В постели с врагом

***

      Шёпот прибоя ворвался в горячечный сон воина. Тугая повязка мешала сделать глубокий вдох, но стоило ему пошевелиться, как пронзительная боль в рёбрах заставила его и вовсе перестать дышать. — Лорд слишком слаб, — услышал он шелестящий голос мейстера Квиберна, — мы можем не довезти его. — Он сильнее, чем кажется, — возразил ему тихий шёпот. — Если уж ему суждено умереть, то какая разница, случится это на море или на суше, — Джейме узнал скрипучее ворчание Клигана. — В городе вы, миледи, могли бы обратиться за помощью к мейстеру, — предложил Квиберн. — А ты, значит, не так хорош, как пытался уверять, — снова проскрипел Пёс. — У меня здесь нет необходимых снадобий. Я не смогу его вылечить одной настойкой красноголовника, и маковое молоко скоро закончится. — Так сходи и купи всё, что тебе нужно, — снова послышался голос Клигана. — С тобой пойдёт Бронн, — теперь Джейме узнал голос Сансы, — а на закате мы отплываем. — Если ты попытаешься сбежать или кому-нибудь проговоришься, кто мы, я убью тебя, — угрожающе добавил Клиган. Послышался тихий шелест шагов. — Пить, — тихо застонал Джейме. Девушка, сидевшая к нему спиной, поспешно оглянулась. Она склонилась над ним, и ему показалось, что это призрак Мирцеллы смотрит на него испуганными глазами. Он с отвращением ощутил сладковатый привкус снадобья. — Воды, — едва смогли вымолвить пересохшие губы. Девушка помогла ему сделать несколько глотков из чаши с прохладной водой, бережно придерживая его голову. Джейме в изнеможении упал на подушки, словно снова всю ночь сражался с Белыми Ходоками. Лёгкая качка и плеск воды убаюкивали, а может быть, это снадобье погружало его в спасительное забытьё. — Где Санса? — с трудом спросил он. — Позови её. — Вам нельзя разговаривать, милорд. — Почему?.. Но ответа он не услышал.       Ему снился Утёс. — Серсея! — звал он сестру. — Серсея. Сестра снова спряталась в комнате матери за занавесками, но он быстро нашёл её. — Серсея… — Тихо… — сестра приложила палец к его губам, когда дверь открылась, и в комнату забежала матушка вся в слезах. — Оставь меня, прошу, — умоляюще прошептала она. — Твой муж отправился в Ланниспорт, — следом вошёл Рейгар Таргариен. Нет, это был Эйрис, только ещё молодой и красивый, его серебряные волосы едва достигали плеч, на гладко выбритом лице сияла самодовольная улыбка. — Нам никто не помешает, — он легко поднял женщину на руки и бросил на постель, а сам навалился сверху. — Не надо, — снова послышался испуганный голос матери. — Умоляю… — Оставь её! — Джейме выскочил из-за шторы. — Ну надо же, — Эйрис с досадой оглянулся на него. — И что здесь делает этот маленький сопляк? Разве он не должен купаться в море? Мужчина поднялся с кровати и подошёл к нему. Он открыл окно и посадил его на подоконник. Лёгкий ветерок ворвался в комнату, играя тонкими занавесками. — Смотри, какой-то корабль, — Эйрис указал на светлый парус, едва видневшийся на горизонте. Джейме с любопытством выглянул. Вдруг Эйрис толкнул его, и он полетел навстречу синей глади. — Нет! — услышал он отчаянный голос матери. — Нет! — кричали вокруг белые чайки. — Нет… — вторил им прибой. Джейме успел сделать вдох прежде, чем мутные воды сомкнулись над его головой. — Матушка!.. Он вынырнул из последних сил…       Джейме очнулся. Он был мокрым, словно и в самом деле только что вынырнул из прохладных волн Закатного моря. Он с трудом разлепил веки и увидел женщину, склонившуюся над ним. Такие родные и одновременно чужие глаза с тревогой смотрели на него. — Серсея, — прошептали непослушные губы. — Серсея… Уходи… — Слава Семерым, ты очнулся, — его заставили выпить горький эликсир. — Серсея… Зачем ты здесь? Разве ты не умерла? — он прикрыл глаза, бледный свет, струившийся из окна, резал глаза. — Убирайся в Пекло! Женщина в септонских одеждах протянула ему чашу с отваром шиповника. — Где я? Я умер? — Нет, — септа поднялась из деревянного кресла и вышла через полукруглую дверь. Джейме огляделся. Он лежал в небольшой келье с низким сводчатым потолком, тонкая занавеска из небелёного льна закрывала узкое окно, голубой мотылёк, вышитый в центре серебряной паутинки, шевелился, словно живой. С улицы доносился гул, точно морские волны бились о прибрежные скалы. Этот звук напоминал о детстве, проведённом в Утёсе.       Вскоре пришла другая септа, старая женщина с белыми, словно вырезанными из засохшего дерева, руками. Она аккуратно сменила повязку на его груди, переодела его в чистую рубаху и накормила мясным бульоном с кусочками белого хлеба, которые плавали в нём. Позже она добавила в жаровню хворост, укрыла его шерстяным одеялом и вышла, не проронив ни слова. Джейме прикрыл глаза и снова открыл. Мотылёк, запутавшийся в серебряной паутине, слабо трепыхался.       Постепенно стемнело. Звон колокола возвестил о начале вечерней службы в септе. Он задремал и снова проснулся, когда в комнату вошла септа. Она напоила его тёплым молоком вприкуску с яблочным пирогом. Такой пирог готовили только в Утёсе, когда ещё была жива матушка, с мёдом и миндальными орешками.       Джейме лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к ночным звукам, но слышал лишь шум прибоя.       Он очнулся среди ночи. Слабый свет от жаровни едва освещал лицо септы, дремавшей в кресле у его постели. Джейме смотрел на лицо, казавшееся давно забытым, пытаясь вспомнить, где видел его. Женщина была Ланнистером. Что-то едва уловимое, что выдавало их породу, было в этом лице. Может быть, дальняя родственница отца или матери, которую он мог видеть в детстве, но теперь не мог вспомнить. — Как тебя зовут? — спросил он хриплым голосом. Женщина вздрогнула и открыла глаза. — Теперь меня зовут септа Анна. — А прежде у тебя было другое имя? — Неужели ты меня совсем не помнишь? — она с надеждой вглядывалась в его лицо, словно и сама силилась вспомнить его. — Нет, — признался Джейме. — Но думаю, ты — Ланнистер из Ланниспорта. Всех Ланнистеров из Утёса Кастерли я хорошо знаю, а вот наших родственников из младшей ветви… — Нет, Джейме, — она положила свою ладонь на его лицо. — Мой маленький мальчик, — тихо вздохнула она. И тут он вспомнил этот взгляд — взгляд, который он всегда искал в глазах Серсеи. — Матушка?.. Это и в самом деле ты? Но это невозможно… ты умерла, много лет назад… или это значит, что я тоже умер, и мы наконец встретились? Он прижал её руку к щеке, покрытой густой бородой. — Нет, мой милый, — возразила она. — Благодарение Семерым, ты всё ещё жив. Она с нежностью погладила его по лицу. — Что ты здесь делаешь? — в смятении спросил он. — Как ты здесь оказалась? Почему? Все эти годы я думал, что ты умерла. Серсея и отец винили Тириона в твоей смерти… — Я так виновата перед тобой и Серсеей. Несчастный Тирион… — она закрыла лицо руками. — Все несчастья, которые с вами случились за эти годы, произошли по моей вине. Если бы я была рядом, я бы смогла защитить вас, я бы не позволила… — она всхлипнула. — Я бросила вас, бросила из-за ссоры с Тайвином. Мне следовало оставить его, но не вас. — Бросила? — удивился он. — Почему ты