В постели с врагом

***

      Горькие мысли одолевали Сансу. Легко было ненавидеть Серсею и Джоффри после предательства и казни отца, легко было ненавидеть Тайвина и даже Тириона после того, как её насильно отдали замуж. Легко было ненавидеть Джейме, когда он спал с нею и думал о Серсее. Легко было убедить себя, что она никогда не простит Ланнистера и не полюбит Ланнистера, а лишь хочет заставить Серсею мучиться от ревности. Как случилось, что она поверила льву? Зачем она снова распахнула своё сердце? Но самое ужасное, она не могла себя заставить снова захлопнуть его. В какой-то момент всё изменилось. Его забота и участие каждый раз удивляли её и ломали в ней какую-то защиту. Джейме оказался другим, совсем не таким жестоким, как Джоффри, и не таким лживым, как Серсея, и не таким холодным, как Тайвин, и не таким равнодушным, как Лансель и даже не таким язвительным, как Тирион. Все его поступки, все его слова говорили в его пользу. Она не могла ненавидеть человека, обнажившего меч перед королём, пытавшимся её изнасиловать. Джейме защищал её на суде, хотя так и не поверил в её невиновность, он собирался устроить ей побег и отправиться вместе с ней в Дорн. Рискуя жизнью, он спас её от меча Горы. Он даже не стал отрицать своей вины, не попытался ей солгать. Так же, как много лет назад не попытался скрыть, что это он убил Безумного короля.       Богороща Харренхолла была запущена и не ухожена, словно дикий лес. Санса бродила среди высоких страж-деревьев, вдыхая их густой аромат, и пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах, которые ей тоже напоминали дремучий лес, и найти ответы на свои вопросы. — Леди Ланнистер, ваш муж, лорд Ланнистер, хочет, чтобы вы с ним поужинали, — Пиа запыхалась и раскраснелась. — Лорд Киван приехал из Дарри, — важно добавила она. Джосмин покосился на неё и улыбнулся. — Хорошо. Я иду, — Санса торопливо отломила три ветки диких осенних астр и поспешила в сторону Королевского Костра.       Санса прошла мимо распахнутых ворот конюшни, из которой доносились голоса и смех. Трое солдат, скинув плащи и куртки, сидели на крыше и стучали молотками. В покосившемся коровнике замычала корова, и из него выскочила растрёпанная девица. Она стрельнула шальными глазами в солдат, строивших сарай из новых досок, и побежала на кухню. — М’леди, — крикнул ей вдогонку один из них. — Что ты делаешь сегодня после заката? — Я занята, — огрызнулась она, проскользнув за дверь. — Завтра я пойду чистить коровник, — обиженно пробурчал солдат. — Ну-ну, а если помои понесёт не она, а повар? — поддел его кто-то. — Он не понесёт, он еле ходит на своей деревянной ноге. Санса прошла мимо них, и они примолкли. — Небось эта волчица сладенькая… — услышала она шепот за спиной. — Сладенькая… только кусается… Солдаты негромко засмеялись. — Тихо вы, дурачьё. Не ваше дело…       В просторной горнице было жарко. В большом камине весело потрескивали дрова, в высокие окна с причудливыми деревянными наличниками лился серый осенний свет. На низких подоконниках были расставлены бронзовые канделябры, новые свечи ожидали заката, в вазе из толстого зелёного стекла сиротливо торчал засохший ирис. Большой прямоугольный стол из чёрного дуба занимал половину комнаты, вокруг него были расставлены две дюжины стульев с высокими резными спинками. Несколько оловянных подсвечников с тонкими белыми свечками словно солдатики выстроились в ровную шеренгу. Край стола был застелен салфеткой из крашеного в желтый цвет льна с вышитой на углу чёрной летучей мышью. На столе уже стояла ваза с фруктами, плетёная корзинка с хлебом, кувшин с горячим отваром изюма и графин с красным вином, супница с ручками в виде еловых шишек и два блюда, накрытые крышками. В комнате витал приятный грибной аромат, который смешивался с запахами хлеба, рыбы и фасоли.       