В постели с врагом

***

      «Семиконечная звезда» лежала на прикроватном столике открытой всё ещё на той же странице, что и три луны назад. Санса больше не молилась. После известий о смерти Робба в её душе возникла пустота. Теперь она знала, что жестокие боги не внемлют её молитвам. Она молилась, чтобы Джоффри помиловал её отца, но ему отрубили голову, она молилась за победу Станиса Баратеона, но Тайвин не позволил ему захватить Королевскую Гавань, она молилась за своего брата, но Фреи убили его.       Санса открыла шкатулку с рукоделием. Две дюжины салфеток с вышитыми синими розами были готовы к свадьбе королевы Маргери, но ей так и не пришлось их подарить. Бедняжка снова стала вдовой. Впрочем, Санса была за неё только рада. Теперь она выйдет замуж за Томмена. Мальчик, конечно, слишком юн, чтобы стать в полной мере супругом своей жене, но они уже играют в поцелуи… Кто знает, насколько далеко они смогут зайти в этой игре? Не пройдёт и года, и он сможет осуществить брак, и тогда они станут мужем и женой по-настоящему.       Санса покраснела, вспомнив, как вчера после позднего ужина попросила Джейме помочь ей справиться со шнуровкой платья. Она специально отослала служанку спать, чтобы можно было обратиться за помощью к мужу. Она решила проверить, является ли его холодность к ней следствием того, что он всё ещё сердится на неё, или он просто исполнял своё обещание не прикасаться к ней без её разрешения. Джейме легко развязал шёлковый бант на поясе платья и долго ковырялся со шнуровкой, но женщина не торопила его, и даже когда он легко стянул платье с плеч, она всё ещё стояла к нему спиной и ожидала, что он предпримет: попытается ли он раздеть её дальше или покинет её спальню, холодно пожелав спокойной ночи, как обычно. Его нежный поцелуй в шею был неожиданным, отчего она вздрогнула. — Ты всё ещё боишься меня? — тихо спросил он. — Нет, ваша милость, — она не знала, что сказать, чтобы не обидеть его и показать, что хочет, чтобы он остался. Но он ведь её муж. Почему бы ей не сказать ему правду? — Я хочу, чтобы вы, милорд, — она повернулась к нему и заглянула в его глаза, — я хочу, чтобы ты остался со мной… Джейме.       Санса подошла к постели и погладила шёлковое покрывало. Лёгкая улыбка тронула её лицо. Джейме и в самом деле был умелым любовником, желавшим доставить ей удовольствие. Санса отогнала мысль, что прежде он доставлял это удовольствие Серсее. «Всякий мужчина имеет в этом опыт», — успокаивала её септа Мордейн, когда Санса спрашивала её о том, что будет между нею и её супругом в постели и озвучивала свои сомнения по поводу своего неумения и незнания. — «Ты должна лишь делать то, что он захочет. Однако не стоит напоминать ему о женщинах, которые были у него до тебя, и уж тем более ревновать. Ведь женится он на тебе, тебе даст своё имя, и твои дети станут его наследниками. Прежде, чем выйти на турнир, рыцарь должен провести сотни тренировочных сражений. Прежде, чем уложить в постель свою леди-жену мужчина должен попробовать свой меч на других женщинах.» Серсея для Джейме была лишь тренировочным чучелом. Санса усмехнулась.       Она взяла из вазы жёлтую сливу и откусила. Прежде ей не нравился кислый вкус этой ягоды, но теперь она находила его очень приятным. Вчера она с удовольствием попробовала мясо с соусом из слив и морс из слив, а на завтрак служанка принесла для неё пирог со сливой. Похоже, теперь он займёт в её меню место, которое прежде принадлежало лимонным пирожным. Их запах в последнее время всё больше напоминал ей запах ароматной воды королевы и вызывал у неё отвращение.       