба после Долгой Ночи и нашествия Белых Ходоков.       Сигорн стоял под старым чардревом в куртке и бриджах из светлой шерсти, плечи его были накрыты белым плащом, на котором было пришито бронзовое солнце. Хмурый, худой, он уже начал лысеть и от того казался старше своих лет, но у него были большие красивые глаза.       Король Джон Старк вёл Алис Карстарк за руку по широкой тропинке. Щедрое солнце искрилось на белом снегу и в белом жемчуге, украшавшем рыжие волосы невесты. — Странные на Севере свадебные обряды, — услышала Санса шёпот за спиной. Она обернулась. Оберин Мартелл стоял сзади, его змеиные глаза скользили по её лицу. — Может быть, нам тоже пожениться? — с легкой насмешкой спросил он. — Зачем? — Санса отвернулась. — Мартеллы — вассалы Старков, даже ведьма из Старых Камней не смогла бы предсказать такое. — Значит, этому и не бывать, — тихо прошептала Санса.       Сигорн и Алис поднялись с колен, он легко подхватил невесту на руки и понёс в большой чертог.       Жениха и невесту усадили на высокое место рядом с Джоном. Рядом с Сигорном расположились мужчины из его племени, среди которых Санса не увидела ни одного знакомого лица. Тенны жили обособленно, их шатры стояли на окраине Снежного городка, и лишь некоторые женщины приходили в Винтерфелл вместе с детьми, чтобы взять детский пирожок. Мужчины наполнили чаши вином, а женщины — вишневой наливкой. — За вечный союз вольного народа и Севера! — произнёс Джон. Чаши со звоном столкнулись, и гомон наполнил большой чертог. Три дня назад одичалые притащили в замок огромного сома, которого смогли выловить из Белого Ножа, сломав подтаявший лёд у кромки воды, Бенн Пирожок и Вилена Стряпуха наварили густой рыбный суп с репой и морковью и напекли пирогов с квашеной капустой и с рыбой. На столы поставили копчёную форель и маринованные грибы, вяленую оленину, желтый сыр и сладкие булочки с кленовым сиропом. И теперь каждый мог отведать свадебного угощения.       У стены на скамье уселись Тормунд, его сын и две одичалые женщины с флейтой, волынкой и бубном, к ним присоединился воин в чёрной куртке с походной арфой. Они заиграли незнакомый мотив, однако одичалые женщины и мужчины узнали его и подхватили песню: … Я прошу лишь цветок, Лишь прекрасный цветок Из садов Винтерфелла… Сигорн взял невесту за руку и вывел на середину зала, он закружил её под громкие голоса гостей. Вскоре зал заполнили и другие пары: Лианна с Лонеттом, Розамунда с Подриком, несколько одичалых девушек со своими парнями, среди которых Санса увидела принца Оберина. Он танцевал с высокой стройной девушкой с длинной серебристой косой, заплетенной золотой лентой. Ворот и рукава её платья были расшиты темным янтарём. Сам принц выглядел, как яркая заморская птица: в алой шелковой тунике с золотым солнцем на груди и поясом из золотых монет.       Джон повернулся к Сансе и вопросительно взглянул на неё, она кивнула и улыбнулась. Король Севера и леди Винтерфелла вошли в круг танцующих. — Тебе тоже следует жениться, — Санса и забыла, что когда-то любила танцы, и теперь наслаждалась весельем. — И кто же, по-твоему, должен стать моей женой? — попытался пошутить Джон. — Ну, не знаю… может быть, леди Лианна. — Она же ещё ребёнок, — возразил Джон. — Ты можешь объявить о помолвке, а женишься, когда ей исполнится шестнадцать. Смотри, Джон, а то пока ты будешь думать, её уведёт Гринхуд или ещё какой-нибудь одичалый. Джон помрачнел и опустил глаза. — Прости, я лезу не в свое дело. Ты, наверное, любишь эту девушку, Вель? — Санса снова взглянула на Мартелла, который что-то шептал одичалой на ухо, от чего она улыбалась. — Так женись на ней… — Она не хочет жить в замке, — признался Джон. — Не хочет жить в замке или не хочет жить в замке со мной и Кейтилин? Я думаю, что нам с матушкой следует уехать из Винтерфелла, чтобы не мешать тебе. — Ты мне не мешаешь, — возразил Джон. — Без тебя мы бы не выжили. Ты, как никто другой, умеешь сплотить людей вокруг общей цели, заставить их забыть о прежних распрях и думать о будущем… — песня закончилась и Джон замолчал. Но тут снова заиграла музыка. — Надеюсь, король Севера позволит мне пригласить его сестру? — Арнольд Аррен поклонился Джону, взял Сансу за руку и закружил её под песню «О Зимней Деве».       Лорд Арнольд Аррен и лорд Утер Шетт сели на корабль, на котором Санса с детьми возвращалась в Белую Гавань. Санса не придала этому значения. Мало ли зачем жителям Чаячьего городка понадобилось отправиться на Север. Оба они были скорее торговцами, чем рыцарями и, судя по их рассказам, многие годы вели дела с лордом Мандерли. Но мужчины не задержались в Белой Гавани, а увязались за войском Джона, которое возвращалось в Винтерфелл. Санса во время путешествия с ними почти не встречалась, занятая своими детьми. Но в Винтерфелле она вдруг поняла, что они явились сюда не для того, чтобы открыть лавку в Снежном городке или заключить выгодную сделку по торговле с одичалыми. Каждый из них старался привлечь к себе её внимание. Иногда она обнаруживала, что кто-то из них сидит рядом с ней за столом во время ужина, когда она не садилась на место рядом с Джоном, или присоединялся к ней, когда она гуляла с детьми в богороще, или поджидал её у ворот, чтобы отправиться вместе с ней и с её невольными подругами в Снежный городок. Их навязчивое общество и ухаживания не нравились Сансе, но она не знала, как избавиться от них, чтобы не обидеть. Чтобы держать мужчин на расстоянии, она везде брала с собой Бриенну, под взглядом которой мужчины не позволяли себе вольностей, или Клигана, который, кажется, и вовсе пугал их.       