В постели с врагом

***

      Горячий снег медленно падал на его лицо, с тихим шелестом осыпался с редких листьев, ещё оставшихся кое-где на деревьях. Крупные снежинки, точно лебяжий пух, кружили в воздухе и оседали на его куртке из варёной кожи и бриджах, таяли и стекали по его щекам куда-то за шиворот, холодная влага пропитала одежду. Джейме казалось, что он плывёт по реке. Волны горячки сменялись отливами холода. Руку нестерпимо жгло, словно Варго Хоут снова отрубил её. Да, ведь он опять потерял её…       Джейме вспомнил, как удивился, когда у дверей гостиницы и в самом деле объявился Пёс, в окружении банды мародёров, среди которых он без труда узнал и некоторых людей из шайки Хоута. Он ужаснулся от мысли, что его жена могла оказаться пленницей этих безжалостных убийц. Однако когда он обратился к Псу с требованием отдать её, он почувствовал его замешательство. — Мы обменяем её на твою золотую руку, — заявил Кусака, сидевший верхом на пегой костлявой лошади. — Разве сапфиров и бриллиантов, которые она уже отдала тебе, было недостаточно? — удивился Джейме. — Гаденыш обманул нас, — Пёс и Кусака переглянулись. — У девки были бриллианты. Нам следовало схватить её… — Я отдам вам золотую руку, — Джейме испытал досаду из-за глупости этих алчных изуверов. — Скажите, где она? Кто похитил её? — Он не представился, да мы и не спрашивали. Он хорошо заплатил… — Да кто он? Как он выглядел? Куда он её увёз? — Мы не знаем… Отдавай золотую руку. — Вы, глупые идиоты! Она была Ланнистер!.. — вскричал с раздражением Кенос из Кайса. — А Ланнистеры всегда платят свои долги. Вы могли получить за неё столько золота, сколько попросили бы. Где она? — Знали мы одного Ланнистера, который не заплатил нам, — бандиты расхохотались. — Теперь мы снова заберём у него руку, — злобно пропищал Пёс чужим голосом. Он выхватил меч, но Джейме ударил его первым. Валирийская сталь без труда рассекла крепкую броню, и голова в шлеме Пса покатилась по грязи. — Ланнистеры всегда платят… — Джейме отрубил руку вместе с мечом Кусаке, замахнувшемуся на него. Разбойник взвыл и схватился за обрубок, из которого лила кровь. — Где моя жена? — он ударил Кусаку в челюсть протезом в кольчужной перчатке. Послышался мерзкий хруст и наёмник свалился с лошади. Завязался короткий бой. Разбойников было слишком много, они окружили небольшой отряд Ланнистера. Со всех сторон слышались топот, ржание лошадей, ругань и крики умирающих. Джейме почти не почувствовал удар в плечо, но его жеребец вдруг споткнулся, и он полетел на землю. Чья-то лошадь наступила на его изувеченную руку, и он почувствовал острую боль, словно лошадь наступила на пальцы, которых давно не было. Последнее, что он помнил, это блеск клинка в лунном свете. Хотелось крикнуть: «Она не золотая!» — но он потерял сознание.       Он очнулся, но встать не было сил. Левая рука по-прежнему сжимала валирийский клинок. Неужели эти идиоты не взяли меч, а позарились на чугунную болванку в доспехе, покрытом красной и золотой эмалью? Вероятно, кто-то им сказал, что она золотая. С неба летел обжигающий снег. Лицо было мокрым, но, кажется, это были слёзы. Неужели он в самом деле плачет о ней? Или об их ребёнке? Или о той жизни, о которой он стал тайно мечтать последние несколько дней, о жизни, в которой она улыбалась ему, играла на старой арфе матери, до сих пор стоявшей в солярии отца в Кастерли и любовно завёрнутой в льняной плащ? Она могла петь в саду вместе с птицами и играть с их детьми. А он мог любоваться на её яркие струящиеся волосы, вспыхивающие словно пламя в лучах щедрого солнца, и глаза цвета Закатного моря…       …Голубые глаза с тревогой глядели на него. Только это была не она. Это снова была несносная Бриенна. Она заботливо подняла его голову и приложила к губам мех с вином. Джейме лежал на телеге, поверх сена были постелена волчья шкура. После того, как Бриенна напоила его, она снова пустила лошадь в путь. Сзади плелась привязанная серая кобыла. — Куда ты меня везёшь? — прохрипел Джейме набравшись сил. — В Королевскую Гавань, — она посмотрела на него и отвернулась. — Ваш дядя прислал письмо с приказом войскам вернуться в столицу. — Пёс… — Это был не Пёс. Рорж из банды Хоута нашёл шлем Пса на его могиле и пользовался им, чтобы наводить ужас на жителей Речных земель. — Моя жена… — Леди Сансу не нашли, — угрюмо призналась Бриенна. — Её не было