В постели с врагом

***

      Холод тихо крался по пустынным комнатам башни Мейгора. Джейме с удивлением вспомнил, что совсем недавно здесь невозможно было пройти, чтобы не натолкнуться на какого-нибудь лорда или рыцаря. Теперь лишь слуги, словно мыши, шуршали по каменным ступеням своими башмаками и юбками, да рыцари в белых доспехах неподвижно стояли у дверей покоев королевы, точно истуканы.       В камине жарко горел огонь, но Серсея зябко куталась в меховую накидку. Плотная шерсть и чёрный соболь больше не согревали её измученное сердце.       Огонь одинокой свечи едва освещал графин с красным вином на столе. Джейме наполнил кубок и подал сестре. — Квиберн сказал, что это «Долгое прощание», — проговорила Серсея и сделала глоток. — Одна царапина или даже поцелуй, и человек умирает через день или через одну-две луны, — она подняла на него глаза, полные боли. — Это всё Тирион… Наш мерзкий братец… Это он отправил её в гнездо ядовитых змей… Мирцелла… моя маленькая девочка… такая тихая и робкая… добрая и нежная… Она была лучше меня, лучше всех… За что? За что они так с нею обошлись? — она разрыдалась, уткнувшись Джейме в плечо. Он гладил её по коротким волосам, по вздрагивающей спине. Сестра обняла его и подняла лицо, прижавшись к его губам своими. «Нельзя», — пронеслось в его голове, но он не мог оттолкнуть её. Только не сегодня. Она нуждалась в утешении, в любом утешении. И он тоже хотел забыться в её родных объятиях.

***

      Джейме открыл глаза. Сестра смотрела на него, но как будто была далеко. Рука теребила непослушный локон, упавший на его лоб. — Она там одна… в холодной септе, — с грустью проговорила Серсея, из её глаз снова потекли слёзы. Он не знал, что сказать. Едва ли он мог найти слова, чтобы унять её боль.       Тихий стук в дверь заставил Джейме вздрогнуть, он никогда прежде не просыпался в её постели. Серсея поднялась и накинула халат, она впустила в комнату служанку. Лора оставила на столе поднос с завтраком. — Что-нибудь ещё? — спросила она, не смея поднять глаза. — Позже нужно будет сменить простыни, — распорядилась Серсея. — Почему тебе служит Лора? — Джейме присел за стол и взял хлеб с сыром. — Я думал, что ты отправила её в Утёс вместе с вещами Сансы. Серсея молчала, словно не слышала его, она стояла у окна с пустым кубком, взгляд её был устремлён на сияющий купол септы Бейлора. — Томмен приказал, чтобы я осталась в замке, не ходила в септу проститься с Мирцеллой, — холодно заговорила она. — Он боится, что люди Его Воробейшества снова меня схватят, — она повернулась к нему. — Может быть, и тебе остаться? — Лучше пусть они схватят меня, чем Томмена, — возразил Джейме. — Я не хочу отпускать его одного. — С ним будут королевские гвардейцы и две сотни Красных плащей. — Королевские гвардейцы? — усмехнулся Джейме. — Ты всё ещё доверяешь жестокому глупцу Транту и напыщенному обжоре Блаунту? Я пойду в септу вместе с Томменом, — упрямо повторил Джейме. — Если понадобится, я убью и Его Воробейшество, и всех его воробьёв, но никто не посмеет тронуть его.

