В постели с врагом

***

      Скупой луч солнца ненадолго показался из-за Бараньих Лбов и нырнул за гвардейские сосны между ними. Само солнце так и не осмелилось вылезти на небо, которое заволокло чёрными тучами, из которых повалил густой снег. Серые камни Винтерфелла едва виднелись из-за белой завесы. Крупные снежинки, похожие на лебяжий пух, оседали на плечах путников и холках лошадей, наполняя сердце Сансы щемящей радостью. Наконец-то она вернулась домой, наконец она и дети в безопасности… Она оглянулась на Джона, он улыбнулся, но Санса заметила тревогу на его лице.       Люди, вернувшиеся на Север раньше, встречали короля Джона и леди Винтерфелла в Снежном городке радостными криками. Здесь было непривычно людно. Среди женщин и мужчин-северян выделялись люди из вольного народа, в мехах из соболя, песца и даже горностая они смотрелись словно богатые гости среди простолюдинов.       В Винтерфелле их тоже ждали. На внутреннем дворе замка их встречали Алис Карстарк, Лианна Мормонт, Рикард Рисвелл, Нэд Амбер со своим дядей Морсом, Робин Ригер и братья Ночного Дозора. Кругом собрались немногочисленные слуги и воины. Здесь тоже было много одичалых. Едва Джон спешился, как к нему кинулся рыжий Тормунд и зажал его в своих объятиях. — Ну наконец король-ворона вернулся, — раздался его громкий голос. — Мы уж думали, что дракониха поджарит тебя. Санса улыбнулась Алис и Лианне, она с радостью разглядела среди встречающих знакомые лица Альфины и Маниши.       В большом чертоге устроили пир в честь возвращения короля и его армии. На столы подали большие блюда с мясом в винном соусе с брусникой, розовое сало и пироги с тыквой, яйцом и грибами. Крепкое дорнийское вино и сладкую сливовую наливку из подвалов замка разливали из холодных кувшинов в высокие кубки, которые звенели от нескончаемых тостов. Впрочем, вино быстро закончилось, и вскоре опустевшие кувшины наполнили яблочным сидром. За высоким столом рядом с Джоном сидели знаменосцы Севера, Оберин Мартелл и Сэм Тарли. С другой стороны от него Санса и Кейтилин, которая пригласила за стол Робина Ригера, Бриенна и мейстер Волкан. — Что это за мясо? — с удивлением спросил Мартелл, с аппетитом откусывая от большого розового куска. — Это оленина, — ответила Алис, накладывая в свою тарелку несколько небольших кусков. — Тормунд приказал своим людям отдать одного оленя из стада. — У одичалых есть собственные олени? — удивился Мартелл. — Да, — Сэм Тарли салфеткой вытер рот, испачканный соусом. — Они гораздо ниже, чем обычные лесные олени, имеют очень густую и тёплую шерсть, и одичалые… то есть жители застенья, — он исподлобья взглянул на стол, за которым пировали одичалые, — ещё используют оленей для перевозки своих пожитков. — Очень удобно, — рассмеялся Гринхуд. — И еда, и одежда, и лошадь… — Когда мы вернулись в замок, он оказался почти непригодным для жизни, — стал рассказывать Ригер после того, как были произнесены все здравницы и тосты. — В разбитые окна и сломанные двери намело так много снега, что его пришлось выносить из комнат и чертогов вёдрами, — он покосился на Алис Карстарк и Лианну, которые кивнули ему. — Замок, простоявший без отопления почти три луны, промёрз так, что стоило зажечь камины, как стены покрылись влагой и потекли, словно оплакивая своё былое величие. Ледяной ветер проникал сквозь полуобгоревшую крышу и сломанные окна. Первое время большая часть людей разместилась в Снежном городке и лишь немногие ютились в комнатах, в которых сохранились окна и двери. — Ваша комната, леди Санса, почти не пострадала, — Алис Карстарк улыбнулась Сансе, — Холли уже поменяла в ней постель, и вы сможете снова занять её. Только… — Алис замялась, — в замке по-прежнему недостаточно пригодных для жилья комнат. Возможно, вам придётся и детей, и кормилицу разместить в одной общей комнате. — А вы, леди Алис, и леди Лианна? Для вас есть комнаты в замке? — Санса заметила замешательство на лицах девушек. — Думаю, нам пора вернуться в собственные замки, — Лианна оглянулась на старого воина, который всегда был рядом с ней — он давал ей советы ещё тогда, когда Санса и Джон явились на Медвежий остров, чтобы просить поддержку в борьбе против Болтонов. — Вы не можете, — вдруг возразил мейстер Волкан. — Дороги замело, и морозы стоят нешуточные, — принялся он перечислять, — у вас мало людей, и мы до сих пор не знаем, все ли Белые Ходоки и остатки их армии уничтожены… — Но зима может длиться годами… — упрямый взгляд Лианны удивил Сансу. — Сейчас вы даже не найдёте корабль, который доставит вас на Медвежий остров, — поддержал мейстера Лоннер Гринхуд. — Нужно подождать, когда стихнет метель, и ослабнут морозы.       Санса вместе с матерью вошла в свою комнату, она взглянула на кровать, которую установили на месте комода, в ней тихо сопели близнецы и Роберта, в люльке рядом лежал сын Серсеи. Пенни дремала в мягком кресле у окна, но едва женщины вошли, она встрепенулась. — А где твоя дочь? — с тревогой спросила её Санса. Она с облегчением сняла наконец дорожный плащ и повесила на крючок у входа. — Женщины с кухни уложили её у себя, — призналась кормилица. — А для тебя там место найдётся? — Кейтилин тоже сняла плащ и расстегнула верхние пуговицы дорожного платья. — Конечно, только… как же маленький м’лорд? — она покосилась на мальчика в люльке. — Вдруг он ночью проснётся? — Если он проснётся, мы дадим ему сладкой воды. Иди, тебе тоже надо отдыхать, — отпустила её Кейтилин. Петти поспешно вышла, вероятно, она переживала за свою