среди людей Бравых Ребят. — Ты уверена? — он смотрел на небо над собой. Осень смыла с него всю голубизну, оставила только грязные разводы. — Крейкхолл схватил двоих выживших разбойников и допросил. Они признались, что им заплатили за нападение на лагерь Ланнистеров у Риверрана, чтобы отвлечь вас и охрану леди во время похищения. Шагвелл рассказал, что проследил за ними. Они добрались до сожжённых Солеварен и сели на корабль. Сели на корабль… Куда же её увезли? А главное, кто? Теперь было очевидно, что её нет в Речных землях. Искать её ни в Дарри, ни в Харренхолле, ни даже у Дондарриона нет смысла. Но где? Кто мог заплатить за нападение? Сестра? Чтобы избавиться от Сансы, она могла просто приказать убить её. Зачем похищать? Лиза Аррен? Могла она попытаться обменять свою племянницу на родовой замок отца? Нет, она слишком труслива. Она побоялась примкнуть к армии Робба Старка, когда тот одерживал одну победу за другой. Или Кейтилин всё же смогла уговорить её «спасти» свою дочь? А может быть, это кто-то из речных лордов? Или… северяне решили похитить последнюю наследницу Старков. Тиреллы? Такой заложник им бы пригодился. Теперь, когда у Серсеи почти нет союзников, кроме родного брата и дяди Кивана, им нужен козырь, чтобы они не вмешивались в их борьбу за Железный трон. Впрочем, они ведь уехали с Сансой из Королевской Гавани и не мешали их интригам. Мартеллы? Санса была Старком и Ланнистером. Эти две семьи были виновны в восстании Роберта Баратеона и смерти принцессы Элии и её детей. Для них просто убить Сансу — мало, они хотели получить её и его ребёнка в качестве заложников. Что, если их планы не изменились? — Скажи, все, кто был со мной, погибли? — Джейме чувствовал вину перед людьми, которые согласились отправиться вместе с ним на поиски Сансы. — Шагвел убил Илина Алгуда, Гарри Меррел и сир Кеннос из Кайса тоже погибли. — А мой оруженосец? — Джейме было жалко мальчишку, бедняга недавно потерял свою смешливую подружку. — Он получил серьёзное ранение, но выжил. — Надеюсь, его доставили к мейстеру? — Джейме не мог понять, почему всё ещё проявляет заботу о нём. — Мейстер Венделл в Риверране позаботится о нём, — Бриенна виновато покосилась на Джейме. — Кого ещё успели убить эти бандиты? — Вашу лошадь, сир. — Моя Честь убита, — Джейме хотелось рассмеяться, но вместо этого он закашлялся. Неожиданная волна боли пронзила его грудь, тонкая струйка крови потекла по его подбородку. Он не мог успокоиться, кашель терзал его, пока Бриенна снова не приподняла его и не дала выпить из меха вина пополам с какой-то горькой микстурой. Озноб прошиб его тело, он в изнеможении откинулся на волчью шкуру и закрыл глаза.       Он очнулся от того, что кто-то пытался напоить его горьким отваром, и жидкость стекала по подбородку. — Где мы? — спросил он у того, кто держал мех. — Мы в Каменной Септе, милорд,  — шепотом ответили ему. — Ещё несколько дней, и мы прибудем в столицу. Свет от факела светил в узкое окно без штор в маленькой комнате захудалой гостиницы с облезлыми стенами, он осветил некрасивое, угрюмое лицо. Это снова была Бриенна. Она сидела за столом на грубом табурете боком к нему и что-то ела из глиняной миски. — Милорд, поешьте, — Подрик подал ему плошку с рыбной похлёбкой. — Что со мной? — Джейме с отвращением посмотрел на еду. — Я не помню, что был ранен. — Ты получил удар кинжалом в спину… — Бриенна перестала есть и с состраданием посмотрела на него, — и ты пролежал на голой земле под мокрым снегом целую ночь и подхватил лихорадку. Подрик… — она покосилась на оруженосца, — он сумел позвать подмогу и нашёл тебя среди убитых. — Надо же, ты снова спас Ланнистера, — усмехнулся Джейме. Он посмотрел на свою руку, которая была перевязана несвежими лоскутами, источавшими резкий запах снадобья. — Я снова стал короче? — Нет… твоя рука почти не пострадала. — Что значит «почти»? — Несколько ссадин и ушиб… мейстер сказал, что всё заживёт, если ты сам оправишься. Ты должен есть, иначе твоя лихорадка не пройдёт. Джейме заставил себя съесть рыбную похлёбку, заедая её ячменным хлебом. К счастью, после Бриенна снова позволила ему выпить несколько глотков вина из своего меха. Он бессильно упал на подушку, во всём теле была такая усталость, словно он только что закончил тяжелую тренировку. Джейме посмотрел на звёзды, намалёванные на потолке. Санса… где ты? Что с тобой случилось?