Арнольд Аррен был невысоким плотным мужчиной, он коротко стриг волосы и бороду, похожие на солому. Несмотря на свои неполные тридцать лет он уже имел солидное брюшко, которое слегка сдулось за те полгода, что он провёл на голодном Севере. Потная рука Аррена неприятно сжала пальцы Сансы, толстые губы расплылись в улыбке. — Стоило устроить эту свадьбу между этим дикарем и глупышкой Алис, чтобы иметь приятную возможность танцевать с вами, миледи, — проговорил он, скользнув рукой по её талии. — Этот союз укрепит дом Алис Карстарк, — возразила Санса. — Все её родные погибли. Ей нужен муж, а Сигорну нужны земли, чтобы поселить свой народ. — Она могла найти мужа получше. — Он уважает её. Для счастья девушки это важнее титулов и знатности рода, — попыталась защитить Алис Санса. — А для её детей? — усмехнулся Аррен. — Никто не захочет породниться с семьёй, в жилах которой течёт кровь дикарей из-за Стены, — презрительно проговорил он. — Ну почему же? Кто-то выбирает знатных, кто-то — богатых, случается, лорды женятся на дочерях торговцев… — Да, — обиженно согласился Арнольд, — мои предки, чтобы упрочить влияние семьи, пожертвовали знатностью ради богатства, но отдать единственную наследницу рода за дикаря… — Когда андалы вторглись в Вестерос, для них люди, населявшие его, тоже были дикарями. Но и они предпочитали завоёвывать новые земли, выдавая своих дочерей замуж за сыновей первых людей. Алис не от крови Дракона, — усмехнулась Санса. — Тенны, как и северяне, потомки первых людей. Едва ли их кровь может испортить кровь дочери Севера. Наоборот, в их потомстве должны родиться сильные сыновья, закалённые суровым Севером. — Лучше бы она нашла торговца, который смог купить хлеб для всей этой оравы, — презрительно возразил он. — А что же вы не предложили ей свой свадебный плащ? — Я предлагал, только она сказала, что уже заключила помолвку, — обиженно признался мужчина. — Я и подумать не мог, что её избранником станет одичалый. Может быть, это и к лучшему. Зато теперь я вижу, что вы свободны. Я думал, что когда закончится этот голод, вы объявите о своей помолвке с Мартеллом, но судя по всему, вы дали ему отставку. Я рад, что у вас хватило здравого смысла не вступать в брак с этим распутником, — презрительно добавил он. — Предлагаю вам подумать обо мне, как о будущем спутнике вашей жизни, — напыщенно закончил он, поглаживая ее спину. — Боюсь, что я вам не подойду, — Санса взяла его за руку, которая сползла ниже талии и вернула её на должное место. — Обещаю, что никогда не стану вас упрекать, что вы были замужем за Ланнистером, — поспешил он прервать её возражения. — Я не подхожу вам, потому что мой отец, лорд Старк, тоже был из первых людей. Зачем вам мешать вашу благородную андальскую кровь с кровью дикарей с Севера? Санса элегантно поклонилась и вырвала наконец пальцы из потной руки своего кавалера. Взгляд обратился к высокому столу. Утор Шетт о чём-то увлечённо говорил Джону, отчего тот хмурился, а потом что-то сердито ему ответил, заставив розовое лицо мужчины покраснеть, словно спелая свёкла. Глаза их встретились, он сунул в рот кусок пирога и встал из-за стола, явно намереваясь пригласить Сансу на танец. — Я спасу тебя от этого обжоры, — услышала она насмешливый голос Мартелла, — если принцесса Севера согласится подарить один танец опальному принцу Дорна, — он взял её за руку, другая его рука легла на её талию. Санса улыбнулась, позволяя мужчине увлечь её в круговорот танца. — Вижу, вы не забыли мой подарок, миледи, — Мартелл с интересом разглядывал орхидеи на корсаже её платья. — Цветы и в самом деле были великолепными, — со вздохом вспомнила Санса. — Кажется, это Львиный Рык? — он провёл пальцами по вышивке на рукаве. — Я помню, что цветы должны быть оранжевыми, а не золотыми, но так наряднее, — улыбнулась Санса. — Эта вышивка и в самом деле сделала ваше платье роскошным, но не оно украшает вас. — А что же? — Ваша улыбка? — Вы снова начинаете мне льстить, — рассмеялась Санса. Ей хотелось рассердиться и прекратить этот ненужный разговор, но сегодня был праздник, все вокруг веселились, или, может быть, это вино ударило ей в голову. — Лесть здесь не при чём, — возразил Мартелл. — Спросите любого мужчину в этом зале, и он подтвердит мои слова. — Наверняка Тормунд скажет, что хмурая Бриенна ему нравится