Письма.
17 октября 2019 г., 17:16
Примечания:
Кейтилин и Санса не виделись три или четыре года, и им есть о чём поговорить. Поэтому предлагаю ещё одну главу с нудными диалогами. А потом обещаю, что всё пойдёт быстрее.
***
— Письма, ваша милость… Шёпот вырвал Сансу из сладкого сна. — Ночью прилетел ворон из Королевской Гавани от вашей сестры, — услышала она хриплый голос, — и ещё один — из Утёса Кастерли. Санса увидела сквозь приоткрытые ресницы, как её муж взял из рук мейстера пергамент и подошёл к камину. Всего несколько мгновений его глаза скользили по узкой полоске, а затем он с раздражением скомкал листки и бросил в огонь. — Ответ будет? — тихо спросил мейстер, покосившись в сторону кровати. — Нет, — сердито ответил Джейме. Он налил в чашу вина, выпил один глоток и подошёл к окну. На улице занимался новый день, такой же серый и ветреный, как и все прочие до него. Санса смотрела на своего мужа, ощущая тревогу, что было в этих письмах? Приказ вернуться или расправиться с нею, может быть, известие о каком-то новом несчастье? С кем? С Томменом или Серсеей? С Мирцеллой? С Тирионом? Все они были семьёй Джейме. Семьёй, какой у Сансы больше не было. Вчерашний разговор с матерью все ещё отдавал горечью. …ты готова простить?.. Она простила, почти простила… ему, но не Серсее. Ненависть к ней, словно заноза, приносила боль. Она знала, что Джейме всё ещё любит сестру. Может быть, уже не так, как любовницу. Но она оставалась его сестрой. Так же, как сама Санса всегда любила свою невыносимую сестру, Арью. Санса прикусила губу, воспоминания о ней заставили её затаить дыхание, чтобы сдержать неожиданные рыдания, подступившие к горлу. Санса прикрыла глаза, чтобы не видеть арочного потолка над головой, с которого свисала лёгкая ткань прозрачного балдахина, и еловые ветки, вырезанные на спинке кровати. Всё в этой комнате напоминало ей о тех событиях… В этой комнате Санса провела три мучительные ночи. В первую, когда искали Арью, она со страхом молилась, чтобы её не нашли. Она злилась на сестру, что та затеяла эту драку с Джоффом и боялась, что король прикажет казнить её. Вторую — она хотела, чтобы Арья уже наконец нашлась, Санса с ужасом представляла, что с сестрой что-то случилось в лесу: она провалилась в болото, или сломала ногу, или утонула в быстром ручье. Третью ночь Санса плакала из-за Леди, она слышала, как сердито всхлипывала Арья, Джейни Пуль пыталась её утешить. Но Санса не могла слушать ни злобный голос своей сестры, ни ласковую чушь своей подруги. Помнится, тогда она гневно накричала на них, Джейни притихла, а Арья принялась огрызаться. Поднялся шум, на который сначала прибежала септа Мордейн, а потом отец. Санса вздохнула, вспомнив, как отец на руках унёс её в свою комнату, в которой теперь жила её матушка, и молча гладил её по голове до тех пор, пока она не заснула. Может быть, он уже тогда почувствовал, какая участь ждёт её рядом с таким мужем, как Джоффри. Ведь Арья нуждалась в утешении не меньше неё, а может быть, и больше… Она смахнула с лица невольные слёзы. — Что-то случилось? — решилась она спросить. Джейме некоторое время смотрел в окно, словно не слышал её. Наконец он повернулся. — Новости о Тирионе, — неопределённо ответил он. Санса больше не спрашивала. Если он не хочет рассказывать, к чему лишние вопросы? — Шпионы Серсеи доложили, что его видели в Браавосе. Санса не могла понять, огорчён он этим известием или нет. Для неё самой Браавос, Миэрин, Волантис всегда казались названиями сказочных стран, которые она никогда не увидит. — Он всегда мечтал посетить вольные города, — вдруг усмехнулся Джейме, словно угадал её мысли. — Дядя Киван тоже пишет, что Тирион прислал письмо из Браавоса — он собирается отправиться в залив Работорговцев, говорят, что дочь Безумного короля захватила его, и у неё есть настоящие драконы, — Джейме недоверчиво покачал головой, — братец не упустит возможность увидеть их. Джейме стал одеваться. — Ты уже решила, останешься в Дарри или отправишься со мной в Риверран? — Я не знаю, — призналась Санса. Несмотря на вчерашний разговор, ей хотелось остаться с матерью, но ей не понравилась её новая родня, особенно эти насмешливые девицы. — Я бы предпочёл, чтобы ты осталась, — он уже надел бриджи, рубашку и натянул сапоги. Джейме присел на край постели, взяв её за руку. — Не знаю, как долго продлится осада, да и штурм замка — неприятное зрелище. Солдаты, которые врываются в разрушенные стены, под градом стрел превращаются в зверей, они убивают, насилуют, грабят, и остановить их порой может только меч, — он выжидающе посмотрел на неё. — Подумай, хочешь ли ты быть свидетелем этого ужаса? Санса сжала его пальцы. — Ты уже уходишь? — Вчера я так и не смог поговорить с Ланселем, — Джейме поморщился. Эти назойливые воробьи напоминали стервятников, которые налетели со всех сторон в Дарри и чутко стерегли свою добычу — Ланнистера, пусть не самого свирепого, но всё-таки льва. Джейме поднялся и надел куртку. Санса вылезла из-под шкур и стала помогать ему застёгивать пуговицы.***