***

      Джейме проснулся среди ночи. В комнате было темно. В приоткрытое окно доносились голоса караульных со стен замка. Ветер шевелил тонкие занавески на окнах и ткань балдахина. Рядом слышалось тихое дыхание женщины, от которой веял лёгкий аромат флёрдоранжа.* — Санса… Он почувствовал, как тихая радость захлестнула его. — Милая, ты здесь? Он обнял её и прижался губами к её плечу, скрытому тонкой рубашкой. Он помнил эту рубашку, на её груди должны быть вышиты лунные цветы. Рука привычно погладила её плечо и грудь, спустилась по округлому бедру, задрала ткань. Она дёрнулась, словно возражала против его ласки. — Если ты не хочешь… — он отпустил её и со вздохом откинулся на спину. Это было похоже на сладкий сон. Он чувствовал, что лихорадка ещё не прошла. Может быть, и Санса ему только кажется. Она тихо лежала рядом, но не спала. — Санса… Он снова повернулся к ней и обнял. Она взяла его руки положила к себе на грудь, заставила сжать её. Что-то было не так… Санса всегда поворачивалась к нему, целовала его, смотрела в его глаза. Он поцеловал её в шею, туда, где из-под чепца, в который она прятала на ночь свои роскошные волосы, чтобы не испортить львиную причёску, выбивался непослушный завиток. Сегодня она хорошо спрятала его. Она откинула одеяло и встала на четвереньки, словно приглашая в игру волчица и лев. Джейме встал сзади и обнял её. Последние несколько раз они делали это именно так. Джейме боялся навредить ребёнку и хотел вовсе отказаться от близости, но в его жене неожиданно проснулась жажда любви. Санса, казавшаяся ему слишком робкой, стыдливой и отчасти холодной, вдруг стала пылкой и страстной. Она искушала его, дразнила и заставляла забыться в её объятиях. Джейме поцеловал её в шею и мочку уха, как ей всегда нравилось. Её простыни и рубашка пахли флёрдоранжем, но кожа… сладкий аромат орхидеи опьянял… А может, это цветы, оставленные дорнийцами?.. Он овладел её телом… оно было как будто другим. Это не Санса… Это Серсея… Нет… Он не станет думать о сестре в постели с женой. — Санса… я так скучал… я думал о тебе… я боялся, что уже никогда не увижу тебя… Я так рад, что ты нашла способ вернуться ко мне… Он со сладким стоном прижался к ней, но она поспешила вырваться из его объятий и легла, отодвинувшись на край, словно в первые дни их брака. Джейме с нежностью обнял её и погладил её едва округлившийся животик. Ребёнок не ответил на его прикосновения, как это случалось последние ночи. — Наш малыш спит, — Джейме снова погладил её, но она сердито оттолкнула его руку. — Что с тобой? Почему ты сердишься? Он почувствовал, как плечи её вздрогнули, и понял, что она плачет. — Санса, почему ты плачешь? Кто обидел тебя? Он снова погладил её живот и вдруг понял. — Ты потеряла его? Она плакала, уткнувшись в подушку. — Прости… прости… прости, это моя вина. Это я не уберёг тебя. Он гладил её вздрагивающее плечо. — Я хочу сказать тебе, что люблю тебя. Я давно должен был это сказать. Но я понял это только там в лесу, когда понял, что ты пропала, — ему хотелось её утешить. Было невыносимо думать о том, что она пережила за эти несколько дней. Он не станет спрашивать. Она сама расскажет, если захочет. — Мне жаль, что ты потеряла нашего ребёнка, но у нас будут другие дети. Санса, ты нужна мне. Она так ничего и не ответила. Джейме заснул, с наслаждением вдыхая аромат флёрдоранжа.

***

      Его разбудил запах свежего хлеба. Он открыл глаза и с удивлением понял, что лежит в башне Мейгора, в углу стоял сундук Сансы и шелковая ширма. А может быть, ещё ничего не случилось? Ни свадьбы Джоффри, ни его убийства, ни суда, ни смерти отца… Может быть, это был лишь дурной сон, и он ещё сможет всё исправить? Что исправить? Как? Он увезёт Сансу и Тириона из столицы, он расскажет отцу о заговоре Тиреллов, он… Он посмотрел на окно. Белые снежинки кружили в ярком свете факела, горевшего на стене. Нет, это был не сон. Всё уже произошло.       Джейме чувствовал, что лихорадка наконец отступила. Он все ещё ощущал слабость, но его уже не била холодная дрожь, сменявшаяся нестерпимым жаром.        Он поднялся с постели и вышел в гостиную. В комнате хлопотала Лора. На столе стоял чайный прибор и завтрак: творог с изюмом, хлеб, масло, сыр, два яйца уже были очищены. Джейме сел за стол. — Моя жена ушла в септу или в богорощу? — спросил он у служанки. — Простите, милорд, — на лице женщины отразилось замешательство, — вы разве не помните? Леди Санса пропала в Речных землях. — Пропала? Джейме с удивлением смотрел на очищенные яйца. Неужели она ему приснилась? Нет. Он помнил, что был с женщиной. Простыни в спальне были смяты и всё ещё хранили запах флёрдоранжа.       