В постели с врагом

Предупреждение! Это снова глава «ни о чём». Но я пишу не хроники истории, которой никогда не было, а околохудожественную историю. Как известно, авторы иногда сочиняют лирические отступления. Считайте, что эта глава своеобразное «лирическое отступление». Длинное и нудное, но оно поможет дождаться продолжения, если вы всё ещё ждёте его. Или продолжения других, более интересных историй, авторы которых не спешат радовать нас.

***

      Призраки прошлого окружили Сансу, едва их небольшой отряд выехал на Королевский тракт. Пять лет назад вместе с отцом она ехала по этой дороге, полная глупых надежд. Теперь она снова покидала Винтерфелл и снова ехала на юг. Но теперь она не ждала от жизни чуда, она знала, что счастье — это иллюзия, которая быстро сменяется разочарованием. Война, Белые Ходоки и Король Ночи, всё это осталось за спиной, но она знала, что они идут за ней.       Призрак провожал всадников до замка Сервинов, в котором они остановились, чтобы отдохнуть.       Через три дня они наткнулись на брошенные сани, около которых лежала мертвая кобыла, а потом догнали семью, мужчина держал на руках мальчика лет пяти, подросток нёс девочку двух лет и беременная женщина вела за руку ещё одну девочку. — Что случилось? — спросила у них Санса. — Вы были правы, миледи, — мужчина сердито посмотрел на жену, — не стоило нам тащить за собой сундук. Теперь все замёрзнем. — А почему вы не пошли в Белую Гавань? — У меня сестра живёт в Холодной Заводи, — признался мужик. — Мы надеемся пересидеть там войну и не уходить на юг. — До Холодной Заводи полдня пути, — подсказал Морган Гринхуд. — Они дойдут или замёрзнут? — Мы можем посадить детей к себе, — предложила Алис Карстарк. — Женщина беременная… — с сомнением возразила Лианна Мормонт. — Может быть, проще отдать им одну лошадь, — предложил Торген Лиддль. — Дайте им одну из запасных лошадей, — приказала Санса. — Как тебя зовут? — обратилась она к мужчине. — Я Микен-плотник, ваша милость. — Вот что, Микен-плотник. Ты должен вернуть мне лошадь. Приедешь вместе с семьёй в замок Близнецы и найдёшь меня там, а если останешься в Холодной Заводи, я буду считать тебя вором. И скажи своей сестре, что Король Ночи придёт за ней и за её семьёй. — Но разве ваш брат и сестра остались в Винтерфелле не для того, чтобы сразиться с ним? — Армия ушла в Белую Гавань. Король Ночи идёт за нами. Как только начнётся снегопад, будет поздно. — Зачем вы обманули его? — тихо спросила Алис Карстарк, когда они отъехали от Микена и его семьи. — Страх погонит его через Перешеек быстрее моей просьбы или угроз. И будем надеяться, что и деревня побежит вслед за ним.       Они проехали Холодную Заводь на закате. Деревня мирно засыпала, словно её жители и не слышали о приближающейся угрозе. — Нужно им сказать, — предложил Лоннер Гринхуд. — Передайте старосте приказ Джона Старка покинуть деревню, — согласилась Санса. — Мы заночуем в крепости Ров Кейлин. Завтра вы нас догоните. Морган и Лоннет Гринхуд свернули в деревню.       На небе снова высыпали яркие звёзды, глаза слезились от ветра, который становился всё сильнее. Лошади заметно устали и шли все медленнее. — Что это там впереди? — недоуменно спросила Алис Карстарк, едва они выехали на пригорок, и вдали показались старые стены крепости Рва Кейлин. На равнине перед крепостью горели костры, издалека казавшиеся такими же яркими, как звезды на небе.       Всадники устремились вперёд. Когда они приблизились, то смогли разглядеть шатры из шкур, какие ставили одичалые вблизи Снежного городка. — Что случилось? Почему вы оказались здесь? Почему вы не пошли в Белую Гавань, как вам было велено? — сердито спросила Санса людей, которые стали собираться вокруг её отряда. — Северяне не любят вольный народ, — неохотно призналась одна из женщин с обветренным лицом. — Мы боялись, что они не станут нас спасать, и решили уйти на юг по дороге. — Тогда почему вы здесь остановились? Почему не укрылись за стенами крепости? — В крепости кто-то есть… — Там вооружённые люди, — другая женщина указала в сторону крепости. Взгляд Сансы скользнул по тёмным башням, едва видневшимся на фоне ночного неба. В окнах одной из них был виден свет, на стенах мелькали тёмные тени. Санса растерянно взглянула на своих спутников. Она не ожидала, что встретит это неожиданное препятствие. Неужели там всё ещё остались железнорожденные, которые захватили Ров Кейлин во время вторжения Грейджоя? Что же теперь делать? Едва ли они смогут своими силами отвоевать крепость. Возможно, следует попытаться договориться?.. — Сир Робин, мы с вами отправимся в крепость для переговоров, — решила она, — а леди Мормонт и леди Карстарк останутся здесь с остальными. Если мы не вернёмся, вам придётся увести людей в Белую Гавань и послать оттуда сообщение Джону, что Ров Кейлин занят. — Может быть, вам лучше остаться, леди Санса? — возразил Робин Ригер. — Нет времени на споры, — Санса пришпорила свою кобылку. Торген Лиддль, державший в руках знамя Старков, не отставал от неё. Несколько одичалых женщин присоединились к ним. — Они могут выстрелить из лука, даже не взглянув на ваше знамя, — попытался остановить её Робин Ригер. — В такой темноте попасть им будет сложно, — возразила Санса, не останавливаясь. — К тому же ветер дует нам в спину, значит, стрелы будут падать не долетая до нас. — Позвольте хотя бы мне ехать впереди, — снова попросил Ригер, — на вас даже нет доспехов. — Лоннер Гринхуд подарил мне куртку из кожи львоящера, она защитит меня лучше всяких доспехов.       Они подъехали на расстояние полёта стрелы, когда из ближайшей к ним башни выехали четыре всадника. В руках одного из них трепыхалось чёрное знамя. Костры остались позади, звёзды были слишком высоко, и Санса не могла разглядеть, что это за знамя, и что за всадники едут к ним навстречу. И лишь, когда они подъехали друг к другу почти вплотную, она с удивлением узнала их.       