дочь, которую была вынуждена оставить с чужими людьми. — Сегодня нам придётся спать вместе, — Санса присела на широкую кровать, которая прежде принадлежала её родителям, — а завтра мы осмотрим остальные комнаты и найдём подходящие для меня и детей. Она скинула тёплые сапоги из волчьего меха и залезла на кровать. — Думаю, что теперь эта комната должна принадлежать тебе, — возразила Кейтилин. — Ты — леди Винтерфелла, а я всего лишь гостья в этом доме, — вздохнула она. — Ты самая желанная гостья, — Санса с наслаждением растянулась на мягкой перине и укрылась мехами. В комнате было тепло, даже жарко, и она в который раз подумала, что наконец-то её дети в безопасности. Тёплые стены, в которых текли воды из горячих источников Винтерфелла, всегда согревали эту комнату, и теперь она понимала, как это важно для Севера, где зима была особенно суровой. Кейтилин погасила свечу и легла рядом с дочерью. — Зачем ты взяла с собой этого бастарда? — вдруг спросила она. Санса уже начала проваливаться в сладкий сон, но вздрогнула от слов матери. — Он — не бастард, он — сын Серсеи, племянник моего мужа. — Бывшего мужа… — Кейтилин повернулась к ней. — Я не ожидала, что у него хватит наглости отрицать, что мальчик — его сын. — Он не отрицал, — призналась Санса. — Мы с ним не говорили об этом. — Подумай, зачем тебе ребёнок, который будет вечным напоминанием о том, что отец твоих детей любил другую женщину? — По-твоему, я должна была бросить его там?.. Чтобы камни засыпали живого младенца? Скажи, и часто ты мечтала, чтобы что-то подобное случилось с Джоном? — упрекнула она мать. — Санса, почему ты такая жестокая? — Зато ты — милосердная. Думаешь, я не вижу, как ты относишься к Джону? Почему ты все ещё ненавидишь его? Ведь он всего лишь племянник твоего мужа? — Почему твой отец не рассказал мне правду? Почему он скрывал её от меня? — Кейтилин не могла сдержать обиды на мужа, которого уже давно не было в живых. — Разве не понятно? Ты бы все разболтала своей сестре. Разве можно терпеть бастарда в своём доме, а уж Лиза, похоже, не имела секретов от вашего общего друга Петира… Санса всё ещё сердилась на Мизинца за то, что он выдал тайну Джона и поссорил его с Дейнерис. Конечно, рано или поздно люди всё равно узнали бы правду, но Бейлишу была нужна не правда, ему была нужна смута, новая война между сторонниками Джона и Дейнерис. — Отец видел твою неприязнь к Джону, — с упреком добавила она, — и ты бы с удовольствием избавилась от ребёнка, который оскорбляет твою гордость. Роберт Баратеон ненавидел всех Таргариенов, он понимал, что они — угроза его власти, и он не пощадил бы даже сына «возлюбленной» Лианны. — Ты не знаешь, что тебя ждёт. Люди всегда будут напоминать тебе, что он — сын Серсеи и твоего мужа. Это больно. — Наверное… — согласилась с ней Санса. Она вздохнула. Она и без слов матери знала, что Джейме всегда любил Серсею, а она была для него лишь заменой, утешением, а может быть, только женщиной, которая должна была родить для него наследника. — Цареубийца может объявить этого бастарда наследником Утёса Кастерли, а твой законный сын будет всего лишь его вассалом, одним из многочисленных Ланнистеров… — Если Джейме захочет, чтобы лордом Утёса стал Тайлер, я не стану возражать. Мы можем остаться на Севере. После войны здесь достаточно свободных замков. Думаю, король Джон отдаст моему сыну один из них. — Что ты такого говоришь? — Кейтилин подняла голову от подушки и с недоумением посмотрела на неё. — Если ты решила остаться на Севере, твой сын должен стать лордом Винтерфелла. — Джон — король Севера и лорд Винтерфелла, — возразила Санса. — Я не хочу начинать новую войну за трон Севера и надеюсь, что ты не станешь сеять смуту среди северян мыслью, что я и мои дети имеют больше прав на Винтерфелл, чем сын Лианны Старк. — Джон — Таргариен, — снова попыталась убедить её мать. — А Герион — Ланнистер. — Санса… — Спокойной ночи, мама, — Санса повернулась на другой бок, не желая продолжать этот бессмысленный спор. Она не хотела, чтобы её сын стал новой фигурой в борьбе за власть. Пусть он будет простым знаменосцем Джона и его наследников, женится на хорошей девушке и родит детей, чем будет оспаривать свои права на трон Севера или Утёса Кастерли. Всегда найдутся люди, готовые предать и даже убить ради власти и золота. Санса почему-то вспомнила Робба. Если бы мать не испытывала к Джону такой явной ненависти, возможно, отец и рассказал бы ей историю Лианны и Рейгара. После смерти Роберта Баратеона, когда стала известна правда о детях Серсеи, он мог объявить Джона королём Вестероса. Война между Ланнистерами и Старками была неизбежной, да и братья Баратеона едва ли отказались бы от трона, но на Красной свадьбе мог погибнуть Джон, а Робб был бы до сих пор жив. Может быть, его отправили бы в Ночной Дозор, и ему пришлось бы сражаться с Королём Ночи, и королева Дейнерис Таргариен наверняка бы его полюбила. Разве можно было не полюбить её смелого и красивого брата… Санса вздохнула и поспешно вытерла слёзы, выступившие на глазах. Нет… Джон — король Севера, а Робб — король, потерявший Север. — Бринден писал, что Арья и Бран были среди северян, когда армия Джона отступила в Близнецы, — снова услышала она голос матери. — Да, они выжили. Арья теперь уже совсем взрослая женщина, а Бран… — Санса замялась, — он стал другим. — Почему они не вернулись вместе с вами? — Бран остался в Харренхолле вместе с Бринденом, он по-прежнему не может ходить, — напомнила Санса матери. — А Арья… вероятно, она осталась со