Киван Ланнистер стоял у окна, сложив руки за спиной, и задумчиво смотрел на богорощу, в которой гуляла Санса. Джейме всегда казалось, что дядя лишь тень своего старшего брата. Он носил рубашки, как у Тайвина, и бриджи, у них были одинаковые пуговицы и похожие доспехи. Лишь плащ из золотой парчи отличал старшего брата. Теперь Киван был в тёмно-серой рубашке и кожаной жилетке на простой шнуровке без пуговиц и украшений, куртка из чёрной кожи была брошена на стул, стоявший в простенке между окнами. Глубокие морщины избороздили лицо Ланнистера, и он вдруг показался старше отца. — Я думал, что женившись на этой женщине, он забудет про свои грехи, о которых он твердил в Королевской Гавани, — проговорил Киван со вздохом. — Но в Дарри его окружили две дюжины септонов. Я никогда не думал, что в Вестеросе так много септонов… — он отвернулся от окна и взглянул на Джейме. — Ты хотел как лучше. — Я надеялся, что так будет лучше, твой отец тоже думал, что так будет лучше… Видимо, не всякая женщина может внушить мужчине желание жить дальше. Джейме поднял на дядю удивлённый взгляд. Он вспомнил себя озлобленного и никому не нужного, когда он вернулся из плена, и Джоффри по приказу отца лишил его белого плаща королевского гвардейца, презрение сестры и насмешливые и сочувственные взгляды обитателей Красного замка. Тогда ему тоже казалось, что жизнь потеряла всякий смысл. Когда же она перестала ему казаться невыносимой? Не после свадьбы с Сансой, и не после того, как он переспал с нею, и уж конечно, не после того, как увидел самодовольное лицо Кеттлблэка, выходившего из спальни Серсеи. Может быть, после той ночи, когда Санса пообещала ему, что постарается полюбить его? Или когда узнал, что у неё будет ребёнок от него, свой собственный, тот, который будет носить его имя и называть его отцом… — Может, когда он узнает, что она ждёт ребёнка… — неуверенно проговорил Джейме. — Он даже не лёг с ней в постель после свадебного пира, — это признание для дяди, видимо, было особенно болезненным. — Может быть, он ещё изменится? — Мне следовало отвезти его в Утёс Кастерли. Теперь он собирается отказаться от жены, земель и титулов и вступить в Орден Святого Воинства. — Но этот Орден уничтожил Мейгор Таргариен почти двести лет назад. — Зато Серсея возродила его. — Лорд Ланнистер, — в комнату заглянул мейстер Гулиан, — простите за беспокойство, — он покосился на Кивана, — из Королевской Гавани прилетел ворон от вашей сестры. Джейме взял из рук местера маленькую записку и с раздражением развернул. «Джейме, вернись. Мне так одиноко. Тиреллы что-то замышляют». Джейме посмотрел на камин, в котором жарко пылал огонь. — Что-то случилось? — Моей сестре везде чудятся враги, — с неприязнью ответил он, протягивая дяде письмо. — Если завтра Тирион вернётся в Утёс Кастерли, то королева объявит войну Западным землям. В комнату вошла Санса и поклонилась. — Добрый день, сир Киван. Приятно видеть вас в добром здравии, — это были простые слова вежливости, но Санса произнесла их без насмешки и без ложной любезности. Она приоткрыла окно и выбросила сухой цветок, опустила свой букет в вазу и налила в неё из кувшина воды. — Ваше положение вам очень к лицу, — Киван подошёл к ней и по-отечески поцеловал в щёку. Санса покраснела и покосилась на мужа. — Ты разве не знаешь? — удивился Джейме. — Про ложный выкидыш? Твой отец всегда делился со мной своими планами. Он не считал нужным что-то скрывать от меня. Санса прошла в свою комнату, но вскоре вернулась, без плаща и без перчаток. Они сели за стол, и служанка принялась разливать суп по тарелкам. — Грибной суп с тыквой? — Киван озадаченно посмотрел на племянника. — Давненько я такой не ел. — Моя жена балует меня, — усмехнулся Джейме. — Ты теперь в столицу? — Нет, хочу вернуться домой. Я не видел Дорну и Жанею больше года. Дочь уже, наверное, меня забыла. — Почему ты не согласился стать десницей при короле Томмене? — Джейме отставил пустую тарелку в сторону и кивнул служанке, которая подала ему фасоль, тушёную с морковью и луком, и рыбные котлеты. — Твоя сестра хотела, чтобы эту должность занял ты, — Киван попробовал фасоль. — Я сказал ей, что Тайвин хотел назначить тебя регентом короля Томмена, а