Семистенная деревянная септа хранила следы недавнего пожара, окна, которые прежде украшали цветные витражи, были забиты досками, но на входе уже стояли новые двери из ореха. Мелкий дождь шелестел по новой черепице. Несмотря на раннее утро и моросивший дождь вокруг септы уже слонялись два десятка мужчин и женщин в септонских хламидах. И чем только братец собирается их кормить?.. Джейме решительно направился к закрытой резной двери, однако путь ему перегородил огромный бугай с постным лицом. — Брат Лансель не велел беспокоить его во время молитвы, — угрожающе проговорил он. — Лансель и мой брат, — усмехнулся Джейме, — и я не помню, чтобы у него были братья-септоны. — Мы все его братья и сёстры, — женщина с обветренным лицом угрюмо смотрела на Джейме. — Брат Ной, позволь моему кузену войти в септу, — раздался хриплый голос Ланселя. Он был в одной длинной рубахе, босой и лохматый, его лицо, покрытое светлым пушком, осунулось, нос заострился, и он в самом деле напоминал нахохлившегося воробья. Брат Ной поморщился, но не посмел спорить. Внутри септы стояли новые деревянные статуи, которые ещё пахли сырым деревом и свежей краской. У каждой горели высокие свечи, в курильницах дымили благовония, от чего воздух в септе был едким и вызывал кашель, но Лансель, казалось, этого не замечал. Разговор с ним оказался напрасным, кузен угрюмо глядел на него, словно ждал, когда Джейме оставит его в покое. — Ты должен стать лордом этих земель и мужем этой Амареи, иначе кто-нибудь другой утешит её, — Джейме пытался разглядеть в этом суровом старце мальчика, который вечно старался ему угодить. — Вчера на ужине Лайл Крейкхолл облизывался, поглядывая на её прелести. — Пусть забирает и её, и замок, и земли, — безразлично проговорил Лансель. — Она достойна лучшего, чем я. — Чем это ты хуже его? — Я виновен в смерти короля Роберта, — признался кузен. — Ты-то тут при чем? Кажется, его убил дикий вепрь, — усмехнулся Джейме. — Это я напоил его так, что он едва стоял на ногах. — Роберт не был ребёнком, его никто насильно не поил. Он должен был понимать, что на охоте следует охотиться, а не пьянствовать. — Я соблазнил кузину Серсею, — снова признался Лансель. — Ты её соблазнил или она тебя? — Я спал с твоей сестрой, — настаивал кузен. — Я тоже с ней спал, — невесело ухмыльнулся Джейме. — Я не должен был, — казалось Лансель не слушает. — Мои грехи… — Верховный септон отпустил тебе твои грехи, — перебил его Джейме. — Теперь ты должен забыть про них. — Я не могу… — Лансель виновато посмотрел на него. — Я не могу обманывать эту женщину, я не могу лечь с ней, думая о другой… Неужели он всё ещё любит Серсею? А он сам? Разве он не вспоминает её? Ночью, когда Санса заснула у него на плече, доверчиво положив руку на его грудь, он долго лежал, глядя в потолок. Странная тревога не оставляла его. Он думал о Томмене и о Серсее. Как она там, одна среди роз? Конечно, она львица, свирепая и беспощадная. Но розы только кажутся всего лишь нежными цветами, однако их запах может дурманить до обморока, а шипы — оставлять кровавые раны. — Послушай, я тоже был не рад, когда отец заставил меня жениться на Сансе. Признаться, я её ненавидел… — Джейме исподлобья взглянул на Ланселя. — Я даже теперь не уверен, что люблю её. Он на мгновение задумался. А что, собственно, он чувствует к своей жене? Что это за щемящая боль, когда он видит её слёзы? И почему его сердце сладко замирает, если она улыбается? — Она делает меня счастливым, — он вдруг понял, почему его тянет к Сансе, почему он хочет остаться с ней, а не вернуться к сестре, — он улыбнулся кузену. — Понимаешь? Меня делает счастливым не то, что я сплю с нею, и даже не то, что она простила меня, — он взъерошил волосы на голове, пытаясь не столько объяснить свои мысли Ланселю, сколько самому разобраться в них. — Я счастлив просто потому, что она рядом, улыбается, хотя чаще плачет или сердится, говорит глупости и слушает мои. Мне нравится смотреть на неё и чувствовать её тело, когда она просто спит на моём плече. Попробуй, и ты, — он снова посмотрел на кузена, желая увидеть, понял он его или нет. — Женщины — загадочные существа. Они порой сами не знают, чего хотят. Твоя Амарейя не так плоха. Может быть, и она сделает тебя счастливым. — Всё это радости похоти, — уныло возразил Лансель, — искушение Неведомого. — Неведомый всего лишь один из семи богов, которым ты так усердно здесь молишься, — рассердился Джейме. — И я очень сомневаюсь, что Отец, Кузнец и Воин против этих радостей похоти, — язвительно добавил он. — Да и Матерь, полагаю, тоже искушает Деву, — усмехнулся он. — Разве боги не для того создали похоть, чтобы каждый отец родил сына-наследника, сына-воина, сына-кузнеца и дочь-будущую мать этих сыновей? Возможно, и парочку бастардов, чтобы пополнять ряды септонов и мейстеров. — Не богохульствуй, брат, — вскипел вдруг Лансель, его глаза зажглись праведным гневом. — Ты не ведаешь, что говоришь. — Зато ты ведаешь. Впустил в замок толпу дармоедов, и чем ты их собираешься кормить? «Зима — близко», — он вдруг понял, что девиз дома его жены скоро станет важнее всех прочих высокопарных девизов. — Лучше бы ты думал о крестьянах, которым нечего будет есть предстоящей зимой. Ты ведь лорд, ты несёшь ответственность за них. — Не лги мне, что ты думаешь о крестьянах, которые станут умирать зимой от голода, — возразил Лансель. — Почему ты так в этом уверен? — возразил Джейме. — Ты разве не помнишь, что всегда говорил отец? Зерно, которое крестьяне складывают в