В постели с врагом

***

      Гулкое эхо вторило цокоту четырёх тысяч копыт и двух сотен колёс. Своды Надвратной башни огромной, точно большой чертог Винтерфелла, повторяли каждый звук: ржание лошади, смех солдата, тихий разговор, грохот колёс и цокот… цокот… цокот…       Харренхолл встретил армию Ланнистера своей мрачной громадой. Всадники въехали на внутренний двор замка и спешились. Джейме подал руку своей жене, и она не посмела открыто выразить ему своё неудовольствие.       Во дворе, покрытом неровным камнем, нестройной шеренгой выстроились остатки армии Григора Клигана, больше походившие на разбойников. — Смотрите-ка, золотой лев Ланнистер собственной персоной, а с ним и красотка-леди, — они откровенно таращились на Сансу. — Копьё мне в зад! Где же обитают такие русалки? — Эй, кто-нибудь, — крикнул Джейме своим людям, — исполните просьбу этого грубияна насчёт копья. — Э… куда, это я так к слову… — мужчина попятился. — В следующий раз думай, прежде чем говорить глупости. Джейме оглядел собравшихся. — Как тебя зовут? — спросил он грубияна. — Я — Скверный Рот, ваша милость, — ухмыльнулся тот. — Ты здесь главный? — Милорд оставил вместо себя Поливера, но Пес убил его, — ответил другой солдат, смазливый красавчик с порочным взглядом зелёных глаз. — Что же вы не схватили его? — Ну, Пес мог бы справиться с рыцарями и покрепче нас, — признался смазливый. — Есть в замке пленники? — снова спросил Джейме. — Есть, конечно, — неохотно признался третий с грубым лицом и сальными волосами.       Из подвала вывели повара, конюха и служанку. Девушка разрыдалась и упала на колени, обхватив ноги Ланнистера. Понадобилось усилие двоих солдат, чтобы оттащить её. Джейме узнал Пиа. С тех пор, как он покинул замок, девушка сильно подурнела, глупая улыбка померкла на её лице, и она прикрывала рот рукой всякий раз, когда отвечала на его вопросы, но он заметил, что у неё не хватает во рту зубов. Затем вывели пленных северян, которые казались ещё более сломленными, чем прислуга. — Лорд Мандерли? — Санса с трудом разглядела водяного с трезубцем на грязной накидке наследника Белой Гавани. — Леди Старк, — мужчина повалился на колени и зарыдал. Он схватился за край её плаща и уткнулся в него, что-то приговаривая сквозь всхлипывания. Другие пленники, по-видимому, тоже северяне, угрюмо смотрели на неё, словно ожидали смертный приговор. Санса перевела растерянный взгляд на мужа. Впервые после того, как они покинули Королевскую Гавань, её взгляд потеплел. — Все пленники должны быть освобождены, — проговорил Джейме. — Но мы хотим получить за них выкуп, — подал голос кто-то из солдат Клигана. — Война с Севером закончилась, новый хранитель Севера лорд Болтон преклонил колено и поклялся в верности королю. Все заложники должны быть освобождены, — снова повторил Ланнистер. Лорд Мандерли снова разрыдался. Пленники, стоявшие в стороне, подхватили его под мышки и увели в одну из башен замка. — Король Джоффри обещал нам деньги за верную службу, — проговорил солдат с сальными волосами. — Каждый может получить землю, — вступил в разговор Бонифер Хасти, — и стать ленным рыцарем. — Нам нужна не земля, а деньги, — зашумели солдаты. — Можете отправиться в Королевскую Гавань и потребовать деньги у Джоффри, — усмехнулся Джейме. Солдаты недовольно загудели, но не посмели открыто выступать. Да и что бы могла сделать кучка этого сброда против тысячной армии, стоявшей за спиной Ланнистера. Джейме смотрел на пленников, на обманутых солдат и чувствовал горечь. И какой в самом деле был смысл в этой странной войне? Столько бессмысленных смертей — ради чего? Чтобы Джоффри сидел на Железном троне и кричал: «Я король!» Но и он в итоге оказался лишь частью неприглядного прошлого. — А где Варго Хоут? — вспомнил он. — Милорд казнил его, — признались солдаты Григора. — А тело? Солдаты переглянулись. — Козёл, да и другие пленники всё просили еды, — неуверенно проговорил красавчик, — ну милорд и кормил их «козлятиной», — он ехидно хмыкнул. — Но голова осталась. Джейме не желал слышать подробности ужасов, творившихся в этом проклятом замке. Он посмотрел на жену, которая внезапно побледнела. — Пусть повар отправляется на кухню и приготовит чего-нибудь к ужину. Только не козлятину. Лучше уж рыбу, — он неожиданно понял, что теперь, пожалуй, будет с большей любовью относиться к ней.