она должна была уехать в Штормовой Предел, но Серсея выгнала меня. — Она знала об этом, — Джейме покосился на жену, но Санса ничем не выдала своего удивления. — Серсея очень искусно изобразила возмущение, — усмехнулся Киван, он поковырял странные котлеты, но попробовав их, одобрительно кивнул, — она даже обвинила меня, что я сам хочу стать регентом. — Мне она сказала то же самое, — Джейме налил в кубок своей жены отвар из изюма с корицей и разбавил им своё вино. — Осада Риверрана может затянуться, — Киван тоже разбавил своё вино. — Я мог бы отвезти твою жену в Утёс Кастерли, — он выжидательно посмотрел на Сансу. — Там вам, миледи, было бы безопаснее, да и моя Дорна может быть, станет меньше плакать, — вздохнул он. — Санса надеется в Дарри увидеться с матерью, — Джейме кивнул служанке, и она отрезала ему кусок пирога со сливой. Ужин закончился, Пиа проворно убирала посуду. Санса поднялась из-за стола, желая покинуть комнату. — Леди Кейтилин все ещё сердится на тебя, — с сожалением проговорил Киван. Санса остановилась у двери и оглянулась, ей хотелось услышать хоть что-нибудь о своей матери. Она вернулась к столу и взяла кубок с недопитым отваром. Джейме добавил в него ещё немного, и она села в кресло, обитое полинявшим синим шёлком, вблизи камина. — Ты встречался с ней? — Джейме сделал вид, что не заметил нерешительность своей жены. — Да, её муж в Дарри стюард, но дела ведёт в основном Кейтилин. — А что же жена Ланселя? — Она не привыкла быть хозяйкой замка, да и не очень стремится… — с лёгким раздражением проговорил Киван, поднимаясь из-за стола, — она умеет лишь щеголять в новых нарядах, да строить глазки всем подряд, начиная с конюхов и кончая этими воробьями. — Какими ещё воробьями? — Джейме налил вина в чашу и протянул дяде. — Эти септоны, которые там поселились, называют себя воробьями, — сокрушённо проговорил Киван. — Возможно, вашей матушке в самом деле нужно встретиться с вами, — он сел напротив Сансы и кивнул ей. — Увидеть живым хотя бы одного своего ребёнка станет для неё хоть каким-то утешением. Да… — он сделал глоток, словно пробуя на вкус вино. — Леди Кейтилин, кажется, отчасти осознаёт свою вину в этой войне, — Киван задумчиво смотрел на огонь в камине. — По крайней мере, она выразила сожаление, что Карстарк казнил моих мальчиков. В Шепчущем лесу погибли два сына Рикарда Карстарка, и ещё одного ты, Джейме, убил при побеге, — он снова сделал глоток из чаши. — Похоже, его гнев против тебя ослепил его, и так он отомстил львам. — Отомстил? — с ужасом вскрикнула Санса, она смотрела на Кивана, словно не верила его словам. — Убив двоих детей? — Это война, миледи, — он снисходительно посмотрел на неё. — На войне гибнут сыновья, взрослые и дети… а иногда даже дочери. — Но ваши сыновья были пленными заложниками, — она отвернулась, не в силах смотреть на лицо старого воина, полное горя. — Робб Старк после этого обезглавил Карстарка, и его люди покинули вашего брата. Санса удивлённо посмотрела на Ланнистера. Она не могла поверить в его слова. «Копни Карстарка и обнаружишь в нём Старка», — говорил отец. Карстарки были младшей ветвью Старков. Неужели Робб казнил своего знаменосца из-за убийства Ланнистеров? — Мальчишка умел воевать, — Киван поморщился, словно вино в чаше было слишком кислым, — но совершил слишком много ошибок и просчётов. Женился на какой-то девице, которая не принесла ему ни чести, ни мечей, ни золота, лишь рассорила его с Фреями, которые были самыми многочисленными его союзниками. Ваш отец был умнее, — он снова посмотрел на Сансу. — Да, мой отец был умнее, — согласилась она, — он женился, чтобы получить мечи и золото, и всё же он не спас свою сестру. — Берегите своих детей, миледи, — Киван по-отечески смотрел на неё. — Не позволяйте им начинать войну. Война — это кровь и смерть, иногда даже не в открытом бою, а в плену или за пиршественным столом. — Но ведь не всегда можно избежать войну, — возразила Санса, — мужчины должны защищать свой дом и своих женщин и