амбар, — это золото в середине зимы и жизнь в конце неё. — Вот именно — золото. Лордов, которые привыкли обжираться даже тогда, когда крестьяне умирают целыми деревнями, всегда интересовало только золото. — Отец никогда не обжирался, да и дядя Киван тоже, — Джейме начинал уже раздражать этот разговор. — И они понимали, что нельзя дать умереть людям, которые сеют зерно, а собирают золото. — Они могли бы и без твоего отца сеять и собирать зерно. — Едва ли они смогли сделать запасы на несколько лет долгой зимы. Все лорды делают запасы не только для себя, но и для своих людей, ты прекрасно это знаешь. А когда запасы кончаются, только лорд может купить еду на золото, которое у него есть. — Если бы лорды не отнимали зерно у крестьян, то они и сами могли бы продавать излишки и покупать, когда не хватает. — Когда же они стали сеять зерно, если бы стали торговать? Не лорды, так купцы всё перекупали или твои септоны отнимали. Я смотрю, они с утра до вечера стерегут тебя и исправно трапезничают вместе со всеми. — Им много не надо, они сыты и реповой похлёбкой. — А репу кто для них растит? — Прежде септоны жили в своих обителях и сами растили и репу, и виноград, держали коров и пасеки. А теперь всё разрушено и разграблено. — Так пусть идут в Простор, в Долину или в Дорн, где не разграблено. — Мы все скоро уйдём. — Куда это вы уйдёте? — Я хочу вступить в Орден Святого Воинства. — Зачем? Чтобы убивать лордов и отнимать у них хлеб? — Люди после войны нуждаются в утешении и защите. — Теперь они нуждаются в хлебе и репе. — Данвел и Кейтилин хорошо справляются. — Данвел — лишь стюард. Едва ли твоей жене понравится, что он командует в замке. — Она сможет снова выйти замуж. Ты сказал, что Лайл Крейкхолл обратил на неё внимание. Пусть. Я не возражаю. — Подумай о матери, — это был последний аргумент, который пришёл в голову Джейме. — Она похоронила двух сыновей, и теперь ты хоронишь себя заживо. — Моя матушка всегда молилась Семерым. Она поймёт меня. — Едва ли она молилась им, чтобы ты стал септоном. — Я должен был умереть после битвы на Черноводной, но, несмотря на мои грехи, боги сохранили мне жизнь. Теперь я должен вести жизнь праведника. — Хочешь стать вторым Бейлором Благославенным? — усмехнулся Джейме. — Нет. Я хочу молиться за грехи нашей семьи: за жестокость Тайвина, убившего Рейнов и Тарбеков, за Джоффри, казнившего Старка, за Тириона, отравившего Джоффри, за Серсею и тебя, погрязших в сластолюбии. — Помолись ещё за Эйриса Безумного, которого я убил ударом в спину, — с раздражением подсказал Джейме. — За этот грех ты расплатился сполна, когда боги отняли у тебя руку, которой ты убил короля, — он покосился на перчатку из красной кожи, под которой была лишь железная болванка. — Не знал, что Семеро посылают жестоких наёмников, которые убивают и насилуют без жалости всякого, кто окажется на их пути, чтобы исполнить их волю. Похоже, эти наёмники очистили Речные земли от всех грешников. Джейме с раздражением взглянул на статую Воина. Свечи, горевшие у его алтаря, ярко освещали деревянного истукана с глазами из зелёного лазурита. Дверь септы распахнулась, и её стали заполнять люди: септоны, септы в своих серых хитонах, скромно одетая прислуга, какие-то рыцари в одинаковых темно-коричневых куртках, жена Ланселя, Амарея, в ярко-красном платье и накидке из золотого кружева, которая закрывала её грудь, её кузины Уолда и Марисса в одинаковых синих нарядах и накидках из серебряной парчи, мать Амареи, Марийя, в чёрном атласе вдовы. Кейтилин встала в стороне от остальных в плаще из серой шерсти с чёрным мехом. Джейме уже собирался покинуть септу, но заметил рядом с матерью Сансу в темно-вишнёвом платье с золотыми львами до самого подбородка. Она стояла среди этих людей, словно экзотическая птица среди домашних кур. Ни яркие шелка, ни строгие одежды обитателей замка не могли затмить красоту его жены. Джейме подошёл к ней. — Зачем ты пришла сюда? Ты ведь больше не молишься Семерым. — Миа сказала, что септон Урион станет сердиться, если кто-то не придёт. Септон с большой чёрной бородой и такими же чёрными глазами завёл благостный гимн и принялся махать кадилом с благовониями, от чего и без того тяжёлый воздух септы, вызвал кашель у многих присутствующих. Два десятка голосов громко подпевали ему. — Ты завтракала? — шепотом спросил Джейме. — Я ожидала вас, — Санса опустила виноватый взгляд. — Пойдём отсюда, — Джейме решительно взял её за руку, — не хватало, чтобы ты упала здесь из-за этой вони. Он вывел её на улицу и заметил, как она с облегчением вдохнула полной грудью влажный воздух. — Если хочешь, мы позавтракаем в шатре Марбранта. — А это удобно? — Он завтракал с нами всё это время, пора теперь и ему изобразить гостеприимного хозяина.***