***

      Королевский Костёр был самой высокой и самой уродливой башней замка. — В этих покоях жил лорд Тайвин Ланнистер, — проговорила Пиа, провожая Сансу по ступеням. — Здесь рядом есть ещё одна спальня, в ней жил брат милорда, сир Киван. Если прикажете, то я приготовлю для вас ванну. Или можете помыться в купальнях замка… Несмотря на то, что женщина закрывала рот рукой и слегка шепелявила из-за отсутствия зубов, она говорила почти не умолкая. Санса с интересом разглядывала комнаты со сводчатыми потолками и высокими окнами. — Приготовь ванну для меня в этой комнате, — она выбрала комнату Кивана, которая была меньше, но зато в ней был большой камин с бронзовой решёткой, над которым висело старинное зеркало в резной оправе. — Растопи камин посильнее, я люблю, чтобы было жарко. И принеси в покои моего мужа свечи, возможно, он захочет ответить на письма, которые принесут вороны.       Санса с наслаждением опустилась в обжигающую воду и прикрыла глаза. Несмотря ни на что, она всё больше приближалась к своей матери. Увидеться с нею, поговорить, спросить совета. Как ей жить дальше? Что делать? Как смириться с этим ужасным браком? — Впервые я увидела вашего мужа во время Харренхолльского турнира, — заговорила Пия, намыливая её спину. — Я тогда едва расцвела. Он был необыкновенно красивым, словно молодой лев с золотой гривой, — вздохнула она с ностальгией. — Все девушки были влюблены в него. Ходили слухи, что лорд Талли хочет обручить его со своей младшей дочерью, все ей завидовали, но король Эйрис призвал его в Королевскую Гвардию, а Лизу отдали за старика Аррена. Пиа старательно намыливала её пятки, отчего Санса начала брыкаться и рассмеялась. — Когда лорд Джейме был здесь в последний раз, — снова заговорила служанка, поливая на её волосы из ковшика тёплой водой, — он был ужасно измучен, мейстер говорил, что следует ампутировать его руку до плеча, но лорд Джейме не позволил. Он даже не стал пить маковое молоко, чтобы обезболить операцию, чтобы мейстер не посмел укоротить её больше, чем нужно. Санса прикрыла глаза. — Конечно, — Пиа приятно массировала её голову, — он очень кричал и даже потерял сознание, но не всякий мужчина способен вытерпеть такую боль. Она ополоснула её волосы дождевой водой. — Мейстер послал меня к нему, чтобы я утешила его, — женщина подала ей полотенце, — но он отказался от меня. Видимо, он относится к той редкой породе мужчин, который не ляжет в постель с женщиной, которую не любит, лишь только для того, чтобы почесать свой корешок, — Пия вздохнула. — Конечно, вы, миледи, такая красавица, — она покосилась на Сансу. Она уже надела бельё и нижнюю юбку и причёсывала волосы перед зеркалом. — Впервые вижу женщину, у которой такая тонкая талия. Вы даже не носите корсета. А почему вы его не носите? После той ночи Санса и в самом деле больше не пользовалась корсетом, вместо него она надевала широкий пояс из оленьей кожи и безрукавку из меха белки. — Верхом на лошади в корсете неудобно, — нашлась она. — Правда? Я об этом не подумала, — Пиа сложила в стопку грязное бельё. — Прикажете постирать ваши вещи? — Если тебе не трудно. — Конечно, миледи. Я с радостью. Что-нибудь ещё? — Может быть, ты постираешь и вещи моего мужа? Санса открыла сундучок. — Запасные бриджи следует постирать с горчицей, а рубашки можно прополоскать с травяным уксусом. Есть в замке такой? — Леди Харренхолла прежде полоскала бельё с лимонным уксусом. — Нет! — сердито вскрикнула Санса. — Только не лимон. Меня тошнит от лимона. Уж лучше шалфей или можжевельник. — Как прикажете, миледи, — девушка пожала плечами. — Кажется, в замке есть лавандовый уксус. — Хорошо, пусть будет лаванда. Пиа собрала вещи. — Он любит вас, — вдруг проговорила она. Санса вскинула на неё удивлённый взгляд. — Любит?.. Нет, ты ошибаешься. Лорд Ланнистер не хотел жениться на мне, его отец, лорд Тайвин, заставил нас пожениться. Этот брак должен был примирить наши семьи, но моя семья уничтожена, лорд Тайвин тоже умер и король Джоффри, и я теперь не нужна ему. — Я видела, как лорд Джейме смотрит на вас, — Пия снова вздохнула. — Он отпустил северян из плена без выкупа, — она пожала плечами. — Разве мужчина стал бы отказываться от денег, если бы не любил вас? Санса с сомнением покачала головой, но не стала спорить со служанкой.