Впереди на чёрном поджаром жеребце, словно чёрный призрак, двигался принц Оберин Мартелл, следом на огромном боевом скакуне в белом шерстяном плаще сир Барристан Селми, который почти не отставал от Мартелла. Третий всадник был похож на дотракийца из армии Дейнерис, его длинные чёрные волосы были заплетены в косичку, в которой звенели колокольчики. Последним ехал молодой юноша, у которого ещё не росли усы и борода, но в его волосах тоже уже звенели колокольчики. Злой ветер пытался вырвать из рук всадника чёрное полотнище, на котором Санса смогла, наконец, разглядеть герб Таргариенов — трёхголового дракона. — Принц Мартелл? — не смогла сдержать удивление Санса. — Так вы живы? — Признаться, я тоже удивлён, — приветливо усмехнулся Мартелл. — Что вы здесь делаете? — Дейнерис Таргариен оставила здесь часть своей армии на случай, если Ланнистеры попытаются ударить ей в спину. — Надеюсь, вы пропустите меня и моих людей? — Что это за люди? — Мартелл с любопытством смотрел на женщин в шкурках, которые увязались за Сансой. — Это вольный народ из-за Стены. — Вольный народ? — удивился Селми. — Вы хотели сказать одичалые? — Они предпочитают, чтобы их называли вольным народом, — возразил Робин Ригер. — Вы хотите, чтобы мы пустили одичалых на юг? — сердито проворчал рыцарь. — Как они вообще оказались здесь? Разве Ночной Дозор не должен следить, чтобы они оставались за Стеной? — Мой брат, Джон, позволил им пройти из-за Стены. — Ваш брат? Джон Сноу? Кажется, теперь я понимаю, почему братья Ночного Дозора пытались убить его, — не унимался Селми. — Сир Барристан, мой брат теперь Джон… Старк, — Санса прикусила губу, чтобы не проговориться, — он — король Севера. Что касается вольного народа, то вы должны знать, что Джон мог пропустить их из-за Стены и дать возможность спастись, или оставить их за Стеной и пополнить армию Короля Ночи. — И всё-таки не следует позволять этим дикарям идти на юг, — упрямо настаивал Селми. — Ваша королева привела из-за Узкого моря целую армию дикарей, а вы не желаете пропустить женщин и детей, — возмутилась Санса. — Что же, им теперь умереть под стенами этой крепости? — Я говорил тебе, что все Старки очень упрямые, — усмехнулся Мартелл. — Пусть переночуют в Детской башне и идут дальше, — предложил он. — Дейнерис не приказывала нам защищать Речные земли от одичалых, — добавил дорниец, видя непреклонность рыцаря. — Венда, — обратилась Санса к одной из одичалых женщин, — ваши люди могут занять крайнюю башню, — она кивнула на самую неказистую из трёх. — И скажи Лианне и Алис, что мы с сиром Ригером будем их тоже ждать там. — Может быть, вы и ваши люди согласитесь разделить с нами ужин, — вдруг предложил Мартелл. Санса неуверенно взглянула на двух дотракийских воинов. — Эти воины не опаснее ваших одичалых, — рассмеялся принц.

***

      Санса вместе со своими спутниками вошла в просторный чертог и подошла к камину, горячие камни охотно отдавали тепло её замерзшим рукам. Она расстегнула свой плащ и сняла с головы платок, в глазах Мартелла промелькнуло не то удивление, не то разочарование, когда он увидел её короткую косу, скреплённую кожаным ремешком чуть ниже затылка. — Где же ваши роскошные волосы? — не удержался он от вопроса. — Во время войны с ними слишком много хлопот, — уклончиво ответила Санса.       В чертоге находились два десятка воинов-дотракийцев, большинство сидели на полу, постелив шерстяные попоны, они громко разговаривали и смеялись, о чём-то спорили, двое или трое в углу на жаровне жарили колбаски, от которых шёл приятный аромат. — Признаться, у нас нет ничего, кроме конины и перебродившего кобыльего молока, — Мартелл наполнил чашу из кости не то козы, не то барана, каким-то мутно-белым напитком и протянул Сансе. Она с сомнением посмотрела на чашу, но сделала глоток. — Может быть, тогда мы угостим вас? У нас есть пельмени из медвежатины, — Санса кивнула Кире. Женщина, хоть и была немного ворчливой, но не согласилась уехать в Белую Гавань вместе с остальными, а предпочла отправиться с Сансой в Близнецы. — Вот уж не думал, что смогу на Севере попробовать что-то, что никогда не ел прежде, — рассмеялся Мартелл.       Кира пристроила небольшой котелок со снегом над огнём в камине, и вскоре в нём весело забурлили маленькие пельмени, похожие на камешки. — Я слышал, что вы стали женой Джейме Ланнистера, — Барристан Селми тоже протянул руки к огню. — Джоффри изгнал из Королевской Гвардии не только вас, сир Барристан. — У него была для этого веская причина, — Мартелл покосился на Сансу. — Вероятно, он тяжело переживал своё увечье, — вздохнул Селми. — Сколько я помню, он всегда был отличным фехтовальщиком, одним из лучших среди тех, с кем мне пришлось встречаться. В пятнадцать лет он выдержал короткий бой с Улыбчивым Рыцарем, таким же огромным, как Гора, и ещё более безумным, которого сумел одолеть лишь Эртур Дейн, Меч Зари. Но я всегда считал, что сын Тайвина Ланнистера был слишком молод, чтобы стать рыцарем Королевской Гвардии. В конце концов он запятнал свой белый плащ, — с сожалением добавил рыцарь. — Едва ли он запятнал его сильнее, чем прочие рыцари Королевской Гвардии, — возразила Санса. Барристан Селми сердито посмотрел на неё. — Вы долгие годы стояли у трона Эйриса Таргариена, — Санса отвернулась к огню, — вы видели, как безумие овладевает им, видели жестокие казни, и никто из вас не осмелился «запятнать свой плащ». Никто… ни легедарный Белый Бык, ни непобедимый Меч Зари, ни отважный Барристан Селми, — она коротко взглянула на Селми и повернулась к Мартеллу, — ни благородный Ливен Мартелл… — она снова отвернулась к огню, — только мальчик семнадцати лет предпочёл убить короля, а не служить такому королю. — Он дал клятву, — возразил Селми. — Вы тоже давали клятвы. И всё же… Сначала вы служили Безумному королю, потом Роберту, поднявшему восстание против него… Полагаю, если бы Джоффри вас не изгнал, вы бы служили ему так же преданно, как и королям до него. Вы бы так же стояли около трона и смотрели, как он казнил моего отца по ложному обвинению, как он приказывал своим белым плащам избивать меня и унижать. Вы бы не стали возражать… — Санса покосилась на Мартелла, — когда он попытался изнасиловать меня в Королевском лесу и приказал своим рыцарям раздеть меня. Вы бы не струсили, сир Барристан, как Меррин Трант и Борос Блаунт, и попытались бы убить Джейме Ланнистера, который не побоялся обнажить меч в присутствии короля. — Сир Джейме мог обнажить меч в присутствии короля, ведь Джоффри был его сыном, — с упрёком произнёс рыцарь. — Не думаю, что ему было легко поднять меч против сына-короля, чтобы защитить дочь изменника и сестру самозванца. В камине громко трещал огонь, сердитый ветер завывал в трубе. — Вы правы, леди Санса, клятва делает рыцаря преданным оружием в руках его короля, — вдруг согласился с ней Барристан. — Но, может быть, поэтому мы и приносим клятвы, чтобы защищать не короля, а королевскую власть? — Тогда вы не рыцари, и белый плащ самый грязный из всех рыцарских плащей… Санса замолчала. Она не знала, почему вдруг затеяла этот разговор. Наверное, ей не хотелось, чтобы кто-то снова напоминал ей о том, что Джейме всего лишь Цареубийца, достойный презрения. Для неё он оставался её мужем, который защищал её, которого она любила, и который был отцом её ребёнка.       