своим… с Джендри. Джон сказал, что он должен был спрятать её. — Джендри? Кто это? — удивилась Кейтилин. — Друг Арьи, — неопределённо ответила Санса. — В каком смысле друг? Что это за друг, с которым предпочла остаться твоя сестра вместо того, чтобы вернуться домой? — Джендри Уотерс… они вместе бежали из Королевской Гавани после казни отца, и потом встретились снова в Винтерфелле перед битвой с Королём Ночи. — Уотерс? Бастард? — Все называют его бастардом Роберта Баратеона. — Надеюсь, он всего лишь друг твоей сестры? — с подозрением спросила Кейтилин. — Нет, мама. Они — любовники. — Санса, ты должна была… — Арья и в восемь лет была вполне самостоятельной, она делала, что хотела и почти не слушала ни тебя, ни отца, — с раздражением возразила Санса, — с чего вдруг теперь она стала бы слушать меня? Она взрослая, и сама может позаботиться о себе. — Если она испортит свою репутацию, потом ей будет сложно найти достойного мужа. — Едва ли её это заботит. Я вообще не уверена, что она захочет когда-нибудь выйти замуж. Санса повернулась на спину и посмотрела на темное окно, в котором мелькали факелы. Стража на стенах замка напоминала о прежних днях, когда она засыпала в своей постели, уверенная в своей безопасности. — А этот Уотерс… — снова заговорила Кейтилин, — он кто? Рыцарь или слуга? — Он был кузнецом в столице, а потом в Речных землях вступил в Братство Без Знамён. Беррик Дондаррион посвятил его в рыцари. Он вместе с Джоном ходил за Стену и спас их всех. Джон послал его за подмогой, когда они наткнулись армию Белых Ходоков. — Неужели среди стольких мужчин твоя сестра не могла найти рыцаря или лорда? — с досадой проговорила мать. — Ты уверена, что они — любовники? — Мама, я могу с тобой поделиться секретом? — вместо ответа спросила Санса. — Каким секретом? — Джендри — не бастард, он законный сын — Серсеи и Роберта Баратеона. — Как это? — удивилась Кейтилин. — Когда он родился, у Серсеи случилась родильная горячка, она хотела убить ребёнка. — Убить? Как это убить? — В то время, как она мучилась на родильном ложе, её муж развлекался со шлюхами, — вздохнула Санса. — Серсея хотела ему отомстить. Но Дж… повитуха подменила ребёнка. Она оставила сына Баратеона женщине, у которой умер ребёнок, а её мальчика положила в люльку Серсеи. — Ты не можешь этого знать... — не поверила Кейтилин. — Мне рассказал Джейме. — А он откуда это знает? — У Серсеи не было секретов от брата. — Значит, она знала, что её настоящий сын жил в Блошином конце, и не попыталась вернуть его? — Роберт казнил бы её, если бы узнал правду. — Но почему теперь это должно остаться тайной? — удивилась Кейтилин. — Потому что Серсею все ненавидят, да и Роберта новая королева называет узурпатором. Дейнерис не может казнить ни его, ни Серсею, но может расправиться с их ребёнком. В то время как бастард — это всего лишь бастард. И Арья… если она узнает, что Джендри — сын Серсеи… она не захочет остаться с ним. Поэтому пусть лучше она думает, что он бастард… — Ты не права. Если он — законный наследник Роберта, он должен стать лордом Штормового Предела и правителем Штормовых земель. — Он — кузнец, — возразила Санса. — Едва ли он знает, как править замком и землями. — Думаю, что хуже Роберта он точно не будет. Баратеон умел только пьянствовать и соблазнять женщин, — неприязненно проговорила Кейтилин. — Мама, я кажется, предупредила тебя, что это секрет. Не говори никому. — Ну… не знаю, зачем из этого делать тайну. — Ради Арьи. Она любит его, не стоит разрушать хотя бы эту привязанность.

***

      После осмотра Винтерфелла стало ясно, что замок нуждается в ремонте, но рабочих рук отчаянно не хватало. К счастью, мужчины из вольного народа с готовностью согласились помочь. Плотник и каменщик с подозрением отнеслись к этим помощникам, но выбора не было. Нужно было чинить крышу и забить досками разбитые окна, восстанавливать каминные трубы и сломанную печь в кухне. На улице было очень холодно, и людям приходилось часто возвращаться на кухню или в кузницу, чтобы согреться. Но несмотря ни на что замок постепенно возвращал себе прежний жилой вид. Кейтилин взяла на себя обязанности няни и осталась вместе с маленькой дочерью и детьми Сансы в прежних покоях, кормилица с Тайлером и собственной девочкой поселилась в комнате, в которой жил Джон в детстве. Лианна и Алис заняли комнаты Робба и Арьи, а Санса вернулась в свою девичью. Впрочем, кроме стен и вида из окна ничто здесь не напоминало ей о прежней жизни.       Морозы сменялись метелями, а снегопады ещё более сильными морозами.       Снег не прекращался день и ночь до самого нового года, дороги замело, дома в Снежном городке завалило по самые крыши, Винтерфелл тоже постепенно утонул под высокими сугробами. Конюшни, сараи, кухня и даже полуразрушенная крипта почти скрылись под снегом, торчали только крыши; стены, окружавшие башни, стали ниже. Каждый день приходилось освобождать ворота от снега и расчищать тропинки внутри замка. Из-за снегопада леди Мормонт со своими людьми, Карстарки, Амберы, Рисвеллы и братья Ночного Дозора так и не смогли вернуться в свои замки и вынуждены были задержаться в Винтерфелле.       После нового года, который отметили скромным пиром в Большом чертоге, снегопады прекратились, зато снова удалили морозы. Ледяной ветер обжигал руки даже сквозь рукавицы, дыхание замирало, а нос и щеки покрывались белыми пятнами, если кто-то осмеливался выйти за ворота. Птицы падали на лету, а по ночам слышался треск с Белого Ножа, который покрылся толстым слоем льда впервые за последние триста лет.       