***

      Зал Тысячи Каминов встретил её эхом голосов солдат, собравшихся за столами. Огромный, словно арена в Логове Драконов, он смог легко вместить всю армию Ланнистера. Вдоль стен зала тянулись больше двух десятков каминов, каких Санса никогда не видела прежде, в них, пожалуй, могла свободно въехать большая телега. Мощные кованые решётки, закрывавшие камины, были похожи на ворота, между прутьями решёток, выкованных в форме водорослей или камышей, Санса разглядела бронзовые изображения летучих мышей. Две полукруглые лестницы вели на высокую галерею, из высоких окон на пол, покрытый пластинами чёрного сланца, падал серый осенний свет.       Повар приготовил густую уху, в замке нашлись и яйца, и бекон. Солдаты с удовольствием поглощали нехитрое угощение, мечтая провести эту ночь под настоящей крышей, а не под мокрой тканью или кроной какого-нибудь дерева. Санса не задержалась за столом, и покинула чертог, лишь закончив ужинать.       Джейме с тоской посмотрел на её стройную фигурку, удаляющуюся из чертога под охраной Подрика и Оливера. Сегодня она наконец выспится. Джосмин сообщил, что его жена расположилась в соседней спальне. Через несколько дней они прибудут в Дарри, может быть, Санса и в самом деле захочет остаться там с матерью. Лордом замка должен стать Лансель, и дядя Киван тоже уже наверное там. Они присмотрят и за Сансой, и за его наследником. Джейме поднялся из-за стола и отправился вслед за женой. Он должен поговорить с ней.

***

      Джейме вошёл в комнату и посмотрел на Сансу. Она стояла у окна прямая и холодная, как в день их свадьбы. Злобный ветер барабанил по стеклу, завывал в каминной трубе. — Скоро мы приедем в Дарри, — проговорил он со вздохом. — Если ты пожелаешь, то сможешь остаться там со своей матерью. — Почему ты сам не сказал мне… про Брана? — тихо спросила она, всё ещё глядя в окно. — Сначала я думал, что это неважно, у тебя и без того было достаточно причин ненавидеть Ланнистеров. А потом… потом я не хотел причинять тебе лишнюю боль. — Моя мать знает? — Да, когда я сидел в подвалах Риверрана, она сказала, что догадалась. Твой брат не мог сам упасть. — Тогда почему? — Санса наконец отвернулась от окна и пристально посмотрела на него. — Почему ты согласился заехать в Дарри, чтобы я увиделась с нею? Неужели ты надеялся, что она промолчит? — она обняла себя, словно ей было холодно, хотя в камине жарко пылал огонь. — Да, я надеялся, что она промолчит ради тебя, ради нашего ребёнка, — Джейме вздохнул, — она должна понимать, что теперь мы с тобой муж и жена, и её откровения уже не смогут ничего изменить. И я надеялся, что после встречи с ней ты перестанешь плакать и кричать по ночам. Он устало сел на стул и опустил голову, не в силах смотреть в её такие пронзительные глаза. — Я понимаю, что теперь ты больше не захочешь быть со мной, — он смотрел на свою руку, которой давно не было, и чувствовал, что снова теряет её. — Когда война закончится, ты сможешь вернуться в Винтерфелл. Все знают, что тебя заставили произнести брачные обеты. Ребёнок… — его голос вдруг дрогнул. — Полагаю, ты ненавидишь его так же, как и меня. Ты можешь оставить его мне. Обещаю, что он вырастет другим, не таким, как Джоффри, — он поднял глаза и увидел в её лице недоумение и боль. — Ты можешь забрать его, дать ему имя своего отца. Он будет Старком. Ему не нужно знать, что его отцом был Цареубийца. Она снова отвернулась. Джейме смотрел на неё, пытаясь запомнить детали: прямую спину, длинную шею, огненную завитушку волос, выбившуюся из толстой косы, спокойно лежавшей на груди, тонкие, красивые руки, обнимавшие её плечи, розовую жемчужину и синий сапфир на соседних пальцах левой руки. — Спокойной ночи, — Джейме поднялся и направился к двери. — Моя мать теперь жена лорда Фрея, — тихо заговорила она. — На Севере хозяйничают Болтоны. Они не для того убили моего брата, чтобы отдать Винтерфелл его сестре и ублюдку Цареубийцы. Джейме схватил её за руку и повернул к себе лицом. — Мой ребёнок не ублюдок, — гневно прорычал он, — он будет рождён в законном браке. — Но ведь ты хочешь избавиться от меня, — она смотрела на золочёные пуговицы его куртки. — Теперь, когда лорд Тайвин мертв, ты легко сможешь