Санса открыла сундук, завтра должна состояться коронация Томмена, и следует выбрать подходящий наряд. Взгляд скользнул по крышке и уткнулся в багряный лист, сплетённый из суровых ниток. Это был оберег. В Винтерфелле многие женщины плели такие для своих детей. Северянки верили в старых богов и молились им по-своему, они просили благословения, глядя в кровавые лики чардрев, или шептали о защите, вплетая слова вместе с бусинками и перьями в амулеты. Когда у женщины болел ребёнок или муж, или когда она была в ожидании, она плела оберег, думая о хорошем. Несколько раз Санса видела, как сморщенные руки старой Нэн выплетали замысловатый узор. Однажды жена конюха родила раньше срока, и у неё началась родовая горячка. Матери у неё не было, и около неё несколько дней сидела старая служанка. Может быть, старые северные боги и вправду услышали её шёпот, только женщина поправилась, и её недоношенный ребёнок выжил. В другой раз она сидела у постели больной Рози, которая подхватила лихорадку. Мейстер Лювин лечил девушку травами, а старая Нэн натягивала паутинку на березовый кружок.       Их мать молилась Новым богам и не плела талисманов для своих детей. Хотя Арья утверждала, что видела большое колесо с падающей звездой в комнате Джона, которое, как говорила сестра, связала их мать. Санса втайне удивлялась, почему матушка сделала оберег для бастарда отца, которого не любила, и не одарила таким никого из своих детей.       Санса ещё раз взглянула на багряный лист чардрева из красно-коричневых ниток с мелкими янтарными бусинками, висевший на внутренней стороне крышки сундука. Вероятно, старая Нэн сунула его в последний день перед отъездом из Винтерфелла. Может быть, и Санса должна сплести что-то подобное для своего ребёнка, чтобы старые боги защитили его?

***

      В Тронном зале снова толпились знатные лорды и рыцари, богатые купцы и вельможи, прибывшие из Эссоса, их жёны и дочери. Шёпот толпы разносился по огромному залу, словно шелест листвы, и сладкие ароматы вызывали дурноту.       На нижней ступени Железного трона стоял принц Томмен в золотом дублете и парадном плаще Роберта Баратеона. У подножия собрались члены Малого совета: Тайвин Ланнистер сиял золотой цепью десницы короля, королева Серсея, всё ещё соблюдавшая траур, была в чёрном, но её шею и пояс украшали яркие рубины, в золотых волосах сияла корона, осыпанная бриллиантами, Джейме Ланнистер хмуро поглядывал на сестру, Вариса в бледно-розовом халате и лорда Тирелла в темно-зелёном дублете, который самодовольно улыбался дочери, Маргери из-под опущенных ресниц бросала на Томмена нежные взгляды, вместе с матерью Алерией они расположились в близи трона, сзади них, словно тени, теснились её кузины. Рядом с братом стоял Тирион и дядя Киван. Санса предпочла подняться на галерею и наблюдать за коронацией из-за колонны. — Провозглашаю Томмена из дома Баратеон, Первого этого имени, королём андалов и первых людей и защитником государства! — торжественно произнёс Великий септон, возложив на голову мальчика золотую корону. — Да будет править он долго! — Да будет править он долго! — подхватила слова септона толпа в зале. Томмен смущённо улыбнулся и, поднявшись по ступеням, остановился напротив Железного трона. Яркий солнечный свет струился сквозь семиконечную звезду витражного окна на золотые кудри юного короля, словно Семеро благословляли его. — Я Томмен Баратеон, Первый этого имени, король андалов и первых людей объявляю десницей короля лорда Тайвина Ланнистера, служившего десницей моему брату Джоффри, — объявил он детским голосом. Томмен покосился на мать и сел на трон. Тайвин поднялся по ступеням трона и встал рядом с внуком, он кивнул Джейме. — Регентом при короле Томмене объявляется… Вдруг Тайвин качнулся, кровь хлынула из его носа, Джейме едва успел подхватить отца, не позволив ему упасть. Люди в Тронном зале зашумели, Серсея о чём-то сердито спорила с братом, неожиданно гвардейцы окружили Тириона и куда-то повели. — Леди Санса. Санса удивлённо оглянулась. — Нам следует поторопиться, — Оливер выжидающе смотрел на неё. — Лорд Ланнистер приказал отвести вас немедленно в ваши покои, если что-нибудь случится. Санса поспешно спустилась по ступеням, кроме Оливера за ней следовали ещё три или четыре солдата в красных плащах, которые остались у дверей её покоев после того, как она закрыла их.