детей. — Переговоры… — Киван, покосился на Джейме, который стоял у окна и слушал их разговор. — Я предлагал твоему отцу начать переговоры с Нэдом Старком, когда из Речных земель пришла весть о том, что Кейтилин схватила Тириона. Но… — Львы не ведут переговоров… — с горькой иронией процитировал Джейме отца. — Тирион пытался вести переговоры, он кажется, хотел обменять меня на Сансу, и даже отправил Старкам кости их отца. — Тайвин понимал, что они едва бы согласились обменять тебя на одну дочь, если бы у Серсеи были обе девочки… — Удивительно, как много глупостей она совершила, — Джейме с надеждой посмотрел на дядю. — Может, ты всё-таки вернёшься в Королевскую Гавань после того, как повидаешься с семьёй? Боюсь, что теперь она начнёт войну с Тиреллами, — он бросил в камин пергамент, который прислала ему сестра. — Теперь ты, пожалуй, единственный, кого она станет слушать, возможно, не так, как слушала отца, но всё же… — Может быть, — Киван вздохнул. — Новая война нам и в самом деле не нужна. У нас еще есть дочери, … и возможно, будут сыновья, которых мы не хотим потерять. Да и зима близко… — он грустно улыбнулся Сансе. — Думаю, мне следует лечь пораньше, завтра на рассвете я отбываю. Доброй ночи, — он поднялся из кресла и вышел, по-стариковски ссутулив плечи. В камине тихо трещали дрова, отблески огня отражались от каминной решётки, две бронзовые лилии вспыхивали, словно глаза дракона. — Это правда? — Санса подняла взгляд на мужа. — Правда, что моя мать схватила Тириона, и поэтому ваш отец начал войну? — Да, — неохотно проговорил Джейме. — Я думала, что войну начал Робб, после того, как ваша сестра схватила моего отца… — она замолчала. — Нет, отец приказал Григору Клигану и бравым ребятам Варго Хоута напасть на Речные земли, потому что твоя мать Талли, и потому что напасть на Север он не мог. — Джейме сел напротив жены и посмотрел на огонь. Знал бы отец, что именно Варго Хоут лишит его руки, может быть, он послушал бы Кивана и согласился начать переговоры. — Но зачем матушка схватила вашего брата? — Тирион говорил, что кто-то пытался убить твоего… Брана, уже после того, как королевский двор покинул Винтерфелл. Она почему-то была уверена, что в этом замешан Тирион. — Но ведь потом она отпустила его, и Тирион вернулся в Королевскую Гавань, и даже был некоторое время десницей короля, пока в столицу не пришли войска Ланнистеров и Тиреллов. — Да, она отпустила Тириона, но война уже началась. Король погиб на охоте, твой отец догадался, что Джоффри не сын Роберта Баратеона, поэтому Серсея приказала схватить его и тебя с сестрой. К сожалению, в столице в тот момент не оказалось никого, кто бы смог помешать Джоффри казнить твоего отца. Если бы братья Роберта не начали делить трон между собой, если бы сестра после смерти короля объявила себя регентом и не позволила сыну сидеть на троне и отдавать приказы… Как много «если» изменили их жизнь. Если бы он увёз её в тот день, перед свадьбой Джоффри или, ещё лучше, на следующий день после охоты… Он посмотрел на гобелен, висевший на стене и изображавший битву на Трезубце. Помнится, много лет назад, в этих покоях жил Эйрис Таргариен. Вечером после того, как Герольд Хайтауэр накинул на его плечи белый плащ, король вызвал Джейме к себе и приказал вернуться в Королевскую Гавань охранять королеву Рейлу и принца Визериса. Тогда на этом месте висел совсем другой гобелен. На нём был изображён Эйгон Завоеватель верхом на Балерионе Чёрном Ужасе. Если бы он не вступил в Королевскую Гвардию, а женился на Лизе Талли… не убил Эйриса Безумного, и король взорвал Королевскую гавань, погибли тысячи людей, половина армии отца и, возможно, Роберт Баратеон и Нэд Старк. Вестеросом нынче правил бы младший сын Эйриса — Визерис, а Санса даже не родилась… — Это не отец… — слёзы брызнули из глаз Сансы. — Это я. Я не хотела уезжать из Королевской Гавани, я думала, что влюблена в Джоффри, и что он… тоже любит меня. Я сказала, что Джоффри не похож на своего отца, что он золотой лев. — Санса закрыла руками лицо и