Дверь открылась, и в покои вошла сестра. Перемены, произошедшие в ней за те три луны, что они не виделись, неприятно удивили его. Сестра была в строгом черном платье, закрывавшем её грудь и плечи, золотые локоны, которые всегда струились по её плечам исчезли, кто-то обрезал их слишком коротко. Ей следовало спрятать их под покрывало, но она предпочла надеть золотую корону с львом и оленем. Кажется, такую носил Джоффри. Но главное — выражение лица… В нём были только ненависть и презрение. — Так, значит, твоя жена сбежала от тебя? — она села напротив него. Джейме непроизвольно погладил колечко с жемчужиной, которое висело у него на шее на серебряной цепочке под рубашкой. — Её похитили, — ему не хотелось ничего объяснять сестре. Он стал молча есть, желая только одного… чтобы она ушла. Но сестра пристально глядела на него, словно пыталась разглядеть что-то. — А я и не знала, что ты можешь быть таким, — вдруг проговорила она. — Каким таким? — не понял он. — Нежным, терпеливым… глупым, — презрительная насмешка исказила её всё ещё красивое лицо. — Как ты мог спутать меня с нею? — гнев вспыхнул в её глазах, словно дикий огонь. — Ты не лучше Роберта… — её нижняя челюсть вдруг дрогнула, и слёзы брызнули из глаз, — ты всю ночь шептал её имя. Да что такого в этих старковских девках, что вы не можете их забыть даже после того, как они бросают вас? — Так это была ты? — Джейме понял, что всю ночь обманывал себя. Он знал… с самого начала знал, что это не Санса. Теперь он отчётливо понял, что это было тело его сестры, но ночью он не хотел признаваться в этом. Он заставил себя думать, что это не она, а Санса. — Как я мог догадаться, что это ты? — Джейме отвернулся к окну, снег кружил над замком точно туча белях мух. — Ты легла в нашу постель, на её простыни, в её рубашке… ты даже воспользовалась её ароматной водой… Зачем?.. Зачем ты легла со мной? Ты ведь ненавидишь меня. — Я всю жизнь любила только тебя, — гнев высушил слёзы Серсеи. — Ты один всегда был мне нужен, а ты предал меня ради девки нашего врага. Я писала тебе, умоляла спасти меня. Но ты вместо того, чтобы явиться в столицу и защитить меня от позора, предпочёл отправиться на поиски этой шлюхи и получить удар в спину. Ты позволил этому святоше заставить меня пройти голой по улице Сестёр, ты позволил нищему сброду смеяться надо мной, унижать меня, оскорблять, бросать в меня гнилой капустой и тухлой рыбой, — Серсея брезгливо дёрнула плечами. — Мне до сих пор кажется, что я воняю, как они… Серсея закрыла лицо руками и снова расплакалась. — А что же дядя Киван? Почему он не вступился за тебя? — Он, как и ты, пришёл слишком поздно. — А Тиреллы? — Тиреллы?.. — гнев снова вспыхнул в её глазах. — Им нет до меня дела, их ненаглядная Маргери всё ещё остается в темницах Великой септы. — Маргери в темнице септы? Почему? — Эта лицемерная шлюха оказалась беременной. — Беременной? Ты уверена? От кого? — Она утверждает, что спала с Джоффри до свадьбы. — Может быть, она говорит правду? — Ты, братец — наивный глупец, ты всегда был глупцом. Неудивительно, что твоя жена сбежала от тебя. — А может быть, от тебя? Зачем ты пыталась её убить? — Ты про эту нелепую историю с пирожными, о которой писала наша тётка? Меньше всего меня интересовало, какие сладости любит твоя жена. Я не посылала вам ни пирожных, ни других угощений. Поверь, когда меня держали без воды, без еды в холодном подвале, пытаясь заставить признаться в связи с тобой, я не могла ничего послать тебе. — Но кто-то в самом деле пытался отравить её. — А может быть, тебя? Она могла сговориться со своей матерью, они вместе хотели отравить тебя, а потом она сбежала. Джейме с сомнением посмотрел на сестру. Зачем тогда она оставили ему записку? Или она пыталась заманить его в ловушку, в которой его должны были убить? Но зачем? Он ведь обещал ей свободу. Она могла жить в Утёсе и пользоваться всеми преимуществами своего положения, а теперь ей придётся прятаться и прятать их ребёнка, если только мать не убедила её избавиться от него. Джейме не мог в это поверить. Санса с самого начала защищала его, он был главной причиной, почему она простила мужа. Она радовалась новой жизни, которая росла внутри неё, и позволяла радоваться ему. Он гладил и целовал её живот и чувствовал, как этот новый человек отвечает на его прикосновения. Санса не могла убить его. Возможно, Кейтилин и в самом деле пыталась отомстить за своего сына, но едва ли она посвятила в свои планы дочь… — Тебя хотели заставить признаться в нашей связи?.. — Джейме больше не хотел слушать фантазии сестры о предательстве Сансы. — Но зачем? Все и так знали, что Джоффри был моим сыном, и Томмен, и Мирцелла… — Заткнись, — Серсея ударила его по щеке, на её собственном лице отразился страх. Она с раздражением поднялась из-за стола и подошла к окну. — Начни ещё об этом кричать на всю столицу. Хочешь, чтобы меня подвергли такому же наказанию, как эту шлюху, которая призналась в убийстве Джоффа? Джейме вспомнил, несчастную девушку, на которую свалили убийство, которого она не совершала. Ей вырвали язык и отправили в молчаливые сёстры. — Ещё будет суд, — в голосе сестры был гнев. Джейме заметил, как Серсея с ненавистью посмотрела в окно на купол Септы Бейлора. — Суд? С каких это пор септе дано право судить? Кажется, для этого у нас всегда был мастер над законом, — удивился он. — Теперь септа присвоила себе это