Но вскоре к порогу Винтерфелла приблизилась ещё одна беда. В замке и в Снежном городке было слишком много людей, а зерно и овощи стремительно заканчивались. Дороги, засыпанные снегом, стали непроходимы. По глубоким сугробам не мог проехать даже всадник, не говоря уже о повозке.       В хлеб стали добавлять ячмень, сушёные ягоды, орехи, семена тыквы и отруби, в нем всё меньше оставалось пшеничной муки, а потом его стали печь из ячменя. Из-за холода и скудной кормёжки коровы перестали доиться, а куры нести яйца. Охотники всё чаще возвращались без добычи: дичь попряталась, а рыба ушла на дно. Одичалые зарезали ещё четырёх оленей из своего небольшого стада, но голод снова стучался в ворота замка. Теперь в Винтерфелле на завтрак подавали овсяную кашу с каплей рапсового масла или кусок хлеба с отрубями и кисель из дикой рыбины, иногда блины из моркови или пирог с репой, а на ужин перловую похлёбку на солонине или жидкий гороховый суп с запахом копчёных костей с репой и морковью. В чертоге больше не слышались шутки и смех, северяне косились на одичалых, а те становились всё угрюмее.       Наконец, в один из дней Кейтилин принялась упрекать Джона в том, что он позволил семьям одичалых остаться в замке и в Снежном городке. — Им давно следовало вернуться за Стену, — сердито ворчала она. — Мы не можем выгнать их, — возразил Джон. — Они помогли нам. Их мужчины погибли, сражаясь с армией Короля Ночи, и теперь мы должны позаботиться об их женщинах и детях. — Ты должен прежде всего заботиться о женщинах и детях северян. — Эти люди теперь тоже северяне, — Санса покосилась на Лианну Мормонт и Алис Карстарк, которые не смели вмешиваться в спор Джона и Кейтилин. — Санса, — мать гневно посмотрела на неё. — Неужели ты не понимаешь, что сейчас ты должна думать о своих детях? В подвалах замка капусты и моркови осталось едва ли на год, а пшеницы и ячменя и того меньше, но если бы мы избавились от лишних ртов… — Здесь нет лишних ртов, — прервала её Санса. — Лорд Мандерли нам поможет. Как только немного потеплеет, мы отправим в Белую Гавань повозки за хлебом.       Но морозы сменились новыми снегопадами и метелями. — У нас никогда такого не было, — вздыхал мейстер Волкан, — в замках всегда были довольно большие запасы, чтобы кормить не только лорда и его челядь, но и армию. Лорд Болтон опустошил все кладовые Винтерфелла прежде, чем сжёг замок.       Наступил день, когда Санса призналась Джону, что не может больше кормить жителей Снежного городка. И всё-таки для каждого ребёнка до двенадцати лет в замке по-прежнему пекли пирог с капустой или яблоками.       Прошла ещё одна луна. Мужчины в который раз вернулись из леса без добычи, звери попрятались, а реки промёрзли так, что лед нельзя было разбить даже топором. Санса потеряла сон и аппетит. Каждый день она ходила в богорощу и смотрела в кровавые глаза чардрева, но у неё не было слов для богов, которые словно забыли о милосердии.       Санса вошла в большой чертог, боясь глядеть в голодные глаза людей, собравшихся на скудную трапезу. — А где Джон? — удивилась она, заметив, что место короля Севера пустует. — Никак не может расстаться со своей одичалой девкой, — сердито проворчала Кейтилин. — Мама… перестань! — Санса виновато посмотрела на Лианну, которая вдруг покраснела. — Они уехали в Белую Гавань, — неожиданно признался принц Мартелл. — Кто "они"? — Санса перевела удивленный взгляд на дорнийца. — Джон, Харвин, Гринхуд, Тормунд и три его сына.  — Но это безумие. Ни одна лошадь не пройдёт по этому снегу, — Санса не смогла справиться с дрожью в голосе. Она с ужасом представила, что Джон и его спутники могут погибнуть среди бесконечных снегов Севера. — Зато олени одичалых пройдут, — возразила Алис Карстак. — Откуда ты знаешь? — удивилась Санса. Она видела этих невысоких животных, покрытых густым мехом. Одичалые шили из их шкур не только тёплые куртки и сапоги, но даже шатры. — Я видела, как они ездили на повозках, запряженных оленями, в Волчий лес, — призналась Алис и вдруг смущённо опустила глаза.       Следующие несколько дней Санса не могла найти себе место. Чтобы не сойти с ума, она занялась восстановлением теплицы, хотя осознавала, что если Джон не вернётся, едва ли они дождутся урожая. Она приказала извлечь стёкла из окон, оставив лишь по одному в каждой комнате. Работа была кропотливой, стекло на морозе стало особенно хрупким, несколько было разбито, но Сансу это не остановило, она восстанавливала теплицу с упорством обречённой. Вечером за ужином в большом чертоге люди молча жевали сухари, размоченные в бульоне, сваренном из замороженных костей, и запивали их отваром из горькой рябины.       