В чертог вошли Алис Карстарк, Лианна Мормонт, Нэд Амбер, Мира Рид и Рикон Рисвелл. Дотракийцы с любопытством поглядывали на людей и их оружие. Несколько воинов поднялись со своих мест и подошли поближе, желая рассмотреть спутников Сансы. Санса видела, что маленький Нэд слишком устал, он присел за стол, положив голову на руки и закрыв глаза. Лианна и Алис держались вблизи Ригера и настороженно проглядывали в сторону дотракийцев. Рука Лианны поглаживала рукоятку меча в виде морды медведя, а Алис сжимала кинжал, спрятанный в складках юбки.       Наконец пельмени сварились, и Кира сняла котелок с огня.       Стол, стоявший посреди чертога, был довольно длинным, так что за ним смогли усесться не только северяне, но и дотракийцы, бывшие в комнате.       На стол кроме пельменей поставили блюдо с конскими колбасками, большие лепёшки из белой муки и кувшин с мутным белым напитком. Торген Лиддль принёс мешок с пирогами, которые они ели в дороге, а Робин Ригер — мех с элем. Вместо тарелок каждый приспособил собственную чашу. Санса чувствовала такую усталость, что ей не хотелось есть, но она знала, что должна разделить хлеб с этими людьми.       Каждому за столом досталось не больше трёх пельменей, но Санса с удовольствием выпила полчаши густого бульона и съела небольшую колбаску из жёсткого конского мяса с пряными травами. — Белые камни вкусный, — вдруг заговорил юноша-дотракиец без усов, который держал знамя, когда они встретились у стен замка. Санса удивлённо посмотрела на него. — Это пельмени, Морро, — рассмеялся Мартелл. — В тесто заворачивают мясо. — Твоя сестра красивый, — снова проговорил Морро, исподлобья взглянув на Алис Карстарк. Воин, сидевший рядом с ним, что-то сказал на своём языке, и другие рассмеялись. Санса улыбнулась Алис, которая казалась скорее напуганной, чем обрадованной этим неожиданным комплиментом. Девушка не была красавицей, немного длинный нос её отца портил её худое лицо, зато у неё были яркие рыжие волосы, заплетённые в толстую косу. — Кхалиси отрезал косу? — вдруг спросил другой дотракиец, разглядывавший Сансу откровенным взглядом. — У дотракийских воинов принято отрезать косу после поражения в бою, — снова пояснил Мартелл. — Можно сказать и так, — согласилась с ним Санса. — Мы сражались за Винтерфелл с Рамси Сноу, сыном лорда Болтона, который незаконно захватил его и взял в заложники нашего брата Рикона… — Но я слышал, что вы вернули себе и замок, и преданность своих вассалов? — удивился Оберин. — Наш брат погиб. Мы не смогли спасти его, — Санса вздохнула и прикусила губу. — Почему же северяне объявили королём Севера бастарда вашего отца, а не вас? — Такова была воля нашего брата, Робба Старка, — холодно ответила Санса, не желая снова поднимать эту тему, — к тому же сейчас, когда Север стоит на пороге войны с Белыми Ходоками, необходимо, чтобы армией командовал мужчина Старк. — Твой кхаласар мало мужчин, — проговорил дотракиец, который встретил Сансу вместе с Мартеллом и Селми. Санса удивлённо посмотрела на Оберина. — Кхал Чорро говорит о твоей армии, — пояснил принц. Санса вдруг поняла, что среди её спутников лишь Робин Ригер, Торген Лиддль и братья Гринхуды, оставшиеся в деревне, были настоящими воинами, которые участвовали в битвах, остальные были детьми или молодыми девушками. — Моя армия осталась в Винтерфелле, — возразила Санса. — Мой брат Джон Старк — король Севера. Он собрал армию из северян и вольного народа и привлёк Дейнерис Таргариен, чтобы сразиться с Королём Ночи. А люди, которые идут со мной всего лишь женщины и дети. Дотракиец что-то сказал на своём резком наречии, и Мартелл ему ответил. Они стали спорить. — Кхалиси… Сан… — Кхал Ланни… — Нет, — наконец, сердито закончил Мартелл и посмотрел на Морро. — Объясни своему отцу, что Ланнистер убил короля, отца Дейнерис, значит, по-вашему он стал королём-кхалом, а его жена — кхалиси. Она не может стать женой другого кхала. — Дейнерис хотеть стать жена твой сын, — возразил юноша, — а теперь она стать жена Джон. И кхалиси Сан стать жена моего отца. — Нет, — возразила Санса. — Я не стану женой твоего отца. — Мой отец — сильный воин, — тёмные глаза дотракийца опасно блеснули, — ты родить сильные сыновья. — Сильные воины остались в Винтерфелле, чтобы сразиться с Королём Ночи, а твой отец сидит в крепости, которую невозможно захватить с юга и ждёт армию, которая не придёт. — Мой отец победить кхал Чоко и кхал Локо. Мы захватить Морской Берег* и победить Поле Цветов* твой кхал Ланни. — Мой муж жив, — возразила Санса, — а значит, вы ещё не победили его. — Мой отец убить твой муж и взять тебя. Санса с недоумением смотрела в растерянные глаза Селми, виноватые — Мартелла и чёрные — Чорро. — Сначала тебе придётся убить Короля Ночи, — медленно проговорила она, — он придёт за мной, чтобы я стала его королевой. Мальчишка быстро перевёл её слова своему отцу. Чорро что-то презрительно ответил сыну. — Пусть Король Холода придёт, — сердито проговорил Морро. — Мой отец убить его, и ты стать его жена. — Виноград ещё не созрел, а вы уже пытаетесь напоить гостей вином из него, — усмехнулась Санса. ——————— *Морской Берег — Штормовой Предел. *Поле Цветов — Поле с розами, где Дейнерис сожгла армию Ланнистера и Рендила Тарли.       