больше, а Лоннер Гринхуд предпочтёт леди Лианну. — Это лишь свидетельствует о том, что они влюблены, как и я. — Вашу любовь вы могли бы предложить другой девушке, которая более достойна её. — Другие мне не интересны. — А как же Вель и Маниша? — Это всего лишь лёгкое увлечение. Пусть люди думают, что я пытаюсь соблазнить их обеих, тогда никто не заподозрит нас с вами… — Это бесчестно. Бесчестно по отношению к ним. — Одичалые женщины не волнуются за свою честь, как наши женщины, и они не боятся родить бастарда, в их языке и слова-то такого нет. — Зато у них, как у каждой женщины, есть сердце, а вы хотите разбить его. — Почему вам не жаль моего разбитого сердца? — Потому что у вас его нет… — А у вас? — Я уже говорила, что моё сердце мне не принадлежит. — А кому оно принадлежит? Ланнистеру, который забыл о вас? — Нет, моим детям… — Разве я хочу отнять вас у ваших детей? — А чего вы хотите? — Я хочу увидеть любовь в твоих глазах. — Я не умею притворяться. — Мне не нужно, чтобы ты притворялась, — взгляд Мартелла снова скользнул по вышивке на её корсаже. — Ты должна отпустить свое сердце из плена ложной надежды. Музыка затихла, они остановились, и Мартелл поцеловал её руку прежде, чем она успела уйти.       Санса не вернулась за стол, где сидел Джон, она нашла свободное место рядом с Бриенной. Девушка сидела среди рыцарей гвардии короля Севера, напротив неё расположился Сэм Тарли и одичалая Лилли. Служанка убрала чью-то грязную посуду и поставила перед ней чистую тарелку и чашу, которую Утор Норри наполнил вишнёвым вином. — Ну, а ты, Сэм, когда станешь нас угощать свадебным вином? — улыбнулась Санса, сделав глоток из чаши. — Я… — Сэм покраснел и покосился на Лилли. — Так я же брат Ночного Дозора… и мейстер… — Какой ты мейстер? — усмехнулся Том Лиддль. — Ты успел выковать хоть одно звено для своей цепи за те полгода, что пробыл в Цитадели? — Я могу вернуться в Цитадель и продолжить обучение, — неуверенно промямлил Сэм. — А оно тебе нужно? — возразил ему суровый воин в чёрном плаще. — Ну как же… я ведь давал клятву служить Дозору… — Разве мы не исполнили эту клятву, когда сразились с Королём Ночи? — мужчина схватил служанку, проходившую мимо с кувшином вина, и усадил её на колени. — Ты думаешь, Глендон?.. — Мы можем спросить у короля Севера, — предложил мужчина. — Кого вы ждёте? Мальчика или девочку? — Санса улыбнулась Лилли. — Я не знаю, — женщина смущённо опустила глаза. — Сэмвелл Тарли — последний из своего рода. Ему нужны сыновья-наследники. — У меня ещё есть две сестры, — возразил Сэм. — Ты не хочешь вернуться в Рогов Холм и возглавить свой дом? — удивилась Санса. — Мой отец считал, что я не достоин носить имя Тарли, не то что возглавить свой дом. — Теперь твой отец не сможет помешать тебе, — Глендон взял кувшин, который принесла Корри, и наполнил свою чашу вином, — да и ты доказал, что можешь сражаться наравне с другими, — он налил вина и Сэму. — Он рассердился, когда узнал, что Сэм привёл в дом одичалую девушку, — призналась Лилли. — Матушке и сёстрам ты понравилась, — возразил Сэм. — Они любят тебя, — с грустью вздохнула Лилли. — Мы останемся на Севере. Лилли будет привычнее жить среди своего народа. — А как же твоя семья? — удивился Том Лиддль. — Матушка найдёт женихов для моих сестёр, и кто нибудь из них возглавит наш дом. Взгляд Сансы обратился к высокому столу. Алис сидела рядом со своим мужем, склонив голову ему на плечо. Видимо она уже устала, но улыбка не покидала ее лицо. Джон рядом с ней о чём-то беседовал с Лианной Мормонт. Морс Амбер скинул с могучих плеч шкуру белого медведя и сверлил своим единственным глазом Сигорна, словно пытался разглядеть в нём черты своей пропавшей дочери. Арнольд Аррен и Утер Шетт наперегонки ели всё, что было на столе, словно всё ещё не могли справиться с голодом. Такого мужа не прокормишь…       Раскрасневшаяся Розамунда присела за стол рядом с Сансой и улыбнулась.       Оберин Мартелл подошёл к музыкантам и взял из рук мужчины походную арфу. — Ты будешь спать, моя любовь, В постели пуховой, — вдруг запел дорниец. Он приблизился к столу, за которым сидела Санса. — Ходить в шелках и кружевах, В короне золотой. Клянусь тебя всю жизнь мою Лелеять и беречь, И защитит от всех врагов Тебя мой верный меч. Умелые пальцы наигрывали знакомый мотив, Оберин смотрел на неё, словно ждал ответа. — Лесная дева говорит С улыбкою ему:  — запела Санса. — Мне шёлк и бархат ни к чему, Замёрзну я в метель. Наряд из шерсти я ношу, Кинжал и волчий мех. Не для меня твоя постель, Люблю другого смех. — Принцесса Севера и стихи умеет переиначить? — Мартелл поклонился и протянул руку Розамунде, которая с радостью пошла танцевать. Санса взяла арфу, которую оставил Мартелл. — В чистой ночной прохладе, В свете зимней зари, — тихо запела она. — Была моя любовь, Как снег, прекрасна, И волосы её, Как свет Луны… — подхватили люди, сидевшие за столом.       