Санса зашла в спальню матери, чтобы взглянуть на детей. Эта комната и в самом деле была самой тёплой в замке, но Санса приказала установить у окна жаровню, чтобы дети не замерзали ночью, когда ветер рвался в окно, забитое досками и старыми шкурами. — Прости, что не помогаю тебе ухаживать за детьми, — виновато проговорила она. — Мне помогает Розамунда, а у тебя и без того достаточно забот, — Кейтилин с тревогой посмотрела на неё. — Ты мало отдыхаешь и плохо ешь. Выпей, — она кивнула на чашку, на дне которой белело молоко. — Откуда это? — удивилась Санса. Она знала, что коров, оставшихся в замке, уже давно не доили. — Коза, которую мы привели для Тайлера, все ещё даёт немного молока. Дети пьют его перед сном, — призналась Кейтилин. — А Тайлер? — И он тоже. Впрочем, грудь кормилицы ему пока нравится больше. Кейтилин взяла кружку и протянула дочери. — Выпей, а то скоро начнёшь падать от голода. Санса смотрела на молоко и чувствовала вину перед женщинами, которые не могли накормить своих детей. — Одичалые дают своим детям оленье молоко, — Кейтилин нахмурилась. — Пей. Подумай хоть раз о себе, а не о других. Если ты уморишь себя голодом, кто станет заботиться о твоих детях? Думаешь, они будут кому-то нужны кроме тебя? Санса все-таки выпила и обняла мать. — Прости меня, — тихо прошептала она. Она взяла на руки Гериона, который все ещё не спал. — Что с ним? — с тревогой спросила она. — Почему он капризничал целый день? Неужели он заболел? — Не волнуйся, — попыталась успокоить ее мать. — Мейстер Волкан осмотрел его. Это зубы. — Зубы? — удивилась Санса. — Зубы, метель — все это беспокоит ребёнка, дети чувствуют тревоги матери, и они скучают. Санса прошла по комнате, покачивая мальчика на руках. Он закрыл глаза и засопел. Санса присела в кресло, хотелось остаться здесь на всю ночь с малышом на руках, забыть обо всём и лишь смотреть на этот белый лобик, который слегка хмурился во сне, на длинные темные ресницы, на золотисто-рыжий чубчик и красивые губы, губы Джейме… Санса невольно вздохнула. — Иди спать, Санса, — Кейтилин забрала ребёнка из её рук и положила в кроватку.       Она вернулась в свою комнату. Холли жарко растопила камин, но ей казалось, что здесь холодно, она устало упала на кровать и заплакала. Страхи, которые она целый день отгоняла от себя, снова обступили её словно призраки. Что будет с ними, если Джон не вернётся? От одной только этой мысли холодный липкий пот покрывал всё её тело. Перед глазами стояли перепуганные исхудавшие лица детей. Санса помнила голодный бунт в Королевской Гавани. Что, если что-то подобное случится в Снежном городке и Винтерфелле? Северяне и одичалые начнут убивать друг друга из-за еды или нападут на замок…       Она не услышала, как открылась дверь, только почувствовала чужое дыхание в темноте. — Кто здесь? — Санса села на кровати. Слёзы мгновенно высохли, и сердце испуганной птицей заметалось в груди. — Не бойся, это я, — услышала она голос Оберина Мартелла. — Зачем ты пришёл? — Санса с недоумением смотрела на силуэт мужчины. В темноте она не могла видеть лица, лишь свет огня отражался в его глазах. — Я услышал, что ты плачешь, — он опустился на колено и взял её за руки. — Ты подслушивал под дверью? Санса справилась со своим смущением и попыталась придать своему голосу уверенности. — Так ты все-таки плакала? Что случилось? Расскажи. — Мне страшно, — призналась Санса. — что будет с нами, если Джон не вернётся? Что убьёт нас быстрее: холод или голод? А вдруг люди поднимут бунт и убьют нас из-за хлеба? Она смотрела в его глаза, словно он и в самом деле знал ответы на все вопросы. — Ты справишься, — прошептал он с легкой усмешкой. — Ты победила Короля Ночи, ты собрала самую странную армию за всю историю Вестероса, ты заставила сражаться вместе тех, кто ещё недавно были непримиримыми врагами, ты найдёшь выход и теперь. — Но я не знаю… я не уверена, что смогу, — возразила Санса. — Сейчас это неважно… — длинные пальцы дорнийца переплелись с её. Она почувствовала приятное тепло его ладони. — А что сейчас важно?.. — Ничего не важно, кроме тебя… Его поцелуй словно огонь обжег её губы. Этот огонь охватил всё её тело. Хотелось хоть на одну ночь забыть свои страхи и согреться в этом огне. Она чувствовала, как он гладил её плечи и руки, как проворные пальцы торопливо расстегнули платье на груди, и обветренные губы с нежностью коснулись обнаженной кожи, сотни мурашек пробежали по её телу, вызвав сладкую истому. Ей показалось, что она падает, летит вниз головой в бесконечную пропасть. Она взмахнула руками, пытаясь обрести опору. — Нет… — тихо прошептала она, — не надо… Собственный голос казался таким далеким и чужим. Но Мартелл, словно не слышал. Он иступленно целовал её шею и грудь, пытаясь задрать её юбки. — Нельзя… — Санса хотела вырваться, но мужчина был сильнее. — Неведомый, сколько же на северянках одежды… — сердито прошипел он, нащупав короткие шерстяные бриджи под юбкой. — Пусти… Оберин снова прижался к её губам, пытаясь заглушить её голос, но Санса укусила его. — Нет! Остановись! — гневно закричала она. Неожиданно дверь распахнулась, отчего Санса испуганно вздрогнула. — Разве ты не слышал? — в комнату вошла Бриенна. — Оставь леди немедленно. — Не думал, что кто-то осмелится ворваться в комнату леди Винтерфелла среди ночи, — Мартелл наконец отпустил её и поднялся с постели. Санса поспешно одернула юбку и запахнула расстёгнутое платье. — Бриенна… рада тебя видеть, — она слабо улыбнулась и виновато опустила глаза. — Не стану врать, что разделяю радость леди, — сердито проговорил Оберин, окинув Бриенну недобрыми взглядом. — Вам следует покинуть комнату леди, — Тартская дева ответила ему гневным взглядом. — Конечно, я уже ухожу, — он в последний раз посмотрел на Сансу и вышел. — Бриенна… где ты спишь? — Мы с Подриком заняли комнату, в которой жил Теон Грейджой, — призналась девушка. — Но ведь это неудобно… ты и оруженосец… — Не страшно, я жила и в худших условиях. — Останься со мной, — попросила Санса. — Моя кровать достаточно широкая, и мне так будет спокойнее. — Вы боитесь, что Мартелл вернётся? Я могу постоять ночь у вашей двери, — предложила Бриенна. — Нет, ночью всем следует отдыхать. И я не боюсь Мартелла. Я боюсь одиночества. Бриенна удивлённо взглянула на неё, но больше не стала задавать вопросов.