право, — Серсея наполнила кубок вином и сделал большой глоток. — Разве наказание, которому они тебя подвергли, недостаточно для них? — Это было наказание за связь с Ланселем и Кеттлблэком, — неохотно призналась она. — Ты не должен ревновать меня, — поспешно добавила она, — я всегда любила только тебя. Серсея посмотрела на него, но Джейме отвернулся. Он думал, что, услышав её признание, испытает разочарование или отвращение, но понял, что ничего не чувствует. Эта рана уже не болела. — Эти два идиота рассказали Его Воробейшеству, что спали со мной, — она снова сделала глоток из чаши, — наш кузен во всём признался этому лицемерному святоше, — Серсея презрительно усмехнулась, — а Кеттлблэка пытали, — равнодушно добавила она. — Пытали? Хочешь сказать, что септа теперь применяет пытки? — Септа пытается захватить власть в столице и, думаю, в королевстве тоже. — Но зачем? Какой в этом смысл? — Власть опьяняет, — Серсея с наслаждением допила вино. — Кажется, что ты всемогущий, что тебе все подвластны, и ты можешь делать, что хочешь. …Король делает, что хочет… Где он слышал это? Кто так говорил? Эйрис? Или Джоффри? — Но как это случилось? Почему у них вдруг стало столько власти? Кажется, Лансель говорил, что собирается вступить в ряды Сынов Воина. Как получилось, что орден, с которым Таргариены боролись почти сто лет, вдруг снова возродился? Серсея снова наполнила чашу и сделала глоток. — Я возродила его, — с досадой проговорила она. — Зачем? — Когда я узнала, что эта шлюха беременна, я хотела, чтобы септа расторгла её брак с Томменом и публично осудила её за распутство. Но этим мерзавцам захотелось больше власти. Кеттлблэк согласился дать показания против неё, что он спал с нею. — А он спал? Серсея метнула в него гневный взгляд. — Девчонка была слишком осторожной. Она не посмела пойти дальше флирта. Ну, а когда его подвергли пыткам, он рассказал о связи со мной. Гадёныш… — Понятно, почему Тиреллы не захотели вступиться за тебя, — Джейме тоже налил в чашу вина и сделал глоток. — Напрасно ты вступила в сговор с септой. — Я надеялась обрести в лице Верховного Септона верного союзника, а вместо этого выпустила на свободу мерзкого лицемера. — И кто из нас двоих глупее? — усмехнулся Джейме. — Думаю, отец бы тобой гордился. — Не смей упрекать меня, — вспылила королева. — Ты бросил меня. Все бросили меня, оставили в этом гнезде колючек, именующих себя розами. — Не ты ли сама всех прогнала? И дядю Кивана, и меня, и… мою жену. — Она здесь совершенно никому не была нужна. — Она была нужна мне. Ты ведь нашла мне замену? Почему я не должен был… полюбить кого-то ещё. — Она сбежала от тебя, пыталась тебя отравить. — Санса не такая. — Мы все такие. Мы ненавидим, пользуемся вашей глупой любовью и мстим. Я не сомневаюсь, что разбойники напавшие на тебя и чуть не убившие тебя, подосланы ею или её матерью, может быть, её теткой Лизой, а ты всё ещё защищаешь её. Джейме не хотелось спорить с сестрой. Санса, возможно, ещё жива. Это главное. Он должен найти её. Нужно вернуться в Речные земли, поговорить с Кейтилин, может быть, она что-то знает о дочери. Или отправиться в Долину… — После обеда будет заседание Малого совета, — снова заговорила Серсея. — А я здесь при чём? — удивился Джейме. — Ты — член Малого совета. Забыл, что отец ввёл тебя в него? — Я думал, что ты назначила на мое место кого-то ещё. — Нет. Не назначила. — Зачем я там нужен? Я просил дядю, чтобы он стал десницей Томмена. Думаю, он прекрасно справляется. — Дядя справляется, — сердито согласилась Серсея, — но всего один лев в окружении колючих роз, этого мало. К тому же он, как ты знаешь, не самый свирепый лев. Ему приходится всё время соглашаться с Мейсом и его злобной матерью. — Значит, дядя Киван — десница короля? — Да. Дядя — и десница, и регент, — неохотно призналась Серсея. — Но я хочу, чтобы ты стал десницей. — Ты объявила дядю регентом? — Джейме был удивлён, что сестра отказалась от власти. — Он сам объявил себя… Когда меня схватили воробьи… если бы ты был рядом… — снова не удержалась она от упрёка. — Но теперь… ты мог бы… Она выжидающе посмотрела на него. — Зачем? — возразил Джейме. Он не собирался на долго оставаться в столице и в ближайшее время хотел отправиться на поиски Сансы. — Да и Тиреллам это не понравится. Разве Мейс не пытался стать регентом или десницей? Гневный взгляд сестры удивил его. Ему вдруг показалось, что она знает о роли Тиреллов в убийстве Джоффри. Джейме пощупал потайной карман в куртке. Письмо было на месте. — Нет, мы наградили его почётной должностью мастера над монетой. Распоряжаться казной короля очень заманчиво, — усмехнулась королева и сделала глоток из чаши. — Пустой казной… — Пусть проявит свой тонкий ум и наполнит её… В комнату вошла Лора и принялась убирать со стола. — Он уже вернулся из Браавоса и договорился с Железным банком. Они согласились подождать с выплатами процентов по кредитам и даже предоставили короне новый займ. Серсея снова посмотрела в окно, снег, не переставая, кружил над столицей.