***

      В огромной септе Бейлора сегодня горело не более двух десятков свечей, которые не могли разогнать полумрак, царивший в ней. Здесь было как никогда пустынно. Прежде окна, арки, колонны и двери украшали живые цветы, в золотых курильницах дымили благовония, яркая парча и бархат укрывали алтари. Теперь все это исчезло. Не было золотых напольных подсвечников и мраморных тумб с золотыми чашами для подаяния, вместо них на деревянных подставках стояли оловянные кружки, с какими обычно на улицах просят подаяние нищие. Кто-то выдрал из стен канделябры и вырвал из глазниц статуй изумруды и сапфиры. На алтаре, где лежала Мирцелла, Джейме разглядел царапины там, где прежде был золотой ободок. Великая септа Бейлора выглядела словно после погрома.        В почетном карауле стояли два новых рыцаря в белых плащах, которых Джейме прежде не видел.       Мирцелла в платье из золотой парчи с золотой короной на голове была настоящей принцессой. Только камни на глазах девушки свидетельствовали о том, что она умерла. Джейме не хотелось верить, что его дочь, прекрасная молодая девушка больше никогда не откроет глаза, не улыбнётся, не станет женой принца Тристана и матерью его детей. Неужели её смерть должна была стать платой за смерть Оберина Мартелла? Или за смерть его сестры Элии? И сколько ещё детей и взрослых должно умереть, чтобы заплатит за безумную жестокость Эйриса Таргариена, похоть его сына Рейгара, ревность Роберта Баратеона, жажду справедливости Старков, гордыню Тайвина Ланнистера и глупое лакейство Григора Клигана? — Она была доброй, — тихо проговорил Томмен. — Она защищала меня от Джоффри, — признался он. — Брат не смел обижать меня при ней. Однажды она сказала ему, что если со мной что-то случится, то Григор Клиган убьёт его. — Григор? — удивился Джейме. — Почему? — Григор убил детей Рейгара Таргариена, значит, он мог убить и его. Теперь я понимаю, что он бы этого не сделал, но Джоффри боялся его, поэтому он попросил матушку, чтобы она приказала Псу стать его телохранителем. Так вот почему он приблизил к себе этого рыцаря!..       Звук шагов голых ног, шлепающих по холодному граниту, вывел его из задумчивости. К ним приблизился Великий септон в длинной рубахе, похожей на мешок, подпоясанный семицветной верёвкой. Сзади септона выстроились семь братьев в таких же мешках, как у Великого септона, но у каждого из них на поясе был меч. Джейме понимал, что, если они попытаются схватить мальчика, то он едва ли сможет в одиночку защитить его. Но Великий септон медлил. Острые серые глаза с любопытством скользнули по Джейме остановились на Томмене. — Почему ваша матушка не пришла в септу? — ласково спросил он короля. Джейме увидел, как Томмен испуганно вздрогнул и оглянулся на нового королевского гвардейца, которого прислала вместе с ним Серсея. Он стоял у статуи Неведомого, и сам казался такой же статуей, огромной в белых чешуйчатых доспехах, и в шлеме с дырками вместо дорогих камней в том месте, где должны быть глаза. — Матушка больна, — мальчик опустил виноватый взгляд. — Болезнь души, как и тела, легче излечить молитвою и покаянием. Джейме не сдержал усмешки. — Джейме Ланнистер, — в строгом голосе было снисхождение. — Я полагаю, вы тоже пришли покаяться? Так, значит, ему нужен не только Томмен, но и он? — Едва ли у Вашего Святейшества есть время на такого ничтожного человека, как я, — возразил Джейме. — Для меня нет ничтожных людей, — хитро улыбнулся септон. — Мы все равны перед богами. — Насколько же мы равны? Взгляд Джейме скользнул по угрюмым лицам воинов, стоявших позади септона, и натолкнулся на карие глаза Лораса Тирелла. Его великолепные каштановые кудри были сбриты, на лбу, как и у прочих, была вырезана семиконечная звезда, на губах больше не сияла самодовольная улыбка. Ланнистер знал, что Рыцарь Цветов был хорош в бою, возможно, тогда, когда у Джейме было две руки, он бы легко одолел его, но теперь… — Я готов выслушать вас прямо сейчас, — серые глаза септона упрямо смотрели на него. — Боюсь, я не готов сейчас говорить, — возразил Джейме. — Может быть, король желает поделиться своими горестями? — Великий септон снова перевёл взгляд на Томмена. — Разве горести короля не