разрыдалась. — Как можно быть такой глупой? — в отчаянии добавила она. Джейме с удивлением смотрел на неё. — Кажется, ты и вправду умнее многих, кто считал тебя глупой. Санса отняла руки от лица и посмотрела на него, слёзы текли по её покрасневшим щекам. Так хотелось обнять её, утешить, но он не смел. Она снова отвернулась, в камине трещал огонь. В комнате быстро стемнело, и Джейме зажег свечи в бронзовом канделябре, стоявшем на каминной полке. — Почему ты не убил меня там, в овраге? Ведь я призналась, что это я отравила Джоффри, — прервала она молчание, всё ещё глядя на огонь. — Мне не нужны твои признания, что ты убила Джоффри, я и без них это знал. Он зажег ещё две свечи в простых подсвечниках на столе. — Знал… —  с горечью повторила она. — Как ты мог знать то, чего не было? — Ты сама сказала, что я уничтожил главную улику, сетку для волос. — Но я не думала, что ты поверишь в это… — Санса повернула к нему растерянное лицо, — я думала, что ты её выбросил, чтобы никто не посмел заподозрить меня в измене… — Нет, Серсея сразу догадалась, что это ты. Она обвинила тебя и Тириона, едва стало понятно, что Джоффри умер. Джейме снова сел в кресло напротив неё. — Значит, той ночью ты приходил, чтобы убить меня? — равнодушно спросила она, даже не взглянув на него. — Да, — признался Джейме. — Я хотел убить тебя. — И что же тебе помешало? — ему показалось, что в её голосе он слышит разочарование. — Я ужасный человек, — признался Джейме, — я убил короля, которого поклялся защищать, я пытался убить твоего брата, столкнув его с башни, я хотел убить твоего отца… Гневный взгляд Сансы метнулся на него. — Да. Это я организовал то нападение, когда его ранили в ногу. Но, кажется, этим я спас его, — невесело усмехнулся Джейме. — Твой отец должен был лично отправиться разбираться с беспорядками в Речных землях, и там, скорее всего, он бы погиб от меча Горы. Никто не мог устоять против него, — добавил он, заметив, как непокорно вспыхнули её глаза. — Он ведь умер не от ран, а от яда, который попал в его рану. — Джейме вздохнул. — Я… спал со своей сестрой. Едва ли его признание что-то изменит. Санса это знает. Теперь все это знают… — Я убил своего кузена, который сидел рядом со мной в плену, чтобы сбежать. Но я не смог убить женщину, которая носит моего ребёнка. — Значит, тебя остановил только ребёнок?.. — он услышал, как дрогнул её голос и увидел новые слёзы, блеснувшие на её глазах. Тирион всегда говорил, что он самый глупый из Ланнистеров. Зачем было нужно это признание? В тот момент его действительно остановил только её ребёнок, но теперь всё изменилось. — Санса, посмотри на меня, — с мольбой проговорил он. Она повернула к нему своё несчастное лицо. — Я говорил тебе и могу повторить снова. ТЫ тоже мне нужна. Она снова отвернулась к огню, так ничего и не ответив. Джейме покинул комнату, следовало обойти замок и проверить посты. Конечно, за стенами было гораздо безопаснее, чем в открытом поле или в лесу, но он уже привык сам обходить своих солдат и знал, что не заснёт, пока не убедится, что каждый стоит на своём месте, а не спит или пьёт без меры.

***

      Джейме приоткрыл окно. Холодный ветер ворвался в спальню. Спать не хотелось. Теперь он с сожалением думал об узкой походной кровати. На ней, по крайней мере, он мог лежать с нею рядом и вдыхать запах её волос.       Он открыл ларец, в котором были сложены письменные принадлежности отца, маятник, завёрнутый в шерстяную тряпицу, пергамент и книга, которую они читали в последний вечер перед отъездом. Он достал её и открыл. Косичка из красной и золотой ленты и пряди её шёлковых волос всё ещё хранила слабый запах флёрдоранжа.       Из-за двери послышался её крик. Все время, что они ночевали в палатке, ей ни разу не снились кошмары. И вот теперь она снова кричала и звала его.       