***

      — Зачем ты приказала схватить Тириона? — Джейме чувствовал, что с годами желание сестры расправиться с младшим братом всё больше походило на одержимость. — Это он, — сестра даже не взглянула на него. Она сидела у постели отца и держала его за руку, как будто боялась, что если отпустит его, то он перестанет дышать. — Это он, — слезы брызнули из её глаз. — Что он? — Он виновен… они вчера ругались. — И что? Ты тоже вчера кричала на него и позавчера. Ты больше других желала избавиться от него. — Не смей обвинять меня! Я единственная любила его и всегда поступала так, как было нужно для блага нашего дома. — Ты не желала уезжать в Штормовой Предел. — И теперь не желаю. Я не оставлю Томмена на растерзание этой интриганки! Теперь ты должен стать десницей короля. — Отец ещё жив. — Думаю, это ненадолго, — мейстер Пицель склонился над Тайвином и приложил старческие пальцы к едва заметной голубой жилке на его шее, — его сердце почти не бьется. — Так сделай хоть что-нибудь! Квиберн! Серсея повернула голову к разжалованному мейстеру и с надеждой посмотрела на него. — Боюсь, мой коллега прав. — Ты мне не коллега. Ты шарлатан, которого лишили мейстерской цепи, — взъерепенился Пицель. — Нашли место для споров, — Серсея гневно смотрела на Верховного мейстера. — Коли ты не в силах помочь, так поди прочь отсюда! Мейстер Пицель сердито вскинул хилый подбородок, покрытый белым пушком, и зашмыгал сандалями в сторону двери, в которую уже спешил септон Ломи. — А его ты зачем позвала? — удивился Джейме. Но сестра не удостоила его ответом. Она встала и вышла вместе с септоном в соседнюю комнату, где о чём-то с ним недолго шепталась.

***

      Санса с тревогой ожидала своего мужа, поглядывая на дверь. Она снова взглянула на открытую страницу «Семиконечной Звезды» и со вздохом захлопнула её.       Вдруг дверь отворилась и в комнату вошёл септон Ломи. — Добрый день, — Санса растерянно улыбнулась. — Чем обязана вашему внезапному визиту? Забираться в Башню Десницы нелегко. Могу я вам предложить сливовый морс? — Почему ты перестала ходить в септу? — септон Ломи строго смотрел на неё. — После известных событий мне нездоровится. — У тебя есть силы ездить на пикники, но нет для молитвы? Санса не знала, что ответить. — Боги не слышат мои молитвы, — неуверенно проговорила она, покосившись на закрытую книгу. — Они оставили меня, когда позволили уничтожить мою семью. — Не тебе судить о божьем провидении, — сердито перебил её септон. — Тебе следует каяться, каяться в своих ужасных грехах. — В каких грехах? — удивилась Санса. Она прикусила губу. Неужели он узнал, что она позволила Мартеллу поцеловать себя? Считается ли это изменой мужу, но она ведь не хотела… — Вижу, что смерть нашего возлюбленного короля всё ещё лежит тяжким бременем на твоей совести. — Смерть Джоффри? — удивилась Санса. — Разве вы не слышали, как в его убийстве каялась его любовница Шая? — Лорд Тайвин заставил её признаться, чтобы защитить своего наследника, — септон пристально смотрел на неё. — Но всем очевидно, что короля отравила ты. — Вы ошибаетесь, святой брат. Я не виновна. — Не стоит упорствовать в своём грехе, — продолжал настаивать септон Ломи. — Признайся, облегчи свою душу. Ты же знаешь, тайна исповеди священна. — Шая покаялась Великому септону, — Санса не могла понять, зачем он хочет заставить её признаться. — Разве она посмела бы оговорить себя? — Признайся, — глаза септона гневно вспыхнули, — ты ведь ждёшь