это сделала? Дженна всегда говорила, что отец любил тебя, и ты тоже его любила. — Мне тоже казалось, что Тайвин меня любил, но власть он любил сильнее… — с горечью возразила Джоанна. — Что произошло между вами? Это из-за Эйриса Безумного?.. — Откуда?.. — её глаза пристально вглядывались в него. — Или ты всё-таки вспомнил? — Так это было на самом деле? Он изнасиловал тебя? — догадался он. Джоанна встала и отошла к окну. Гул прибоя не стихал. — Я полюбила Тайвина, когда впервые увидела на своих именинах, — тихо заговорила она. — Он подарил мне маятник: два львёнка на качелях. Стоило его толкнуть, и звон бубенчиков наполнял комнату весёлым перезвоном, — она с грустью улыбнулась. — Мне едва исполнилось тринадцать, когда он вернулся с войны Девятигрошовых королей вместе с принцем Эйрисом, овеянный славой, рыцарь в золотых доспехах. Он уничтожил вассалов своего отца, которые осмелились поднять против него мятеж. Во всех тавернах Семи Королевств менестрели распевали «Рейны из Кастамере». Он возвысил дом Ланнистеров, сделал одним из самых могущественных и богатых во всём Вестеросе. Разве можно было не восхищаться им? Когда мне исполнилось шестнадцать, мы наконец поженились. Она замолчала, погрузившись в свои воспоминания. — Мы жили в столице. Твой отец был лучшим другом короля и десницей, я служила фрейлиной королевы Рейллы. Наша жизнь была похожа на счастливый сон. Единственное, что омрачало этот сон — в течение двух лет я не смогла забеременеть. Но Тайвина это не огорчало. Мы были молоды, и Тайвин говорил, что у нас всё впереди. Она снова села в кресло и взяла его за руку. — Эйрис Таргариен всегда выделял меня среди других фрейлин своей жены, но я думала, что так он желает угодить Тайвину или поддразнить его. Я была слишком молода и неопытна в таких делах. Мне казалось, что внимание короля и ревность Тайвина лишь подогревают нашу взаимную страсть. Но постепенно это внимание переросло в неприкрытое домогательство, и однажды… — она замолчала, Джейме увидел, как боль исказила дорогие его сердцу черты. — Эйрис под каким-то предлогом заманил меня в свои покои и овладел.       Не знаю, догадалась ли об этом королева или нет, только между Рейллой и Эйрисом произошла ссора. Не стоит превращать моих фрейлин в своих шлюх.       Королева отослала меня в Утёс.       Признаться, я была благодарна ей за это. Вскоре я узнала, что жду ребёнка, и постаралась забыть о том, что случилось со мной в столице.       Когда родились вы с Серсеей, я была самой счастливой женщиной Вестероса. Тайвин тоже был счастлив и горд появлением наследников. Король прислал щедрые подарки: золото по весу каждого из вас; и просил Тайвина привезти вас в столицу, как только вы станете достаточно взрослыми, чтобы совершить путешествие. Он настаивал, чтобы Тайвин привёз и меня. Прошло слишком много времени с тех пор, как я видел её прекрасное лицо.       Несколько лет я жила в Утёсе, избегая встреч с королём. Но мы снова встретились на турнире в честь десятой годовщины царствования Эйриса. Король увидел тебя и Серсею и наговорил много неприятных слов, из-за которых твой отец даже попытался уйти в отставку. Но Эйрис отставку не принял, а приехал в Утёс. Она снова вздохнула и опустила глазах. — Это случилось в тот день, когда в Ланниспорте произошёл пожар. Тайвин срочно выехал из замка, чтобы осмотреть причалы. Ты попытался защитить меня, но Эйрис выбросил тебя в окно. Я думала, что ты утонешь, но, к счастью, рыбаки подобрали тебя. Ты бредил три дня… Джейме слушал признания несчастной женщины и слышал мольбы Рейллы в ту ночь, когда он охранял её покои и стал невольным свидетелем насилия Эйриса. Он вспомнил отчаяние и слёзы Сансы, когда сам чуть не изнасиловал её. Дурная кровь Таргариенов… — Когда я объявила, что снова жду ребёнка, Тайвин воспринял это известие без радости, но я подумала, что он беспокоится о моём здоровье, — продолжила рассказ Джоанна. — Скандал разразился, когда на свет появился Тирион. Тайвин обвинил меня в измене. Я думала, что это ты рассказал ему, но оказалось, что Серсея тоже видела нас. Она ВСЁ видела, и всё не так поняла. Тайвин потребовал, чтобы я призналась и объявила Тириона бастардом. Если бы ты только мог представить, что я почувствовала в тот момент. Он знал, что Эйрис изнасиловал меня… знал… и ничего не сделал. НИЧЕГО! Он лишь требовал, чтобы я опорочила своё имя признанием, что Тирион — плод моей измены, не называя имени и причин этой измены. Подозреваю даже, что если бы мальчик родился нормальным, он бы промолчал. И тогда в гневе я рассказала ему и о первом случае. Он ударил меня, оскорбил словами, которые никогда прежде не смел даже произносить в моём присутствии. Я тоже не сдержалась. Трахни мою служанку, и посмотрим, родится ли у неё золотоволосый лев или карлик. А может быть, твоё семя не даёт всходов? Он бросил меня на окровавленном ложе со словами «Лучше бы ты умерла!» У меня была Ночная тень, и я выпила весь флакон… Она замолчала. За окном шумел прибой, ветер хлестал тонкими ветками по стеклу. — Помню, я очнулась в септе, — вздохнула Джоанна. — Моя старая наставница молилась у алтаря Матери. Она плакала и умоляла меня вернуться ради детей, ради прошлой любви, но в моём сердце звучали лишь последние слова Тайвина. После похорон Хельда помогла мне выбраться из крипты. Я оставалась в Утёсе ещё несколько дней, а потом моя септа, няня и личная служанка попросили у Тайвина разрешение покинуть замок. Они отправились в Долину в обитель Ласточкино гнездо, и я вместе с ними… Если бы я знала… если бы я только могла… всё изменить, — она с мольбой посмотрела на Джейме. — Простишь ли ты когда нибудь меня? Она опустилась на колени и поцеловала его руку, лишённую кисти. — Значит, я и Серсея… мы тоже бастарды Эйриса? — Джейме был потрясён. Теперь он понимал, почему отец больше не женился даже после того, как его наследник надел белый плащ. Он боялся, боялся, что слова Джоанны окажутся правдой. Он не хотел верить, что его золотые близнецы рождены от связи с Эйрисом, но Тириона он всегда считал бастардом. — Бастард — ужасное слово, — с горечью возразила Джоанна. — Его придумали жестокие мужчины, чтобы унизить женщину. Оно, словно клеймо для детей, рождённых из-за чужой похоти. — И всё-таки… выходит, я такой же клятвопреступник, как и все бастарды. Я убил своего отца. — Разве Эйрис был тебе отцом? Ты убил не отца. Ты убил мужчину, который изнасиловал твою мать. Тайвин вырастил и воспитал тебя, дал своё имя, сделал своим наследником. Он был хорошим отцом, лучше, чем я была матерью. Мне следовало признаться, — она опустила глаза. — Тогда бы ваша с сестрой жизнь сложилась по-другому. Тайвин не смог бы выдать Серсею замуж за короля Роберта, твоя сестра стала бы женой Мартелла, её дети были бы живы. И Тайвину пришлось бы убить Эйриса прежде, чем ты надел белый плащ. — Тогда ему бы пришлось надеть чёрное… — возразил Джейме. Она ничего не возразила ему, лишь с грустью покачала головой.       За окном ударил колокол, возвещая о начале зимнего дня. Джоанна устало поднялась и вышла из комнаты.