Джейме вбежал в её комнату. Было слишком душно, в камине гудел огонь, в окно стучал злобный ветер. Санса металась под тяжёлыми шкурами. — Томмен… Нет… Джейме… Он сорвал с неё шкуры и одеяло и поднял, прижав к себе. Джейме с удивлением заметил свою тёплую рубашку надетую на неё. После того, как он порвал её блузку, она стала носить вместо неё его рубашку, но зачем она надела её теперь, ведь в комнате было жарко? Санса открыла глаза. Слезы текли по её щекам. — Напиши своей сестре, — проговорила она сквозь слёзы, — напиши, пусть она не позволяет Томмену заходить в башню Десницы.* Нельзя… нельзя… — Да, конечно… здесь слишком жарко. Это сон. Джейме подал ей стакан с холодной водой и распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух. Он снял тёплую рубашку со своей жены и откинул в сторону. — Полежи со мной, — тихо попросила она, завернувшись в одеяло. — Мне так одиноко… без тебя… Он лежал рядом с ней и слушал её тихое дыхание. Любить  — это значит заботиться о женщине, оберегать её… радоваться её улыбке, а не просто уложить её на спину и задрать ей юбки. — Почему ты не снимаешь свой протез? — вдруг спросила Санса. Джейме думал, что она давно спит. — Он тебе мешает? — Нет, — Санса вздохнула. — У тебя всегда от ремешков появлялись болячки. Она вылезла из постели и открыла сундук, достала баночку с мазью и льняные ленты. Как и раньше, она отстегнула протез, отложила его на столик у окна, обработала покрасневшие места мазью и обернула руку бинтами. Она снова легла, придвинувшись к нему чуть ближе. — Мазь почти закончилась, — проговорила она со вздохом. — Нужно попросить мейстера сделать новую. Напиши завтра письмо королеве. Пусть она не позволяет Томмену подниматься на башню Десницы. Нет, я сама напишу Маргери. — Хорошо. Он попытался обнять её, но ладонь наткнулась на упругую грудь, он положил руку на её бедро, но пальцы скользнули между ног. Тогда он положил руку на её живот. Санса накрыла его ладонь своею. — Он уже шевелится, — тихо призналась она. Джейме погладил сквозь тонкую ткань её живот и поцеловал её волосы. Санса вздохнула и повернулась к нему лицом, коленки вклинились между его ногами. Она обняла его за шею. — Поцелуй меня, — пробормотала она ему в губы. — Я так скучал, — едва слышно прошептал он ей на ухо. И Санса вдруг поняла, что тоже скучала по его страстным поцелуям и по его бесстыжим прикосновениям. А когда он овладел ею, слегка придавив её к мягкой перине, она поняла, что и этого ей не хватало. Может быть, он снова думает о Серсее. Пусть думает о ком хочет. Пусть только будет с нею здесь и сейчас… — Санса… — выдохнул он. — Останься со мной… Не покидай меня… — Никогда…       Темно-коричневые шторы с золотыми кистями были плотно зашторены, но даже слабый свет, проникавший сквозь них, свидетельствовал о том, что день в самом разгаре.       Санса открыла глаза и потянулась. Здесь, в Харренхолле, она совсем обленилась: не шила и не вышивала, даже не читала, а лишь спала до обеда, гуляла и ела. Она сонно перевернулась на другой бок. Взгляд упал на рубашку мужа, которую он торопливо снял ночью, когда она попросила его остаться с нею. Она снова предала свою семью… или нет… Отца казнил Джоффри Баратеон. Да, он был сыном Джейме, но все считали его Баратеоном, его растил и воспитывал король. Санса вспомнила, как отец часто рассказывал ей и её братьям про Роберта, про его проделки, про его благородство, доблесть и подвиги. Если бы Джоффри хоть вполовину так уважал Нэда Старка, как её братья уважали Роберта Баратеона, разве он посмел бы казнить его? Её брата Робба убили Фреи, а младших братьев — Грейджой. Джейме искалечил Брана, но разве боги не наказали его за это? Теперь он и сам калека. Семья… Где теперь её семья? И кто теперь её семья? Разве теперь она не Ланнистер? И её ребёнок тоже будет Ланнистер. Её ненависть к Джейме и его ребёнку не сделает никого счастливым. И разве ребёнок виноват?.. Джейме — её муж, так сложилось. Этого хотели боги… или люди? Она поднялась с постели, отгоняя непрошеные мысли. Прохладная вода разогнала остатки сна. Санса накинула халат из тёмно-красного бархата и вышла в горницу. На столе под салфеткой был оставлен завтрак: свежий хлеб, белый сыр, тыквенные блинчики с брусничным сиропом, остывший отвар шиповника с мёдом и черничное пирожное.       