***

      Наконец теплица была достроена и старый Гард вместе с помощниками, одичалыми мальчишками, отогрел землю и бросил в неё семена.       Санса проснулась от того, что яркое солнце светило ей прямо в глаза. Они не видели его уже очень давно, но сегодня оно светило через единственное оставшееся в её комнате стекло, словно весной. Бриенна уже ушла. Следовало и ей встать с постели и придумать новое дело для обитателей замка и городка, чтобы забыть о том, что их ждёт голодная смерть, но у неё не было на это сил. Санса закрыла глаза. Может быть, я умру первой и не увижу смерть своих родных? Это было малодушно, но она не хотела больше оплакивать тех, кого любила. — Леди Санса, — в комнату заглянула Розамунда и улыбнулась. Девушка, несмотря на свой уродливый шрам, всегда была приветливой. Она очень напоминала Мирцеллу, и Санса иногда с грустью думала, что дочь Серсеи и Джейме не заслужила такую смерть. Розамунда привязалась к Гериону и заботилась о нем и Джоанне, помогала Петти ухаживать за Тайлером. Санса вздохнула. Нужно вставать. Люди ждут, что она даст им надежду. Может быть, сегодня охотники смогут поймать кого-то в Волчьем лесу или… — Джон вернулся из Белой Гавани, — прервала её раздумья Розамунда. — Когда он вернулся? — Санса удивлённо взглянула на девушку: она не слышала, чтобы трубил рог. — Они приехали в час волка. Стражники узнали их и впустили в замок. Пирожок уже замесил тесто для хлеба, а Вилена на завтрак напекла блинов с сыром, а на обед обещала сварить густой рыбный суп. — Джон и его люди… они здоровы? — Санса не могла поверить, что они вернулись живыми, несмотря на мороз и метель.  — Они живы, — неуверенно произнесла Розамунда. — Только Харвин… его оставили в Белой Гавани. — Что с ним случилось? — испугалась Санса. — Кажется, он провалился под лёд и промок, — призналась Розамунда, — но Джон утверждает, что с ним всё впорядке. — А Джон? — Он слегка отморозил нос и пальцы на правой руке, которые у него были повреждены огнём, — призналась Розамунда, — но мейстер говорит, что сохранит ему руку.       В трапезной Санса тоже оставила только одно окно, но солнечный свет, проникавший сквозь него, падал на стол, на котором сегодня стояли тарелки, полные румяных блинов, и кувшины, от которых поднимался приятный аромат специй. Джон выглядел усталым и измождённым, но тоже улыбался. — Лорд Мандерли обещал, что даст ещё зерна, и мы договорились, что он купит для нас пшеницу и кукурузу в Долине, — его правая рука была перевязана льняными лентами, из-под которых торчали целые пальцы. — Но где мы возьмём деньги? — настороженно спросила Кейтилин. — У одичалых есть и серебро, и морская кость, и янтарь, и меха. Всё это можно довольно дорого продать в Эссосе. — И они согласятся расстаться со своим богатством? — не поверила Кейтилин. — Мы уже отвезли в Белую Гавань задаток, — признался Джон. — Выходит, это не мы их, а они нас кормят, — усмехнулась Санса. Теперь она знала: блинчики с сыром, посыпанные орешками, и отвар изюма с корицей — самый лучший завтрак!

***

      Прозрачная капля повисла на кончике длинной сосульки и с тихим звоном упала в мелкую лужицу под ней. Яркое солнце пыталось растопить длинные ледяные ряды над окнами кухонной башни. Санса впервые решилась вывести детей на прогулку. Они едва научились ходить и неуклюже ковыляли по дорожкам богорощи, с интересом разглядывая высокие деревья и птиц, гревшихся на кустах. Розамунда вынесла на улицу и Тайлера, которого она заботливо завернула в шкуры. Санса с нежностью смотрела на своих близнецов, в валенках и курточках из зимней белки до пят, они и сами были походи на двух бельчат. Сестрица Роберта в куртке из рыжей белки казалась ей маленькой лисичкой. Сама Санса куталась в новый плащ на овечьем меху с воротником из серебристой лисицы.       Среди высоких страждеревьев стояли шатры, в которых жили одичалые. Неожиданно один из них распахнулся, и из него вышел Оберин Мартелл. Морозы не позволяли ему носить яркие халаты из шёлка, и всё же он по-прежнему оставался ярким. На нем была куртка из меха красной лисицы и шапка с длинным лисьим хвостом, сапоги из светлой варёной кожи с песцовой опушкой были расшиты алым узором в виде герба Мартеллов: солнца, пронзённого копьём. Глаза их встретились, и Санса поспешно отвернулась. Несколько детей пробежали мимо, толкая друг друга в снег. Роберта запнулась и упала в снег лицом, девочка недовольно заплакала. Мартелл подхватил её на руки, вытер платком мокрое лицо и чмокнул в носик. — Сладкая девочка, — произнёс он бархатным голосом. Он пару раз невысоко подкинул её, заставив весело рассмеяться и снова поставил на ножки, присев на корточки. Джоанна дернула шапку за хвост, и она упала в снег. Мартелл сунул под неё руку и незаметно потянул, со стороны казалось, словно маленький пушистый зверёк крадётся по снегу. Дети с любопытством наблюдали за ним, а потом рассмеялись. Он поднял голову и улыбнулся Сансе. Она не смогла сдержать ответной улыбки. — Какое прекрасное утро, миледи, — Мартелл поднялся и шутливо поклонился. — В самом деле, — согласилась с ним Санса. — Я уж думал, что на Севере никогда не бывает солнца, — его змеиные глаза пристально изучали её. — Но к счастью, я ошибся. Ваше небо бледное, как глаза людей, которые населяют эти земли, но вы… вы другая. У вас глаза южного неба. — Но летом и на Севере небо становится ярко-голубым, — возразила Санса. — Вам и вашим детям здесь не место. Вы должны жить около тёплого моря, под лучами ласкового солнца, прямо с дерева срывать персики, и апельсины сами должны падать к вашим ногам. — Говорят, летом в Дорне солнце обжигает. — Но не так, как ледяной ветер здесь. — Дышать холодным воздухом Севера для меня легче, чем душным на юге. Вы сами говорили, что Королевская Гавань воняет, — напомнила она ему. — Королевская Гавань — это клоака, которая отравляет всякого, кто слишком долго дышит её миазмами, — с отвращением согласился он с ней. Они медленно шли по дорожке, наблюдая за детьми. — Дети… — улыбнулся он. — Когда они рождаются, это похоже на чудо. Ты видишь в них черты женщины, которую любил, но ещё удивительней, ты видишь в них собственные черты… Словно частичку собственного "я", которая начинает жить своей