***

      В зале Малого совета было прохладно. Томмен в чёрном дублете, отделанном мехом красной куницы, сидел во главе длинного стола из белого чардрева. Золотые волосы украшала изящная золотая корона с маленькими рожками молодого оленя, новый черный плащ с меховой опушкой и золотым оленем накрывал его юные плечи, на боку висел «Вдовий плач» в золотых ножнах. Мейс Тирелл в меховой жилетке сердито взглянул на вошедшего Джейме. Дядя Киван одобрительно ему кивнул. На его черном дублете сиял знак десницы: золотая брошь в виде ладони — такую, кажется, носил Нэд Старк, когда был десницей короля Роберта. Великий мейстер Пицель кутался в шерстяную накидку с лисьим мехом. Рендилл Тарли и Пакстер Редвин приветливо поздоровались с Ланнистером. Кроме них в зале были Квиберн, занявший место мастера над шептунами, королева Серсея и Оленна Тирелл, которые смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью. — Говорят, что вы, лорд Джейме, смогли взять Риверран, не потеряв ни одного солдата, — лорд Тарли сидел рядом с Киваном в куртке из вареной коже, правой рукой он опирался о богатые ножны своего меча. — Потом поговорите о своих подвигах, — с раздражением прервала его леди Оленна. — У нас есть другие неотложные вопросы. — Что вы намерены предпринять, чтобы вырвать моих внуков из лап этого фанатика Его Воробейшества? — её колючие глаза смотрели на Джейме. Так хотелось рассмеяться ей в лицо и сказать, что она сама могла бы попытаться отравить его, как она отравила короля Джоффа, но Джейме посмотрел на Томмена. …Что если это всего лишь слова Мизинца. …Если начнётся новая война Томмен окажется между ними… — Вам следовало давно напасть на Септу, и не позволить Верховному септону так унизить королеву Серсею, — сердито проговорил Джейме глядя в эти колючие глаза. — Мы не могли напасть на септу, у них в заложниках остались мои внуки. — Возможно, — согласился Джейме, — но вы могли оградить королеву от гнусных оскорблений черни. Королева Шипов сердито поджала губы. — Эту ловушку она расставила для моей внучки и Лораса, только не учла, что она может сама угодить в неё. — Вы должны были предупредить королеву о том, что Маргери ждёт ребёнка от Джоффри, тогда мы бы смогли избежать этого недоразумения, — дядя Киван тоже казался раздражённым. — Король Джоффри знал, что Маргери ждёт ребёнка. Мы думали, что он поделился этой радостью со своей матерью, — ядовито возразила леди Оленна. Джейме хотелось заставить замолчать эту лживую старуху. Если бы Серсея знала, что Маргери беременна, она ни за что не позволила бы ей выйти замуж за Томмена. И Тиреллы прекрасно это понимали. Джейме посмотрел на Томмена, который упорно молчал, но в его глазах он заметил слёзы. — Что думаете об этом вы, Ваше Величество? — обратился он к мальчику. — Я, дядя… — Томмен поднял на него глаза полные слёз, — Маргери — моя жена. Я должен спасти её. Что я за король, если не могу защитить ни свою королеву-жену, ни свою королеву-мать? — король по-детски шмыгнул носом. Мальчик привязался к Маргери. У него в детстве всегда было мало друзей. Старший брат не баловал его своей любовью, Мирцеллу отправили в Дорн, и Санса покинула Королевскую Гавань вместе с мужем. — Может быть, нам следует начать переговоры? — проговорил Джейме. — Переговоры? — возмутилась Оленна. — Маргери и так слишком долго находится в темницах септы. Она может потерять ребёнка. — Кому нужен этот ребёнок? — зло ответила Серсея. — Я думала, он вам нужен, — удивилась Оленна. — Ведь это ваш внук. Ребёнок от Джоффри, которого мы потеряли. Джейме увидел, гневный взгляд королевы, который она метнула на него. — А почему Великого септона здесь нет? Кажется, в прежние времена он был членом Малого совета, — вспомнил Джейме. — Думаешь, он так глуп, что посмеет явиться в Красный замок? — сердито проговорила Серсея. — Он мог бы прислать кого-нибудь вместо себя. Кого-то, кто мог вести переговоры от его имени. — Полагаю, он пришлёт Ланселя, — с раздражением вставила Оленна. — Пусть это будет Лансель, — согласился Джейме, — мы должны выслушать внятные требования и рассмотреть их. — Джейме снова посмотрел на Мейса Тирелла. — Они ведь выдвигают какие-то условия, на которых согласны отпустить королеву Маргери? — Они выдвигают нелепые требования, — сердито проговорил лорд Тирелл. — Они хотят, чтобы мой сын Лорас вступил в их Святое Воинство и наша