Не успела Санса съесть блинчики, как дверь отворилась и вошёл Джейме. В руках он держал несколько красно-оранжевых метёлок лисьего хвоста. — Оказывается, осенью очень трудно найти цветы, — улыбнулся он. Джейме воткнул букет в вазу с астрами и сел напротив неё. — В замке нет лимонов, — снова заговорил Джейме. — Но повар приготовил черничные пирожные. — Вам не стоит беспокоиться, — смущённо проговорила Санса. — Я вовсе не люблю лимонные пирожные, черничные даже лучше. Она взяла с тарелки мягкий бисквит, покрытый кремом с ягодами черники, и откусила. Джейме протянул руку, подцепил крем, оставшийся на её губах и облизнул палец. — В самом деле вкусно. Он наклонился и вдруг облизал её губы. — Сладенькая, — хитрая улыбка промелькнула в его глазах и тронула его губы. Он лишь мгновение смотрел на неё, а потом впился в её рот жадным поцелуем. — Хочешь съесть всё пирожное из моего рта, — хмыкнула Санса, когда он отпустил её. — Хочу съесть тебя. Он приподнял её и уложил на стол между вазой с цветами и тарелкой с пирожным. Его бесстыжие ласки, заставили её извиваться и громко стонать. — Милорд, — взмолилась она, — ваша борода меня щекочет. — Хочешь, чтобы я её сбрил? — Нет, она вам к лицу. Санса подумала, что с бородой он похож на северянина, но промолчала. — А если сейчас сюда войдёт служанка? — робко сопротивлялась она. — Я отослал её, — проговорил он где-то у неё между ног. — А ваш оруженосец. — Он упражняется с другими… Его влажные губы прикоснулись к мочке её уха. — Хочу тебя… — прошептал он. — Разве муж должен спрашивать разрешение у жены? — Санса смущённо отвела взгляд. — Всегда… Санса протянула руки и поспешно расстегнула пуговицы на его бриджах. Дубовый стол жалобно заскрипел, угрожая не выдержать тяжесть двух тел. Джейме задел вазу, и она упала, рассыпав цветы и разлив воду. Санса локтем угодила в крем, и Джейме жадно слизнул его. — Сладенькая…       Он положил её в постель. — Ты укладываешь меня, словно я больная, — Санса попыталась встать. — И я не доела пирожное и не выпила чай, — капризно добавила она. Джейме вернулся в горницу и принёс ей пирожное. Его нежный взгляд, которым он смотрел на неё, пока она ела из его рук, смущал её. Он облизал пальцы и принёс ей чашу с отваром шиповника. Джейме смотрел так, словно ждал нового приказа. Санса обняла его, ей было страшно, страшно признаться, что она любит его. В соседней комнате послышался шорох, служанка убирала со стола. — Что, если она подглядывала? — тихо спросила Санса, чувствуя, что краснеет. — А если кто-то подглядывал, то должен держать рот закрытым, если не хочет лишиться языка, — громко проговорил Джейме. Санса услышала, как Пиа поспешно выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Джейме покинул её, когда она снова задремала.       В комнату заглянула Пиа. — Вы проснулись? Она помогла Сансе переодеться. — Вижу, вы помирились с милордом, — служанка лукаво улыбнулась. — Помирились? — удивилась Санса. — Разве мы ссорились? — Но как же… Вы же спали в разных постелях, а сегодня милорд вышел из вашей комнаты. И он улыбался и даже что-то напевал. — Неужели? Санса складывала в сундук чистые вещи, которые принесла Пиа. — Ты умеешь плести косы? — спросила она служанку. — Конечно, миледи. У леди Уэнт были очень густые волосы, почти как у вас, и нам очень часто приходилось укладывать её косы в корзинку. Если желаете, я могла бы и ваши волосы так уложить. — Хорошо, давай попробуем. Проворные руки служанки распустили косу, которую Санса заплела на ночь. Она возилась довольно долго, иногда больно дёргая за пряди, иногда переплетая косички заново. — Я уже давно никому не плела косички, — виновато призналась Пиа, — вот, наверное, и потеряла навык. Наконец она закончила. — Вы теперь словно львица, — восхищённо прошептала Пиа. Санса взглянула в зеркало. Тонкие длинные косы, словно грива льва, обрамляли голову леди Ланнистер. — Спасибо, — вздохнула Санса.