***

      Его разбудил запах пирога с рыбой. — Просыпайся, — услышал он сквозь сон голос Джоанны. — Тебе следует лучше есть, если ты хочешь быстрее встать на ноги. Джейме неохотно пошевелился и приоткрыл глаза. Слабый свет, струившийся из окна, свидетельствовал о середине дня. Он сел на кровати и накинул на плечи куртку из овчины, тугая повязка вокруг груди мешала сделать глубокий вдох. Джоанна пристально смотрела на него, словно пыталась разглядеть в этом суровом мужчине своего мальчика. Её руки, покрытые морщинами, разглаживали несуществующие складки на платье из грубой серой шерсти, белая прядь выбилась из-под накидки, закрывавшей лоб и шею до подбородка. На столе стояла миска с супом и тарелка с хлебом и куском пирога. Джейме поморщился, почувствовав боль в сломанных рёбрах, но подсел к столу. — Здесь, в обители, мы редко едим мясо, — призналась Джоанна. — Но надеюсь, тебе понравится вот это, — она подвинула к нему крабовый суп с тыквой. Джейме взял ложку и принялся хлебать суп. — С хлебом будет сытнее, — она кивнула на кусок хлеба с зелёными прожилками. — Это водоросли, — улыбнулась она, заметив, как Джейме брезгливо сморщился. Хлеб оказался лишь слегка солоноватым на вкус по сравнению с обычным ячменным. — Санса… — Джейме с надеждой посмотрел на мать. — Где она? — Она вместе с детьми вернулась домой, — призналась Джоанна. — Куда «домой»? — Джейме перестал жевать и с удивлением взглянул на мать. — На Север. Север по-прежнему остаётся её домом, пока у неё нет другого. — Почему она не осталась? — Она могла остаться, — нахмурилась Джоанна. — И Гаррольд Хардинг, и Доннел Уэйнвуд, и Себастон Темплтон предлагали ей погостить в Долине вместе с детьми. Но ты должен понимать, что это значит. Она красивая, умная женщина благородного происхождения. Двое её детей служат лишь доказательством её способности родить здорового наследника. Любой мужчина с радостью накинет на её плечи свадебный плащ… Но она предпочла вместе с братом вернуться в Винтерфелл. Джейме доел суп и взял кусок пирога с рыбой и яйцом. — Санса забрала и сына Серсеи тоже, — вдруг призналась Джоанна. — Зачем он ей? — удивился Джейме. — Она сказала, что отдаст его тебе, ты можешь объявить его наследником Утёса. — Наследником Утёса должен стать Герион, а не этот бастард!.. — Джейме осёкся. — Она сердится на тебя, — с упрёком проговорила Джоанна. — Признайся, этот ребёнок твой? — Я не знаю, — Джейме вздохнул, острая боль в рёбрах напомнила о его ранении. — Неужели это правда? Ты и Серсея… — Джоанна прикусила губу. — Все эти слухи о вашей связи? — Да, это правда, — ему было стыдно смотреть на свою мать, и он опустил глаза. — Но ведь ты знала… Эта связь началась, когда ты была жива, — он исподлобья посмотрел на неё. — После твоей смерти отец отдалился от нас, а мы с сестрой сблизились ещё сильнее. Возможно, если бы её мужем был не Роберт… Помню, в день свадьбы она выглядела счастливой. И потом она почти год пыталась быть счастливой. Роберт оказался ужасным мужем, он открыто изменял ей, даже водил шлюх в Красный замок. Когда Серсея родила первенца, маленькую копию Баратеона с тёмными кудряшками и синими глазами, он даже не пришёл взглянуть на него. Роды были тяжёлыми, она мучилась и кричала, звала его, а он развлекался с девицами, их весёлый визг слышал весь замок, — с гневом вспомнил он. Джейме замолчал. Даже теперь годы спустя он не мог забыть свою ненависть к Баратеону, которую почувствовал в тот день. — Ему не нужен наследник… Серсея хотела задушить мальчика, но Джейме отнёс его в Блошиный конец и обменял на другого. Какая-то прачка родила мёртвого ребёнка, и он забрал его у неё, а ей оставил сына короля. Позже Серсея сожалела и тайно посещала его, даже после рождения Джоффри. Джейме предлагал забрать его во дворец. — Едва ли Роберт помнит и знает всех своих бастардов… — Не хватало только, чтобы он и в самом деле стал тащить в Красный замок своих бастардов… Когда прачка умерла, Джейме сказал сестре, что мальчик тоже умер, чтобы она больше не плакала по ночам. Но сам позаботился о нём и пристроил подмастерьем к кузнецу.       Джейме одним глотком осушил чашу с вином. — Думаю, она пыталась мною заменить его. Её дети были моими, это была её месть и проклятие. Серсея никогда не позволяла мне даже думать, что они мои. Она любила их и защищала, как могла. Она была почти счастлива, но правда открылась, и Серсея потеряла их. После этого единственным смыслом её жизни стала месть. Это была её плата за власть, к которой она стремилась. Тот, кто взбирается на самый верх, видит вокруг себя только врагов, — с сожалением проговорил он. — А как же Санса? Твоя жена? — снова спросила Джоанна. — Когда Санса стала моей женой, я и Серсея… мы уже не были любовниками. Я вернулся из плена калекой и уже не годился для королевы, — с горечью вспомнил он. — У неё появились другие мужчины. Он почти не лгал, ведь он снова вернулся в постель сестры лишь на тот короткий период, когда был уверен, что Санса погибла. — И всё-таки этот мальчик твой? — После смерти Мирцеллы… Я не мог оттолкнуть её. Петир Бейлиш рассказал мне, что Санса и мой ребёнок умерли здесь в Долине. Серсея нуждалась в моём утешении, а я — в её… Теперь Серсея… мертва. Он чувствовал пустоту. Сестра всегда говорила, что они уйдут вместе, в один день так же, как и пришли в этот мир. Но теперь её не было, а он всё ещё хоть и с трудом, но дышал. Теперь он ясно осознавал, что почти всю жизнь был слугой её желаний, он не женился, когда отец заключил помолвку с лордом Талли, и вступил в Королевскую Гвардию, потому что этого хотела Серсея, даже то, что он был отцом её детей, было её решением. В тот день, когда его рука дрогнула, и он не смог убить свою жену, чтобы отомстить за смерть Джоффри, он впервые выбрал не Серсею. Выбор есть всегда… Даже когда ты отказываешься сделать выбор сам и предоставляешь это право другому… Он мог остаться с сестрой и умереть, как она хотела, но он снова выбрал Сансу и своего ребёнка. И всё-таки сестра слишком долго была главной в его жизни, чтобы он перестал думать о ней. Ему придётся научится снова дышать, теперь уже без неё. — Я не смог защитить её, — признался он. — Эурон Грейджой её убил. — Эурон? Младший брат Бейлора? Как это случилось? — Серсея всегда была слишком самонадеянной. Она верила, что обладает такой же силой, какой обладал наш отец. Она не видела или не хотела видеть, что окружила себя завистниками и подхалимами. Она совершила слишком много ошибок. Она осталась одна, без друзей, без семьи, без союзников. Я просил её покинуть Королевскую Гавань и вернуться в Утёс Кастерли, я даже предлагал ей стать моей женой, — с горечью вспомнил он, — но она не захотела. Она не слушала меня, она надеялась, что сможет победить дочь Таргариена. Я оставил её, чтобы спасти сына и… Сансу. Серсея приказала убить их, если Дейнерис захватит Красный замок. На лице Джоанны отразился ужас. — Ты поступил правильно, — он увидел, как слёзы наполнили её глаза, похожие на глаза сестры. Две мокрые дорожки пробежали по её лицу, покрытому тонкой паутинкой морщин, и встретились на подбородке, маленькая капелька повисла на её подбородке. — И всё-таки не я спас их, — с горечью признался он. — Я опоздал. Их спас Клиган, самый жалкий вассал моего отца… — Санса рассказала мне, что ты вывел их из горящей башни и дрался с Грейджоем, который убил Серсею, и хотел убить её и детей. — Если бы Клиган вовремя не подоспел, Грейджой убил бы и меня, — возразил Джейме. Он отвёл взгляд на мотылька, трепыхавшегося в серебряной паутине. — Это она вышивала? — спросил он. — Да, — вздохнула Джоанна. Она поднялась со своего места и стала собирать пустую посуду. — Как только ты достаточно окрепнешь, тебе придётся покинуть Ласточкино Гнездо, — проговорила она. — Это обитель скорбящих женщин, и здесь нет места для мужчин. — И куда мне идти? — Сам решай. Утёс Кастерли ждёт своего лорда. На Севере тебя ждут твои дети и жена. — Септа расторгла наш брак. — И что? Ты готов отказаться от них только потому, что какой-то старик в септонской хламиде прочитал бессмысленные слова из Семиконечной звезды, — сердито возразила она. — Если ты не любишь её, подумай о своих детях. Они… ещё прекраснее, чем были вы с Серсеей, — с грустной улыбкой добавила она. — Ты видела их? — Они родились здесь, в этой комнате. Несчастная девочка и в самом деле чуть не умерла. Лорд Бейлиш требовал отдать ему её и детей, ведь его жена, леди Лиза Аррен, была её близким родственником. Мне пришлось солгать ему. Я заставила ее выпить Ночную Тень. Мы положили её в септе, а чтобы Бейлиш не потребовал её тело, я отрезала её прекрасные волосы и сказала, что она вступила в наш орден. Накануне в деревне у дочки рыбака родился мертвый ребёнок, я завернула его в одеяльце, на котором твоя жена вышила золотого льва. Так мне удалось уберечь твоих детей. Неужели теперь ты хочешь потерять их?       Гул прибоя за окном по прежнему не стихал. Джоанна с нежностью погладила его лицо, покрытое густой бородой, и вышла из комнаты.