семья пожертвовала септе земли Простора. — Все? — Нет. Некоторые… — Мейс покосился на Серсею, — и Штормовые земли… — Зачем им столько земли? Кто станет её обрабатывать? — возмутилась Серсея. — Они станут получать с неё доход. Ведь там уже живут люди, которые её обрабатывают. Они имеют в виду земли, лорды которых погибли во время войны. Ваш сын, Лансель, — Мейс Тирелл взглянул на Кивана, — отказался от Дарри в пользу септы. И ещё они хотят Росби и кое-что в Западных землях. — А Север они не хотят? — Серсея зло рассмеялась. — Мы казнили лорда Старка… Пусть забирают Север, — она покосилась на Джейме. — Может быть, они и земли за Стеной себе заберут? — усмехнулся Рендилл Тарли. — Вы готовы пожертвовать тем, что они просят у Простора? — прямо спросил Джейме у Тирелла. Толстый Розан заёрзал на своём месте и покосился на мать. — Это почти треть наших земель… Конечно, он ещё не получил никакой выгоды от брака своей дочери с королём, а уже может потерять слишком много. — Я думаю, мы сумеем договориться с Великим септоном, — Киван кивнул лорду Тарли. — Похоже, я зря надеялась, что ты, Джейме, окажешься смелее своего дяди и моего сына, — старая роза поднялась со своего места, тяжело оперевшись на деревянную трость, оплетённую розами. — Так вы ждали армию Ланнистеров, чтобы она спасла вашу внучку? — Джейме смотрел на кольцо с большим камнем на морщинистой руке, сжимавшей трость. Интересно, под этим камнем она тоже прячет яд? — Мы ждали армию короля, чтобы спасти королеву, — Оленна взглянула на Томмена, словно упрекала его. — Кажется, вы сами говорили, что нападать на септу опасно, пока у них остаётся Маргери и Лорас, — удивился Тарли. — Полагаю, лорд Тирелл не захотел рисковать своими людьми, — Джейме не сдержал своего презрения. — Теперь, когда у нас достаточно сил, мы сможем справиться с этим распоясавшимся святошей, — примирительно возразил Мейс Тирелл. — Надеюсь, в скором времени, моя дочь займёт подобающее ей место рядом с королём. — Конечно, лорд Тирелл, не о чем беспокоиться, — с едва заметной насмешкой проговорила Серсея. Члены Малого совета покинули чертог вслед за Мейсом Тиреллом и его матерью.

***

      Киван Ланнистер занимал в башне Десницы те же покои, что и Тайвин до него. Он сидел за большим столом в кресле, обитом красной кожей с золотыми заклёпками, и просматривал бумаги, написанные рукой его брата. На каминной полке между золотыми подсвечниками в золотых рамках стояли портреты. Жена лорда Кивана была сильно приукрашена, художник изобразил её молодой в красном закрытом платье, золотой лев на тонкой цепочке украшал её плоскую грудь. На другом портрете были близнецы, которые больше походили на Ланселя. На третьем — девочка с темными кудряшками. Надо же, младшая дочь дяди унаследовала внешность матери, и лишь яркие зелёные глаза Ланнистеров придавали её невзрачному лицу некоторую привлекательность. Джейме рассматривал портреты, не решаясь прервать работу Кивана. — Близнецы получились непохожими, — вдруг проговорил дядя. — Я заказал эти портреты для жены, но она стала плакать ещё больше. — А портрет Ланселя ты не стал заказывать? — Он отказался от нашей семьи, своего имени и своей матери, — с горечью проговорил дядя. — Теперь у меня больше нет сыновей. — Мне жаль, что из-за меня северяне казнили твоих мальчиков, — виновато проговорил Джейме. — Может быть, если бы я не сбежал, они остались живы. — Едва ли, — возразил дядя. — Если бы ты не сбежал, Старки или Карстарки казнили бы и тебя, и моих сыновей. Иногда мне кажется, мы напрасно берём заложников. Милосерднее было бы их сразу казнить. Мы внушаем людям ложные надежды и обрекаем на смерть тысячные армии, пытаясь спасти дорогих нам пленников. В конечном итоге они почти всегда погибают. А те, кому удаётся выжить, остаются сломленным на всю жизнь. Мало кто из них обладает такой силой духа, как у тебя, чтобы перешагнуть через поражения и унижения и снова стать прежним, а, может быть, даже сильнее, чем прежде. Я рад, что ты сбежал, — он снова посмотрел на портрет близнецов. — Может быть, именно поэтому ты и смог сбежать, что в тебе была слишком сильной жажда жизни. Он сбежал, потому что стремился к сестре, хотел увидеть её, поцеловать её сладкие губы, снова почувствовать её нежную кожу, ощутить себя внутри неё. Но в итоге другая женщина вдохнула в него жизнь. И это она, а не Серсея, сделала