Хмурое утро сменилось таким же хмурым днём. Несмотря на то что горели свечи, в комнате было сумрачно. Джейме ушёл в кузницу, его жеребец потерял подкову, Санса чинила рубашки, постиранные Пиа накануне. Служанка болтала о каких-то глупостях. Она увлечённо рассказывала о сёстрах леди Амареи: Уолде Толстой, которую взял замуж лорд Болтон, потому что в приданое получил столько серебра, сколько весила невеста, и младшей, Мариссе, которую обручили с каким-то кузеном лорда Ланнистера, хотя девушка ещё даже не расцвела… — Сколько же у лорда Ланнистера кузенов? — удивлённо спросила она. Санса её почти не слушала, она неопределенно пожала плечами. — Я слышала, как Лайл Крейкхолл говорил, что из дома Фрей следует брать только таких девушек… — Каких таких? — удивилась Санса. — Ну тех, у которых ещё не было крови. — Это почему? — Потому что другие уже испорчены. — Как это? — Эта белокурая Уолда бегала к своему кузену Уолду Чёрному… — Это грязные сплетни, — сердито оборвала её Санса, — тебе не следует их повторять. — Это вовсе не сплетни, — вдруг возразила Пиа. — Лорд Джейме уступил сиру Джосмину свою комнату, которую предоставила ему леди Амарея. И ночью в неё приходили сначала сама леди, а потом и эта Уолда. Обе они были разочарованы, когда не обнаружили там вашего мужа. — А ты откуда знаешь? — Санса подозрительно посмотрела на свою служанку. — Сир Джосмин, он… — женщина вдруг покраснела. — Не сердитесь, миледи, ваш муж нам разрешил. Джосмин ведь тоже мужчина, хоть и не опытный. Должен же он научиться… Санса поспешно отвернулась и открыла сундук. — Ты уверена, что леди Амарея и леди Уолда приходили к моему мужу? — спросила она, чтобы не слушать объяснений Пиа. — Да, ваша милость. Жена лорда Ланселя хотела прогнать Джосмина, она выспрашивала, где лорд Ланнистер ночует, и почему он отказался от предоставленной ему комнаты. — И что ответил Джосмин? — Он сказал, что вы всегда спите в одной комнате, — Пиа пожала плечами, словно это было известно всем, кроме одной Амареи. Санса сложила в сундук бельё, которое постирала Пиа, и посмотрела на платье из алой парчи. Хотя Джейме старался аккуратно расстегнуть крючки, несколько петелек он всё же порвал. Санса решила починить платье, пока у неё есть возможность. В комнату вошла Кейтилин, в руках у неё был поднос с чайным набором, закусками и лимонными пирожными. Санса оставила шитьё и поднялась навстречу матери. — Санса, я хочу поговорить с тобой, — Кейтилин настороженно посмотрела на служанку. — Пиа, поменяй воду в цветах, — приказала Санса, чтобы отослать служанку. Женщина с готовностью взяла высокую вазу, в которой стояли веточки лесной хризантемы, и вышла. Кейтилин поставила на стол поднос и принялась разливать чай. Приятный аромат мяты поднимался от слегка желтоватого отвара. — Санса, — снова обратилась к ней мать, когда дверь закрылась, — вы прибыли в Дарри из Харренхолла? — Да, — Санса с удовольствием сделала глоток и подняла на неё удивлённый взгляд. — Почему ты спрашиваешь? — Петир видел там Арью год назад. Я подумала, может быть, она всё ещё там? — Лорд Бейлиш видел Арью в Харренхолле? — Санса смотрела на мать, словно не верила её словам. — Почему же он не взял её с собой, не помог добраться до Риверрана, не спрятал у тети Лизы? — Там тогда стояло войско Тайвина Ланнистера. Арья была чашницей Тайвина. Если бы Петир выдал её, она стала бы заложницей, как ты. — Она была бы живой заложницей, — с раздражением заметила Санса. — Если она осталась в Харренхолле после того, как войско Тайвина покинуло замок, едва ли она выжила, — Санса задумчиво посмотрела на пирожное. — Когда мы пришли в Харренхолл, в замке была лишь кучка солдат, больше похожих на бандитов, почти всех жителей и прислугу замка истребили, несколько пленных северян, Джейме отпустил на Север, но Арьи среди них не было. Она взяла маковое печенье и откусила. — Я думала, что ты захочешь полакомиться лимонными пирожными, — Кейтилин посмотрела на неё с подозрением. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Санса, желая отвести от себя внимание матери. — Эта беременность — самая ужасная, — Кейтилин тоже взяла печенье. — Я ненавижу этого ребёнка, я хочу, чтобы он умер, чтобы я умерла, чтобы умер мой муж и вся его гнусная семейка, — она закрыла лицо рукой и всхлипнула. — Мама, мне так жаль… Санса порывисто обняла её и положила голову на её плечо. Волосы Кейтилин пахли мятой и лавандой так же, как в её детстве. Как хотелось, чтобы мама просто погладила её по голове и прошептала несколько ласковых слов, чтобы все невзгоды и несчастья ушли прочь. Но теперь, кажется, её матушка нуждалась больше в утешении, чем она. — Джейме обещал, что заберёт тебя в Утёс Кастерли, когда мы сами отправимся туда, — робко проговорила Санса. Кейтилин отстранилась от дочери и с недоверием посмотрела на неё. — Когда он тебе это обещал? — Когда стало известно о смерти Робба, и о том, что ты стала заложницей в Близнецах. — Что он ещё обещал тебе? — Ничего… — Санса чувствовала вину перед матерью, но не могла понять, почему. Кейтилин откусила от печенья и сделала глоток из чашки. — Я тоже сожалею, — она с раздражением бросила надкусанное печенье. — Сожалею, что разрешила Нэду увезти тебя и Арью в столицу, сожалею, что не помешала карлику покинуть Орлиное Гнездо, но больше всего я сожалею, что отпустила Цареубийцу и не позволила Карстарку казнить его, — сердито проговорила она. — Я сожалею, что сама не убила их обоих, когда они были в моей власти. Как они посмели так поступить с тобой? Как они позволили… уродливому карлику и его циничный братцу развлекаться с тобой? Почему Цареубийца позволил своему сыну изнасиловать тебя? — Никто со мной не развлекался, — сердито возразила Санса. — Я тебе уже говорила. И Джейме ничего такого не позволял Джоффри. — Скажи ещё, что