***

      Приближался Новый год. Даже сквозь плотно закрытую дверь Джейме ощущал суету в тихой обители. Септы по-прежнему ходили степенно, но юные послушницы, словно говорливые чайки, сбивались в группки по три-четыре девочки, их шёпот стал громче, и иногда сквозь него прорывался смех.       В праздничный день обитель открыла ворота для жителей деревни и других гостей, пожелавших присутствовать на торжественной службе в септе.       Джейме в куртке из овчины и бриджах из грубой шерсти, едва ли выделялся среди деревенских мужиков скромно толпившихся в маленькой септе. Лишь меч в простых ножнах выдавал в нём воина. Он с сожалением вспомнил «Вдовий Плач» из валирийской стали, который обронил, когда Грейджой ударил его по рёбрам.       Четверо септонов в шерстяных накидках и войлочных сапогах прошли мимо него прямо к алтарю Отца. Они преклонили колени, так и не сняв своих капюшонов, скрывавших их лица.       После молебна настоятельница пригласила всех на праздничный обед. В трапезной поставили дополнительные столы, чтобы разместить многочисленных гостей.       Праздничная трапеза была обильной. Всем подали гороховую похлёбку со свининой и рулет из рыбного паштета с яйцом и черносливом, рыбные котлеты с овощным рагу и сливовый пудинг, в мисках из голубой глины лоснилась копчёная форель, аппетитно блестели солёные грибочки, в больших плетёных корзинах лежали булки из белой пшеницы и жёлтый сыр, большие дольки розового апельсина источали праздничный аромат. Для гостей поставили и графины из толстого стекла с вишнёвым вином и грушевым сидром.       Не успели жители деревни усесться за столы, как мальчишка лет шести схватил две большие дольки апельсина и засунул за обе щеки, за что получил подзатыльник от отца. Септа Анна строго посмотрела на него, но промолчала.       Джейме чувствовал в себе уже достаточно сил, чтобы покинуть обитель. Он смотрел в свою миску с похлёбкой и размышлял над словами матери. Стоит ли ему вернуться в Утёс или отправиться на Север и остаться там с Сансой и детьми. Может быть, следует отдать Утёс Ланселю, законному наследнику Ланнистеров. Но тогда ему придётся рассказать эту грязную историю. Люди склонны верить в худшее, никому нет дела до трагедии чужой семьи, они лишь станут со злорадством порочить имя Джоанны Ланнистер, вспомнят связь Цареубийцы с сестрой, и тень этой истории упадёт и на его детей. Что скажет Санса, если узнает, что он всего лишь бастард Безумного короля?       Септон, сидевший напротив него, неловко уронил чашу с вином, расплескав его по всему столу. Джейме с досадой поднял на него глаза. Ему ответила наглая улыбка Бронна. Ланнистер с недоумением окинул взглядом всех септонов, сидевших за столом. Лансель, Уолдер Рыжий и Пеклдон весело переглядывались между собой. — Мы за тобой, — тихо прошептал Лансель. Джейме едва дождался окончания трапезы и поспешил на улицу. — Вас только четверо? — спросил он у Ланселя, вышедшего в след за ним. — Герольд Дейн и Оливар Фрей ждут нас в таверне, — признался кузен. — Когда уходим? — Сейчас, — пожал плечами Лансель. — Я должен попрощаться. — Не сомневаюсь, — ехидно проговорил Бронн ему в след. — Наверняка и здесь какая нибудь смазливая септа утешала тебя. — Здесь нет смазливых, — возразил Пеклдон. — Кто о чём, а септон о шлюхах… — прервал их Лансель. Джейме вернулся в трапезную. Настоятельница раздавала детям небольшие холщовые мешочки с вышитой на них семиконечной звездой. В каждом лежал подарок: варёное яйцо, пирог с яблоком и изюмом и апельсин. — Я пришёл попрощаться, — проговорил он, глядя в её усталые глаза. Она кивнула женщинам и вместе с ним вышла на улицу. Начинался снегопад, шум прибоя стих, словно море устало гневаться. — Напрасно я рассказала тебе эту историю, — со вздохом проговорила она. — Теперь ты станешь думать, что не достоин носить имя Ланнистеров. — Разве нет? Лансель должен стать наследником Утёса. — А что, если я ошибаюсь? Что, если это только совпадение? В конце концов, даже Семеро не знают, сколько бастардов правили великими домами. Есть тайны, которые должны навсегда остаться тайнами, — Джоанна сокрушённо покачала головой. — Никому не рассказывай. Твой отец хранил эту тайну, и ты сохрани. Если не ради себя, то ради своих детей и брата. — Хорошо, — со вздохом согласился он. — Может быть, я останусь на Севере, а наследником пусть будет кузен. — Я хочу увидеть твою жену и близнецов ещё раз. Им ведь будет нужна септа. Джейме опустился на колено и поцеловал теплую руку своей матери. Она взлохматила его волосы, которые слишком отросли за время его болезни. — В твоих золотых локонах слишком много серебра, — с грустью проговорила она. — Иди и не оглядывайся. Помни, ты — Ланнистер из Утёса Кастерли, сын легендарного и ужасного Тайвина. Ты уже стал легендарным, не становись ужасным. Джейме снова поцеловал её руку, быстро встал и ушёл, не оглядываясь.

***

      Герольд Дейн и Оливар Фрей ждали в таверне «Жареный Гусь», они сидели около огромной винной бочки, приспособленной под стол, и играли в кости с толстым капитаном, борода которого была выкрашена в синий цвет. — Ну наконец, — Дейн наполнил чашу вином и сделал глоток. — Бесс, принеси вина для моих друзей, — крикнул он хозяйке, и та подала новый кувшин и чаши. — А нам вина? — Бронн плюхнулся за стол рядом с Дейном. — Септонам нынче не наливают, — усмехнулся дорниец, наполняя чаши, его тёмно-лиловые глаза сверкнули из-под светлой пряди, упавшей на лоб. — Ты всё купил? — деловито поинтересовался у него Лансель. — Да, — дорниец допил вино и поднялся из-за стола. — Можем отправляться. — Что? Прямо сейчас? Может быть, завтра утром? — Бронн подмигнул высокой хозяйке таверны. — Погода портится, — возразил Оливар, — как бы нам не застрять на горном перевале. Они вышли на улицу, с неба сыпал мокрый снег. — Мы пойдём по Высокой дороге? — недоверчиво переспросил Джейме. — Кажется, её контролируют дикари Лунных гор… Рыцари Долины ходят по ней только в сопровождении большого вооружённого отряда, а нас только семеро. — Семеро — хорошее число, — рассмеялся Дейн. — Бронн договорился с Обгорелыми и Каменными Воронами, — он задрал шерстяной плащ и вскочил в седло. — Они станут охранять нас. Но Джейме заметил, как его спутники проверили свои мечи в ножнах.       Они выехали из города. По серому небу шли тяжёлые тучи, из которых сыпался мокрый снег. За ними тянулись семь повозок, гружёных мешками с зерном. — Что значит это представление с септонами? — Джейме посмотрел в насмешливые глаза Бронна. — Не сомневаюсь, что это твоя выдумка, — усмехнулся он. — Вообще-то это придумал я, — возразил Лансель. — Мы не могли просто так явиться в Долину, чтобы разыскать тебя, — он покосился на кузена Уолдера. — Тётушка Дженна организовала для нас прикрытие. Она собрала несколько бочонков маринованных грибов, копчёную форель, домашнее вишнёвое вино и даже кувшины с липовым мёдом и отправила нас в Долину, чтобы купить зерно для лорда Риверрана. — Ну и как, удачно? — Пришлось поделиться с Обгорелыми, чтобы они не отняли у нас всё, — признался Бронн. — Остальное мы отдали настоятельнице, а она в свою очередь нагрузила наши повозки зерном. — Хорошая женщина, добрая, — вздохнул Пеклдон. — И почему женщины уходят в септы? — Потому что разочаровываются в жизни из-за дурных мужей или отцов, — ответил ему Оливер. — Как вы узнали, что я здесь? — решил сменить тему Джейме. — Ты не помнишь? — усмехнулся Бронн. — Эти северяне — настоящие злобные волки. Харвин договорился с капитаном «Золотой Русалки», чтобы он вошёл в Черноводный залив, а потом заставил меня прыгнуть в лодку и махать вёслами, словно какого нибудь гребца-невольника. Хорошо, что обратно на вёсла сел Клиган. Теперь я знаю, как твоя робкая волчица умеет командовать. Дракон поливал нас огнём, стены рушились, словно были выстроены из песка, а не из камня. Ей следовало бросить тебя там, рядом с Серсеей, но твоя жена заставила нас отнести тебя в лодку, мне пришлось тащить эту полоумную кормилицу с твоим бастардом, ну, а мейстер, служивший твоей сестре, бежал, словно дракон плевал огнём прямо ему в зад. Если бы Грейджой не сломал шею твоей сестре, Санса наверное приказала спасти и её. Но больше всего мне понравилось, когда она заставила замолчать этих баб, визжавших от страха. Мы добрались до Сумеречного Дола и присоединились к кораблям Мандерли, на которых северяне возвращались в Белую Гавань, — Бронн достал из седельной сумки мех с вином и сделал глоток. — В Крабьем заливе тебе стало совсем худо, я уж думал, что ты отправишься к Неведомому, ты всё время звал Серсею. Нам пришлось сойти на берег, она оставила тебя в обители и приказала мне сообщить об этом твоей тётке. Джон предлагал отправить со мной твоего Пса, но вместо него со мной пошёл Дейн, — он кивнул на дорнийца. — У Пса на бедре была рана, словно его хотели перерубить пополам, — добавил он. — Я вообще удивляюсь, как он с такой раной сражался с Греджоем. — Можно подумать, ты её видел, — возразил Дейн. — Видел, — огрызнулся Бронн. — Санса заставила нас с Харвином держать этого бугая, пока она зашивала его рану. Он краснел, словно девица в брачную ночь, — рассмеялся наёмник. — А ругался… впрочем, потом она засунула ему в пасть деревяшку, чтобы он не сквернословил, ну и не откусил себе язык.