ребёнка. А ну как твои грехи вызовут гнев справедливого Отца и небесной Матери? Они отнимут у тебя и твою жизнь, и жизнь твоего ребёнка! — Если небесная Мать и справедливый Отец отняли жизнь у ребёнка королевы, то зачем вы пытаетесь обвинить в этом меня? — с раздражением возразила Санса. — Вините в этом своих богов. — Да как ты смеешь, цареубийца! Дверь открылась и в комнату вошёл Джейме. — Кажется, здесь говорят обо мне? — усмехнулся он. — Простите, ваша милость, — септон бросил испуганный взгляд на него. — Я предлагал вашей жене покаяться, но она упорствует в своём грехе. — В каком грехе? — Джейме удивлённо смотрел на септону. — Как в каком? В убийстве короля. — Ты что-то путаешь, — с раздражением проговорил Джейме. — Здесь только один цареубийца. Это я. И передай моей сестре, что Санса северянка, ей не нужен септон, чтобы каяться. — Напрасно, лорд Джейме, вы защищаете свою жену… — Разве мы не одна плоть и одна душа? Ты сам объявил об этом перед богами, — усмехнулся Джейме. — Мы могли бы освободить вас от этих обетов, если ваша жена признается и уйдёт в Молчаливые сёстры. Король Томмен готов снова взять вас на службу в Королевскую Гвардию и сделать лордом-командующим. — Это что, шутка? — Ваша сестра, королева Серсея, знает, что вы были сломлены после плена и увечья, король Джоффри не должен был лишать вас белого плаща. Она желает наградить вас за преданную службу королю. Джейме с удивлением смотрел на септона. Он вспомнил, как ещё совсем недавно хотел именно этого: разорвать этот ненавистный брак и снова стать гвардейцем при королеве Серсее. Возможно, что даже после смерти Джоффри, если бы ему предложил то же самое отец, он бы согласился, но теперь… Джейме посмотрел в испуганные глаза своей жены. Теперь некому защитить её. У Томмена были королевские гвардейцы и золотые плащи, а кто остался у неё? Предложение сестры было всего лишь очередной уловкой, чтобы уничтожить Сансу. Уж если она попыталась разделаться с ней, когда был жив отец, то теперь между нею и палачом остался только он — Джейме, и сестра решила устранить последнее препятствие. Санса упала на колени и заплакала. — Милорд, не бросайте меня. Она схватила его за руку, и он почувствовал её мокрые губы. Джейме поднял её и усадил на стул. — Моя жена невиновна, — упрямо повторил он. — Разве слова Великого септона уже ничего не значат? — Ваша сестра предлагает вам плащ лорда-командующего Королевской Гвардии… Это большая честь… — неуверенно промямлил септон Ломи. — Моя сестра да и ты, наверное думаете, что плащ, как и панталоны, можно менять каждый день: вчера — белые, сегодня — красные, завтра снова белые, а послезавтра? Может быть, золотые или зелёные? Нет. Я в своей жизни нарушил достаточно клятв. Ещё одно предательство… Она этого хочет? Передай моей королеве, что я — лорд Ланнистер, наследник Утёса Кастерли, и теперь у меня появилось много обязанностей перед моими вассалами. Я не могу оставить их ради белого плаща. Можешь идти, — он кивнул септону на дверь. — И не стоит больше беспокоить мою жену. После свадьбы Томмена мы отправимся в Утёс Кастерли, если она захочет, то станет посещать замковую септу. Старый Тирек не станет настаивать на виновности моей жены. Септон Ломи ещё раз сердито взглянул на Сансу и вышел. — Что случилось с вашим отцом? — с тревогой спросила она. — У него, кажется, удар. Джейме был растерян: несмотря на суету мейстера Пицеля и усилия Квиберна отец не приходил в сознание, и сестра выдумала, что в этом виновен Тирион, а сам он подозревал её, ведь отец хотел отстранить её от власти. Из-за этого они снова повздорили, только сердитый голос дяди Кивана прервал их взаимные обвинения. — Мы в самом деле покинем Королевскую Гавань после свадьбы короля? — недоверчиво спросила Санса. — Да, надеюсь, этих дней тебе хватит, чтобы собрать вещи. Я не намерен задерживаться. Джейме вышел из комнаты, оставив Сансу наедине с мыслями.       