новой жизнью. — Вы скучаете? — Санса замялась. — По собственным дочерям? — Да, — признался Мартелл. — Особенно по тем, которых никогда не увижу, — с болью в голосе признался он. — А те, что остались в Дорне?.. — Надеюсь, мои малышки не мёрзнут и не голодают, как эти несчастные, — он кивнул на детей одичалых, валявшихся в снегу. — Они не выглядят несчастными, — возразила Санса. Она присела на корточки и поправила золотистую чёлку Джоанны, выбившуюся из-под шапки. — Думаете, ваши дочери не попытаются отомстить Ланнистерам за убийство своей матери? — Санса встала и снова посмотрела на него. — Серсея мертва. — Зато её сын и дети её брата живы. — Нет, мы начали другую историю. После того, что все мы пережили в Близнецах, старые обиды должны быть забыты. Он взял её замёрзшие руки в свои и поцеловал, согревая своим дыханием. Санса смущённо опустила взгляд. Он отпустил её, слегка усмехнувшись, глядя на то, как она поспешно надела рукавицы. Дорожка свернула в глубь богорощи, но Санса не позволила детям идти так далеко, они повернули назад. — Вы боитесь меня? — вдруг спросил Оберин. — Нет, с чего вы решили? — Мне кажется, вы избегаете меня. — Мне бы не хотелось, чтобы вы приходили ночью в мою комнату, — Санса посмотрела в его глаза. — Мне не нужны разговоры. — Значит, вы боитесь разговоров? Их не будет. Никто не узнает, — прошептал он, наклонившись к самому её уху. — О чём? — Санса с недоумением повернулась к нему. — Никто ни о чем не узнает. — На что вы намекаете? — она сердито нахмурилась. — Вы хотите сохранить независимость, возможно, вы надеетесь, что Ланнистер позволит вам вместе с детьми поселиться в Утёсе Кастерли. Вы хотите, чтобы он думал, что вы всё ещё верны ему… пусть все видят ваш безупречный образ… это не помешает нам… — Не помешает чему? — Не помешает мне любить вас. — Любить? Что такое любить? Что значит это слово? И значит ли оно хоть что нибудь? — Санса с горечью покачала головой. — Оно многое значит. Но его нельзя понять, можно только почувствовать. Я буду вашей тенью, призраком, который никто не видит, сладким сном, который вы станете вспоминать днём. — Я боюсь призраков, — возразила Санса. — а сладкие сны часто становятся кошмарами. — Одинокая женщина без любви увядает. Уже теперь ваше сердце тоскует. Сколько ещё вы станете ждать, когда ваш лев вернётся к вам? И вернётся ли он? — Значит, вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей? — усмехнулась Санса. — Я готов и жениться, если вы согласитесь стать женой принца без земли и замков, — с готовностью предложил он. — Я больше не хочу выходить замуж… — Вам придётся. Женщина вашего положения не может надолго оставаться одна. — Моего положения? — Санса с удивлением взглянула на него. — Я — женщина, брак которой был расторгнут септой, — с горечью вспомнила она. — У меня двое детей. И тоже нет ни земель, ни замков. — Вы — принцесса Севера. Ваш брат — король Севера, и все знают, что он — наследник Таргариенов, а значит, он может стать королём Вестероса, и тогда вы останетесь править Севером. Ваши дети — наследники Ланнистеров, зато другие могут стать королями Севера.  — Джон не оставит Север, — возразила Санса. — Люди и обстоятельства меняются. Все это понимают, даже эти дурни из Долины, — усмехнулся он. — Экий вы злой, — покачала головой Санса. — Почему сир Аррен и сир Шетт дурни? — Каждый из них надеется окутать ваши плечи свадебным плащом. Они уже давно стали бы ломиться в двери вашей комнаты, если бы их так чутко не стерёг Пёс. — Какой пёс? — Клиган… — с досадой проговорил Мартелл. — Не так чутко, видимо, он их стережёт, коли вам удалось проскочить мимо него, — Санса невольно оглянулась. Огромная фигура Клигана в длинном плаще маячила вдалеке. Она и раньше замечала его, когда ходила одна в богорощу или вместе с Лианной и Алис отправлялась в Снежный городок, и даже, когда руководила строительством теплицы. Всякий раз он издалека охранял её, но она не придавала этому значения. — Мне тоже так казалось, только это он позвал Бриенну той ночью, когда она нам помешала, — Мартелл тоже оглянулся на Клигана. — Ну, а теперь, когда эта женщина спит в вашей комнате, они пытаются завоевать ваше сердце, расчищая снег во дворе замка и веселя вас за столом детскими историями и глупыми шутками. Они обогнули поляну, на которой стояли шатры одичалых и вышли к чардреву. — Вы ведь тоже пытаетесь заманить меня в сети собственного очарования? — усмехнулась Санса. — Я понимаю, что мне нечего вам предложить, у меня есть только мое сердце и мою любовь. — Напрасно вы затеяли этот разговор. Мое сердце мне не принадлежит, а любовь… Есть только одна любовь, любовь матери к своим детям, всё прочее — словоблудие.       Они подошли к Розамунде, которая уже устала держать Тайлера и отдала его Подрику. — Думаю, нам пора вернуться в покои. Как бы дети не замёрзли. Розамунда забрала у Подрика ребёнка и поспешила из богорощи. — Я помогу вам, миледи, — Подрик взял на руки Роберту. Мартелл поднял Джоанну, а Санса — Гериона. — Леди Санса, — у входа в богорощу они столкнулись с Бриенной. — Там у ворот вас спрашивает какой-то Миккен Плотник. — Что ему нужно? — удивилась Санса. — Пусть с ним поговорит Джон или Виман Вулл, он — стюард замка… Ей не хотелось идти. Не так много времени она проводила со своими детьми, а сегодня ей выпала возможность наконец побыть с ними. — Но… он утверждает, что вы приказали ему найти вас, — возразила Бриенна. — Я? — удивилась Санса. — Ну хорошо, — неохотно согласилась она. — Отнесите детей в трапезную, им пора обедать, — она виновато взглянула на мать, которая вышла из главной твердыни, чтобы встретить её. — Я помогу вам, леди Кейтилин, — с готовностью предложил Бриенна, забирая из рук Сансы сына. Санса с тревогой посмотрела вслед Мартеллу, усталая Джоанна доверчиво положила голову на плечо мужчины и закрыла глаза. — Тебе не следует гулять с этим мужчиной, — Кейтилин тоже смотрела на Мартелла. — У него дурная репутация. — Думаешь, мою репутацию можно испортить ещё больше после всего, что придумал про меня Бейлиш? — рассмеялась Санса, желая успокоить матушку. — Он водит дружбу с одичалыми женщинами и даже спит в их шатре. — Я тоже дружу с одичалыми женщинами, и однажды даже спала в