***

      Едва они выехали на Высокую дорогу, как их окружили три десятка воинов в шкурах, похожие на одичалых. — Мой брат жив? — Джейме мучил этот вопрос, но он боялся услышать ответ. — Когда мы покидали Королевскую Гавань, он ещё оставался пленником Дейнерис, — признался Дейн. — Пленником? Он ведь был её десницей… — Он нашел Серсею, Грейджоя и… твой протез и подумал, что ты тоже погиб. Дейнерис сожгла город вместе с жителями. Он отказался ей служить, и она приказала схватить его. — Узнаю Таргариенов, — с горечью произнёс Джейме, — почти все, кто служил им десницей, ушли с этого поста на плаху. — Ну, не все, — возразил ему Дейн, — твой отец ведь выжил. — Эйрис приказал мне принести голову Тайвина, но я убил короля. Они ехали некоторое время молча. Теперь, возможно, многим казалось, что он поступил правильно, даже тем, кто не знал, что Эйрис собирался сжечь город. — Что там случилось? — снова спросил Джейме. — Почему её дракон вдруг стал жечь город огнём? — Эскадра Грейджоя напала на корабли Мандерли, которые перевозили войско Дейнерис в Сумеречный Дол, — Герольд Дейн нахмурился, словно ему не хотелось вспоминать об этом. — Дейнерис верхом на Дрогоне атаковала Грейджоя, но его скорпионы оказались достаточно меткими и убили Рейгаля. Так же Грейджою удалось утопить несколько кораблей северян. Впрочем, это случилось вблизи Сумеречного Дола, и почти все смогли добраться до берега, но её советница Миссандея попала в плен. Её обезглавили на глазах у Дейнерис. После чего она села верхом на своего последнего дракона и сожгла город вместе с жителями. Дотракийцы принялись громить город и насиловать женщин, а Безупречные резали солдат, пытавшихся сложить оружие, словно свиней, — с отвращением закончил свой рассказ дорниец. — Неужели все жители погибли? — ужаснулся Джейме. — Джон приказал армии Долины вывести людей из города и позволил Марбранду уйти с теми, кого не успел сжечь дракон в стенах Красного замка. Он увёл людей за Золотой Зуб. — Старина Марбранд жив? Рад это слышать. Теперь она, вероятно, попытается напасть на Утёс Кастерли и сжечь его, — он вопросительно взглянул на кузена. — У неё больше нет драконов, — возразил ему Оливар. — Как это нет? — удивился Джейме. — Что же случилось с этим огромным ящером, на котором она сама летала? Неужели его всё же убили скорпионы Серсеи? — Нет, его убил Джон, — признался Дейн. — Когда он увидел обгорелую женщину в куртке Сансы и в её плаще, то решил, что она погибла. Он был в ярости. Мне показалось, что он убьёт Дейнерис, но её слишком хорошо защищали Безупречные. И тогда он отсёк голову последнему дракону. — И она не казнила его? — Она приказала дотракийцам схватить его и тех немногих, кто был с ним. Мы просидели в темнице среди дохлых крыс почти два дня. А потом она нас отпустила. — Отпустила? — недоверчиво переспросил Джейме. — С чего бы это? — Не знаю, — пожал плечами дорниец. — Может быть, Варис уговорил её… или красная жрица из Асшая. Теперь она — её советчица. Эти поклонщики Р’глора сжигают людей и видят в пламени будущее, — неприязненно проговорил он. — Значит, она увидела, что Джон нужен им живым. — А что же другие? Армии Трезубца, Долины и Дорна? — После того, как Дейнерис отпустила нас, они тоже ушли. — Неужели это всё? — Джейме покосился на своих спутников. — Теперь, когда она наконец получила Железный трон, война закончилась? — Боюсь, что нет, — усмехнулся Дейн. — Чтобы стать королевой, её должны короновать. Но лорды, сражавшиеся рядом с ней, не преклонили колено. Даже Джон, отказался служить ей, он вернулся на Север. Тронный зал разрушен, трон уничтожил её дракон, город превратился в груду развалин, засыпанных пеплом. Ей придётся снова завоевать Вестерос или стать королевой лишь одного города, в котором не осталось жителей. — У неё всё ещё есть дотракийцы и Безупречные, которые готовы сражаться за неё, — напомнил Лансель. — Конечно, — согласился с ним дорниец. — Но они не приспособлены к зиме. Снегопады обрушились на Вестерос. Говорят, что снег идёт даже в дорнийской пустыне. Дороги стали непроходимыми. Едва ли она осмелится отправиться в новый поход. Для её армии нет ни еды, ни пристанища, даже лошади не смогут найти пропитание под снегом. — Выходит, что Серсея была лучше, чем она? — почему-то усмехнулся Джейме. — А Джоффри был лучше, чем Серсея. И самое смешное, что Роберт был лучше всех их вместе. Джейме рассмеялся, но почувствовал пронзительную боль под мышкой, куда его ударил Грейджой. — Нам следует сделать привал, — предложил один из Лунных братьев, когда стало совсем темно.       Каменные Вороны выставили охрану, Обгорелые разожгли костры вокруг их небольшого лагеря. — Ты тоже видел, как Дейнерис сожгла Королевскую Гавань? — спросил Джейме у кузена, пристраиваясь рядом с ним у костра. — Нет, — Лансель достал из мешка пирог с рыбой и протянул Джейме. — Дейнерис приказала схватить меня и Уолдера, — он кивнул на кузена, — когда обнаружила, что ты сбежал. Нас оставили в Харренхолле под охраной Чёрной Рыбы. — Он вас отпустил? — Джейме перевёл недоверчивый взгляд на младшего сына Дженны. — После того, как в замок явилась наша тётка, — признался Лансель. — Уж не знаю, что она ему сказала, но он не только отпустил нас, но и позволил мне и Рослин обручиться, — на лице Ланселя мелькнула счастливая улыбка. — Ты и Рослин? — удивился Джейме. — А чем она плоха? — насупился кузен. — Да нет, только едва ли Бринден отдаст тебе Риверран, они ещё с Дженной устроят войну за него. — Ну и пусть Бринден забирает свой Риверран, а нам с Рослин хватит и Дарри. — Твоя жена забрала на Север обоих твоих бастардов, — усмехнулся Бронн, протягивая Джейме мех с вином. — Эти мальчики не бастарды, — возразил ему Лансель. — Разве ты не понял? Леди Бриенна специально солгала, что Герион её сын, чтобы защитить наследника Утёса. Джейме сделал глоток и передал мех дорнийцу. Вино горчило, или ему это только показалось? — А Тайлер — сын кузины Серсеи и Эурона Грейджоя, — Уолдер взял мех из рук Дейна и тоже сделал глоток. — Ну да, конечно, — усмехнулся Бронн. Он покосился на Джейме и примолк. В самом деле, сколько бастардов правят великими и малыми домами? Сын самого Бронна теперь наследник Стоквортов. Сир Черноводный забрал полупустой мех у Ланселя и сделал ещё один глоток. — А леди Кейтилин, она тоже отправилась на Север? — решил сменить тему Джейме. — Да, леди Талли сердито огрызалась с королём Севера и отказалась ужинать вместе с ним, — рассмеялся Бронн. — Весёлая у тебя тёща. — Она, кстати, вдова и наследница Риверрана. Не хочешь жениться? — поддел его Джейме. — Ну уж нет. Ты найдешь для меня жену повеселее, пусть её замок будет поменьше, а тёщи не будет вовсе. Кстати, выходит, Тартская дева всё ещё девица? — с сожалением протянул наёмник. — А тебе-то что? — С девицами слишком много возни, им хочется романтики, цветочков, ленточек, томных взглядов и глупых слов. С вдовушками и испорченными проще, они хотят в септу, — наёмник залез на повозку и накрылся своим плащом. — Неужели ты хочешь на ней жениться? — удивился Лансель. — А что? Она единственная наследница Сапфирового острова, её отец — пленник Дейнерис, и скоро она станет сиротой, — Бронн зевнул и закрыл глаза. — Едва ли леди Бриенна хочет всего это, — возразил Джейме. — Уж скорее она пожелает разрубить тебя своим мечом. Но наёмник ответил ему сонным сопением.       