твой муж не воспользовался своим правом спать с тобой… — Нет. Джейме — мой муж, и он спит в моей постели, — возразила Санса. — А ты бы хотела, чтобы я ненавидела его, чтобы прогнала из своей спальни, и он искал утешение в объятиях другой женщины? — Санса не хотела ссориться с матерью, но не могла понять, почему она всё ещё пытается настроить её против мужа. — Признайся, он… изнасиловал тебя? — в отчаянии спросила Кейтилин. — Ты почти ребёнок… Он принуждал тебя? Санса неуверенно повернула колечко с розовой жемчужиной вокруг пальца. — Сразу после нашей свадьбы он не прикасался ко мне довольно долго, — тихо проговорила она. — Может быть, три луны или чуть больше… Санса отвернулась, ей не хотелось вспоминать те дни, когда между ними не было ничего, кроме взаимной неприязни. — После нашей свадьбы он ненавидел меня, полагаю, так же сильно, как и я его, — призналась она. — И что же случилось? Только не говори, что ты соблазнила его. — Джоффри постоянно насмехался над нами… и он угрожал, что сам придёт в нашу спальню и поможет моему мужу справиться со мною. Может быть, Джейме надеялся, что король оставит меня в покое после того, как… В комнату вернулась служанка и принесла цветы. — Спасибо, Пиа. Ты свободна, — отпустила её Санса. — А что же его сестра? — снова заговорила Кейтилин, когда дверь закрылась. — Все эти годы он был её любовником. Я не верю, что он забыл её сразу после того, как стал твоим мужем. Как ты могла терпеть их связь? — Может быть, Джейме всё ещё любит её, — голос Сансы предательски дрогнул, — но… разве измены мужчин так уж редки? Разве они осуждаются обществом? Разве мужчины не гордятся своими бастардами? Санса прикусила губу, чтобы не сказать лишнего и не обидеть Кейтилин. Она сама говорила, что не любила отца, когда вышла за него, и Джон был живым напоминанием об его измене, но Санса не решилась сказать об этом. Теперь у её матери остались лишь воспоминания о муже и их общих детях, она всё потеряла из-за своей глупой дочери, которой вдруг захотелось стать королевой. Зачем причинять ей лишнюю боль? — Король Роберт открыто изменял королеве. А Джейме… Санса посмотрела на бледно-синие хризантемы в высоком кувшине посреди стола и вздохнула. Ночью, когда он вернулся после обхода дозоров, он принёс эти веточки для неё. А потом он жарко целовал её… и она заснула на его плече, в объятии его сильных рук. — Мне он сказал, что между ними всё кончено… И он пытался защитить меня не только от Джоффри, но и от себя. — Как это? — не поняла Кейтилин. — Он не прикасается ко мне, если я этого не хочу, — чуть слышно призналась Санса, смущённо опустив глаза. Кейтилин недоверчиво покачала головой. — Ты защищаешь его… — Он — мой муж. Не ты ли всегда повторяла, что долг жены любить мужа, которого выберут для неё боги? — она не смогла удержаться от горечи. — Но я никогда, даже в страшном сне, не могла подумать, что ты окажешься в постели с нашим врагом… — С каким нашим врагом? Ты давно уже не Талли, и теперь даже не Старк, ты — леди Фрей, а Фреи — союзники Ланнистеров. — Я — Старк и всегда буду Старком, — вскипела Кейтилин. — Роберт Баратеон был лучшим другом отца, но это не помешало сыну Роберта казнить его. — Джоффри был сыном Ланнистера, а не Баратеона. — А кто об этом знал? Кто его воспитывал? Разве не Роберт? — Его мать внушала ему, что он Ланнистер. — Серсея тоже была Баратеон. Что сделал Роберт, чтобы его сын был Баратеоном, а не Ланнистером? А его братья? Никто из них не вступился за нашего отца. Как только Роберт умер, каждый из них поспешил собрать армию, чтобы захватить Железный трон. Джон Аррен тоже был другом отца, почти отцом. Но сын Джона не захотел помочь твоему сыну спасти меня и Арью и отомстить за смерть отца. — Мальчику было всего восемь лет. Это Лиза… — Кейтилин осеклась. — Так это твоя сестра… твоя семья… — Мой отец, мой дядя и мой брат и все речные лорды поддержали Робба, — возмутилась Кейтилин. — Они поддержали Робба, потому что Ланнистеры уже напали на Речные земли. И Фреи предали Робба, как только это стало им выгодно. Кто теперь мы с тобой, где наша семья и где наши враги? Я теперь Ланнистер и мои дети будут Ланнистерами, не Старками и не Талли. Когда отца казнили, мне хотелось выброситься из окна башни Мейгора, — призналась она. — Тогда я бы умерла, как Старк. Но теперь даже, если я умру, я всё равно останусь Ланнистер. Меня даже похоронят в крипте Утёса Кастерли… Санса отошла к окну и взглянула на улицу. Джейме шёл по внутреннему двору, лавируя между лужами и грязью. Неожиданно дорогу ему перегородили Амарея и Уолда. Они о чём-то заговорили, но вскоре Джейме покинул своих собеседниц, сердито пройдя прямо по грязи, чтобы обойти их. — Я люблю его, мама, — вдруг вырвалось у неё. — Любишь? — потрясённо прошептала Кейтилин. — За что? Почему? Как это могло случиться? Теперь Санса уже не могла вспомнить, когда он переменился к ней, и когда она перестала ненавидеть его. Может быть, в тот день, когда он не позволил королю надругаться над ней, или когда узнала, что ждёт от него ребёнка, или когда поняла, что у неё нет другой семьи, кроме него… — Ты не можешь любить его. Я знаю тебя. Он не достоин тебя, он не достоин носить плащ рыцаря. Он — цареубийца. — А кто тогда достоин? — Санса чувствовала усталость. — Он