Она была в смятении, угрозы септона не давали ей покоя. Что, если он нашлет на неё проклятие. И хотя она знала, что невиновна в смерти Джоффри, что, если боги услышат молитвы Серсеи? Молитвы матери самые сильные. Боги слышат, когда они просят за своих детей. Даже Бран, упавший с разрушенной башни, остался жив, видимо, тогда матушка сидела около него и молилась только о его жизни. Может быть, и Санса до сих пор жива только благодаря молитвам матери?       Санса снова открыла сундук. Теперь следует все лёгкие платья из тонкого шёлка и парчи уложить в сундук, который поедет в Утёс в повозке вместе с другими вещами: посудой, мебелью, книгами и горшками с цветами; а в маленький сундучок следует положить тёплые вещи, которые ей пригодятся в дороге. — Миледи, вам помочь? Лора с удивлением смотрела на платья, разложенные на кровати. — Лора, через несколько дней мы отправимся в Утёс Кастерли. Нужно уложить всё заново, то, что я возьму в дорогу, я сложу в свой маленький сундучок, остальное мы положим сюда, — Санса кивнула на свой большой сундук. — Прости, что доставляю тебе столько хлопот. — Что вы, миледи, сборы всегда увлекают меня. Тем более, что теперь мы наконец возвращаемся домой. То есть… простите… это я еду домой, а вы… — Лора виновато глядела на неё. — Надеюсь, что Утёс вам понравится… и станет домом и для вас… — Да, — Санса опустила голову, чтобы смахнуть с лица последние слёзы.       Весь оставшийся день она с беспокойством ожидала новостей о Тайвине, стараясь заглушить нарастающую в душе тревогу. Джейме не приходил, и она даже не знала, жив ли ещё десница короля?       Вечером Лора принесла ей лишь холодный пирог с яйцом и грибами и кувшин тёплого отвара трав.       Санса переоделась для сна в ночную рубашку из тонкого льна с прозрачным кружевом на груди, но ей не спалось, и она открыла книгу. Она слышала, как Джейме пришёл ненадолго и снова покинул покои. Куда он мог пойти так поздно? Может быть?.. Нет. Она не станет оскорблять своего мужа беспочвенными подозрениями.       Вдруг в гостиной раздался слабый шорох, а потом неожиданно открылась дверь. На пороге стоял Тирион. — Простите, леди Санса, что побеспокоил вас. — Что случилось? Почему королева приказала схватить вас? — удивилась она. — Я пришёл, чтобы попрощаться, — проговорил он, ничего не объясняя, — и поблагодарить за то, что вы пытались помочь мне. — Но я ничего не сделала. — Ваша попытка обвинить Серсею в смерти Джоффри была очень смелой. Боюсь, она вам это не простит. — Мы с Джейме скоро уезжаем. Она не посмеет мстить… ваш отец не позволит ей причинить мне зло. — Надеюсь, Джейме защитит вас, миледи, — почему-то с грустью проговорил Тирион. Он как будто к чему-то прислушался и вдруг вошёл в спальню и прикрыл дверь. Санса услышала громкие голоса и топот ног. Тирион посмотрел на ширму, потом на сундук и на камин. Санса поняла, что он ищет место, чтобы спрятаться. Она молча откинула одеяло, и Тирион, не раздумывая, нырнул в её постель. Санса накрыла его одеялом и сверху