это сделать. — Я не хочу избавиться от тебя, — сердито возразил Джейме. — У меня кроме тебя нет никого: отец — убит, брат — сбежал за Узкое море, мои дети, — Джейме горько усмехнулся, — они никогда не были моими. Ты — единственная моя семья, такая, о какой я даже не смел мечтать. — Ты забыл про Серсею. Ты любишь её, и она хочет, чтобы ты был с ней. — Мне нет дела до того, что хочет моя злобная сестрица. Я никогда не захочу избавиться от тебя. Я говорю о том, что ты слишком много и долго страдала по вине Ланнистеров. Если моё присутствие для тебя невыносимо, я готов дать тебе свободу. Если ты согласишься остаться со мной, — он отпустил её руку и прижал к себе, чувствуя её слёзы на своей шее, — я согласен на любые условия. Ты можешь приказать, чтобы я не смел показываться тебе на глаза. Никаких супружеских обязанностей. Наш ребёнок станет наследником Утёса, а я буду лишь командующим гарнизона. Если ты прикажешь, я уйду в Ночной дозор. Ты сможешь снова выйти замуж, если захочешь. Я знаю, что ты не должна мне верить, но я никогда и ни о чём в жизни не сожалел: я не жалел, что убил Эйриса Таргариена, не жалел, что стал королевским гвардейцем, не жалел, что не буду лордом Утёса Кастерли, мужем и отцом… не жалел… Не жалел, что спал с собственной сестрой. Не жалел… Нет… он всё-таки сожалел, что вытолкнул любопытного мальчишку из окна башни… — Но теперь я знаю, что если потеряю тебя, то буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я не смею надеяться на прощение. Только… если ты оставишь меня, я не знаю, как я буду жить дальше и для чего… — Не ты убил его, — вдруг тихо проговорила Санса. — Моей матери не следовало покидать Брана и Рикона, — едва слышно добавила она. — Если бы она оставалась в Винтерфелле, Теон бы не посмел… Почти все северяне ушли с армией Робба. Грейджои всегда были опасными соседями, готовыми ударить в спину… Джейме целовал её волосы, пахнувшие жасмином, её длинную шею и упрямый подбородок, мокрые щёки и сладкие губы. Он не слушал, что она говорит. Непослушные пальцы пытались расстегнуть бесконечный ряд золотых пуговиц на груди. — Нет, — тихо прошептала она. — Я не могу. — Она схватилась за ворот, на котором он успел оторвать две верхние пуговицы. Джейме отпустил её и попятился. — Мне нужно время. — Я понимаю. Я буду ждать столько, сколько ты посчитаешь нужным. Только… прошу, не бросай меня… В комнату забежала Пиа. — Позвольте вам помочь, миледи, — она улыбнулась беззубой улыбкой. — В вашей комнате, милорд, я постелила свежие простыни и растопила камин. Новые свечи лежат на письменном столе, как приказала ваша жена. — Да, спасибо, — Джейме с сожалением покинул комнату Сансы.

***

      Влажный воздух приятно охлаждал горевшее лицо. …Не ты убил его… Простила она его или просто помиловала? Через несколько дней они приедут в Дарри, и Кейтилин найдёт нужные слова, чтобы убедить дочь в виновности его и его семьи во всём, что случилось…       Он поднялся на стену замка. Навстречу вышел старый солдат, с солёной бородой, который всегда жаловался на ломоту в костях. — Ну, что твои кости? Будет завтра дождь? — приветливо усмехнулся Джейме. — Нет, ваша милость, — охотно заговорил солдат, — завтра и, может быть, ещё дня два-три мы сможем порадоваться солнышку. Но, боюсь, что скоро нас ожидает кое-что похуже дождя. Мужчина поднял голову и хмуро посмотрел на чёрную бездну над головой. На ночном небе не было ни звёзд, ни луны. — Что же может быть хуже? — удивился Джейме. — Снег. — Чем же он хуже? По крайней мере, его можно стряхнуть. И он не просачивается сквозь одежду и доспехи. — Зато со снегом приходят настоящие холода. Спать на земле уже не будешь, зверьё попрячется в норы, значит, и мясо раздобыть станет сложнее, я уже не говорю о том, что под снегом спрячется земля, а с нею и остатки травы, лошади не смогут добывать хоть что-то для пропитания. А ведь он прав. Это лорды да рыцари пользуются удобствами своего положения. Для них и мясо, и хлеб, даже их лошади получают паёк первыми, а простые солдаты едят, что дают, порой не слишком сытно, и за животными ухаживают сами, а если потеряешь лошадь, то станешь пехотинцем. — Ты тут один? — Джейме посмотрел по сторонам. Обычно люди