их шатре. — Я слышала, как девушки на кухне шептались, что одичалые в шатрах спят с мужчинами, не стесняясь. — Они спят в одежде, и они не совокупляются в своих шатрах на глазах у своих детей, как болтает эта сплетница Корри, — с раздражением возразила Санса. — Как ты можешь повторять такие грубые слова? — Кейтилин гневно посмотрела на дочь. — Твои разговоры с этим дорнийцем не доведут тебя до добра, — проворчала она. — Следует бояться не тех мужчин, с которыми говорю я, мама, а мужчин, которые говорят обо мне, — возразила Санса. — Я заговариваю не только с Мартеллом, но и с Виманом Вуллом, Утором Норри, с садовником, кузнецом, плотником, пекарем, с массой мужчин, и никто из них не навредил моей репутации так, как это сделал Петир Бейлиш. — Оберин Мартелл ходит к Рите в «Дымящееся Полено». — Нас это не касается, — Санса почувствовала раздражение. — Он — опасный мужчина. Тебе следует быть с ним начеку. Он может и в спальню залезть. — Он не посмеет залезть в мою спальню, пока меня охраняет Сандор Клиган, — Санса кивнула на воина, который по-прежнему стоял в пяти шагах от неё. Кейтилин удивлённо взглянула на неё, но Санса поспешила уйти.       На внутреннем дворе замка Виман Вулл спорил с каким-то мужчиной в овчинном тулупе. — Что случилось? — Санса с удивлением глядела на повозку, стоявшую посреди двора. — Простите, м’леди, что потревожил вас, — виновато обратился к ней Виман. — М’леди Дженна Ланнистер приказала кланяться, — мужчина в тулупе с поклоном протянул ей письмо, которое достал из-за пазухи. — Она прислала для вас и ваших деток муку и мёд, маринованные грибы и мороженую форель, — он кивнул на повозку. — Как вам удалось пройти по Королевскому тракту? — удивилась Санса, принимая из рук мужчины письмо. — Так, это… с трудом, ваша милость, только… вы уж простите меня… — Простить? — улыбнулась Санса. — И за что я должна простить тебя? — Так это… вы же приказали мне вернуть вам лошадь в Близнецах, а мы проехали до самых Пеннитри. Там у моей жены брат кумы живёт, а потом, когда объявили, что ентот нелюдь, то бишь Король Зимы убит, значит, мы вернулись, но армия короля Джона уже ушла на юг. Мы ждали, что вы станете возвращаться через Близнецы и задержались в Ярмарочном Поле, там живет кум моего троюродного брата. Но м’леди Дженна сказала, что вы вернулись на Север морем. Так это… Я звиняюсь… вот ваша лошадь, — он указал на светло-серую кобылку. — Вы ведь тогда, м’леди, не только нас спасли, но и всю деревню. Если бы вы не приказали, моя сестра да и другие жители деревни, они бы все остались там. А Король Зимы и в самом деле пришёл вскорости в Холодную Заводь. Они вам все благодарны и просили передать, — он указал на небольшой бочонок, — это клюква в меду. Надеюсь, вам и вашим деткам понравится. — Спасибо, Миккен, — Санса кивнула Виману, который наконец принялся разгружать повозку. — А ваша жена и детки здоровы? — Да, — довольно улыбнулся Миккен, — Унна мне ещё одного сынка родила. — Где же вы их оставили? — Они остались в Близнецах, — признался мужчина. — С малышом мы не решились возвращаться домой. Вот наступит весна, тогда уж мы непременно вернёмся.       Вечером в большом чертоге царило непривычное оживление и запах пирогов с рыбой. Каждый нахваливал стряпню Бенна Пирожка и спрашивал у Джона, как они смогли не заблудиться среди бесконечных снегов. — Робин Ригер вернулся, — едва слышно доложил Уттор Норри, склонившись к Джону. — Вернулся? — только теперь Санса вспомнила, что уже несколько дней не видела старого воина. — Откуда он вернулся? — Из Чёрного замка, — признался Джон. — Он отправился туда вместе с теннами. Если там осталось достаточно еды, то мы сможем переселить в Чёрный замок братьев Ночного Дозора и часть вольного народа. — А как же Винтерфелл? — вдруг спросила Кейтилин. — Если Робин Ригер и его люди уйдут, в замке останется недостаточно опытных воинов для охраны. — Едва ли среди зимы кто-то посмеет напасть на Винтерфелл, — возразил Джон, — а весной мы решим, стоит ли нам вообще содержать армию на Стене или заселить её замки вольным народом. Возможно, большинство из них захотят вернуться за Стену, — неуверенно добавил он, увидит недовольство на лице Кейтилин. В чертог быстрым шагом вошли Робин Ригер и несколько одичалых мужчин в куртках и сапогах из оленьих шкур. — Как там дела? — Джон кивнул Сэму Тарли и Уттору Норри, и они придвинули к столу стулья, чтобы Ригер и другие смогли сесть рядом с ним. Кейтилин, Амберы и Рисвеллы покинули чертог, следом потянулись и другие жители замка. — Мертвецов там нет, — проговорил Ригер, благодарно кивнув Джону, который наполнил его чашу яблочным сидром. — Мебель поломана, да и в казармах беспорядок, но двери в подвалах целы, и замки на месте. Он выпил сидр и взял кусок пирога. — В подвалах, как ты и говорил, есть и крупа, и вяленые окорока, и овощи. — А дорога? — На снегоступах пройти можно, — худой одичалый с большими глазами тоже взял кусок пирога. — Вы что нибудь принесли? — снова спросил Джон. — Один большой окорок, короб солонины, кукурузную муку, сыр, чернослив и немного моркови, — одичалый покосился на Алис Карстарк, — на себе много не унесёшь, но мы сможем привезти ещё на оленях. — Если часть вашего народа согласится уйти жить в Чёрный замок, то нам не придётся возить оттуда еду, — возразил Джон. — Думаю, что и мы могли бы вернуться в свои замки, — вдруг проговорила Алис и исподлобья взглянула на одичалого. Мужчина допил свой сидр и решительно встал. — Король-ворона, — кругом рассмеялись. — Король Джон, — поправил себя мужчина, — позволь мне взять в жены Алис из дома Карстарк. Гул удивления пронёсся над столом. Санса посмотрела на Алис, которая вдруг покраснела и опустила смущенный взгляд. — Я могу её похитить, как принято у нас, но хочу взять её по вашим законам. И мой народ станет жить на её землях по вашим законам. — Что скажешь, леди Алис? — Джон повернулся к девушке и хитро улыбнулся. — Я согласна, — голос Алис дрогнул, но она всё-таки подняла голову и улыбнулась одичалому. — Ну что же, — Джон на мгновение задумался, — думаю, свадьбу мы сыграем в Винтерфелле, — он оглянулся на Сансу, которая согласно кивнула, — по нашим законам молодая девушка не может войти в дом чужого мужчины.