натянула шкуры. Дверь распахнулась, и на Сансу уставились две пары любопытных глаз, Транта и Кэттлблэка. Санса понимала, что её рубашка слишком открытая, но боялась потянуть одеяло на себя. — Что это значит? — услышала она сердитый голос своего мужа. — Как вы посмели врываться в спальню моей жены? Рыцари отвернулись от неё. — Нас послала королева, — первым опомнился Кеттлблэк, — лорд Тирион сбежал из-под стражи. — И что? Вы решили поискать его в покоях моей жены? Загляните под кровать, а ещё лучше под одеяло. Вы его там наверняка найдёте. Санса почувствовала, как кровь прилила к её лицу. — Простите, миледи, — Кеттлблэк не удержался и ещё раз взглянул на Сансу. Рыцари покинули их покои. Когда их шаги стихли, Джейме вошёл в спальню Сансы. Его зелёные глаза смотрели на неё с презрительной злобой, и ей на мгновение показалось, что это Джоффри снова желает унизить её. — В следующий раз, когда станешь прятаться в постели моей жены, позаботься, чтобы твои сапоги не торчали из-под одеяла, — сердито проговорил он. Джейме вышел в горницу. Тирион откинул одеяло и шкуры и вышел следом. Он был весь красный не то от жара, не то от смущения. Санса натянула одеяло до самого подбородка, сердце бешено стучало. — Мне жаль, что сестра обвинила тебя в смерти нашего отца, — с горечью проговорил Джейме. — Полагаю, Серсея всё ещё не может опомниться после смерти сына. Он налил в чашу вина и подал брату. — Боюсь, что теперь она не опомнится, даже если уничтожит весь мир. Санса никогда раньше не слышала такого гнева в голосе Тириона. — Мне следовало давно убить его, — Тирион исподлобья взглянул на брата. — Я должен был его убить за то, что он сделал с Тишей. — Ты всё ещё помнишь её? — Джейме виновато отвернулся. — Она была девочкой не старше Сансы, и она любила меня, любила по-настоящему, — Джейме заметил, как слезы блеснули на щеках брата, - а он… Если бы он тоже самое сделал с Сансой, ты бы не простил, а я стоял и смотрел, а потом ещё и сам… — Отец защищал тебя… — неуверенно возразил Джейме. — Защищал? — невесело усмехнулся младший брат. — Глупости. Он всегда ненавидел меня, он лишь искал удобного предлога, чтобы избавиться от сына-карлика. — Если бы он хотел избавиться от тебя, он мог, когда ты только родился, объявить тебя мёртвым и бросить с утёса в море. — Это было бы честнее, чем всякий раз напоминать мне, что я убил нашу мать. Да и нашу сестрицу это бы порадовало. Джейме вошёл в свою комнату и вернулся с мешком денег. — Ты всегда мечтал посетить вольные города, — проговорил он, протягивая Тириону деньги. — Я договорился с капитаном судна, которое уже вышло в море, лодка ждёт в гроте, Подрик проводит тебя. — Возьми его к себе, Джейме. Мальчишка подаёт надежды, он преданный и честный. — Хорошо, — неохотно согласился Джейме. — Что ещё? — Береги Сансу. Теперь ты единственный сможешь защитить её. — Я знаю. — Ты нужен ей, но и она нужна тебе. Я вижу, как она изменила тебя. — Меня изменил меч Варго Хоута, — с горечью проговорил Джейме взглянув на свою перчатку, под которой была лишь железная болванка. — Меч наёмника сделал тебя озлобленным и безразличным к жизни, а она заставила тебя вспомнить, что ты рыцарь. Мне кажется, что рядом с ней ты счастлив. — Ты ошибаешься. Ты ведь знаешь, когда я был счастлив. — Нет, тебе лишь казалось, что ты счастлив. Это был мираж, как и вся твоя предыдущая жизнь. Ты не жил тогда, а лишь стерёг чужую жизнь. — А теперь? Разве теперь я не стерегу её? — усмехнулся