очевидны? — с раздражением заметил Джейме, он чувствовал, что настойчивость септона пугает мальчика. — Его сестру отравили. Что здесь непонятного? — Возможно, это расплата за грехи его матери и отца, — септон склонил голову набок и насмешливо посмотрел на Джейме. — Хотите сказать, что дорнийцы отравили её за то, что Баратеон поднял меч против Таргариенов? — Джейме не мог сдержать горечи. — Восстание Баратеона погубило не только Безумного короля и его наследника, но и малолетних детей. Они тоже стали невинными жертвами. Но принцесса платит за долги не Баратеонов, а Ланнистеров… — Ланнистеров? — Разве не вы убили Эйриса? — Вы прекрасно осведомлены, — Джейме усмехнулся. И снова этот вечный упрёк. Цареубийца. — Его и в самом деле убил я, но почему за моё преступление расплачивается дочь моей сестры? — Не стоит лгать в таком месте. Вы знаете, что она была не только дочерью вашей сестры. Боги чувствуют ложь. Вы, лорд Ланнистер, рискуете навлечь на себя их немилость. — А вашу ложь они тоже чувствуют? — с презрением возразил Джейме. — Мою? — септон с удивлением поднял брови. — Разве я солгал вам? — Вы солгали моей сестре, когда обещали, что если она признается в том, в чём вы её обвиняли, вы отпустите её. — Разве я не отпустил её? — Конечно. Но едва ли она ожидала, что вы расскажете всему королевству то, что она доверила вам во время исповеди. Разве её покаяние предполагало всеобщее презрение? С каких это пор боги позволяют септонам разглашать то, что люди шепчут им на ухо во время исповеди? Джейме заметил, как его слова смутили Его Воробейшество. — Значит, вы не хотите исповедоваться? — с укором проговорил септон. — Думаю, теперь вообще осталось мало желающих поделиться с вами своими секретами. Джейме толкнул деревянную тумбу с кружкой для подаяния, которая упала, уронив на пол несколько медных звёздочек. — Прежде в Королевской Гавани нищие жили только в Блошином конце, а нынче, кажется, в столице все стали нищими, — с презрением добавил он. Он решительно взял Томмена за руку, пора было уходить. — Полагаю, король желает остаться, — холодно проговорил септон и шагнул вперёд. Джейме увидел, как некоторые из воинов, стоявших сзади него, положили руку на рукоятку меча. — Вы ошибаетесь, нынче король торопится, — возразил Джейме. — Он должен утешить свою мать. Ведь септа больше не может дать ей утешение. — А я уверен, что король может уделить мне немного времени, чтобы ответить на мои вопросы. — Если у вас есть вопросы к королю или предложения, то вам всегда будут рады в Малом Совете. — Чтобы поговорить с богами каждый должен прийти в септу и смиренно опуститься на колени, а вы потакаете гордыне короля. — Чтобы говорить с богами?.. Кажется, это вы потакаете своей гордыне, — усмехнулся Джейме. — Вы возомнили себя богом, перед которым все прочие должны смиренно встать на колени. — Король должен остаться, — притворная любезность исчезла с лица септона. — Попробуйте остановить его, — Джейме достал меч и покосился на гвардейцев в белых плащах. — Вы не посмеете пролить кровь в святых стенах и осквернить их, — Великий септон неуверенно оглянулся на воинов сзади него и отступил. — По-моему, вы давно их осквернили. Вы, словно дикари, растащили из септы всё дорогое убранство и золотую утварь, выдрали камни из глазниц богов, чтобы они, вероятно, не видели, во что вы превратили это некогда святое место. — Мы продали золотые чаши и подсвечники, чтобы купить хлеб для голодающих. — И что же? Вы всех накормили? Великий септон поморщился. Джейме знал, что торговцы и зажиточные горожане потихоньку покидают город. Поставки зерна и овощей из Простора стали скудными, даже рыба, которую прежде мог позволить себе любой бедняк, больше не была доступна. Великий септон приказал раздавать еду бесплатно, но брать бесплатно легко, а вот отдавать бесплатно никому не хотелось. Даже рыбаки хотят получать медные звёздочки за свой тяжкий труд, а крестьяне — за морковь и капусту. Теперь в Королевской Гавани скопилось несколько тысяч бездельников, желающих получить дармовой хлеб. Каждый день септа раздавала несколько сотен пирогов, в котором было всё меньше зерна и больше непонятных примесей, но это лишь усугубляло голод в городе.