Постепенно их небольшой лагерь затих. Лунные братья перекликались между собой. В тишине где-то совсем близко слышалось урчание сумеречного кота. Лансель, Джосмин и Уолдер давно спали, Оливар вместе с Дорфом и его братом зажгли факелы и поднялись на скалы, пытаясь отогнать от лагеря диких зверей, но Джейме вместе с Герольдом остались у костра. — Леди Санса хотела остаться в Чаячьем городе, но Джон увёз твою жену на Север, — Дейн покосился на Джейме. — Джон увёз? — Он уверен, что там она и дети будут в безопасности, — кивнул Дейн. — Разве им что-то угрожало? — Дейнерис пообещала кхалу Чорро, что она станет его женой, — дорниец и сподлобья посмотрел на Ланнистера. — Как это обещала? — удивился Джейме. — Дейнерис думала, что ты погиб. Теперь Санса — твоя вдова и наследница Утёса. Этот дикарь давно её хочет, и Дейнерис решила, что сможет так заставить Запад преклонить колено. — Едва ли Санса на это согласилась. — Мне показалось, что Дейнерис рассчитывала, что Джон поддержит её. Между ними что-то было… наверняка. Она и ему предлагала заключить брачный союз и стать её десницей. — Всего лишь десницей, — усмехнулся Джейме. — Что же она не предложила ему Железный трон? Ведь он имеет больше на него прав. — Она хотела отдать младшую сестру Джона за этого кузнеца Уотерса и узаконить его, как наследника Баратеона, — дорниец задумчиво смотрел на огонь, тихо трещавший в ночной тишине. Джейме вздрогнул, но промолчал. К чему теперь ворошить эту историю? Кто знает, может быть, если Джендри останется бастардом, у него будет больше шансов выжить, чем если все узнают, что он —законный наследник Серсеи и Роберта. — Принц Оберин тоже отправился с ними на Север, — признался Дейн. — Вот уж не думал, что Красный Змей когда-нибудь станет служить Старкам, — усмехнулся Ланнистер, пошевелив дрова в затухающем костре. — Когда Дейнерис объявила о своём решении выдать Сансу замуж за дотракийца, Оберин признался, что сделал ей предложение, — дорниец подложил в огонь пару еловых веток, и они весело затрещали. — Мне она про это ничего не говорила, — Джейме не мог сдержать своего раздражения. — И когда же он успел? — Когда они вместе с одичалыми шли через Перешеек. Джейме бросил в костёр палку, которой шевелил дрова, и резко встал. Нужно самому обойти лагерь и проверить, не задремал ли кто из Обгорелых на посту. Выспаться он сможет и завтра в повозке, когда все снова отправятся в путь.

***

       Наконец они прошли горы и выехали в Речные земли. Им пришлось расстаться с одной повозкой, которую Лунные братья взяли в качестве платы. Каменные Вороны и Обгорелые остались на Высокой дороге, однако три воина в шкурах, напоминавшие одичалых из-за Стены, увязались за отрядом Ланнистеров.       К вечеру мороз усилился и яркие звёзды высыпали на небе. — Похоже, в Речных землях морозы ещё крепче, чем у нас в горах, — проговорил Обгорелый с ужасным ожогом на лице. — Ты не бывал на Севере, — возразил Джейме. — Вот где настоящие морозы. — Можем заночевать в гостинице, — предложил Лансель, когда среди деревьев мелькнула высокая башня, из трубы которой шёл дым.       Несмотря на поздний час, в гостинице Перекрёсток было шумно. Джейме и его спутники сели за свободный стол у самой двери. Посреди обеденного зала стоял крупный мужчина, его чёрное, словно облитое смолой, лицо покрывала белая борода и бакенбарды, похожие на лебяжий пух, широкие плечи накрывал красный шерстяной плащ, куртка из бурой овчины была расстегнута, и из-под неё выглядывал рубаха из алого шёлка. — Ночь темна и полна ужаса, — пророкотал он утробным голосом. Крестьяне, сидевшие за столами, внимательно слушали проповедь жреца. — Старые и Новые боги — ложные боги. Лишь Р’глор — единственный истинный бог, — глаза мужчины зажглись фанатическим блеском. — Дейнерис смогла одолеть Ледяного короля, который явился со своей армией мертвецов из-за Стены, лишь благодаря своей вере и драконам, которые извергали пламя. — Короля Ночи убила Санса из дома Старк, — возразил ему воин в помятой кольчуге с розовым лососем на груди. — Это ложь, которую распространяют Ланнистеры, — красный жрец сердито посмотрел на воина, посмевшего возразить ему. — Это правда, — в один голос поддержали воина Оливар и Герольд. Сердитый взгляд жреца метнулся к ним. — Это правда, — тихо добавил мальчик, который путникам принёс кувшин с темным элем и каменные чаши. — Моя тётка служит в замке Фреев, она была там. — Все Фреи — предатели, которых следует принести в жертву Р’глору. — Почти все Фреи уже давно сгорели во время пожара, — возразил мальчик. — И моя тётка — не Фрей. — Я тоже слышал, что Короля Ночи убила Санса Ланнистер, — поддержал мальчика старик с длинной седой бородой. — Он пытался с помощью поцелуя превратить её в свою королеву, но сердце её оказалось таким горячим, что он растаял словно сосулька на весеннем солнце. — Она поклоняется ложным богам, деревьям и цветам, точно колдунья… — Блэквуды тоже верят в Старых богов и молятся деревьям, — возразил ему мужчина с чёрной бородой и руками, похожими на кузнечный молот, — разве от этого они хуже Бракенов? — Вам не нужны ни Блэквуды, ни Бракены. Королева Дейнерис из дома Таргариенов и её армия хотят освободить Вестерос от гнёта лордов и септы. Теперь все вы её дети, — снова пророкотал красный жрец, усаживаясь между маленьким беззубым мужичком и здоровым лысым детиной. — Вы больше не должны служить своим лордам. Только королева — единственная вправе казнить и миловать. — Она захватила Каменную Септу, схватила богатых горожан, купцов и септонов и сожгла их на площади, — со страхом в голосе прошептал невзрачный мужик в заячьем тулупе. — Она раздала жителям города и близлежащих деревень золото и зерно, — возразил ему красный жрец. — Армия королевы Дейнерис захватила Розовую Деву, — беззубый мужичок алчно взглянул на кувшин с элем, который поставила на стол перед жрецом хозяйка гостиницы, — и раздала крестьянам пшеницу, которую лорд Пайпер прятал в своих закромах. Дала каждому столько мешков, сколько в доме детей. — Она сожгла лорда и его наследника, а его племянницу выдала замуж за одного из своих дотракийцев, — снова возразил мужик в заячьем тулупе. — Дейнерис сжигает только непокорных лордов, а простому люду она обещает свободу и хлеб, — красный жрец наполнил чащи людей, сидевших с ним за столом. — Выходит, она отнимает зерно у лордов и отдаёт крестьянам? — усмехнулся мужчина в плаще на бобровом меху, похожий на торговца. — Где же здесь справедливость? — Лорды не пашут землю, не сажают зерно и не собирают урожай, — назидательно произнёс красный жрец, вытирая пену со своей белой бороды. — Почему же они распоряжаются урожаем? — Дейнерис и её лошадники тоже не сажают… — Королева Дейнерис Таргариен сказала, что мы не должны позволить умереть своим детям, — заверещал щербатый. — Едва ли я смогу прокормить детей целую зиму одним мешком зерна, — с сомнением проговорил кузнец. — Она даст ещё, нужно только помочь ей избавиться от лордов, — щербатый обнажил свой беззубый рот. — Но как же мы станем жить без лордов? Тогда никто не станет соблюдать законы. — Кому мы станем жаловаться? Что же, придётся со всякой просьбой идти к королеве? В зале поднялся шум, все кричали одновременно, не слушая друг друга. — Вот, например, старый мельник умер. Кому теперь достанется мельница? Его брату или сыну? — Конечно, брату, ведь их отец оставил мельницу им обоим. — А сын разве не при чем? — Мельник тоже три шкуры дерёт. Отнять у них мельницу! — А кто же тогда муку будет молоть? Ты, что ли? Ты только языком можешь молоть, а с мельницей надобно особое умение, там тоже свои секреты, которые передаются от отца к сыну… — А воины? Кто станет их кормить и содержать? — Зачем они нужны? Эти бездельники только и знают, что пить вино в тавернах да портить ваших дочек. — А что же армия самой Дейнерис? Её дикари насиловали и убивали жителей столицы, а дракон сжёг половину женщин и детей, которые пытались спрятаться за стенами Красного Замка. — Смерть в огне самая чистая. Р’глор прощает все человеческие грехи, — красный жрец кивнул хозяйке, и она принесла ещё кувшин эля. — Откуда тебе знать? — не согласился с ним кузнец. — Когда Дейнерис сжигала лорда Пайпера, я что-то не видел на его лице радости. Джейме и его спутники с тревогой переглядывались, прислушиваясь к спору в обеденном зале. — Эйрис Безумный тоже любил сжигать людей, которые казались ему врагами, — негромко вспомнил Джейме, но люди услышали его. — Ему давно следовало придумать этого бога, чтобы оправдать свою жестокость. — Это Ланнистеры, — вдруг указал на них тощий, словно грабли, мужик, — Дейнерис обещала за их головы награду. — Если я укорочу тебя на голову, тебе награда не пригодится, — Лансель хмуро посмотрел на задиру. Несколько мужиков вскочили со своих мест, но стоило только Джейме, Ланселю и Дейну обнажить сталь, как они живо вернулись к кружкам с тёмным элем. — Думаю, вам не стоит оставаться здесь на ночь, — тихо проговорила хозяйка, расставляя перед путниками миски с ячменной кашей, покрытой тонкой плёнкой масла. — Иначе ночью наверняка вас ограбят и убьют.