убил Безумного короля. Если бы Джейме не убил его, его убил бы кто-то другой. Кто? Может быть, отец или Роберт? Думаешь, они боролись за эту сомнительную честь? Впрочем, Роберт носил бы имя цареубийцы с большей гордостью, чем мой муж. Но мой муж достоин носить имя рыцаря больше, чем Роберт, и больше, чем все прочие, кто кичился своим рыцарским званием в Красном замке. Что это за рыцарь, который равнодушно смотрит на то, как меня избивают, или сам готов ударить, если прикажет король? — Санса устало посмотрела на мать. — Джейме защищал меня от Джоффри и от Серсеи. Когда стало известно о гибели Робба, он жалел меня, — неуверенно проговорила она. — Он был уверен, что это я отравила Джоффри, и всё равно собирался выступить на суде поединком моим защитником, он должен был выйти против Григора Клигана, — Санса снова посмотрел на мать и увидела в её лице недоверие. — Он почти устроил мне побег… — добавила она. — И он спас мне жизнь, когда Гора напал на меня, подозреваю, по приказу королевы, — едва слышно добавила она. Кейтилин хмуро слушала её. Санса снова села за стол и сделала глоток из чашки с остывшим чаем. — Ты не съела ни одного пирожного? — Кейтилин со вздохом перевела взгляд на нетронутое угощение. — Раньше ты их очень любила. — Теперь они напоминают мне о днях, проведённых в заточении, — усмехнулась Санса и взяла печенье. Кейтилин достала из складок юбки шкатулку из резной кости размером с ладонь и положила на стол рядом с чайником. — Это письма Бейлиша, — она погладила прыгающую форель, вырезанную на крышке шкатулки. — Среди них ты найдёшь и то, в котором он писал про заговор Тиреллов. Санса удивлённо смотрела на мать. — Мама, это ведь личные письма. — В этих письмах он писал о тебе. Возможно, мне следовало их уничтожить, но это было единственное свидетельство, что ты всё ещё жива. Санса смотрела на руку матери, покрытую тонкой сеточкой морщин. — Ты не станешь возражать, если я покажу их Джейме? — она не удержалась и погладила руку матери. — Делай, что хочешь, можешь сжечь или отправить в Королевскую Гавань, особенно те, которые разоблачают Тиреллов. Я не хочу, чтобы Ланнистеры думали, что ты виновна в смерти Джоффри, — Кейтилин на мгновение сжала пальцы дочери. Санса кивнула головой, но она не была уверена, что посмеет разоблачить Маргери и её семью. — Ты поедешь с ним в Риверран? — вдруг спросила она. — Почему ты спрашиваешь? — Мой брат Эдмар… — Кейтилин вздохнула. — Я даже не знаю, жив ли он до сих пор. Последний раз я видела его в разорванной одежде с петлёй на шее. Фреи хотели его повесить, чтобы заставить дядю сдать замок, — она повернулась к дочери и с мольбой посмотрела на неё. — Если он ещё жив, Джейме не позволит казнить его. — Почему ты так уверена? — В Харренхолле он приказал отпустить всех заложников-северян, которых там держали, без выкупа. Санса замолчала, она не знала, сможет ли убедить мужа сохранить жизнь своему дяде. Возможно, она напрасно дала матери это обещание. Дверь распахнулась и вошёл Джейме, леди Кейтилин одарила Ланнистера холодным взглядом и поспешила покинуть покои. Джейме сел за стол и засунул в рот лимонное пирожное целиком, запив его мятным чаем, он снова посмотрел на жену. — Что это? — ревниво спросил он, взглянув на резную шкатулку. — Это письма моей матери, я ещё не читала, — тихо проговорила она. Она открыла и Джейме достал маленький клочок пергамента, свёрнутый в трубочку. — «Милая Кейтилин…» — он поднял на неё удивлённый взгляд. — Это личные письма… — Это письма Бейлиша. Моя мать разрешила нам их прочитать. «Милая Кейтилин, — снова начал он, — мне жаль, что именно я должен сообщить тебе ужасную новость. Твоего мужа казнили на площади Бейлора Благословенного. Твоя дочь, Санса упала в обморок и уже несколько дней лежит в своей комнате без чувств». Он достал следующее письмо. «Любовь моя, сегодня в Королевской Гавани случились беспорядки, твою дочь чуть не изнасиловали в подворотне». «Милая сестра, вчера в столице стало известно о громких победах твоего отважного сына. Коронованный лев был в ярости, он приказал избить твою дочь на глазах у всего двора, затем он приказал одному из своих гвардейцев порвать на ней платье. Не знаю, каким было бы следующее наказание, но карлик увёл её в свои покои, в которых твоя дочь провела ночь. Теперь лев сердито смотрит на дядю, но не смеет бить её.» Джейме поднял на Сансу глаза. — Что значит «провела ночь»? — Это ложь, — Сансы почувствовала, как кровь ударила ей в лицо, — лорд Тирион позвал ко мне мейстера Френкена, он обработал мои синяки и ушибы той самой мазью, а поздно вечером я вернулась в свою комнату. Джейме добавил в её чашку остывший чай и взял следующее письмо. «Дорогая моя. Мои известия разорвут тебе сердце. Сегодня старый лев отдал своему сыну твою золотую рыбку. Девочка, словно ангел, приняла свою ужасную участь. Но этот белый рыцарь в брачную ночь отправился в комнату своей сестры, даже не хочу думать, зачем». — Между нами ничего не было, — виновато проговорил Джейме. Он исподлобья посмотрел на жену, но Санса опустила глаза. «Золотой Лев по-прежнему не желает стать мужем рыбки, зато его младший братец ходит к ним почти каждый день». — Боги, этот шлюхин сын даже простой ужин описывает, как оргию, — Джейме вскочил со стула и