Шум и крики привлекли внимание всех, кто сидел за столом. Дверь распахнулась, и в чертог вбежала одичалая Венда. Её коленки выглядывали из-под меховой куртки, которую она поспешно запахнула, прикрыв голое тело, в руках у неё был окровавленный нож. Следом забежало несколько дотракийцев с оружием. Они громко кричали и размахивали руками. — Леди Винтерфелла! — вскричала Венда. — Эти дикари пытались изнасиловать меня всем табуном. Санса вопросительно взглянула на Мартелла, который задал несколько вопросов одному из воинов на дотракийском. — Чхоко похитил эту женщину, — наконец проговорил он. — Она стала его добычей… она не возражала, когда он раздел её и… — Я не возражала, когда Чхоко достал своё копьё из штанов, — перебила Венда Мартелла, — но когда его дружки попытались по очереди изнасиловать меня… Я не кобыла, чтобы всякий желающий ездил на мне. — Лошадь не может принадлежать никому, кроме наездника, — возразил Чорро. — Женщина можно делить с кровными… В дверях уже толпились одичалые женщины с копьями и кинжалами, готовые броситься на дотракийцев. — У вольного народа другие законы, — Санса чувствовала, что настал опасный момент, когда может начаться резня между дотракийцами и одичалыми, и эти дикари не пощадят ни её, ни северян, которые пришли вместе с ней. Едва ли Робин Ригер и Торген Лиддль смогут защитить их, даже если Мартелл и Селми станут на их сторону. — Мужчина может похитить женщину и даже взять её против воли, но если он не достаточно сильный, чтобы защитить её от других мужчин, она вправе уйти от него и даже убить. — Женщина не сметь убить всадника! — вскричал Чорро, вскакивая со своего места. В его чёрных глазах зажглась ярость и жажда крови. — Может быть, всадник недостаточно сильный, если женщина смогла его убить? — возразила Санса, стараясь говорить как можно спокойнее. Дотракийцы переглянулись и вопросительно уставились на своего кхала. Он что-то им сказал. Они снова заспорили, но потом один из них вышел вперёд. — Они сразиться, — Чорро кивнул на воина, который вышел вперёд, и на Венду. Кхал наконец сел на своё место. — Будет ли их поединок честным? — Санса с сомнение посмотрела на женщину. — Не волнуйтесь, леди, — Венда кивнула, и одна из одичалых бросила ей копьё. Дотракиец скинул меховую куртку, а затем и сапоги, оставшись лишь в штанах. Одичалая тоже скинула меха, но сапоги из мягкой кожи, расшитые красными цветами, оставила. Мужчины довольно загудели. Они могли оценить сильное мускулистое тело женщины, небольшую грудь и живот, на котором виднелись растяжки от ребёнка. — У этого поединка будут правила? — спросила Санса. — До первой крови, — предложил Мартелл, оглянувшись на Чорро. — Нам не нужны мертвецы. Скоро их будет больше, чем живых. Если победит Мокко, женщина отдаст ему свою лошадь, а если она, то Мокко отдаст свою. — Может быть, им просто поменяться лошадями? — Санса переводила неуверенный взгляд с одичалой на дотракийца. — Нет, мы должны увидеть поединок, который рассудит их спор. Чорро кивнул в знак согласия и что-то сказал своим воинам, которые отступили, освобождая пространство для поединка. — Пусть они выпустят пар, — едва слышно шепнул Мартелл у самого уха Сансы. — Небольшая драка развлечёт их.       Дотракиец напал первым, его длинный кинжал, похожий на серп, мелькнул в опасной близости от груди женщины, но она ловко подцепила его своим копьём и выбила из рук воина. Мужчина схватился за копьё и попытался выдернуть его из рук Венды, но одичалая упала на спину, увлекая воина за собой, она перекувырнулась через голову и оседлала его, прижав копьём к полу. Короткий бой сопровождался криками дотракийцев и одичалых. Санса слышала, как сердце мечется в её груди. Мужчина с силой толкнул копьё от себя и повалил Венду на бок, а затем на спину. Теперь он сидел на ней и держал её одной рукой за горло, а другой сжимал её мягкую грудь и ухмылялся. Но она вдруг выхватила нож из своего сапога и оцарапала его плечо. Яркая кровь выступила из неглубокой, но длинной раны. — Хватит! — выкрикнула Санса. Мартелл вопросительно посмотрел на Чорро. Кхал что-то крикнул своему воину, и тот отпустил Венду. Женщина быстро встала и накинула на себя шкуры, которые ей подала одна из её подруг. — Оставь свою лошадь себе, — вдруг сказала она, глядя в сердитое лицо Мокко. — Ты хороший воин, сильный, но никто не может победить Север. Женщины быстро ушли. Санса поняла, что настал удобный момент, чтобы и им уйти, и встала из-за стола. — Здесь почти нет комнат, пригодных для отдыха, — Мартелл тоже поднялся. — Я уступлю вам свою, — предложил он. — Я думаю, что нам следует уйти к одичалым, — возразила Лианна, которая поняла желание Сансы. — Вы боитесь? — усмехнулся Мартелл. — Думаю, на сегодня поединков достаточно, — Санса посмотрела на Чорро, который, видимо, тоже хотел, чтобы Санса и её спутники остались. Они вышли из чертога, но Мартелл увязался за ними.       В Детской башне было шумно, женщины всё ещё обсуждали поединок, смеялись и что-то пили из небольшого бурдюка, передавая его друг другу. — Леди Санса, я приготовила для вас комнату, — Кира выглядела усталой, но всё ещё не спала. — Лорд Лиддль принёс дрова, и я растопила камин. — Надеюсь, в ней достаточно широкая кровать? — В комнате две кровати… — Очень хорошо. Лианна и Алис, вы ляжете вместе, а ты, Кира, ляжешь со мной, — распорядилась Санса. — Но… слуги не должны спать с господами, — неуверенно возразила Кира. — Вдвоём спать теплее, или ты нашла кого-то, кто станет тебя греть? — Вот ещё, — сердито фыркнула служанка. — Надеюсь, вы позаботитесь о мальчиках, — Санса посмотрела на Робина Ригера и кивнула на Амбера и Рисвелла. Мужчина увёл их за собой. — Прощайте, принц Оберин, — улыбнулась Санса. — Рада была увидеться с вами. — Прощайте? Разве завтра мы не встретимся снова? — удивился Мартелл. — Завтра мы покинем Ров Кейлин. Мой король приказал мне приготовиться к обороне южнее Перешейка, если его армии придётся отступить. — Неужели вы надеетесь сдержать армию Короля Ночи с помощью этих женщин и детей, если ваш брат и королева Дейнерис не смогут победить его? — В Близнецах нас ждёт другая армия, — призналась Санса. — Разве после пожара у Фреев всё ещё остались воины, годные чтобы сражаться? — с лёгким презрением спросил Мартелл. — Нам удалось призвать армии Дорна и Долины, — с вызовом проговорила Лианна Мормонт, покосившись на Сансу. — Речные лорды тоже собрали небольшую армию. — В самом деле? Почему же они не явились в Винтерфелл, а собираются в Близнецах? — Нельзя всех собирать в одном месте. У Джона должна быть возможность отступить и принять новый бой, если он потерпит неудачу на Севере.