Джейме. Ему казалось, что Санса притягивает к себе неприятности, и всякий раз ему приходится помогать ей выпутываться из этих неприятностей. Однако он не мог не признать, что ему доставляло удовольствие помогать ей выпутываться из этих неприятностей, каждый раз при этом он чувствовал себя настоящим рыцарем, а не вором, забравшимся в чужой дом. Всякий раз он знал, что спас её от себя, от сестры, от короля, от Тиреллов, от обезумевшего Клигана, возможно, он бы спас её и от Мартелла. И самое удивительное, он видел благодарность в её глазах. Джейме вспомнил, как она умоляла не бросать её, и понимал, что теперь не сможет её оставить даже ради сестры. — Прощай, Джейме, — Тирион обнял брата. — Прощай, Тирион. Надеюсь, мы всё же вскоре увидимся. Я думаю, что сестра поймёт, что ты не виновен в смерти отца. Тирион с сожалением разорвал объятия и исчез в камине, в котором был тайный ход из Красного замка.       Джейме вошёл в спальню и откинул одеяло, он поднял Сансу на руки, отнёс в свою комнату и положил на постель. — Это я помог Тириону сбежать. Теперь я должен принять участие в его в поисках, иначе Серсея может что-нибудь заподозрить, — усмехнулся он. — Спите, миледи, думаю, мы будем искать его всю ночь.       Санса так и не заснула до самого утра, она ворочалась, тревожные мысли не давали ей покоя. Вдруг гвардейцы всё-таки заметили сапоги Тириона, которые смог разглядеть Джейме? Если лорд Тайвин умрёт, станет ли её муж защищать её или попытается избавиться от неё, как предлагал септон Ломи, может быть, он захочет снова надеть белый плащ? А вдруг он всё-таки выдаст её тайну королеве? Нужен ли ему их ребёнок? Нужна ли ему она? Что ждёт её в будущем?       Джейме вернулся на рассвете, усталый и подавленный. Он медленно разделся и лёг в постель. Санса сразу повернулась к нему и устроилась на его плече, он чувствовал: она не спит, ждёт, что он ей скажет. Она всегда была готова слушать, какой бы вздор он не нёс. Джейме смотрел на высокий полог балдахина над его кроватью. Прежде он не обращал внимание на резную решётку из тёмного дерева и на рисунок ткани, свисавшей с этой решётки. Тёмный бархат с золотой каймой из семиконечных звёзд должен был скрывать его вместе с женой от посторонних глаз. — Отец умер, — едва смог вымолвить Джейме. Теперь он понял, что это правда. Правда, которую он не может изменить, которую не в силах изменить никто. «Мужчины не плачут, » — так сказал ему отец, когда умерла их мать. Он помнил, как плакала и молила богов Серсея, а он лишь смотрел на позолоченную семиконечную звезду, украшавшую пол замковой септы Утёса Кастерли, которая почему-то расплывалась перед глазами, превращаясь в яркое пятно. Теперь сестра не плакала. Как только сердце их отца перестало биться, она объявила награду за голову их брата. Она и с Сансой попытается разделаться, не зря она подослала к ним этого святошу Ломи с такими щедрыми предложениями и страшными угрозами. Джейме почувствовал на своём плече слёзы своей жены. Едва ли она оплакивала Тайвина Ланнистера. Отец умер… Эти слова для неё имели свой собственный смысл, она уже пережила это однажды. Он почувствовал её губы, прикоснувшиеся к его плечу, и руку, гладившую его грудь. Боги снова смеялись над ним. В его постели лежала женщина, чью семью он ненавидел, её отца приказала схватить его сестра, а казнить его сын, её брата убили с одобрения его отца, её другого брата он сам вытолкнул из окна башни и покалечил, и она утешала его!..