сделал круг по комнате, словно разъярённый лев в клетке. Он расстегнул верхнюю пуговицу на куртке и снова сел за стол. Санса налила в чашу вина и подала ему. Он, не раздумывая, выпил и взял из шкатулки следующее письмо. «Милая Кейтилин, сегодня лев подарил рыбке дорогое колье. Ювелир сообщил мне, что оно было куплено для королевы, но, видимо, львица не любит сапфиры, и карлик уговорил брата отдать их твоей дочери. В столице говорят, что он уговорил его и разделить с ней ложе. Теперь она носит украшение, которое все называют «Невинность С…». Впрочем, оно очень ей к лицу.» — Тирион предложил сказать, что ожерелье для королевы, чтобы ювелир уступил нам его, — снова принялся оправдываться Джейме. — Он сказал, что ты королева моего сердца, — усмехнулся он. — Я не собирался его дарить Серсее, уж скорее Маргери в качестве свадебного подарка. — Я знаю, что вы купили его для меня. Теперь Санса поднялась со своего места и отошла к окну, чтобы скрыть своё разочарование. «… Королева Шипов в ярости. Прежде она была недовольна, что твоя дочь очень дружна с младшим львёнком и пользуется покровительством старого льва. Коронованный лев несмотря на разрыв помолвки всё ещё не оставляет попыток сделать твою дочь своей любовницей. И кажется, сегодня ему это удалось. Ходят слухи, что он изнасиловал её на глазах у своих гвардейцев и Цареубийцы. Теперь их связь стала слишком очевидной. Боюсь, розы попытаются избавиться от соперницы». — Зачем он написал, что Джоффри изнасиловал меня? — Санса отвернулась от окна и посмотрела на мужа. — Ведь это неправда. — Зато твоя мать думает, что я позволил ему это. «Милая Кейтилин, вчера мне стало известно об ужасных событиях в Близнецах. Теперь ты леди Фрей. Как подумаю, что этот мерзкий тип прикасался к тебе, и что он позволил другим, так хочется задушить их всех.***
За окном наступили ранние сумерки. Джейме подложил в камин дрова и зажёг свечи. Санса дремала, укрытая шкурами. На столе стояла шкатулка из белой кости, в которой всё ещё оставался один листок, Джейме развернул его. «Я не ошибся. На свадьбе короля Тиреллы и в самом деле отравили Джоффри. Всё сложилось как нельзя более удачно. Тирион подал королю чашу с вином, в которую старая Роза смогла незаметно подбросить яд, когда все гости отвлеклись на великолепный пирог с голубями. К сожалению, твоя дочь тоже прикоснулась к этой чаше, и Серсея открыто обвинила в смерти сына и карлика, и её. Тиреллам это только на руку. Теперь они покончат с ней и с её слишком заметным влиянием при дворе. Серсея хочет освободить своего любовника от ненавистного брака, а Толстый Розан поддакивает ей и строит планы, на какой из своих племянниц женит Цареубийцу после казни его жены. Я пытался устроить ей побег из Красного замка. Донтос Холлард должен был помочь ей покинуть замок, но Ланнистер помешал ему. Когда Серсея во время суда проговорилась, что твоя дочь беременна, Цареубийца попытался устроить ей побег. Он почти договорился с капитаном судна, с которым я хорошо знаком. Я надеялся, что смогу***
В тесной горнице за длинным столом собрались все, кто прежде ужинал в шатре Ланнистеров: лорд Марбранд, сир Дермонт из Дождливого леса, сир Джон Биттли и даже Лайл Крейкхолл, хотя Джейме не сомневался, что он предпочтёт поужинать в большом чертоге и полюбоваться на открытые прелести леди Амареи. Леди Кейтилин оставили место между Марбрандом и Крейкхоллом, напротив Сансы с краю притулились оруженосцы. Факелы у входа освещали комнату, тёмные тени дрожали на её стенах, словно большие летучие мыши. На улице уже давно стемнело, и в высокое окно, закрытое тяжёлыми шторами, заглядывала бледная луна, пытавшаяся вырваться из объятий серых туч. Пиа принесла из кухни салат из капусты с морковью и яблоком, рыбу, запечённую с овощами и вчерашнюю оленину под клюквенным соусом. Мужчины налили в чаши вино, а женщины — ароматный отвар трав. Тихо стучали приборы. Постепенно общий разговор стал более оживлённым. — Я слышал, Пёс с шайкой каких-то бандитов устроил в Солеварнях кровавую резню, — проговорил Крейкхолл, сделав глоток из чаши. — Они перебили всех жителей, изнасиловали всех женщин, даже маленьких девочек, и сожгли город. — Это не очень похоже на младшего брата, — усомнился в его словах Джейме, — к такой жестокости был больше склонен старший Клиган. — Его шлем в виде собачьей головы трудно спутать с другим таким, — подтвердил слова Крейкхолла Джон. — Люди видели его. — Когда собака остаётся без хозяина, она не знает, куда девать свою злобу, и кидается на всех подряд, — Марбрант кивнул леди Кейтилин, которая предложила ему пирог с грибами. — Если пёс взбесился, его нужно убить, пока он не покусал слишком много народу, — Крейкхолл тоже взял пирог. — Следует усилить посты, — Джейме кивнул своим офицерами. — Не хватало, чтобы наша армия несла потери из-за сбежавших дезертиров. — Люди надёжно несут свой дозор, — вступился за солдат Марбранд. — Я знаю, но всё же следует их предупредить. Санса внимательно слушала их разговор, но сама молчала. Неужели Пёс и в самом деле стал таким жестоким? Ей было трудно поверить в это. Она помнила, что он всегда был озлобленным, говорил ужасные вещи, вечно пугал её, но он никогда её не бил, и он спас её во время бунта… — Я думаю, что послезавтра мы отправимся в Риверран, — Джейме посмотрел на свою жену. — Да, милорд, — согласилась она. Кейтилин с надеждой посмотрела на дочь. — Давно пора, — Крейкхолл сделал глоток из чаши, — мне уже порядком надоело общество этих распущенных девиц и их наглых кузенов. К вам, миледи, это не относится, — он повернулся к покрасневшей Кейтилин. — Их разговоры и сплетни могут испортить даже септу, — возмущённо пророкотал он. Никто не задержался за столом дольше, чем это было необходимо.***