***

      Со стороны Черноводного залива ветер гнал в сторону столицы чёрные снеговые тучи, огонь сердито гудел в каминной трубе, но в покоях королевы было холодно. Серсея по-прежнему стояла у окна и смотрела на септу Бейлора. Джейме с состраданием смотрел на спину своей сестры, которая согнулась, словно на неё положили непомерную ношу. — Может быть, что-нибудь съешь? — Джейме покосился на остывающий обед, который принесла Лора. Сестра оглянулась, Джейме вдруг разглядел, что годы и потери изменили её. Это уже была не та Серсея, яркая и страстная, в дорогих шелках и роскошных украшениях, с манящим взглядом красивых глаз. Чёрное платье без украшений всё ещё подчёркивало её стройную фигуру, но лицо потеряло свою свежесть, тонкая паутинка морщин пролегла под глазами, скорбные бороздки лишили её прекрасные губы улыбки. Серсея наполнила кубок вином и сделала глоток. — Налей мне суп, — безразлично обратилась она к служанке. Лора налила куриный суп в две тарелки. — Что это за новые королевские гвардейцы? — Джейме решил отвлечь сестру от скорбных мыслей. — Король принял в Королевскую Гвардию двух новых рыцарей вместо Кеттлблэка и Тирелла. — Неужели? — удивился Джейме. — И кто же получил эту сомнительную честь? — Сир Алин Хант и сир Лукас Корбрей. — Что это за рыцари? Никогда о них не слышал. — Хант служил Рендиллу Тарли, — равнодушно проговорила Серсея, она все-таки села за стол и зачерпнула ложку супа, но потом словно передумала и сделала глоток из чаши с вином. — Корбрей приехал из Долины Аррен, — снова заговорила она, — он младший сын в семье. Сейчас не так много желающих надеть белый плащ. Слишком много рыцарей погибли, сражаясь за королевскую власть. Она снова наполнила чашу вином. — Лучше поешь, — Джейме положил руку на её пальцы, сжимавшие кубок. Серсея поставила кубок и взяла пирог с тыквой, она откусила, но потом скривилась и бросила его на стол. — Полагаю, ты должен знать, что твоя жена всё это время была в Долине, — с легким уколом проговорила она. — Сир Корбрей рассказал, что лорд Бейлиш привёз на свою свадьбу с Лизой девушку, которую представил своей незаконнорождённой дочерью, но позже Лиза проговорилась, что она её племянница, дочь её сестры Кейтилин. — Санса… в Долине? — Джейме был ошеломлён новостью. Он перестал есть и выжидающе посмотрел на сестру. Значит, её похитил Бейлиш? Но почему она не сообщила ему? — И как Лиза объяснила своим вассалам появление леди Ланнистер в Долине? Сестра вздрогнула, когда Джейме назвал Сансу «Ланнистер». — Лорд Бейлиш прислал ворона. Он написал, что её похитили какие-то разбойники, и ему пришлось выкупить её у них. Он предлагал ей вернуться в Королевскую Гавань, но она отказалась. — Что ещё он пишет?  — с раздражением спросил Джейме. — Что она хочет вернуться на Север. — На Север? — его голос упал. Значит, она всё-таки передумала и решила оставить его. Джейме не стал спрашивать про ребёнка. Зачем о нём знать Серсее, особенно теперь, когда она сама потеряла свою дочь. — Она собирается на Север одна или лорды Долины будут сопровождать её? — всё-таки спросил он. Остывший суп показался ему пресным, а мясо в нём жёстким, пироги — чёрствыми, а вино, которое он пил — слишком разбавленным. — Вероятно, лорды Долины не оставят её, — вдруг ехидно проговорила сестра. — Лукас Корбрей рассказал о твоей жене много интересного, — сестра презрительно фыркнула и снова сделал глоток из чаши. — Она пользовалась большим успехом у рыцарей Лизы Аррен, и один из них даже стал её любовником. Вероятно, он был получше тебя, — ядовито добавила она. Джейме понял, что сестра упивается этими грязными сплетнями. — В Долине ходили слухи, что он хотел сделать ей предложение, но неожиданно выяснилось, что ты жив. Думаю, твоя жена была разочарована этим известием. Я приказала септону Ломми расторгнуть ваш брак, — она снова откусила от пирога и взяла ложку, словно от всех этих новостей у неё вдруг появился аппетит. — Как это расторгнуть? — недоуменно спросил Джейме. — Разве такое возможно? Ведь наш брак был консумирован. — Твоя жена бросила тебя, сбежала к любовнику. Шлюха не может быть женой Ланнистера. — Санса — не шлюха! Не смей так говорить о ней! — Ты все ещё её защищаешь, — зелёные глаза сестры насмешливо вспыхнули. — Она опозорила тебя и всю нашу семью, рассказала, что спала с Тирионом и с отцом. — Это гнусная ложь! — гневно возразил Джейме. — Это не ложь. Только не говори, что ты не знал, — презрительно проговорила Серсея, — не знал, что твоя жена была любовницей нашего мерзкого братца. Теперь она собирается на Север, чтобы выйти замуж за бастарда Болтона. Может быть, ты хочешь отправиться вслед за ней? Думаю, северяне с удовольствием тебя повесят. Джейме смотрел на сестру и видел длинные строчки писем Мизинца, написанные мелкими буквами, похожими на следы пересмешника, которого Мастер над монетой сделал своим гербом. Неужели Санса решила воспользоваться этими мерзкими слухами, которые распространял про неё Бейлиш, чтобы расторгнуть их брак? Или… — С чего ты взяла, что это она рассказала про Тириона и отца? Неужели какая-то женщина признается в таких вещах? Это всего лишь слова никому не известного рыцаря из Долины, которые теперь сложно опровергнуть, ведь отец умер, а Тирион далеко. — Едва ли он это придумал, скорее всего она сама проговорилась.  — Серсея с ненавистью бросила ложку в тарелку. —Я всегда знала и предупреждала тебя, что она… она глупая порочная девица. — Не ты бы говорила… Джейме поднялся из-за стола и покинул комнаты Серсеи, кипя от злости. Что случилось? Зачем Санса стала говорить такие вещи? Может быть, это был единственный способ подать о себе знак? Как бы ещё он узнал, что Санса в Долине. Только сплетни заставляют людей говорить. Разве этот Корбрей рассказал бы о племяннице Лизы Аррен, если бы не мог позлорадствовать и посмаковать грязные сплетни о семье Ланнистеров?