***

      Они задержались в крепости почти до обеда. Санса позволила всем хорошенько выспаться и плотно поесть. Покидать тёплые стены не хотелось. Она надеялась получить письмо из Винтерфелла, в котором Джон сообщает ей о победе и разрешает вернуться, но ворон не прилетел. — Возможно, Джон отправил письмо в Близнецы, — попыталась её утешить Лианна Мормонт. — Возможно, — вздохнула Санса, снова надевая тёплый платок и застегивая темно-вишнёвый плащ на собольих мехах.       Морган Гринхуд уже сидел в седле и что-то объяснял одичалым женщинам. — А где ваш брат? — с беспокойством поинтересовалась Санса. — Он вместе с жителями деревни отправился вперёд. — Давно? — Мы выехали из Холодной Заводи затемно. — Вам удалось хоть немного отдохнуть? — Санса с тревогой посмотрела на усталое лицо воина. — В седле поспим, — усмехнулся он. — Нам не привыкать.       Едва Санса и её спутники выехали на узкую тропу, как их нагнал Мартелл. — Хочу посмотреть эту дорогу, — проговорил он в ответ на удивленный взгляд Робина Ригера. — Вдруг нам тоже придётся отступить.       Санса помнила эту дорогу. Пять лет назад по ней с трудом смогла проехать огромная карета королевы, теперь она стала ещё уже, на ней едва могли уместиться два всадника. Полдня назад здесь прошли жители Холодной Заводи, и отдохнувшие лошади могли легко перейти на лёгкую рысь.       Впереди ехали Рикон Рисвелл с вымпелом Старков и Робин Ригер, за ними Санса и Морган Гринхуд, следом Лианна Мормонт, Нэд Амбер, Алис Карстарк, Оберин Мартелл и Мира Рид, за всадниками скрипели сани с провиантом, на которых сидела Кира, замыкали их небольшой отряд старый конюх со своим внуком и несколько солдат в темно-зелёных плащах с львоящером. В тишине леса слышались голоса одичалых женщин, которые шли за ними следом. — А где Торген? — спросила Санса Моргана. — Он идёт с одичалыми, — ответил он. — Они смелый народ, но не знают этих мест. Здесь за любым кустом можно провалиться в трясину и сразу утонуть, львоящеры сейчас ушли под коряги и дремлют, и всё же легко схватят нерасторопного или чересчур любопытного путника. — Надеюсь, он поторопит их, — вздохнула Санса. — Не волнуйтесь, люди Хоуленда Рида уже начали превращать эту дорогу в непроходимые дебри. Он делают завалы и забрасывают их еловыми ветками, останется только их поджечь. — Но как же тогда по ней сможет пройти Джон, если ему придётся отступить? — с тревогой спросила Санса. — Если Джону придётся отступить, наши люди проведут его армию тайными тропами через болота. — Надеюсь, ему не придётся идти через болота… — едва слышно вздохнула Санса. Она с содроганием представила, как армии Джона, в которой наверняка будут раненые, после поражения и трудного отступления придётся идти по болотам, кишащим львоящерами. Она вспомнила свою сестру и Брана, для которого этот путь будет труднее, чем для других.       К вечеру Санса и её спутники обогнали длинную вереницу повозок и выехали на дорогу, прикрытую свежевыпавшим снегом. — Нам следует поторопиться, — Санса вопросительно посмотрела на Моргана Гринхуда. — Наши лошади почти не устали, да и мы отдыхали полдня. Мужчины переглянулись. — Небольшой привал, чтобы перекусить и размять ноги, — предложил Морган, — и можем продолжить путь. Все спешились. Мира отвела женщин в лес. Они быстро перекусили холодной олениной и двинулись дальше.       Постепенно стало совсем темно. Наступившая ночь была чёрной, на небе не было ни звёзд, ни луны, даже белый снег казался серым в этой кромешной темноте. Путники зажгли несколько факелов, чтобы видеть дорогу, по которой им приходилось двигаться. — Значит, ваш брат послал вас на юг, чтобы командовать армией союзников, леди Санса?.. Теперь Мартелл очутился рядом с ней. — Я не буду командовать армией союзников, — возразила она. — Я лишь должна их убедить действовать вместе и подготовиться на случай, если моему брату придётся отступить и принять новый бой, чтобы не пустить армию Короля Ночи на юг. — Непростая задача… — задумчиво произнёс он. — Почему вы так думаете? — удивилась она. — Многие из них совсем недавно сражались друг против друга. — Едва ли все эти люди проделали такой путь, чтобы высказать друг другу свои обиды и повернуть обратно. — Дейнерис говорила, что Ланнистеры тоже обещали прислать свою армию, — насмешливо признался Мартелл, — но что-то никого из них мы так и не дождались. — Может быть, Ланнистеры приплывут морем, — неуверенно предположила Санса. — От Королевской Гавани до Белой этот путь безопасней и быстрее. А может быть, они тоже ждут в Близнецах или в Риверране… — Вы надеетесь встретить своего Ланнистера? — усмехнулся принц. Санса отвернулась, она не хотела, чтобы он видел её отчаяние. Она хотела и боялась. Что она скажет ему? Что увидит в его глазах? Ненависть? Презрение? Или холодное равнодушие? Что для неё будет больнее, его обвинения в её предательстве или его безразличие? — Расскажите, как вам удалось выжить после того ужасного удара Горы, — Санса не хотела больше говорить о себе, — да ещё так долго это скрывать. — Когда Гора скинул меня на камни столицы, я ударился головой и потерял сознание. Мой мейстер был уверен, что я не выживу, он дал мне маковое молоко, чтобы облегчить головную боль. Мы покинули Королевскую Гавань так поспешно, как только это было возможно. Ночью мы попали в бурю, и наш корабль отнесло к Ступеням. Мейстер, видя, что морская качка убивает меня, решил, что будет лучше, если мы сойдём на берег. Мы остались на одном из островов, а мои люди вернулись в Дорн. Какая-то местная шаманка с помощью трав и заклинаний сумела поднять меня на ноги. Через две луны в харчевне я услышал про Дейнерис Таргариен, дочь Эйриса Безумного, захватившую залив Работорговцев, и её драконов, и решил, что должен посмотреть и на неё, и на её драконов. А ещё я решил, что должен помочь ей вернуть трон Таргариенов, который принадлежит ей по праву. — Вы уверены, что он принадлежит ей по праву? — А кому же он принадлежит? Уж, конечно, не Серсее. — Кажется, Дорн дольше других боролся за свою независимость от Железного трона, — напомнила ему Санса. — Тогда считайте, что я хотел освободить Железный трон от Ланнистеров и отдать тому, кто на него имеет больше прав, — усмехнулся Мартелл. — Почему она на него имеет больше прав? — Она — последняя Таргариен. — И всё? Только поэтому? Только