Слуги подали на столы последний пирог: несколько слоёв тонкого теста были пропитаны клюквой на меду и облиты пышными сливками. — Где вы взяли молоко для сливок? — удивилась Санса. — Это не сливки, — признался Пирожок. — Это молоко оленей. Оно такое густое и жирное, словно сливочное масло. — Провожание! — вдруг выкрикнул кто-то из гостей пьяным голосом. — Может быть, не стоит? — испуганно возразила Санса. Она приказала приготовить для новобрачных комнату в гостевом доме. Едва ли Алис будет приятно, если её отнесут на брачное ложе по улице без платья и тёплого плаща.       Тенны окружили своего вождя и его невесту плотным кольцом, но несколько мужчин пытались прорваться сквозь него, и Санса боялась, что мелкие стычки перерастут в драку. Но этого не случилось. Люди вышли на улицу. Здесь уже было темно, сотни звёзд высыпали на небо, обещая новые морозы, факелы освещали высокие стены древней твердыни. Два невысоких оленя, запряжённые в небольшие сани, ожидали у ворот замка, большие рога, словно короны, венчали головы животных, они были украшены цветными лентами и монистами из бронзы величиной с золотого дракона, ветер играл ими, издавая мелодичный звон. Вместо того, чтобы направиться в гостевой дом, Сигорн подошёл к повозке. Он достал накидку из белого песца и накинул на плечи Алис. — Прости, король, но я должен похитить свою невесту, — он ловко завернул девушку в тёплый мех, положил в повозку и вскочил в неё сам. Олени ринулись к воротам, едва он коснулся их длинным тонким шестом с бронзовым наконечником. Остальные тенны устремились вслед за своим вождём бегом, почти не отставая от повозки. Олени и тенны скрылись за воротами, лишь перезвон слышался вдали, но вскоре и он затих. Люди с недоумением переглядывались между собой. Джон весело рассмеялся, а следом и остальные. Большинство гостей вернулись в большой чертог, чтобы продолжить веселье, но Санса поднялась в главную твердыню.

***

      Три одинаковые золотисто-рыжие головки повернулись одновременно, едва Санса открыла дверь. В углу у тёплой стены поверх циновки из тростника была постелена медвежья шкура, на которой играли дети. Кейтилин сидела рядом в кресле и что-то шила. — Матушка, ты ужинала? — Санса поцеловала мать в щёку. — Нет, — Кейтилин подняла голову от своего рукоделия. — А дети? — Санса опустилась на толстый мех. — Они выпили по стакану молока с пирогом. — Почему ты не пошла на праздник? Герион и Джоанна подползли к ней. Санса обняла своих детей, чувствуя, как нежное тепло наполняет её сердце. — Я решила, что Розамунде он нужнее, — вздохнула Кейтилин. — Пусть девочка повеселится, бедняжка так редко улыбается. Роберта подняла на Сансу бледно-голубые глаза. — Иди сюда, сестричка, — Санса погладила её по шелковистым волосам. Герион протянул ей зайчика, выточенного из морской кости. В руках девочек Санса разглядела таких же лисичку и белочку. — Что это за игрушки? Откуда они? — Их принёс Оберин Мартелл, — призналась Кейтилин. — Сказал, что люди вольного народа хотят отблагодарить тебя за то, что ты не позволила им умереть. Он оказался не таким плохим, как я о нём думала, — вдруг добавила она. — Иногда он приходит сюда, чтобы поиграть с детьми. Кажется, девочек он любит сильнее, — в голосе матери было удивление. — Он скучает по своим дочерям, — Санса вернула зайчика Гериону. — Сигорн увёз Алис из замка, и тенны ушли с ними, если хочешь, сходи поужинай в большом чертоге, а я останусь с детьми, — предложила она матери. Кейтилин убрала своё рукоделие в шкатулку и вышла из комнаты.       Санса переодела детей в тёплые ночные платья и уложила спать. Возможно, уже следует приучать их спать в отдельной кровати, но вместе им, конечно, же теплее. Не страшно. После трёх лет, даже если зима к тому времени не закончится, каждый из детей станет жить в собственной комнате. Она потушила свечи, оставив лишь одну на столике у окна.       Дверь отворилась, но на пороге вместо Кейтилин стоял Оберин. — Что-то случилось? — удивилась Санса. — Нет. Я пришёл взглянуть на детей. Кейтилин ужинает в большом чертоге, и я подумал, что тебе нужна помощь. — Помощь? Какая помощь? Мне помощь не нужна. Санса села в кресло у окна. — А я думаю, что нужна. Оберин вошёл в комнату и прикрыл дверь. Он подошёл к детской кроватке. — Наверняка старый Лев не ожидал, что у его золотого наследника родятся червонные львята, — усмехнулся он. — А Тайлер и вовсе больше похож на Тириона. Если бы я не знал, что карлик всё это время был в Миэрине, то подумал, что Серсея согрешила с младшим братом. — Иногда мне кажется, что он похож на Джоффри, — призналась Санса. — И тогда мне становится не по себе. — Ты всё ещё не можешь избавиться от тягостных воспоминаний. Санса кивнула. Мартелл опустился на шкуру медведя и вытянулся во весь рост. Он потянулся, словно большой кот, темные глаза, не мигая, смотрели на неё. — Тебе не кажется, что твоё присутствие здесь неуместно? — спросила Санса. — Нет, не кажется. Леди Кейтилин не считает мое желание поиграть с детьми неуместным. — Дети уже спят. — А как же ты? Ведь ты тоже её дочь? — Мартелл хитро прищурился. Санса вздохнула, у неё не было сил спорить. Она была слишком утомлена, веки закрывала усталость.       