***

      В башне Десницы тоже было холодно. Джейме вошёл в покои, которые прежде он занимал вместе с Сансой. В гостиной снова собралось всё семейство Кивана. На диване у окна Джой и Жанея занимались вышивкой, леди Дорна терпеливо наблюдала за их работой. Дядя сидел у камина, вытянув ноги с чашей вина, он о чём-то размышлял, уставившись на огонь. У окна за маленьким столиком расположились Лансель и Томмен. Прежде на нём стояла корзинка с рукоделием Сансы, но теперь здесь лежала доска для игры в кайвасу. Джейме подошёл к ним и взглянул на доску. Тирион учил его играть, но в конце концов решил, что он безнадёжен. Джейме всегда делал одну и ту же ошибку: он слишком торопился выпустить драконов, и в итоге младший брат убивал их. Теперь, кажется, Томмен совершил ту же ошибку. — Вы давно вернулись? — спросил он у Ланселя и сел напротив дяди. — Утром, — кузен по-прежнему задумчиво смотрел на доску. — Думаю, дорога утомила тебя? Вам даже не удалось в Дорне как следует отдохнуть. — Не страшно, — Лансель сделал ход и Томмен вздохнул. — Мы вовремя убрались от туда. На Принцевом перевале мы попали в засаду, — он поднял голову от доски и посмотрел на Джейме. — Лорд Уллер предал нас, он со своими людьми напал на охрану Розамунды и попытался убить её. Септа Эглантина и Арис Окхард погибли, а Розамунда получила тяжёлое ранение: ей отрубили ухо и нанесли глубокую рану на щеке. В темноте и неразберихе погибли все семь септонов, которые отправились вместе с нами в Дорн и шесть рыцарей, оруженосцев, слуги, конюхи. Я радовался, что Мирцелла отправилась с вами по морю, — он отвернул своё виноватое лицо. — Мы гнали лошадей до самых Дорийских Марок. Там мы слышали противоречивые новости. Говорили, что принц Доран и принц Тристан убиты, а в Просторе, что Тристану удалось самому убить Песчаных Змеек и скрыться в Красных горах. — Не знал, что Томмен здесь, — Джейме вопросительно взглянул на дядю. — У нас здесь что-то вроде Малого Совета, — усмехнулся Киван. — Мы с королём обсуждаем и согласовываем свои решения прежде, чем вынести их на обсуждение остальным. — Это разумно, — согласился с ним Джейме. Впрочем, он понимал, что дядя привык к этому ещё при жизни отца. — И что вы обсуждали сегодня? Киван кивнул жене. Дорна поднялась со своего места и вместе с девочками поспешно покинула комнату. — Мы выйдем в сад, — тихо предупредила она. — Тирион прислал письмо из Миэрина, — заговорил Киван, как только закрылась дверь. — Он встретился с Дейнерис Таргариен, — он покосился на Томмена, — и у неё в самом деле есть драконы, которыми она плохо управляет. Два из них заперты в пирамиде, а один, самый большой, улетел в неизвестном направлении и унёс свою хозяйку. — Может быть, она погибла? — неуверенно предположил Джейме. — Мы не можем на это надеяться, — вздохнул Киван. — И что нам ждать? — Тирион пишет, что она освободила рабов в заливе Работорговцев и пользуется большой популярностью у жителей, что она мудрая и щедрая правительница. Дядя вдруг замолчал. — И она намерена вернуть себе Железный трон, — закончил за него Джейме. — И почему все так хотят сидеть на нём? — Я не хочу, — вдруг тихо проговорил Томмен и сделал ход на доске. Он вздохнул, видимо, поняв, что эту партию проиграл. — И что вы решили? — прервал Джейме молчание. — Если она явится в Вестерос, мы не станем воевать. Томмен — Баратеон. Он преклонит колено, как и другие лорды: Тиреллы, Мартеллы, Аррены, Ланнистеры, Старки… Она должна понимать, что мальчик не отвечает за грехи своего отца. В конце концов ей ведь нужны вассалы. Да и Тирион, если она прислушивается к его советам, должен за