стояли по двое или даже по трое. — Так… Пейн Рыбак отошёл по нужде. Да вот он бежит. Мужчина указал на молодого солдата, который торопливо приближался к ним. — Скоро вас сменят? — снова спросил Джейме. — Да, сир Марбрант приказал сократить стражу, чтобы люди не мёрзли и не засыпали на посту. — Ночью он приказал, чтобы мы дежурили по четыре человека, — торопливо заговорил Пейт, — но смена будет частой. Сир Марбрант считает, что людей достаточно, и всем следует отдохнуть и выспаться перед осадой. — Он правильно считает. Джейме спустился со стены и вошёл в сторожевую башню. Здесь расположились около полусотни солдат. При свете факелов они занимались обычными делами. Кто-то чинил одежду, кто-то чистил сапоги, несколько человек за столом у окна играли в кости, двое спали, завернувшись в шерстяные плащи и не обращая внимание на шум в чертоге. — Идите к нам, милорд, — позвали его из-за стола, стоявшего в середине комнаты, люди за ним что-то ели и пили эль. Джейме присел на свободный табурет. — Угощайтесь, — к нему подвинули большую чашку с тёмными сливами. Джейме взял одну. Слива была перезрелой, мягкой и кисло-сладкой. — И где вы набрали этого угощения? — усмехнулся он. — Это Пейт Кислый нарвал в саду. — Отчего же он Кислый? — Джейме с интересом посмотрел на молодого солдата, у которого ещё даже не выросли усы, лишь показался пушок над верхней губой. — Так ему что не дай, он всё говорит: «Кислый», — рассмеялся солдат, предлагавший сливы. — Эль — кислый, яблоки — кислые, сливы — кислые, даже вино со специями, которым вы, милорд, поили нас в тот день, и то — кислое. — Но оно и вправду было кислым, — обиженно надул губы Пейт. — Ничего ты не понимаешь… — Девица, служившая у Тиреллов, угощала меня виноградом, — сердито возразил Пейт, — виноград — сладкий, а вино ведь тоже делают из винограда? Почему же оно кислое? — Эта девица тебя только виноградом угощала? — рассмеялся кто-то из солдат. — Она-то небось была сладкой?.. — Не только, — мальчишка покраснел, — но вам знать не обязательно, — сердито добавил он. — Возьмите, милорд, грушу для своей леди, — солдат со шрамом у виска и густой черной бородой протянул ему жёлтую грушу с красным боком. — Груши вы тоже нарвали в саду? — Они сами падают с деревьев, никто садом здесь не занимается, — вздохнул чернобородый. — А ты, что же, неужто был прежде садовником? — догадался Джейме. — Да, ваша милость, я служил у Мориса Шимеля. Он держал лавку с тканями и платьем. А потом решил присоединиться к заговору против короля Джоффри. Ну король и казнил его, все имущество забрали в пользу короны, жена с детишками уехала к какой-то дальней родне в деревню, а слуг и работников выгнали на улицу. — Что же садовник не нашёл другого места? — Теперь садовники никому не нужны. Теперь всем нужны солдаты, — вздохнул садовник. — Ну, а ты, кем ты был до войны? — обратился Джейме к другому солдату, в меховой жилетке, надетой мехом внутрь. — Я был скорняком, — охотно проговорил он, выбирая из горки большую сливу. — Хорошим? — Хорошим, — с гордостью согласился он. — Не сомневайтесь, милорд, — подтвердил садовник. — Он шкурки всех зайцев, белок и сурков, которых мы поймали и съели в Речных землях, собрал, обработал и нашил нам из них жилеток. Теперь во время осады мы не замёрзнем. — Отчего же ты пошёл в армию? — удивился Джейме. — Теперь скорняк никому не нужен, всем нужны солдаты, — он положил в рот сливу и скривился, — кислая. Все вокруг рассмеялись. — А я был цирюльником у лорда Стаффорта Ланнистера, — шустрый толстяк подсел к столу и тоже схватил сливу. — Ну-ка расскажи нам, как ты драпал от лютоволка Робба Старка, когда тот напал на вас при Окскроссе? — рассмеялся скорняк. — А что рассказывать, — пожал плечами цирюльник, — не я один драпал.       