его сильнее. Джейме отошёл к окну и посмотрел на порт. На волнах у нового причала качался новый военный корабль, позолоченная статуя женщины в кольчуге, львином шлеме и мечом в руке украшала её высоко поднятый нос, спущенные паруса, словно крылья бабочки, готовой отправиться в полёт, трепыхались на ветру. Ещё один галеон только что причалил к берегу и спускал последний, ярко-красный с жёлтым солнцем парус. — Я сожалею, что не позволил тебе забрать Сансу и отвезти её в Утёс Кастерли, — со вздохом проговорил Джейме, отворачиваясь от окна. — Теперь я должен вернуться и попытаться найти её. — И где ты собираешься её искать? — Может быть, у её тётки Лизы в Долине или на Севере… — Ты же понимаешь, что это опасно? — Но оставлять её в руках похитителей не менее опасно. В солярий вошёл Квиберн. — Известия из Дорна, — он положил на стол перед Киваном большой конверт. — Кто его прислал? — Киван был удивлён. Это было не письмо, какие обычно приносили вороны. — Сегодня «Солнце Дорна» причалило в Черноводной гавани, и его капитан передал этот конверт для короля Томмена. В комнату вбежала Серсея. — Меня должны были первой известить о письме от Мирцеллы, — она сердито посмотрела на дядю. Киван взял серебряный кинжал и вскрыл им конверт. На стол посыпались золотые пуговицы с гравировкой в виде льва, и следом упали три маленькие ярко-красные в черную полоску змейки. Серсея вскрикнула и перевела испуганный взгляд на дядю. — Это… Песчаные Змейки… они угрожают Мирцелле. Я говорила… Я просила, — она села на стул и разрыдалась, — ты должен был отправить эту негодницу Сансу в Дорн и привезти мою дочь домой, — зло проговорила она сквозь слёзы. Коралловые аспиды извивались вокруг золотых пуговиц, пытаясь их укусить. Мирцелла носила имя Баратеона, это Санса… такие пуговицы были на её платье. — Разве у Мирцеллы были на одежде такие пуговицы? — Когда она покидала столицу, в порту дул холодный ветер, и я отдала ей свою тёплую накидку с такими пуговицами, — всхлипнула Серсея. — Мы вернём её, — попытался её успокоить Киван. — Я уже писал принцу Дорану, что место в Малом совете, которое занимал его брат Оберин, оставлено для его сына Тристана. И он ответил, что не возражает против возвращения Мирцеллы в Королевскую Гавань, и готов вместе с ней отправить своего наследника Тристана. Мы отправим в Дорн посольство. — Когда? — с раздражением вскричала королева. — Я думаю, через пару дней мы… — Пара дней? Следовало отправить за ней армию после гибели Оберина! — Твой отец надеялся, что Мартелл выжил. Из Дорна так и не пришло известий о его смерти. — Неважно, выжил он или сдох, я хочу, чтобы моя дочь вернулась в столицу живой. Ты должен отправиться за ней, — Серсея снова с вызывом посмотрела на брата. — Немедленно. Сделай хоть что-нибудь, чтобы спасти её! — в ярости закричала она. Джейме смотрел на маленьких змеек, которые всё ещё копошились вокруг золотых львов. Интересно, если бы сестру одолевали те же подозрения, что и его, она бы стала настаивать на его путешествии в Дорн? Скорее нашла бы причину, чтобы он остался… — Если бы они могли убить Мирцеллу, они бы не стали угрожать… — задумчиво произнёс Джейме. — Это послание означает лишь их желание напугать нас, заставить нервничать и совершить ошибку… например, послать в Дорн армию, чтобы спасти твою дочь, — он выжидающе взглянул на неё, желая убедиться, понимает она смысл его слов, — армия Ланнистеров в Дорнийской пустыне… принц Доран не сможет её не заметить, ему придётся созвать своих вассалов и начать войну. И вот тогда Мирцелла действительно станет заложницей. Серсея растерянно взглянула на дядю, который был согласен с суждением племянника.  — Тебе следует выпить сонного вина и успокоиться, — Киван кивнул Квиберну, который кочергой подхватил ядовитых змеек и спрятал в мешок. — Джейме отправится в Солнечное Копьё через пару дней, но это не должно выглядеть, как ответ на их вызов. Это будет обычный дружеский визит. Мирцелла не заложница — она гостья и невеста наследника Дорна. Принц Доран, как никто, заинтересован в её безопасности. Мы должны подумать, кого, кроме твоего брата, следует включить в это посольство. И сообщи Его Воробейшеству, что мы собираемся отправиться в Дорн. Теперь мы и шагу не можем ступить без благословения Великого Воробья, — усмехнулся Киван. Серсея покинула покои Десницы так же стремительно, как и вошла.