Она очнулась, услышав, как щелкнула задвижка на двери. — Матушка, прости, я, кажется, задремала, — прошептала она и открыла глаза. — Леди Кейтилин не придёт, — Мартелл снова опустился на медвежью шкуру. — Почему? — Я сказал ей, что сегодня ты хочешь сама побыть с детьми, и она согласилась переночевать в освободившейся комнате Алис. — Я в самом деле очень устала, — призналась Санса. — Может быть, ты уже уйдёшь? — Нет, — он принялся расшнуровывать её сапожки. — Я помогу тебе раздеться. — Что?!.. — Тише, ты разбудишь детей. — Пожалуйста, уходи, — Санса покосилась на закрытую дверь. — Там нет никого. Бриенна спит в твоей комнате, а пьяный Клиган охраняет её, — усмехнулся Оберин. — Чего ты добиваешься? — в её голосе был испуг. — Я хочу, чтобы ты перестала бояться меня. — Я тебя не боюсь. — Тогда почему ты меня избегаешь? — Потому что я… — Неужели ты все ещё ждёшь его?.. — он снял с неё сапожки и погладил лодыжки, которые затекли за целый день. — Разве я не должна? — Нет, не должна. Он тебе никто. Септа расторгла ваш брак. — Он — отец моих детей. — Видимо, он забыл про них. Он мог бы прислать письмо. — В такие морозы вороны не летают. — Джон уже получил несколько писем, — возразил Мартелл, — но Ланнистер не спешит поинтересоваться своими детьми. — Получил? — удивилась Санса. — От кого он получил письма? — Я не знаю. Спроси у него. Санса почувствовала, как слёзы вдруг хлынули из её глаз. Полгода, мучительные шесть лун, она надеялась и ждала, что Джейме найдёт способ сообщить ей новости. Но вместо письма от него, она получила короткую записку от Дженны, в которой она сообщила, что Джейме жив и вернулся в Утёс Кастерли. Она закрыла лицо руками, боясь, что её рыдания разбудят детей. — Зачем ты себя мучаешь? — Мартелл отвёл её руки от лица. — Ты свободная женщина, и вправе начать новую жизнь с другим мужчиной. — Я не могу, — Санса покачала головой. — Я не могу впустить в свою жизнь другого мужчину. Она поднялась с кресла и отошла к окну, стылые камни неприятно холодили ноги. — Никакому мужчине не понравится, если я буду рядом с ним думать о своём прежнем муже, — тихо всхлипнула она. — Ты не сможешь забыть его, пока не позволишь другому согреть твоё холодное сердце. Мартелл стоял сзади, его руки нежно гладили её плечи, горячее дыхание обжигало шею, а потом он её поцеловал, осторожно сквозь платье в плечо, спину, шею, он повернул её к себе и стал целовать её лицо, сначала нежно, едва касаясь губами, потом всё более настойчиво и страстно. Он отнёс её в постель. — Нет, я не могу… только не сегодня… — Почему? Никто не узнает. — Дети могут увидеть нас. — Они слишком малы, чтобы что-то понять. — Вы торопитесь. — Хорошо, — он перестал целовать её, но остался рядом с ней на постели. Санса смотрела на мерцающий свет единственной свечи, боясь, что она погаснет. — Я знаю, что моя репутация пугает тебя, — со вздохом проговорил Оберин. Он лежал на боку, подперев голову рукой, пристальный взгляд скользил по ее лицу и цветам на платье. — Я боюсь разочарования, — призналась Санса. — Мне кажется, что я интересна вам только потому, что сопротивляюсь. Если я соглашусь вступит с вами в эту связь, вы быстро найдёте другую для своих фантазий. — Напрасно ты боишься довериться мне. Эллария была моей любовницей пятнадцать лет и, возможно, мы бы вместе состарились и умерли в один день, но увы, этому было не суждено сбыться. — Я верю, что вы любили её, но это не мешало вам соблазнять других женщин, — с лёгким упреком напомнила ему Санса. — Это было её желанием, она любила разнообразие. Она, как и ты, считала, что близость с мужчиной — увлекательная игра… — Откуда?..— Санса повернула к нему растерянный взгляд. — Маниша рассказала вам, — догадалась она. — Да, — ухмыльнулся Оберин, свет свечи блеснул в тёмных глазах. — Значит, твой лев умел развлечь тебя. Почему же ты не хочешь сыграть в эту игру со мной? Он коснулся вышивки на её корсаже, погладил пальцами золотые орхидеи. — Потому что для вас это только игра, — она отстранила его руку. — Даже, если это игра, то это игра по твоим правилам. — «Люди и обстоятельства меняются», — усмехнулась Санса, — как и правила игры. — Я уже говорил тебе, — вздохнул он, — и могу повторить: никто и никогда не узнает про нас, если ты этого не захочешь. Он взял её за руку и переплёл свои пальцы с её. Синий сапфир вспыхнул в темноте. — Я никогда не скрывал, что люблю женщин, — его взгляд остановился на камне на её руке, — у меня были любовницы, которых я открыто приводил в свой дом, но были и те, чьи имена я не назову никому и никогда, высокородные леди, дочери благородных отцов и жёны влиятельных мужей. — И всех их вы любили? — с сомнением спросила Санса. — Да, я любил их, и я оставил их, когда они этого пожелали. — Почему же вы