Дверь открылась и в казарму вошли четверо солдат вернувшихся из караула. Толстый мужичок в фартуке налил им по кружке эля и поставил перед ними по миске с горячей кашей. Мужчины принялись не спеша есть. За столом, где играли в карты, громко заспорили. — Хватит дурку гонять, — сердито прикрикнул на них тот, с которым Джейме разговаривал на стене. — Всем давно пора ложиться спать. — Как скажешь, командир. Солдаты принялись разворачивать походные одеяла и укладываться на деревянные настилы, приспособленные под кровати. — Ты, значит, у них командир? — удивился Джейме. — Я единственный среди этих рыбаков и плотников служил солдатом в Королевской Гавани. — И долго ты там служил? — поддел его Джейме. — Почти столько же, сколько и ваша милость, — ответил солдат. — Я пришёл в столицу вместе с армией Роберта Баратеона и служил в Красном замке и королю Роберту, и королю Джоффри. — И что же случилось? Почему теперь ты вдруг оказался в армии Ланнистеров? — Потому что теперь тёплые места в Красном замке раздают новый командующий королевской стражей Освелл Кеттлблэк и лорд Мейс Тирелл, первый за приличную мзду, а второй своим рыцарям, а старые солдаты пригодятся кормить зверьё в Речных землях, — беззлобно усмехнулся он. — Значит, ты служил королю Джоффри, — Джейме пристально посмотрел на него, но мужчина не отвёл глаз. — И что ты думаешь о нём? — Корни, налей-ка нам с милордом эля, — обратился воин к толстяку в фартуке, — а то нехорошо получается, он нас угощал вином, а мы только кислыми сливами. Корни наполнил две большие каменные чаши тёмным элем. Другие мужчины, сидевшие за столом, подвинули свои посудины к нему, и он налил эля и в них. — Нехорошо он начал, — задумчиво проговорил командир, сделав глоток из чаши. — Как вспомню, как закричала маленькая леди Старк, когда палач отрубил голову её отцу, как она чуть не упала со ступеней септы Бейлора, так мороз пробирает, словно Иной сунул мне за шиворот снежок. Хорошо, что Пёс подхватил её и отнёс в коляску. Она потом ещё два дня лежала больная, да и после ходила словно неживая. — Думаешь, она отравила его? — Джейме попробовал эль. Напиток был густой и довольно крепкий. — Нет, конечно, — удивился солдат. — Если бы у неё был этот яд, которым отравили Джоффри, она не стала бы ждать королевской свадьбы, она бы отравила и короля, и королеву, и лорда Тайвина, и, простите, ваша милость, вас тоже в тот день, когда узнала о смерти своего брата. — Почему ты так думаешь? — Я слышал, как Осни рассказывал брату, что маленькая волчица показала зубки, да только укусить не может. Джейме задумался. Был бы у неё яд, смогла бы она и в самом деле бросить его в кувшин с вином за общим столом? Никто бы её не заподозрил, если бы все умерли, кроме неё, ведь все знают, что Санса не любит вина. Но тогда она, конечно бы, не стала кричать о своей ненависти. — И смерть его была плохой, жестокой, — задумчиво проговорил командир. — Не приведи Семеро, увидеть такое ещё раз. И как только сердце матери выдержало? Неудивительно, что она пыталась обвинить в ней и своего брата, и вашу леди-жену. — И всё же жалко мальчишку-короля, — вдруг вступил в разговор солдат, длинный и тощий, словно жердь. — Конечно, жалко, — согласился командир. — И не жил совсем. — И не любил, — вздохнул длинный. — Как это не любил? — удивился Пейт Кислый. — Шлюха вон как плакала, хотела отравить его невесту. — Дурак ты, Кислый, — ругнулся длинный. — Когда он умирал, думаешь, он о шлюхе думал? — Ну не о шлюхе, так о леди Маргери, или о другой какой леди, — мальчишка покосился на Джейме и взял сливу. — Едва ли он думал о леди, — возразил командир. — Чтобы думать о женщине, надо её любить… — вздохнул длинный. — А он разве не любил? Эта шлюха была ничего себе… симпатичная. — Любить женщину — это не значит уложить её на спину и задрать юбки, — задумчиво протянул длинный. — А что же это? — ухмыльнулся Кислый. — Это заботиться о женщине, оберегать её, дарить ей подарочки и радоваться её улыбке. — А как же это… ну это?.. — мальчишка покраснел. — А это должно быть по её желанию. — Разве шлюха не желала короля? Он же король, всякая женщина желает короля. — Да уж не всякая… — командир посмотрел исподлобья на Джейме и сделал глоток из чаши. — Да нет, король Роберт имел любую какую хотел, никто не смел ему отказать, — снова возразил Пейт. — И зачем ему это было нужно? — длинный допил эль и взял из чашки большую сливу. — Королева ведь красивая женщина, знатного происхождения, родила ему троих детей. Свинья он был… Роберт… Нельзя так с женой… — Роберт тоже не всякую имел, — командир сделал ещё глоток. — С ним и спали только шлюхи, поэтому королева не любила