него вступиться. — А что думает об этом король? — Я никогда не хотел быть королём, — просто ответил Томмен. — Джоффри должен был быть королём. — А кем же ты хотел стать? — Джейме удивился. А ведь он и в самом деле никогда не думал, кем хочет быть Томмен. — Я хотел быть рыцарем, как ты, дядя, — он поднял голову от доски и посмотрел в глаза Джейме. В этих ярко-зелёных глазах, так похожих на глаза Мирцеллы, было восхищение. Джейме резко поднялся и отошёл к окну. Глаза вдруг невыносимо защипало. Он был падшим рыцарем, цареубийцей, которого все в королевстве презирали, но его дети любили его. Мирцелла мечтала, чтобы он был её отцом, а Томмен хотел стать похожим на него. — Но ведь я — цареубийца, — хриплый голос не хотел подчинятся ему. — Безумный король был плохим королём, — Томмен пожал плечами, — он сжигал заживо людей. Если бы ты не убил его, он бы сжёг и тебя, и дедушку, может быть, и маму… Это была простая детская логика, но Джейме понял, что ему всю жизнь не хватало именно этих слов. Он наконец справился с волнением и повернулся. — Значит, ты согласен отдать власть Дейнерис Таргариен? — он пристально посмотрел в глаза мальчика. — Да. Она имеет на это больше прав, чем я. — А что думает об этом Серсея? — Джейме снова обратился к дяде. — Думаешь, она согласится так легко отдать власть Таргариенам? — Мы пока ей ничего не говорим, — признался Киван, — но если Дейнерис высадится на Драконий Камень и потребует то, что ей принадлежит по праву, мы не станем воевать. Надеюсь, Тирион сумеет её убедить не проливать кровь Ланнистеров. — Серсея не станет слушать Тириона. — Твоя сестра должна понимать, что ни одна армия не устоит против Драконов… — Некоторые могут, — усмехнулся Лансель. Томмен покраснел, и Джейме понял, что король всё-таки проиграл. — Не огорчайся, — улыбнулся он, — я тоже слишком быстро теряю своих драконов в этой игре. — Ваше Величество, сегодня на заседании Малого Совета мы станем обсуждать поставки зерна из Простора и беспорядки на улицах столицы. Думаю, вам следует напомнить септону Ломми, что Его Святейшество обещал навести порядок в городе. Но так как его Святое Воинство с этим не справляется, с завтрашнего дня этим займётся гарнизон города. И мы станем казнить всякого, кто посмеет громить лавки и дома торговцев, даже если они будут в септонских одеждах. Боги не дают право грабить, убивать и насиловать. — Что? Всё так плохо? — удивился Джейме. — Хуже некуда, — сердито повторил Киван. — Иди, поговори с матушкой, — он кивнул Томмену. — Серсея нуждается в тебе. Но пока ничего не говори ей о Тирионе и Дейнерис. — Да, — мальчик послушно кивнул и вышел. — Он и впрямь мог бы стать хорошим королём, — задумчиво проговорил Джейме. — Мог бы… только теперь, кажется, у нас скоро будет другая королева. — Ты и в самом деле надеешься, что нам удастся избежать кровопролития при смене власти? — По правде говоря, вся надежда на Тириона. Насколько убедительным он будет. — Думаешь, он имеет на неё влияние? — Судя по его письмам, да. Джейме вздохнул, но не стал спорить. Дейнерис Таргариен родилась после смерти своего отца. Может быть, она не унаследовала его безумие? У него самого было трое детей. И только Джоффри был одержим жаждой власти, а Мирцелла и Томмен родились обычными людьми с обычными желаниями. — Из Долины прилетел ворон, — отвлёк Киван его от размышлений. — Я знаю, Серсея мне уже рассказала про Сансу, — с раздражением проговорил Джейме, ему больше не хотелось слышать мерзости про свою жену. — Это не от Лизы Аррен, и не от Бейлиша, — он протянул маленькую записку. «Девочка в Близнецах» — Что это значит? — удивился