имя даёт ей это право? — А что тогда? — Джона выбрали королём его вассалы, потому что он освободил Север от ужасного лорда Болтона, который казнил без разбора и сдирал заживо кожу со своих врагов. — Вы говорили, что такой была воля вашего брата Робба, — напомнил ей Мартелл. — Что такое воля мёртвого короля, если его подданные против этой воли? Мартелл с удивлением взглянул на неё. — Северяне — странный народ, — задумчиво произнёс он, — они выбрали одного бастарда вместо другого. — Может быть, мы и странные, но если бы у людей был выбор, престол никогда бы не занял такой король, как Джоффри, да и Роберт бы правил не так долго. А убийство Эйриса было бы подвигом, а не преступлением. — Тогда каждый убийца мог бы занять Железный трон, и на нём всё равно сидел бы не самый достойный, а самый жестокий, — мрачно возразил Мартелл. Они замолчали, каждый думал о своём. Теперь Джон имел на Железный трон больше прав, чем Дейнерис. Но захочет ли он стать королём? Захочет ли он оспаривать своё право у сестры своего отца или предпочтёт остаться Старком? — Скажите, а что случилось с вашим ребёнком? — прервал её размышления Мартелл. — С ребёнком? — Санса снова повернула к нему своё удивлённое лицо. — Зачем вам знать? Хотите уничтожить последнего Ланнистера? Неожиданный порыв ветра качнул хилые осинки по краям дороги, осыпав путников снежной крупой. — А я-то, наивная, думала, что вы хотели соблазнить меня, — с горечью рассмеялась Санса. — Когда вы приглашали меня в Дорн, вы планировали что-то такое? Убить меня и моего ребёнка… Убить моего мужа… Кого вы ещё надеялись убить? Дружелюбная улыбка сползла с лица принца, его тёмные глаза опасно сверкнули. — Я не собирался убивать вас, — сердито возразил он. — Скажите, после того, как вы убили Мирцеллу, вы насытились своей местью или всё ещё жаждете чужой смерти? Мартел молчал. — Моя дочь погибла во время пожара в Близнецах, — призналась Санса. — Роды были тяжёлыми, я должна была умереть, поэтому отправила ребёнка к матери, но боги предпочли забрать их, а меня оставили. Санса вздохнула, пытаясь справиться со своими слезами. — Так что вам не удастся убить ещё одного Ланнистера… — с горечью добавила она. Ветер завывал в кронах деревьев, сдувал снег и поднимал его из-под копыт, бросал в лицо всадников. Старая берёза махнула своими длинными ветками, хлестнув путников по лицу. — Вы были правы, миледи, — его голос вдруг дрогнул, — месть — это путь, в конце которого только пепел. Я долгие годы мечтал отомстить Ланнистерам, Баратеонам, Старкам, даже Талли… за смерть своей сестры, это стало смыслом моей жизни, почти навязчивой идеей, которую я превознёс выше собственного знамени, сделал своим девизом и заразил им всех, кто меня окружал. Мартелл протянул руку и сорвал гроздь яркой рябины, которая склонилась над самой дорогой. Несколько ягод, похожих на капли крови, осыпались на белый снег. — Когда юная Мирцелла прибыла в Дорн, она оказалась такой милой, чистой и доверчивой, — задумчиво произнёс Оберин. — Она довольно быстро смогла очаровать принца Тристана и его друзей, которые сначала встретили её довольно враждебно. Мне же хотелось унизить старого льва, заставить его страдать. Слухи о связи его дочери и сына уже ползли по Вестеросу, но мне было этого мало. Я соблазнил Мирцеллу, и сделал это так, чтобы Тристан увидел нас. Я хотел, чтобы он публично отверг её. Однако… Тристан оказался благороднее меня, — принц вздохнул. — Он рассердился на меня и объявил, что коли наша семья опорочила её, он обязан на ней жениться. Мартелл сорвал ещё одну гроздь рябины и протянул Сансе. — Это, конечно, не виноград, — усмехнулся он, бросив в рот несколько ягод, — но мне кажется — это вкус Севера. Санса тоже положила в рот несколько ягод. Горько-терпкий сок напоминал далекое детство, когда Робб с отцом принесли из леса подмороженные красные ягоды, и брат угостил её. Она помнила своё разочарование… такие красивые ягоды и такие горькие. Это был первый урок её жизни, который она не усвоила. — Когда я увидел в Королевской Гавани вас, леди Санса, — снова заговорил Мартелл, — я подумал, что соблазнить вас будет ещё проще. Ваш муж больше смотрел на свою сестру, чем на вас, неуправляемый Джоффри почти открыто вам угрожал. Мне казалось, что стоит только предложить вам защиту, и вы сами упадёте в мои объятия. Он сорвал ещё одну гроздь. — Маргери Тирелл очень забавляла картина, когда я изображал лицо Тайвина, который смотрит в колыбель и вместо золотого львёнка видит песчаную змейку. — Маргери? Леди Маргери знала о ваших планах? — Санса подняла на него удивлённый взгляд. — О… леди Маргери было вас очень жаль, — с лёгким презрением произнёс он. — Она говорила, что вы очень несчастны и достойны узнать истинную любовь. — Истинную любовь… — эти слова показались ей ещё более горькими, чем ягоды, которыми угостил её Мартелл. — И что же такое истинная любовь? Выходит… это желание соблазнить чужую жену, опорочить чужую невесту или отравить собственного мужа за свадебным столом. — Вы оказались непреклонны, — Мартелл словно не слышал её упрёк. — Ничто не могло вас заставить изменить своему мужу. Даже перед лицом смерти вы оказались верны ему. Он посмотрел на неё, словно не мог поверить в такую преданность. — Когда Тиреллы отравили Джоффри… — Вы знали об этом? — удивилась Санса. — Я догадывался. Судя по поведению короля, едва ли Маргери сумела бы долго контролировать его жестокую сущность. Смерть на свадьбе, на глазах у стольких гостей, да ещё, как вы правильно заметили, когда невеста и жених пьют из одной чаши… никто бы не заподозрил семью Тиреллов. К тому же Тирион так удачно подал чашу с вином королю, и так неудачно вы прикоснулись к этой чаше… Но, конечно, Мейс испугался, когда узнал, что вы беременны, — он усмехнулся. — Слухи о столкновении между королём и вашим мужем во время охоты дошли и до него. Лорас ничего не мог подтвердить, но не мог и опровергнуть. Зато все знали, что вы с мужем спите в разных спальнях. Конечно, он испугался, что в отсутствии других наследников, Тайвин Ланнистер объявит наследником Железного трона вашего ребёнка. — Но ведь был ещё Томмен и Мирцелла… — возразила Санса. — В самом деле, — Мартелл усмехнулся. — Но оба они ещё не имели наследников, а ваш ребёнок вполне устраивал Тайвина. — Серсея никогда бы не позволила стать