***

      Холодный ветер раскачивал высокие деревья в богороще, старое чардрево кряхтело, словно старик, и роняло на землю свои алые листья. Санса подняла один и задумчиво посмотрела на причудливый рисунок из тонких жилок, нарисованный на нём природой. — Завтра утром мы отправляемся в Дарри, — Джейме стоял рядом и смотрел на чёрные тучи, низко нависавшие над башнями Харренхолла. — Там мы сможем задержаться столько, сколько пожелаешь. Возможно, ты захочешь остаться там до тех пор, пока мы не закончим осаду Риверрана. Джейме поморщился. По правде говоря, ему не хотелось участвовать ни в осаде, ни в штурме Риверрана. Он надеялся, что к тому времени, как он прибудет к замку, с этим будет покончено, но вчера прилетел ворон от тётушки Дженны, она поторапливала его. Ей надоело сидеть в холодной палатке под дождём, а её муж и его родственники всё никак не могли договориться. — Твоя мать сможет позаботиться о тебе и о нашем ребёнке, если осада затянется. — Может быть, теперь боги накажут меня, и я умру? — с тоской проговорила она. — Женщины часто умирают в родах… — она почти с надеждой посмотрела на него. — Ты не должна так говорить, — Джейме в смятении взял её за руку. — Ты не понимаешь… Ты не знаешь, как тяжело детям жить без матери… — он хотел заглянуть в её глаза, но она опустила голову, словно не желала его слушать. — Всю жизнь Тирион жил с мыслью, что это он убил нашу мать, все его за это ненавидели. — Никто не будет ненавидеть твоего ребёнка, за то, что он убьёт меня, — тихо возразила Санса. — Пожалуйста, не говори так, — Джейме со страхом глядел на неё. — Ребёнку нужна мать так же, как и отец, а может быть, даже больше. Однажды тётушка Дженна сказала, что вместе с матерью умерла лучшая часть моего отца. Может быть, с ней умерла часть меня и моей сестры? Все самые светлые воспоминания детства у меня связаны с матерью. Я не помню её лицо и голос, но мне до сих пор снятся её нежные руки и тепло её объятий. Она читала нам на ночь сказки и пела песни. Джейме прижал её к себе, не в силах смотреть на её лицо, по которому вдруг потекли слёзы. — Отец научил меня ездить верхом и плавать, — с тоской проговорила она. — А нырять? — Мои братья и… — она запнулась. Произнести имя Теона она не могла. — Они ныряли с ветки высокой ивы, а я не любила, в волосы забивалась речная трава, и они плохо расчёсывались. — Меня научил нырять дядя Герион, — со вздохом вспомнил он. — Около Утёса Кастерли была небольшая бухта, окружённая высокими скалами, чтобы в неё попасть, нужно было пройти через грот по пояс в воде или проплыть на лодке под камнями, нависающими над самой водой. Мы ныряли с отвесного утёса вниз головой. Вода в этой бухте такая яркая… — Джейме замолчал, она подняла голову, и он наконец заглянул в глаза своей жены. … Она словно твои глаза… — Вода голубая, как будто летнее небо растворилось в ней, и такая прозрачная, что видны все камни и ракушки на дне, хотя там довольно глубоко. Однажды я нашёл там перламутровую ракушку, а дядя Герион даже ракушку с жемчужиной. Я хочу показать тебе это место, хочу, чтобы ты увидела, как я ныряю, и как будет нырять твой сын. — А если это будет девочка? — грустно возразила Санса. — Тогда мы вместе научим её плавать. — Наверное, нырять с Утёса это опасно? — Это гораздо безопаснее, чем забираться на Утёс… — Джейме замолчал и виновато взглянул на жену. — Лучше бы я сам упал и разбился, тогда ничего бы этого не случилось. Ничего бы не было: ни Королевской Гвардии, ни порочной связи с сестрой, ни Джоффри, ни других его детей. И теперь Санса улыбалась бы другому мужчине и была бы счастлива… — Если ты боишься или не хочешь этого ребёнка, ты можешь избавиться от него. Он вспомнил, как в первый день турнира в Ланниспорте после мятежа Грейджоев к нему пришла сестра. Она призналась, что ждёт ребёнка от Роберта, она плакала и умоляла, она угрожала, что покончит с собой, если он не поможет ей избавиться от него. Джейме пришлось солгать мейстеру, что шлюха забеременела от Тириона, и следует избавиться от ребёнка, чтобы не портить и без того напряженные отношения отца с младшим сыном. Он подозревал, что Крейлен ему не поверил, а решил, что девушка, о которой говорил Джейме, забеременела от него. Но ему было все равно, главное, он сварил зелье. Сестра болела две луны, но через год у неё родилась Мирцелла. — Как это «избавиться»? — Санса с ужасом смотрела на него. — Мейстер приготовит для тебя девичью кровь… Санса отшатнулась от него и обняла себя, словно хотела спрятать, защитить своего ребёнка. — Нет, никогда… — Прости, я думал, что ты его не хочешь… — Ты ошибался. Он ни в чём не виноват ни перед тобой, ни передо мной. Джейме снова её обнял. — Тогда ты не должна думать о смерти. Джейме наклонился и поцеловал её. Он почувствовал, как её рука скользнула по его волосам и нежно погладила, он порывисто схватил её и припал губами к холодной ладони. Санса отвела смущенный взгляд, но не желала отнять руки. Новый порыв ветра попытался сорвать с неё плащ, но крепкие руки мужчины обнимали и защищали её.