их оставили? Неужели ни одна из них не была достойна стать вашей женой? — У Мартелла не должно быть много наследников, — задумчиво проговорил Оберин. — Много наследников порождает борьбу за наследство. Брат нашей матери, дядя Ливен, вступил в Королевскую Гвардию, но я не желал служить королю, во всяком случае, не этому королю, который был виновен в смерти моей сестры и племянников. — А как же ваши дочери? — Бастарды, рождённые от женщин неблагородного происхождения… Девочки, у которых никогда не было никаких прав. — Что же изменилось теперь? Вы думаете, что теперь ваши наследники не станут угрозой трону Дорна? — Я не сею свое семя там, где оно может дать опасные всходы. Если ты станешь моей женой или любовницей, тебе не придётся носить моих детей и рожать их, подвергая свою жизнь опасности. — Нет, — возразила Санса. — Я не могу стать вашей женой и уж тем более любовницей. Эти игры не для меня. Я сторонница простых отношений. Мужчина — женщина, и никого между ними. Таиться, хитрить и обманывать я тоже не умею. — Тебе стоит попробовать, это интересно и весело. И уж точно не следует мучить себя ожиданием мужчины, который тебя забыл. Он вдруг легко поднялся с кровати. — Где-то здесь, кажется, есть тайный выход, — он приблизился к ветхому гобелену на стене и стал его ощупывать. — Следует поменять это старьё на что-нибудь повеселее. — Откуда ты знаешь? — удивилась Санса. — Харвин рассказывал, что Джон вывел через него защитников замка, когда ему пришлось оставить его. Я мог бы ходить в эту спальню незаметно, — Мартелл оглянулся и выжидающе посмотрел на неё. — Дверь открывается только из спальни… — Значит, ты не пустишь меня? — …и ведёт в нижний проход крипты… — Ну почему именно в крипту, а не на кухню или, на худой конец, в кузницу? — Мартелл закатил глаза. —…а оттуда — в Волчий лес. — Я почему-то не удивлён, хотя надеялся, что он всё-таки ведёт в «Дымящееся Полено». — Проход строили, чтобы отступить из замка в крайней необходимости, а не для того, чтобы лорд бегал из спальни к кухаркам и шлюхам в Снежный городок. — А зря. Стоило позаботиться и о скучающем лорде, и о леди, покинутой мужем. Санса ничего не ответила. Она повернулась на бок и закрыла глаза. Свеча на столе с тихим треском угасла. Она почувствовала, как Мартелл снова лёг рядом и обнял её, даже через шерстяную ткань платья она чувствовала жар его тела. — Ужасный Север, холодная земля, колючий ветер, колючий снег, колючая шерсть, которую носят женщины и в которой они спят, — услышала она его недовольное ворчание прежде, чем провалилась тревожное забытьё.

***

— Санса! — её разбудил голос матери. — Ты что, спала в платье? Кейтилин с удивлением смотрела на неё. — Я ждала тебя и, видимо, заснула, — Санса боялась посмотреть в лицо матери, уверенная, что она догадается о том, что её дочь заснула не одна. — Разве Оберин Мартелл не сказал тебе, что я осталась в комнате Алис? Ну конечно, он увлёкся этой одичалой Манишей и забыл про тебя, — с легкой досадой проговорила Кейтилин. — Тебе следует переодеться, это платье помялось. — Конечно, — Санса покинула комнату, размышляя видел ли кто-нибудь, как Мартелл выходил из неё.       Она нашла Джона в солярии. Здесь всё было почти так же, как и при отце. У окна стоял стол и удобное кресло, несколько стульев для посетителей и шкафы для бумаг. На столе между чернильницей из обсидиана и подсвечником с полусгоревшей свечой лежали письма. — Ты занят? — неуверенно спросила Санса, покосившись на мейстера Волкана, который замолчал, едва она открыла дверь. — Нет, заходи. Я как раз хотел с тобой поговорить, — он улыбнулся поднимаясь ей навстречу. Мейстер учтиво ей поклонился и вышел. — Алис вместе с мужем и теннами ушли в Кархолд, — сообщил он ей. — Так быстро? — Сигорн вообще хотел устроить свадебный пир в замке Алис. — Они могут повторить его, — рассмеялась Санса. — Ты права, — согласился с ней Джон. — Никто не запретит им устроить ещё один праздник на собственных землях. — С ними ушёл ещё кто-нибудь? — Санса с грустью подумала, что Алис теперь окружена только чужими людьми. — Я отпустил с ней Глендона Гьюэта и десяток воинов из Дозора, — признался Джон. — Несколько семей из Снежного городка и служанка Гвэн тоже ушли с ними. Амберы и Рисвеллы тоже собираются вернуться в свои замки, — добавил он. — Полагаю, они не возьмут в свои земли семьи одичалых? — усмехнулась Санса. — Нет, но им придётся взять кого-то из Снежного городка, без слуг им всё равно не обойтись. — Что это за письма? — Санса с интересом посмотрела на бумаги на столе Джона. — Вчера я не успел тебе сказать, прилетел ворон от леди Гловер из Темнолесья. — Она жива? — Всё это время она и её дети были пленниками Яры Грейджой, но теперь она отпустила их. — С чего это вдруг? — удивилась Санса. — Она отпустила бы её ещё раньше, но леди Сибелла боялась, что на Севере всё ещё остались Белые Ходоки. — Что ещё она пишет? — Что вместе с ней вернулись её брат Маллор Локк и его