наследником моему сыну в обход её детей. — В то время Серсея уже ничего не решала. Ваш ребёнок был более законным наследником, чем дети королевы. Серсея была королевой, а ваш муж — её братом. В отсутствии других наследников… — Нет… нет, — Санса замотала головой, словно отгоняя от себя слова Мартелла. — Тайвин не стал бы ссориться с Тиреллами. Он согласился женить Томмена на Маргери. — Всё могло измениться после того, как Маргери родила ребёнка Баратеона. — Вы его видели? — Нет, но слышал, что его внешность не вызывает сомнений, что он — сын Баратеона, — Мартелл бросил обглоданную ветку рябины под копыта своего жеребца. — Признаться, я не ожидал, что Ренли сумеет сделать ей ребёнка. — А может быть, наследник, похожий на Баратеона, заставил бы замолчать сплетников, которые утверждали, что Джоффри был бастардом королевы и её брата? — возразила Санса. — Скорее они стали бы открыто смеяться над Ланнистерами. Едва ли гордый лев проглотил бы такое оскорбление. — Значит, война между Ланнистерами и Тиреллами была неизбежной? — Возможно… Но у меня были несколько иные планы… — он покосился на Сансу. — Я собирался жениться на Мирцелле и объявить её королевой Вестероса. По законам Дорна наследником должен был стать старший ребёнок, а Мирцелла была старше Томмена. Вот почему я хотел, чтобы вы приехали в Дорн. Я надеялся, что ваш муж отправится с вами, а может быть, и другие члены королевского двора: Тайвин, Серсея или даже принц Томмен и Маргери. Схватить их, сделать заложниками или даже кого-то из них казнить, чтобы посадить на трон королеву Мирцеллу — вот какими были мои планы. — Казнить? Вы собирались казнить Томмена или Джейме? Но ведь тогда Ланнистеры и Тиреллы наверняка начали войну против Дорна… — Я хотел войны, я жаждал начать эту войну. Вы бы ведь не возражали, если бы я казнил Серсею? — Вы хотели казнить мать на глазах дочери? И вы надеялись, что после этого Мирцелла захочет стать вашей женой? — Возможно, до этого бы не дошло, — неуверенно проговорил Мартелл. — А своего мужа вы бы смогли спасти, заплатив своей добродетелью. Вот видите, какой я порочный человек? — с горечью усмехнулся он, заметив ужас на её лице. — Но зачем вы убили Мирцеллу? — О том, что я выжил, знал только мой брат. Я вёл тайные переговоры с Дейнерис, пытаясь уговорить её стать женой Тристана в обмен на армию Дорна. Я не хотел, чтобы в Королевской Гавани узнали об этих переговорах не раньше, чем это было нужно. В Дорне в это время назревали волнения, и моему брату было всё труднее сдерживать недовольство людей. А когда ваш муж явился в Водные Сады, чтобы забрать Мирцеллу, Эллария решила хоть так отомстить за мою смерть. — Считаете, что в смерти Мирцеллы тоже виноват мой муж? — Нет… — с досадой возразил Мартелл, — скорее я. Мне не следовало всю жизнь внушать Элларии и своим дочерям, что месть Ланнистерам — единственная цель моей жизни. И я должен был дать им знать, что жив, и что следует защищать Мирцеллу, а не убивать, ведь она была ценным заложником против Ланнистеров. Я не ожидал, что они убьют моего брата и попытаются убить Тристана. В результате в Дорне началась война. Часть лордов поддержали Элларию, но большинство остались верны принцу Тристану, и он не верит, что я не причастен к этому заговору. Мои дочери мертвы, Эллария в плену у Серсеи или тоже мертва… и я больше не знаю, кому должен мстить… Мартелл сжал кулак, в котором всё ещё оставались ягоды, красный сок проступил между пальцами и закапал на дорогу. — Может быть, следует забыть о мести, а вспомнить о жизни, — Санса смотрела на мужчину, который ехал рядом с ней, и видела, что он и сам понимает, что потратил годы своей жизни на то, чтобы взрастить убийц собственного брата. — Ведь у вас всё ещё остались дочери… и возможно, будут другие… — Да… две девочки, которые ещё не испорчены ядом ненависти, заложницы Тристана… Они снова замолчали. Сансе казалось, что их разговор был слишком длинным. Ночь должна была уже подойти к концу. Она нетерпеливо смотрела на макушки деревьев, ожидая, когда небо посветлеет, но ветер, злобно завывая, лишь сильнее раскачивал их. — Леди Винтерфелла… — услышала она голос сзади. — Нам следует остановиться. Санса оглянулась: к ней спешили несколько одичалых женщин. Их невысокие светло-серые кобылки с длинными белыми гривками были похожи на сказочных коньков. — Скоро рассвет, — устало проговорила Санса, — тогда и остановимся. — Уже вечер, миледи, — женщины переглянулись. — Мы в пути уже второй день. — Что значит вечер? — не поняла Санса. — Это правда, — к ним подъехал Лоннет Гринхуд. — Мы проехали уже две трети пути. — Как мы могли так быстро проехать такое расстояние? — не поверила Санса. — В прошлый раз мы ехали по этой дороге семь дней. — В прошлый раз король Роберт часто останавливался, охотился, устраивал пикники… По всем приметам мы скоро достигнем Близнецов. — Вы уверены, что мы уже близко? Тогда может быть, нам не следует останавливаться? — Нет, миледи. Люди засыпают в сёдлах, да и лошади слишком устали. Санса оглянулась. В санях спал маленький Нэд Амбер, прижавшись к Кире, которая тоже дремала. — Но почему так темно, словно всё ещё ночь? — Санса с тревогой посмотрела на Гринхуда. — И почему я не заметила, как прошёл день? — Боюсь, что это значит только одно, миледи… Долгая Ночь наступила…

***

      Только когда Санса вылезла из седла, она поняла, как сильно устала. Всё тело болело, а голова кружилась от голода. — Идите к нам, — позвала их Венда. Одичалые женщины проворно ставили свои шатры из оленьих шкур прямо посреди неширокой дороги, таскали хворост для костров и наполняли котелки водой. Санса неуверенно оглянулась на Гринхуда. — Идите, миледи, не бойтесь. Мы договорились, что они предоставят места для наших людей в своих шатрах, а мы позаботимся о том, чтобы их пропустили на юг, когда мы достигнем Близнецов. Мужчина поднял на руки сонного Амбера и вошёл в один из шатров, Санса последовала за ним.       Внутри у небольшой жаровни хлопотала старая женщина, которая уже скинула с себя меховую куртку, её длинное платье из грубой шерсти, как и сапожки с опушкой из овчины, были расшиты красными цветами, седые волосы, заплетённые в тонкую косицу, были повязаны широкой лентой, украшенной мелким янтарём. — Положи мальчика рядом с нашими, — кивнула она на троих детей, уже спавших в углу под оленьими шкурами. Большая белая собака, лежавшая между мальчиками и стеной, открыла глаза, похожие на северное небо. — Облако, лежать, — женщина строго посмотрела на собаку, которая снова закрыла глаза. — Сейчас вода закипит и будем вечерять.       