***

      Наконец они достигли Риверрана. Окрестности замка, покрытые глубоким снегом, сияли под яркими зимними звёздами.       Тетушка встретила их приветливо, расцеловав сына и племянников. К Ланселю выбежала сестра, которую он подхватил на руки. Конюхи торопливо распрягали лошадей и уводили уставших животных в конюшню, слуги разгружали повозки. Был поздний вечер, однако замок ещё не спал.       Уставших путников отвели в трапезную, где им с дороги подали горячее вино со специями и перловый гуляш с бараниной. — Рослин ждёт тебя, — громко шепнула на ухо брату Жанея. Лансель поспешно допил вино и выскочил из трапезной. Бринден Талли сердито покачал головой, но промолчал. Его недовольный взгляд остановился на Джейме, но он лишь вздохнул и вышел из трапезной. Вскоре и остальные покинули комнату, в которой остались лишь Джейме и Дженна. — Чем опять недоволен Чёрная Рыба? — Джейме кивнул тётке, наполнившей его чашу красным вином. — А ты, племянничек, не догадываешься? — усмехнулась Дженна, наливая вино и себе. — И как тебя угораздило оставить в животе этой девицы своего бастарда? Я уже не говорю о том, что ты снова вступил в эту порочную связь с сестрой. Неужели так трудно удержать свою хотелку в штанах? Правда, Лансель пытался его убедить, что ребёнок Серсеи от Грейджоя, а мальчик этой девицы Тарт, которого она оставила отцу — ваш с Сансой сын. — Дженна сделала глоток из чаши и укоризненно покачала головой. — Но Бринден не стал его слушать. Он видел дочь Сансы, леди Кейтилин спрятала её в Долине. — Ты ничего не знаешь, — рассердился Джейме. — У Сансы родилась двойня. Девочку она отправила матери, а мальчика в Утёс, но Серсея перехватила его. Если бы Бриенна не солгала, любой мог захватить наследника Утёса и сделать своим заложником. А бастард — это всего лишь бастард… — с горечью добавил он. И почему ценность жизни ребёнка зависит от того окутал ли мужчина плечи женщины свадебным плащом, или он лишь тешил свою похоть?.. Джейме допил вино и вышел из трапезной.       — Просыпайся, братец, — услышал Джейме голос Ланселя сквозь сон. Он неохотно открыл глаза. Кузен уже сидел за столом и торопливо жевал пирог, запивая из чаши. Джейме умылся и подсел к кузену. На столе были расставлены миски с копчёной рыбой, сыром и ветчиной, в центре стоял пирог с тыквой, кувшин с брусничным напитком и графин рубиновым вином. — Рыба, — усмехнулся Джейме. — Форель не зря красуется на знамени Талли. Это совсем другая на вкус рыба, — на тарелке у Ланселя уже лежали обглоданные кости. — Но если не хочешь рыбу, съешь что-нибудь другое, — он кивнул на стол и наполнил чашу розовым напитком. Джейме положил в рот полоску ветчины и взял кусок пирога. — Твоя Рослин уже заждалась тебя, — в комнату вплыла Дженна. Лансель подскочил с места, сунул в рот остатки тыквенного пирога и вылетел из комнаты, хлопнув дверью. — Я хотела обручить Рослин со своим недотёпой, — вздохнула тётушка. — Но когда увидела, как Лансель смотрит на неё, и главное, как она смотрит на него… Пусть уж лучше хоть один Ланнистер женится на женщине, которую любит. — Лансель рассказал мне, что они обручены. — Бринден настаивает, чтобы они подождали, пока маленький сын Рослин не окрепнет достаточно, чтобы она могла оставить его. — Оставить? Зачем? — Не думаешь же ты, что Чёрная Рыба разрешит ей забрать наследника Риверрана, чтобы его воспитывал Ланнистер, да и Ланселю командовать в замке он не позволит. — Разве не твой сын теперь наследник Риверрана? — напомнил Джейме тётке. — Мы с Бринденом пришли к соглашению, — призналась Дженна. — Пусть Риверраном владеют Талли, как это было всегда. А мы с Уолдером вернёмся в Близнецы. Если бы Первин не погиб, мы бы не стали оспаривать его право. В конце концов, он занял место своего отца после пожара и привёл замок в сносное состояние. Но теперь по праву наследником должен стать мой сын. — Неужели Бринден смирился, что сын Рослин Фрей станет наследником Риверрана? — Джейме всё-таки решил попробовать рыбу, которую ему так нахваливал кузен. — Пришлось напомнить этому упрямцу, что, если законный сын Рослин не годится стать наследником Риверрана, то ему придётся поискать наследника среди бастардов своего племянника или собственных бастардов. — А они у него есть? — Кто же признается? — Дженна наполнил две чаши домашним вишнёвым вином. — Впрочем, Эдмар был не из тех мужчин, которые скрывают свои похождения. Многие лорды мечтали породниться с ним, а вдовушки и перестарки шли на разные ухищрения, чтобы заманить его в свою постель, но лорд Хостер был достаточно строг с сыном. Он смотрел сквозь пальцы на его интрижки с горничными и кухарками, но если бы его сын обрюхатил какую-нибудь леди, то Хостер заставил бы его жениться. Так что, думаю, если у Эдмара и есть бастарды, то они бегают где-то в соседнем замке на кухне или в конюшне. Едва ли такой бастард лучше, чем сын Рослин. — А у Бриндена бастардов нет? — Нет, — она сделала глоток и облизала губы. — Нет? Или никто о них не знает? Дженна неопределённо пожала плечами, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. — Скажи, ты уверен, что дети Сансы — твои? — она пристально взглянула в его глаза. — Ведь когда она бросила тебя… — Она уже ждала ребёнка, — прервал её Джейме. — Мы никому не говорили, даже её матери. — Она могла избавиться от твоего ребёнка в Долине и… Мизинец, который помог ей сбежать от тебя, он не зря долгие годы содержал бордели в столице и в Чаячьем городке… или разбойники, которые похитили её… Иногда дети рождаются вопреки желанию женщины. — Да, — согласился с нею Джейме, — иногда бастарды рождаются и после насилия, — он всё ещё не мог забыть историю собственной матери. Дженна вдруг побледнела, её ярко-зелёные глаза погасли. — Кто? Неужели Чёрная Рыба посмел?.. — Джейме не мог поверить, что благородный сир Бринден оказался обычным солдатом, не умеющим сдержать свою похоть. — Нет, — покачала она головой, — Бринден никогда бы так не поступил… — она прикусила губу, не смея признаться в ужасной правде. — Иногда я думаю, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы отец не поспешил дать согласие на мой брак с сыном Уолдера Фрея. Второй сын лорда Талли был бы не хуже… — с горечью усмехнулась она. — Так, значит, ты и Бринден?.. — Я думаю, что ты не вправе спрашивать об этом, — с раздражением проговорила Дженна. — Ты и Серсея многие годы обманывали короля Роберта. Вероятно, он умер, так и не узнав правду о свои детях. Если мужчина — рогоносец, то в этом только его вина. Женщина не изменяет мужу без причины, — она снова наполнила чашу вином. — Грубость и безразличие, а пуще трусость и нежелание мужчины вмешаться и защитить женщину от домогательств толкают неверных жён в объятия другого мужчины. Ею двигает не похоть, она ищет лишь утешение и сердечное тепло. — Неужели кто-то посмел домогаться к тебе? — Почему тебя это удивляет? Я не всегда была толстой, старой тёткой. Король Эйрис не позволял Рейлле окружать себя дурнушками. — Значит, это был Эйрис? — Какая разница? Король, его гвардейцы или… младший брат мужа, — вздохнула Дженна. — Насильник всегда отвратителен. Кейтилин рассказывала, что ты защитил её дочь от собственного сына-короля и его гвардейцев. Не всякий мужчина способен