люди. — Они тоже были пленниками на Железных островах? — Нет, они там прятались от армии Короля Ночи. — Что ты решил? — Её сын слишком мал, чтобы приехать в Винтерфелл, но её брат должен явиться и принести клятву верности дому Старков. — Это разумно, — согласилась с ним Санса. — Она просит, чтобы я назначил его кастеляном замка. — Думаешь, мы можем доверять им? — Киван Ланнистер тоже прислал письмо, — вместо ответа вдруг признался Джон. — Ланниспорт и Утёс Кастерли подверглись нападению железнорожденных, и теперь находятся в осаде, но они сумели отправить корабль с продовольствием для леди Винтерфелла и её детей в Темнолесье. Леди Гловер подтвердила, что каракка под белым парусом причалила к берегу. Она обещает, что её брат привезёт столько, сколько сможет. Думаю, что это подтверждает её преданность и желание загладить вину мужа. — Будем надеятся, что её желание искреннее. Дверь открылась и в комнату вошла Холли с подносом. — Ты завтракала? — спросил Джон, торопливо собирая со стола бумаги. — Признаться, я все ещё сыта после вчерашнего, — рассмеялась Санса. Холли поставила на стол поднос: белый чайник с синими цветами и чайная пара, вчерашние пироги с рыбой и овсяные блинчики — это был обычный завтрак, который получили все жители замка, но вместо брусники в сиропе к блинчикам Холли принесла небольшую чашку с шишками в коричневом сиропе. — Что нибудь ещё, милорд? — Принеси для леди Винтерфелла чашку. Я надеюсь, ты не откажешься от чая, — Джон вопросительно взглянул на неё. Холли поклонилась и вышла из комнаты. — О чём ты хотел поговорить со мной? Санса опустилась на стул и Джон тоже сел в своё кресло. — Когда мы были в Белой Гавани, лорд Мандерли просил, чтобы я отдал его брату Марлону замок Хорнвуд и земли. Его сестра была последней леди Хорнвуд. В комнату вернулась Холли с чашкой и приборами для Сансы. — Что ещё он просил? — Санса почувствовала, что Джон неспроста затеял этот разговор. — Чтобы ты стала женой Марлона, — с горечью усмехнулся Джон. Санса заметила, как скривилась служанка прежде, чем успела закрыть за собой дверь. Санса наполнила две чашки чаем. Приятный аромат мяты и апельсина наполнил комнату. — Какой странный запах, — Санса с любопытством взглянула на брата. — Это мята и апельсиновые корки. Женщины вольного народа собирали их и сушили, когда дорнийцы в Близнецах угощали всех апельсинами, — усмехнулся он. — А теперь они добавляют эти корки в отвар трав. Согласись, это вкусно, — усмехнулся Джон. — А это что за шишки? Они тоже съедобные? — А ты попробуй, — предложил Джон. Санса неуверенно положила в рот маленькую шишку в сиропе. — В самом деле, съедобные, — рассмеялась она. — И почему же лорд Мандерли вдруг решил взять меня в жёны? — «Леди Санса достойна лучшего имени, чем Ланнистер», — Джон виновато посмотрел на неё. — Что ты ему ответил? — Санса снова сделала глоток из чашки с чаем. — Я сказал, что если леди Ланнистер захочет, то её сын Герион Ланнистер станет лордом Винтерфелла и королём Севера. — Тебе не стоило ссориться с ним из-за меня, — вздохнула Санса. — Никто не смеет упрекать тебя в том, что ты была его женой. В конце концов, во время последней войны Ланнистеры были нашими союзниками. — Им нужна не я, Джон, а Винтерфелл и Север, — задумчиво проговорила Санса. — Наверное, — согласился с ней Джон. — Лорд Мандерли спрашивал, не собираюсь ли я вернуться на юг и занять Железный трон. Джон встал и отошёл к окну. На улице потеплело, и дети играли в снежки. — Джон, я должна уехать, — Санса поставила пустую чашку на стол и посмотрела на брата. — Отдай моему сыну Дредфорт. Мы станем твоими вассалами, ты женишься… — Мне лорд Мандерли предлагал свою младшую дочь… — Джон со вздохом снова повернулся к ней. — Скажи, ты всё ещё любишь её? — Санса посмотрела в глаза брата. — Дейнерис? — Я не знаю, — признался Джон. — Мне казалось, что я люблю её, она была сильной и отважной, готовой сражаться до конца. Я восхищался ее верой в победу. Она спасла нас, спасла ценой жизни своего дракона, а ведь драконы были для неё детьми … А потом… она вдруг стала жестокой и беспощадной. Я видел трупы женщин и детей, которые сгорели заживо в огне Дрогона. А она смотрела только на королевский трон… Если быть королём значит идти по трупам, то я не хочу им быть, и я не могу любить такую королеву. — Мне жаль, что так случилось. Может быть, в этом есть и моя вина? — Твоя? В чем же ты виновата? — Ведь это я написала письмо матери, что ты — не сын нашего отца, а лорд Бейлиш перехватил его и выдал твою тайну. — Никакая тайна не может быть дороже человеческой жизни, и уж тем более жизни детей, — возразил Джон. — Она могла казнить Бейлиша за его болтливость или меня, чтобы устранить ненужного претендента на трон, но сжечь целый город женщин и детей, только для того, чтобы занять этот проклятый Железный трон… Я рад, что сумел уничтожить его. Он снова сел за стол и взял пирог с рыбой. — Так что ты скажешь? — снова спросила Санса. — Насчёт