Санса устало села на шкуры, постеленные поверх еловых веток, рядом с Робином Ригером. От котелка, стоявшего на жаровне, шёл приятный мясной аромат. — А где Лианна и Алис? — спросила она у воина, заметив, что девушек нет в шатре. — Они сразу легли спать в шатре Маниши, — ответила за него одичалая, совсем молодая девушка с большими серыми глазами. В шатёр вошла Венда и ещё несколько женщин, они скинули свои куртки и расселись вокруг костра, протянув ноги к огню. Мартелл устроился рядом с Сансой и подал ей мех с вином. Она сделала глоток и передала вино Ригеру. Несмотря на то, что наверху была дыра, в которую поднимался дым, внутри быстро стало тепло. Санса с удовольствием сняла плащ и платок. — Ваш муж остался в Винтерфелле? — спросила она у молодой женщины с младенцем на руках. — Он погиб, сражаясь с вашим королём, у которого на знамени было горящее сердце. — Вероятно, это был Станнис… — Мартелл взял из рук Венды кусок хлеба и плошку с горячим бульоном. Санса увидела, как женщины стали крошить хлеб в свою еду. — Что это такое? — Мартелл отхлебнул из плошки. — Это замороженный бульон, который мы варили в Винтерфелле, — Венда взяла младенца у молодой женщины, и та принялась быстро есть. — Твой муж тоже погиб за Стеной? — Мартелл с любопытством смотрел на Венду. У неё было приятное лицо и светло-серые глаза, как и у седой женщины. — Да, — просто ответила она. — Ты, похоже, довольно сильная и отважная… — Робин Ригер протянул ей мех с вином. — Почему ты не осталась в Винтерфелле, как другие ваши женщины? — Альфина — моя мать, — Венда кивнула на седую женщину, — Игриш — моя младшая сестра, — она кивнула на женщину с ребёнком, — а это два моих сына и сын моего брата, — она повернулась к мальчикам, спавшим в углу, — если меня убьют, кто станет заботиться о них? В Винтерфелле остались три моих брата и два брата моей матери с сыновьями.       Горячая еда и усталость окутали Сансу каким-то дурманом. Глаза слипались помимо её воли. Она упала на спину и перевернулась на бок, кто-то заботливо снял с неё сапожки и укрыл её плащом. Чужие голоса быстро стихли, а свет жаровни прикрыли крышкой.       Она очнулась от тихого шёпота. — Напрасно, красавчик, ты смотришь на леди Винтерфелла голодным взглядом. Тебе не удастся согреть её холодное сердце. — Отчего же, — едва слышно усмехнулся Мартелл. — Ты не знаешь, какими горячими бывают дорнийцы. — Я вижу, какой ты горячий. Твой огонь превращает в пепел всё, на что падает твой взгляд. Только её сердцу нужен не пожар, а тепло очага, которое согревает и оберегает. — Откуда тебе знать, старая, что нужно такой женщине, — сердито возразил он. — Всякой женщине нужно одно и тоже, даже той, которая сама готова сжечь всё вокруг себя… — Посмотрим… Санса почувствовала, как ветки, на которых лежали шкуры, погнулись, и кто-то лёг рядом с ней. — Подвинься, — снова услышала она голос Альфины, — я лягу между вами. Не стоит тебе лапать чужую жену. — Она не замужем, — возразил Мартелл. — Это ты так думаешь, а она думает по-другому. — Всё-то ты знаешь… кто кого согреет и кто о чём думает. — Ты не нужен ей. — Посмотрим, — Мартелл вдруг обнял её. Сильное мужское тело прижалось к ней сзади. — Может быть, я украду её, — услышала она у самого уха. Свистящий звук хлыста заставил Сансу вздрогнуть, а Мартелла вскрикнуть и подскочить. — Да знаешь, что я… Санса услышала, как злобно зарычала собака. — Ты можешь позволить мне лечь между вами или выйти на улицу и спать на снегу, — твёрдый голос Альфины разбудил наверное всех, кто был в шатре. Санса с облегчением вздохнула, когда поняла, что Мартелл отодвинулся, и рядом с ней легла одичалая.

***

      Весёлый смех женщин вырвал Сансу из сладкого сна. Она лежала, укрытая плащом, прислушиваясь к негромкому разговору женщин. — Не горюй, красавчик, может меня похитишь? — игриво спросил незнакомый голос. — По-твоему я красавчик? — в тон ей ответил Мартелл. — Ну ты конечно, не так хорош, как Манс-налётчик… — женщины снова рассмеялись, — но… если ты умеешь петь?.. — Петь? Петь я умею… — Разевай уши пошире, Маниша, — послышался насмешливый голос Альфины, — он споёт тебе много сладких песен, только конец у них будет горький. — Какая ты мрачная, Альфина. Пусть красавчик споёт… У дорнийца жена хороша и нежна… Голос Мартелла был приятным, и женщины в шатре примолкли. — А ты была права, Альфина, у песни и в самом деле горький конец, — с грустью проговорила Маниша, когда Мартелл умолк. — Леди Винтерфелла, просыпайся, — над Сансой склонилась Венда. Санса со вздохом открыла глаза. — Ночью Маниша вместе с Лонеттом убили огромного львоящера, — маленький Нэд Амбер нетерпеливо поглядывал на жаровню. — Лонетт обещал мне сшить из его кожи такую же жилетку, как у леди Винтерфелла, — самодовольно рассмеялась Маниша, стрельнув глазами в сторону Гринхуда. Девушка была довольно привлекательной, её светлые волнистые волосы были заплетены в косу, перевязанную голубой атласной лентой, такая же лента была повязана вокруг её высокого белого лба. — Всё бы тебе смеяться да кокетничать, — беззлобно упрекнула её Альфина. — Смотри, как бы кто-нибудь не утащил тебя. — Кто нибудь наверняка когда-никогда да утащит, — снова рассмеялась одичалая. — Ты ведь тоже, Альфина, однажды сбежала из дома с Диком. — Дик был отважным воином, который умел обращаться с копьём. — Я думаю, что красавчик тоже умеет обращаться с копьём, — Маниша подмигнула Мартеллу. Женщины снова рассмеялись. — Хватит веселиться, — Альвина протянула Сансе чашу с красным отваром, в котором плавали ягоды рябины. — Давайте попробуем, что вы там поймали с южанином. Альфина ловко разделила большую ящерицу, одарив каждого, кто был в шатре, небольшим куском мяса и серого хлеба.       Вскоре они снова отправились в путь, одичалые собрали шатры, засыпали костры снегом и двинулись следом.       На улице по-прежнему было темно. Ветер, который вчера их почти не беспокоил, усилился, он раскачивал деревья, гнал по земле снежную крупу, задувал факелы.       К концу дня поднялась настоящая пурга, которая мешала им идти быстрее.