После недолгой прогулки в богороще Джейме и Санса вернулись в спальню. Санса вышла из-за ширмы уже в ночном платье и села перед зеркалом. Причёска, которую ей сделала Пиа ещё в Харренхолле, окончательно растрепалась. Санса распустила волосы и взяла щётку. — Думаю, мне следует попросить у тебя прощения, — вдруг проговорил Джейме, протягивая ей письмо. — «…на какой из своих племянниц женит Цареубийцу после казни его жены…» Здесь край оторван, — Санса подняла на мужа недоверчивый взгляд. — Там дальше было про то, что ты собиралась сбежать с Холлардом, и что я тоже пытался устроить тебе побег. Я сжёг эту часть письма. Серсее необязательно знать про это. — Ты собираешься показать это письмо сестре? — Это доказательство, что Тиреллы отравили Джоффри, и Мизинец знал об этом. — Может быть, это такая же ложь, как и всё остальное, — возразила Санса. — Теперь я уверен, что не ты отравила его. Ты повторяла это много раз, но я тебе не верил. А ведь отец подозревал Тиреллов, — вспомнил он. — Если бы моя сестра не поспешила обвинить Тириона и тебя, он сумел бы найти доказательства. Санса принялась расчесывать волосы, Джейме взял у неё щетку, он любил это делать сам, просто прикасаться к каскаду этого струящегося шёлка уже было для него наслаждением. — Если мы покажем это письмо Серсее… она поймёт, что вы с Тирионом не виновны в смерти Джоффа. — Джейме, — Санса взяла мужа за руку, — не стоит торопиться. Это всего лишь слова Бейлиша. — Но Серсея всё ещё уверена в твоей причастности к убийству её сына. Даже если она поверила твоим словам, что это сделал отец, она по-прежнему будет винить тебя. Может быть, и отца отравили Тиреллы?.. — Но зачем им было убивать твоего отца? — Затем, что он был десницей, и власть оставалась в его руках. Он собирался объявить меня регентом Томмена, а нашего ребёнка наследником. По крайней мере, до тех пор, пока у Томмена не появится собственный наследник. А теперь… Томмен ещё почти ребёнок, Серсея окружила себя подхалимами и слабаками, она устранила всех, кто пытался хоть немного ограничить её власть, теперь у неё нет сильных союзников и сторонников. И скоро розы полностью захватят власть… — он покачал головой. — Послушай, — Санса прижала его руку к своей щеке, — даже, если то, о чём пишет Мизинец, правда, не стоит затевать новую войну. Твой… Джоффри… был бы ужасным мужем для Маргери, — она виновато взглянула на него, точно Джоффри был не его сыном, а её. — Если твоя сестра узнает, что случилось на самом деле, она попытается уничтожить Тиреллов. Давай представим, что предпримет Серсея и чем ответят Тиреллы? Томмен окажется между ними, ты тоже не останешься в стороне. Посмотри, дом Баратеонов фактически уничтожен. Если с Томменом что-то случится, кто займёт трон? Ведь он ещё ребёнок, едва ли он сможет оставить наследника. Джейме недоуменно смотрел на неё. — Вероятно, Мирцелла… — Мирцелла помолвлена с принцем Тристаном. Значит, трон займут Мартеллы. Думаешь, Тиреллам это понравится? Они начнут новую войну, если представители всех великих домов будут уничтожены. Старков уже нет, Баратеонов нет, кракены дерутся за трон Утонувшего бога, у Ланнистеров мало сторонников. Если Мартеллы и Тиреллы уничтожат друг друга, трон не будет пустовать. Мизинец может объявить королем Робина Аррена и посадить его на трон, а кто будет править? Почему, как ты думаешь, он написал это письмо матери? Ведь он мог всё ей просто рассказать, когда приезжал в Дарри, — Санса смотрела на мужа, пытаясь понять, убедила она его или нет, — он знал, что рано или поздно мы с ней встретимся, и она отдаст письмо мне, а я — тебе, хотя бы для того, чтобы оправдаться перед тобой. А ты всё расскажешь сестре, и ты расскажешь так, как надо, чтобы не заподозрили ни меня, ни мою мать, ни тем более Бейлиша. Лучше сжечь его и никому не показывать. — Нет, если тебе будет грозить опасность, если Серсея не остановится, пусть оно будет доказательством твоей невиновности. Джейме спрятал письмо в потайной карман куртки. — Ты вернёшься к ней? — Зачем? — он удивлённо посмотрел на её отражение в зеркале. — Чтобы защитить её и Томмена. Санса опустила глаза. Они оба знали, что она так делала всякий раз, когда не хотела, чтобы кто-то смог увидеть её истинные чувства. Джейме смотрел на свою жену и видел разницу между нею и её матерью. Она всегда старалась скрыть свой гнев и разочарования. Для окружающих она оставляла только доброту и улыбку. Даже Джоффри, вероятно, хотел от неё именно этого. Её нежность и любовь к людям смягчали даже его низменную душу. Возможно, если бы не Серсея, Санса смогла бы изменить этого злобного мальчика. — Ты больше нуждаешься в моей защите. Он поднял её подбородок и заглянул в глаза, в которых бушевало Закатное море. Он поцеловал её в сладкие губы, словно это было в последний раз.