его. — Зато шлюхи получше некоторых леди, — снова подал голос Пейт Кислый. — И чем же они лучше? — ухмыльнулся садовник. — Они не изображают из себя недотрог, готовы исполнить любое желание, улыбаются, говорят, какой я красавчик и умелый любовник, — самодовольно ухмыльнулся мальчишка. — Шлюха и Илину Пейну такое шепчет, когда он ей платит звонкой монетой, — рассмеялся садовник. — Едва ли ты станешь вспоминать своих шлюх, когда какой-нибудь солдат лорда Талли ударит тебя копьём в живот или отрубит тебе руку мечом, — сердито проговорил скорняк. — А ты будешь вспоминать свою пышку-жену? — сердито огрызнулся Пейт. — Не пышку, а сдобную булочку, она у меня любит сладости, и сама такая сладкая… — он посмотрел на Джейме. Ярко-голубые глаза под густыми тёмными ресницами словно читали его мысли, отчего он поспешно отвернулся. … Она такая сладкая… Санса… Джейме понял, что думает о своей жене то же самое. Он допил эль и встал из-за стола. Поглядел на всех этих мужчин, старых и молодых, с густой растительностью на лице и совсем безусых. Не пройдет и полной луны, и Джейме пошлёт их всех на штурм Риверрана только для того, чтобы отнять замок у одного лорда и отдать его другому. Многие ли из них останутся живы? А те что останутся, будут покалечены, некоторые, возможно, вернутся к своим сладким пышкам — кто без руки, кто без ноги, а кто с раной в груди, от которой умрёт в течении года.

***

      Санса ворочалась в постели. Она никак не могла устроиться, на мягких перинах и под тёплым одеялом ей было неудобно, как будто ей чего-то не хватало. Ей не хватало его… его тепла и его руки, его молчания и его дыхания.       Он обещал ей свободу, согласен оставить её с матерью в Дарри. Но что ждёт её там? Лорд замка — Лансель, но каково положение её матери, она не знает. Едва ли достаточно высокое. Ведь её муж всего лишь брат жены Ланнистера. А кем там будет она? Приживалкой с ребёнком? А ребёнок? Санса вспомнила своих подруг Джейни Пуль и Бет Кассель. Они были неразлучны, вместе слушали уроки мейстера Лювина, вместе занимались рукоделием под присмотром септы Мордейн, вместе гуляли и вместе играли, и всё же Санса всегда ощущала себя выше этих девочек и знала, что её сестра, которая не любила причёсываться, и вечно портила одежду, и дружить предпочитала с сыновьями конюхов и кузнеца, всё же выше её благоразумных подружек. Вряд ли Джейме позволит своему наследнику стать всего лишь воспитанником лорда Дарри.       Совсем другое положение будет у леди Утёса Кастерли, она будет хозяйкой замка и матерью наследника, даже если муж оставит её и вернётся к сестре в Королевскую Гавань, Санса сможет сама воспитывать своего ребёнка и возможно забрать свою матушку к себе.       Санса снова перевернулась на другой бок.       Джейме готов уйти в Ночной дозор, чтобы она снова могла выйти замуж. Но Санса понимала, что Ланнистеры не позволят ей выбирать самой. Она снова вспомнила толстого сына Дженны и её долговязого внука. Нет, уж лучше пусть будет он… его губы, его руки, его тело… они уже не казались чужими. Как она сможет лечь с другим мужчиной? Она всё равно будет думать о нём… Санса встала и достала из сундука тёплую рубашку мужа, надела её и снова легла под одеяло. Тонкая шерсть слегка раздражала кожу, словно это были его борода и усы, которые он перестал брить после того, как они выехали из столицы. Иногда ночью она чувствовала, как он касался её спины или шеи, и теперь ей сразу стало уютно и спокойно. Конечно, Джейме может захотеть других детей, особенно если у Сансы родится дочь, но Серсея говорила, что женщина может не любить мужа, однако она будет любить своих детей. Санса была согласна с нею. Она ненавидела королеву, но это не мешало ей тепло относиться и к Томмену, и к Мирцелле.       Санса снова повернулась на другой бок и вздохнула. Что-то шевельнулось внутри неё, неужели она снова проголодалась? Она встала и сделала глоток из чаши. Что-то снова шевельнулось внутри. Неужели это ребёнок? Он тоже не спит, он волнуется, может, боится? Санса снова легла и обняла его. Кто бы это ни был, мальчик или девочка, она защитит его, она станет любить его, она не лишит его заботы и любви отца.       