Дредфорта? Или его ты уже тоже кому-то пообещал? — А как же Ланнистер? Ты разве не вернёшься к нему? — Я не уверена, что нужна ему, — призналась Санса. — Если люди будут знать, что ты — король Севера и лорд Винтерфелла, а я — всего лишь мать одного из твоих вассалов, то полагаю, очередь из моих женихов иссякнет. Мужчинам не нужны чужие дети, они хотят, чтобы их собственные наследники правили людьми и землями. — Некоторые мужчины готовы взять тебя вместе с детьми. — В самом деле? И кто же это? — Принц Мартелл. — Я думаю, что принцу скоро наскучит наш холод, наша скудная еда и наше кислое вино, — усмехнулась Санса. — И он вернётся в родной Дорн, где сможет срывать персики прямо с дерева, а апельсины сами падают к его ногам. — Дредфорт и в самом деле остался без хозяина, но ты уверена, что хочешь жить в этом зловещем месте? — Любые стены могут стать зловещими, если в них живут жестокие люди. Мы можем это исправить. В любом случае следует отправить туда людей. Если Русе Болтон и в самом деле увёз туда продовольствие из Винтерфелла, как говорит мейстер Волкан, то нужно воспользоваться этими запасами прежде, чем они испортятся или их съедят крысы. — Я назначу Рикона Лиддля кастеляном замка, — предложил Джон. — Хорошо, — согласилась Санса. — Мы переименуем его. Пусть он станет Блэкфортом. Это звучит не так зловеще. И ещё… ты должен сказать своим людям, чтобы они больше не называли меня леди Винтерфелла, ведь я скоро покину замок. — А как же им тебя называть? — Я и мои дети станут носить имя Ланнстарк. У нас были Карстарки, а теперь будут Ланнстарки. Люди будут помнить, что Старки и Ланнистеры связаны общей кровью и не посмеют снова начать войну между этими домами. — Значит, ты твёрдо решила, что я должен стать наследником Винтерфелла? — удивлённо спросил Джон. — Как же иначе? Ведь ты — король Севера. — И все-таки я прошу тебя остаться в Винтерфелле на некоторое время. — Зачем? — Я должен отправиться в Чёрный замок, — признался Джон. — Одичалые хотят покинуть Снежный городок и переселиться в замки на Стене. — Хорошо, я останусь на время, пока ты не закончишь свои дела на Стене, но не более чем на год, — согласилась Санса. — Но прежде, чем ты уйдёшь ты должен объявить, что я и мои дети — твои вассалы, и Герион Ланнстарк — лорд Блэкфорта. — Договорились, — неохотно согласился Джон.

***

       Через несколько дней одичалые сложили свои шатры в повозки, запряжённые в оленей и даже собак, и на рассвете покинули Винтерфелл. В тот же день Джон тоже объявил, что отправляется в Чёрный замок.       Во дворе замка царила суматоха. Конюхи в последний раз поправляли попоны и подтягивали подпругу у лошадей, осматривали копыта. Женщины укладывали в сани короба с пирогами и салом, укрывали бутыли с элем и вином, чтобы они не лопнули на морозе. Джон отдавал последние распоряжения мейстеру Волкану и стюарду Виману Вуллу. — В замке останется полсотни солдат под командованием Гринхуда, — Сансе казалось, что он пытается успокоить не столько её, сколько себя. — Если что-то случится, пришлёшь ворона. Виман Вулл и Рикон Лиддль помогут вам скрыться в Волчьем лесу. — Думаешь, кто-то осмелится напасть на замок? — возразила Санса. — Это я так, на всякий случай. — Не забывай, у меня есть собственная гвардия. Леди Бриенна и Сандор Клиган умрут за Джоанну и Гериона. — Ну, прощай, леди Винтерфелла, — он неловко обнял её. Санса нахмурилась. — Пока ты остаёшься в замке, будет лучше, если люди по-прежнему станут называть тебя так. Ты хозяйка замка, а не гостья. Санса покачала головой, но на споры уже не было времени. Звук рога возвестил о начале похода. Джон вскочил в седло и направил своего жеребца в сторону ворот, следом потянулись его люди и остатки Ночного Дозора, под командованием Робина Ригера. — Я тоже хочу попрощаться. Санса оглянулась. Мартелл смотрел на неё своими тёмными глазами, словно ждал, что она попросит его остаться. — Вы уезжаете? — Санса невольно выдала свое разочарование. — Я много слышал о Стене, пора взглянуть на неё, — усмехнулся дорниец. — Даже карлик Ланнистер посетил это чудо света до того, как его разрушил Король Ночи. Нужно посмотреть хотя бы на то, что от неё осталось. — Там осталось больше, чем ты думаешь, — рассмеялся воин в чёрном плаще. — Стена была разрушена у Восточного Дозора, а Чёрный замок почти не пострадал, — он пришпорил лошадь и присоединился к остальным всадникам. — Ну что, принцесса, — Мартелл поднял на руки Джоанну, — надеюсь, ты станешь скучать по мне. Девочка улыбнулась и доверчиво положила голову ему на плечо, но он смотрел на Сансу так, словно эти слова относились к ней, а не к её дочери. Он опустил девочку на снег, и она вместе с братом и Робертой побежала вслед за Кейтилин в богорощу. — Может быть, когда я вернусь, ты, наконец, поймёшь, что следует перестать оглядываться назад и посмотреть в будущее. Возможно, в этом будущем будет место и для меня. Он вскочил в седло и выехал за ворота Винтерфелла.