поднять меч против своей семьи ради женщины. И не всякая женщина может простить это малодушие. Джейме всегда замечал, что дети Дженны были мало похожи на Ланнистеров, и младшие совсем не похожи на Фреев. А Уолдер Рыжий и вовсе… — Твой Уолдер?.. — его удивила собственная догадка. — Наша связь была недолгой, слишком сложные отношения были у Ланнистеров и Талли. Но я ни о чём не жалею. — Он знает? — Мужчины не хотят видеть то, что очевидно, — усмехнулась она. — И видят то, что хотят. Она отошла к окну, кутаясь в тёплый платок. — Впрочем, некоторые тайны должны навсегда остаться тайнами. Твоя Санса, вероятно, тоже это понимает и никогда не скажет тебе правды. — А что думает об этом Бринден? — Он уверяет, что девочка похожа на тебя, но может быть, так он защищает дочь своей племянницы… Возможно, тебе следует отправиться на Север и самому посмотреть на этих детей… — Я не знаю, нужен ли ей я, — признался Джейме. — Герольд Дейн сказал мне, что Санса собирается замуж за Мартелла. Джейме почему-то почувствовал боль не там, где была рана, а словно он получил удар в сердце. — Ты уверен, что готов отдать её другому мужчине? Если ты любишь её, попытайся вернуть. Ты имеешь больше прав, чем любой другой… — Зачем принуждать её? Я всегда знал, что ей нужен муж с двумя руками. — Думаешь, что чужой мужчина станет заботиться о твоих детях лучше, чем ты сам? — Возможно, она отдаст мне детей, ведь у неё будут другие… — он с надеждой посмотрел на тётку, словно от её слов зависело решение Сансы. Дженна ничего не ответила, лишь с грустью покачала головой. — Матушка, — в комнату заглянул Уолдер, — в Риверран прискакал гонец.       В большом чертоге уже толпились Бринден Талли, Уолдер Фрей, Хьюго Вэнс, Лансель, Мелвин Сарсвилд с десятком солдат, Джонси Маллистер и Джосмин. Джейме с трудом узнал в солдате с отмороженными щеками и оборванном плаще Джонна Биттли, рядом с ним невысокий оруженосец с густой рыжей шевелюрой со страхом озирался по сторонам. — Что случилось, Льюис? — удивлённо узнал мальчишку Бринден. — Они сожгли отца и Марка заживо, — губы мальчика задрожали, и из глаз потекли слёзы. — А кузину Мириам отдали замуж за дикаря. Он изнасиловал её прямо на свадебном пиру… — Мы слышали об этом, — нахмурился Бринден. Он кивнул Маллистеру, и тот увёл всхлипывавшего мальчика из чертога. — Как ты оказался в Розовой Деве? — с подозрением спросил Бринден. — Армия Дейнерис захватила Харренхолл, — Джон Биттли взял трясущимися руками кружку с горячим вином, которую протянула ему Дженна. — Захватила? — удивился Джейме. — Но ведь, кажется, Бейлиш приглашал её в гости… — Бонифер Хасти впустил её в замок, но как только её армия вошла внутрь, дотракийцы напади на гарнизон и обезоружили его. А потом Красная женщина предложила всем из Святой сотни отречься от Семерых и признать Владыку Света единственным истинным богом. — И они согласились? — Нет, — махнул головой Джон. — Каждый день в течении семи дней она сжигала по семь воинов сира Бонифера, чтобы заставить его отречься от Семерых и принять веру Владыки Света. Некоторые его воины, глядя на мучительную смерть своих товарищей, были сломлены и вступили в её армию. — Ты тоже был среди этих сломленных воинов? — Нет. Меня, Рика Хогга, Уилла Уда и ещё нескольких солдат она приказала запереть в темнице. Думаю, нас она сделала заложниками, чтобы заставить наших отцов преклонить колено. — Брандон Старк… — голос Бриндена дрогнул, — он оставался в Харренхолле, когда мы покинули его. — Королева Дейнерис пришла в ярость, когда не обнаружила в Харренхолле пленников и ваших людей, сир Бринден, она хотела казнить Старка, но потом передумала, и теперь он входит в её свиту. Он один из её советников. — Советник? — люди в чертоге удивлённо переглянулись. — Она иногда собирает свой Малый совет. И Брандон Старк участвует в этих советах. — Как же тебе удалось сбежать? — спросил Хьюго Вэнс. — Из Харренхолла армия Дейнерис отправилась в Каменную Септу, — продолжил свой рассказ Джон. — По дороге она останавливалась в деревнях, раздавала людям зерно, крупу, серебро и даже шелка и бархат. Она устраивала приёмы, на которых выслушивала жалобы жителей. Какого нибудь жадного старосту или зажиточного крестьянина, которому вся деревня должна денег, сжигали на костре, иногда вместе с женой и детьми. Она устраивала свадьбы с двумя или тремя своими всадниками, забирали крепких неженатых парней в свою армию и уходила дальше. Он сделал глоток из чаши и покосился на Джейме. — Когда её армия подошла к Каменной Септе, Мигель Уилберт не хотел пускать её, но ночью кто-то из жителей открыл боковую калитку у реки. Они устроили погром, разграбили лавки, деревянные статуи выкинули из септы и выломали из них глаза из лазурита, а саму септу превратили в конюшню. На следующий день Дейнерис и Красная жрица сложили на центральной площади города огромный костёр. Они сожгли статуи богов, лорда Уилберта, троих купцов и септонов, отказавшихся отречься от Семерых. А вечером она снова раздавала жителям муку, крупу, сухофрукты и серебро. Джон допил остывшее вино и отдал пустую чашу Дженне. — Так же она захватила и Розовую Деву. Кто-то из слуг впустил её армию в замок. Она сожгла лорда Пайпера и его наследника и устроила свадьбу племянницы лорда и своего всадника, объявив его новым лордом замка. Ночью Мириам, кузина Льюиса, — Джонн кивнул на дверь, в которую увели мальчика. — Она выпустила нас из замка, чтобы я спас её брата. — Письмо из Утёса, — в чертог вошёл старый мейстер. Тяжелая цепь заставляла его иссохшее тело клониться к земле. Он протянул письмо Бриндену, но тот передал его Дженне. Она быстро сломала печать и пробежала глазами по пергаменту. — Дейнерис захватила Хорнваль и Глубокую Нору. Лорд Ключей принял Веру Р’глора, а лорд Скалы согласился преклонить колено и отдал свою старшую дочь замуж за дотракийца, — она протянула письмо Джейме, и тот увидел, как дрожат её руки. — Скоро её армия будет у стен Утёса Кастерли. — Они не смогут взять Утёс, — Джейме увидел, как побледнела Дорна, стоявшая всё это время в стороне. — Если только кто-нибудь из слуг не предаст вас, — возразил Бринден. — недовольные всегда найдутся. Она обещает хлеб, серебро и свободу. — Я думаю, нам следует отправить женщин и детей в Близнецы. — А может быть, нам стоит всем отправиться в Близнецы? — предложил Джейме. — Вспомните, когда Висенья Таргариен пыталась захватить Дорн, она нашла лишь пустые замки, — он покосился на Герольда Дейна, который кивнул ему. — Она забирает зерно и серебро в замках и раздает крестьянам. Но если она найдёт лишь пустые стены, ей не только нечего будет раздавать, ей даже нечем будет кормить свою армию. — Она попытается «освободить» не только Трезубец и Запад, но и Долину, — с тревогой проговорил Бринден. — Едва ли её армия сможет пройти по Высокой дороге, — возразил Лансель. — Глубокий снег и ледяной ветер будут самыми безобидными из её противников. Лунные братья не станут вступать в открытую схватку, но смогут нанести существенный урон её армии. — И всё-таки следует предупредить лордов Долины, — Бринден направился к двери. — А я должен вернуться в Утёс Кастерли и помочь дяде защитить наши земли и наших жителей от армии Таргариенов и их нового бога.