Где-то хлопнула тяжёлая дверь, резкий звук громких эхом разнесся по всей башне. Санса открыла глаза и с удивлением взглянула на окно. Она и забыла, что можно спать так долго. Во время похода они вставали до света и ложились в темноте. Теперь же было позднее утро, возможно даже близился полдень. Она поднялась с постели и умылась, распустила волосы и долго причесывала их. Затем снова заплела их в простую косу. В комнату заглянула Пиа. — Вы уже проснулись, миледи? Ваш муж приказал вас не будить. Прикажете принести завтрак? — Да, принеси завтрак и что-нибудь попить. — Милорд приказал повару приготовить до вас отвар шиповника с мёдом. Санса удивилась, но промолчала. Она переоделась в тёплое платье темно-вишнёвого цвета, и накинула меховую безрукавку.       Пиа принесла ей творог и сливки, печенье с маком, горячий отвар и большую жёлтую грушу с румяным бочком. Санса завтракала в одиночестве, прислушиваясь к болтовне служанки. Женщина рассказывала про турнир в Харренхолле, на котором впервые увидела Джейме, про невероятного принца Рейгара Таргариена, про хорошенькую леди Лианну Старк, про шум, который поднялся, когда принц похитил её. — Сначала все подумали, что она сбежала от своего жениха Роберта Баратеона. Многие видели, как накануне после того, как принц Рейгар Таргариен объявил Лианну королевой любви и красоты, Роберт напился и у всех на глазах стал приставать к Эшаре Дейн, за которой ухаживал младший лорд Старк, Лианна с ним поругалась и даже угрожала расторгнуть помолвку… Девушка проворно стелила постель. — Ваш муж хочет, чтобы я поехала вместе с вами, — она улыбнулась, снова закрыв рот растопыренными пальцами. — Он сказал, что осада Риверрана может затянуться, и ему нужен кто-то, кто станет стирать бельё и помогать вам, миледи. — Что с твоим лицом? Улыбка вмиг погасла на лице Пиа. — Сир Клиган приказал всем молчать, а малыш Поли ущипнул меня за попу, ну я и рассмеялась, а Григор ударил меня кулаком прямо в кольчужной перчатке. Санса отвернулась, чтобы скрыть свой страх. Она вспомнила, как её ударил Меррин Трант, правда, не кулаком. Вероятно, поэтому её зубы остались на месте, но синяки на её лице цвели ещё довольно долго. Потом Джоффри не разрешал бить её по лицу. …Пусть будет красивой… — Милорд сказал, что вы задержитесь в замке ещё на пару дней, пока вы не отдохнёте, как следует, и не высохнут все вещи, которые я постирала. Может быть что-то ещё? — Спроси у лорда Ланнистера, не нужно ли ему чего, и можешь заниматься своими делами. — Милорд ушёл куда-то вместе с сиром Марбрантом и Пеком. — С Пеком? — Санса подняла на женщину удивлённый взгляд. — Он угостил меня печеньем. Он такой милый… Она что-то ещё говорила, но Санса не слушала её, она думала о том, куда мог пойти её муж, и не опасно ли это…       Санса открыла сундук и достала оберег старой Нэн. Сможет ли она сплести что-то подобное? И о чём ей следует думать во время рукоделия? Матушка всегда говорила, что любое занятие должно приносить радость и удовольствие, тогда и вышивка, и сшитые вещи, и даже песня будут радовать не только её, но и всех, кто увидит это рукоделие или услышит эту песню. Но Санса пока не была готова думать о своём ребёнке и молиться за него. Может быть, было бы проще открыть «Семиконечную Звезду» и почитать Молитву Матери или Старицы, но к ним у неё тоже не лежала душа. Санса посмотрела в окно. На тренировочном дворе рыцари Хасти упражнялись в фехтовании, солдаты Крейкхолла размахивали копьями. В стороне, у развалин септы тренировались лучники и арбалетчики. Санса разглядела и своего мужа. Он упражнялся с каким-то солдатом в тени кривой башни. Санса невольно залюбовалась им, золотой гривой его непокорных волос, короткой бородой, придавшей его лицу мужественности, его фигурой и статью, его напористой атакой, которая неожиданно закончилась поражением.       Санса отвела взгляд. В богороще ветер раскачивал большое чардрево, его красные листья, словно ладони покрытые кровью, манили её. Она решила прогуляться, можно послушать шёпот ветра и карканье воронья на ветках деревьев, вдохнуть запах осенних цветов и мокрых листьев и подумать, а может быть… и помечтать…       Она накинула на плечи красный плащ, подбитый соболями, и вышла из комнаты.