Джейме. — Это не от Сансы… Записка была написана большими острыми буквами, совсем не похожими на жемчужный почерк Сансы. — Лорд Бейлиш сообщил нам, что твоя жена решила вернуться на Север. Твоя сестра не придумала ничего лучше, как заставить этого лизоблюда Ломми расторгнуть ваш брак. Я не знаю, что у вас случилось. Признаться, я не ожидал, что она захочет бросить тебя. Может быть, Лиза убедила её, что её долг, как последней представительницы дома Старков вернуться и возродить свой род… однако она достаточно умна, чтобы понимать, что северяне не примут наследника-Ланнистера. Может быть, поэтому она решила пока оставить тебе ребёнка? — Но это писала не она. — Возможно, у неё есть кто-то, кому она доверяет? Джейме снова взглянул на большие буквы. Бриенна? Могла она послать записку? Она нашла Сансу, и та попросила её послать ему сообщение. Девочка… А может быть, это Кейтилин? Санса оставила дочь у матери… — Надеюсь, это не ловушка, — вздохнул Джейме. — Почему она назначила встречу в Близнецах, а не в Риверране или Дарри? — Лорд Фрей прислал приглашение на свои девяносто пятые именины, на которых он собирается снова жениться, его последнюю жену убили во время Красной свадьбы. — Неужели нашёлся желающий отдать свою дочь замуж за этого старикашку? — Он прислал письмо мне, — сердито проговорил Киван, — предлагал осчастливить дочку Гериона. — Джой? Это милое невинное дитя и мерзкий старик… — у Джейме пересохло во рту от отвращения. — Зачем ему незаконнорожденная девочка? — Все хотят породниться с Ланнистерами. — Надеюсь, ты не согласился?.. — Нет, конечно, — возмутился Киван. — Она выросла вместе с моими детьми, я отношусь к ней, как к родной дочери. Неужели ты думаешь, что я мог согласиться отдать Джой такому человеку, как лорд Фрей? — Но ведь кто-то согласился? — Его новая невеста — сирота из дома Личестеров, она живёт у дальней родни. Сейчас Речные земли разорены, вот они и решили избавиться от лишнего рта. — Значит, в Близнецах я смогу встретиться с Сансой и забрать у неё ребёнка? —  Там будет её мать, леди Кейтилин, со своим мужем. Я думаю, твоя жена оставит его ей, чтобы она передала его тебе. — И когда назначена свадьба? Джейме захотелось уехать как можно быстрее. Вдруг он ещё успеет догнать свою жену, заглянуть в её голубые глаза и спросить, почему она вдруг решила оставить его и вернуться на Север. Может быть, она согласится взять его с собой? Он наденет простые доспехи и плащ без герба и станет одним из рыцарей в её свите. Если Лансель смог выдавать себя за Цареубийцу в течении долгого путешествия по Простору, то и он сможет изображать простого безземельного рыцаря, покалеченного войной. Если только она согласится… — Хочешь поехать? — Конечно, я должен забрать своего ребёнка. — Знаешь что? — дядя на мгновение задумался. — Серсее необязательно знать, что ты едешь за своим ребёнком. — Поезжайте все вместе, забери Ланселя, Дорну и девочек. Навестите Дженну в Риверране. А потом оставь там их и свою дочь. Дорна и Дженна позаботятся о ней. И мне будет спокойнее, если мои дети будут подальше от Королевской Гавани. — Может быть, безопаснее отправить их в Утёс Кастерли? — Утёс и Ланниспорт могут подвергнутся нападению железнорожденных, а гарнизон там слишком мал. Все солдаты теперь в столице. — Хорошо, — со вздохом проговорил Джейме. Ему хотелось уехать быстрее, а женщина и двое детей станут замедлять их продвижение. — Не волнуйся, — Киван, словно почувствовал его неудовольствие, — моя Дорна неприхотлива. Вы сможете покинуть замок завтра на рассвете, вещей у неё немного. Думаю, что вы успеете на свадьбу лорда Фрея.