В постели с врагом

***

— Близнецы… — Лиза с тайной завистью рассматривала девочек, спавших в общей кроватке. — Зачем они тебе? Избавься от этих мерзких бастардов, — ядовито произнесла она. — Они спасли мне жизнь, — возразила Кейтилин, — если бы не они, я бы погибла вместе с Эдмаром. — Лучше бы ты погибла вместе с Эдмаром, чем терпеть такой позор. Лиза отвернулась от детей и с презрением посмотрела на сестру. — Если ты считаешь, что присутствие моих детей навлечёт на твой дом позор, зачем тогда позвала меня? — удивилась Кейтилин. — Не могла же я позволить, чтобы моя сестра, которая потеряла всех своих детей и мужей, жила словно нищенка в какой-то убогой деревне, — Лиза с раздражением отвернулась от кроватки. — Тогда дай мне людей и позволь вернуться в Дарри. — Дай людей, дай людей… — проворчала Лиза. — Я не могу рисковать своими людьми. Мало того, что дядя опять увёл гарнизон из Кровавых Врат, ещё и старая карга Анья Уэйнвуд отправила в Речные земли сына и Гаррольда Хардинга, Бронзовый Джон, Корбрей и Толлет тоже увели половину своих армий. Какая-то леди Винтерфелла написала каждому лорду Долины письмо с упрёком, что мы не участвовали в войне с Ланнистерами, обвинила нас в трусости. Не иначе у бастарда твоего мужа теперь появилась жена, какая-нибудь одичалая шлюха. Я слышала, он всем им позволил пройти из-за Стены. Скоро она нарожает ему наследников, маленьких Старков. Тебе следовало задушить его ещё в колыбели… Кейтилин подошла к кроватке и посмотрела на девочек. Они и в самом деле были похожи, словно близнецы — одинаковые светло-серые глаза и золотисто-рыжий пушок, торчавший из-под чепчиков, — но девочкам уже исполнилось полгода, и глаза Роберты стали голубыми, а у Флёр они стали меняться, словно морская вода, приобретая зелёный оттенок. Кейтилин поправила балдахин, закрывавший детей от посторонних глаз. — Всё, что случилось со мной и моими детьми — это наказание богов за мою жестокость, — со вздохом возразила она. — Мне следовало заставить Неда отправить Джона из Винтерфелла на воспитание хоть в Штормовой Предел, хоть в Риверран или хотя бы в Последний Очаг. А я держала его около себя, словно упрекая мужчину за то, что он не смог предать другую женщину и бросить сироту на произвол судьбы. И теперь ты предлагаешь мне выбросить моих дочерей. Неужели ты не понимаешь, что дети меньше всего виноваты в том, что случилось со мной? — Ты можешь отдать их в Ласточкино Гнездо. Настоятельница обители воспитает их септами, которые станут молиться о твоих погибших детях. — Отчего же ты не отдала своего сына, чтобы он молился о твоих умерших детях? — Мой сын — наследник Долины, а у твоих дочерей нет ни имени, ни дома, — сердито напомнила ей сестра. — Я дам им имя нашего отца. Они будут Талли. — Ты не посмеешь!.. — взвизгнула Лиза. — Они мерзкие бастарды, они не достойны носить благородное имя нашего дома. Да и эта сучка Рослин, думаю, не позволит тебе. Надо же… она всё-таки родила наследника Риверрана. Как думаешь, этот ребёнок и в самом деле сын нашего братца или такой же бастард, как и твои?.. — Лиза прикусила губу, пытаясь сдержать свою злобу. — Может быть, она тоже родила от кого-то из своих кузенов? — Нет… — возразила Кейтилин. — Рослин забеременела в брачную ночь, и она почти не расставалась с Эдмаром. Только на именины Уолдера Фрея Дженна не отпустила её. — Какая досада… — Лиза покосилась на сестру. — Если бы она и её гадёныш погибли вместе с Эдмаром… — Что ты такое говоришь? — ужаснулась Кейтилин. — То есть, я хотела сказать «вместо Эдмара», — притворно вздохнула Лиза. — Несчастный наш брат, — она всхлипнула и прижала к сухим глазам шёлковый платок. — Я думаю, что мне не следовало приезжать, — Кейтилин отвернулась, не желая смотреть на сестру. — Бринден говорил, что ты потеряла ребёнка и нуждаешься в утешении, но мне кажется, что я и мои дети лишь раздражают тебя. — Конечно! — снова вскипела Лиза. — Разве справедливо, что у тебя было пятеро детей? Пятеро! И теперь ты снова родила двойню, которая никому не нужна. А я потеряла пятерых, а мой бедный Робин… — теперь она всхлипнула по-настоящему, и на её глазах выступили слёзы, — даже слабое волнение вызывает у него приступы трясучки. Стоит только мальчику промочить ноги или прохладному ветерку дунуть на него, как его одолевает лихорадка. Я боюсь, что он не доживёт до совершеннолетия. А Петир снова уехал в Королевскую Гавань к своим шлюхам… — ревниво добавила она. — Он так надеялся, что я смогу доносить этого ребёнка… — снова всхлипнула Лиза, — ведь он теперь Верховный Хранитель Речных земель и лорд Харренхолла, ему нужен наследник. Он мечтает о мальчике и девочке… он так меня любит…

***

      Кейтилин посмотрела в окно, пытаясь разглядеть хотя бы признаки просыпающегося дня. Вчера солнце так и не появилось из-за высоких Лунных гор. Темнота, в которую погрузилась Долина, пугала жителей. Лиза стала ещё плаксивее и подозрительней, у её сына Робина снова случился приступ трясучки. Миранда Ройс, забегавшая ненадолго, чтобы поворковать над маленькими девочками, со страхом вздыхала об ушедших из Долины рыцарях, септа Селена принесла две свечи и угрюмо сказала, что Лиза приказала экономить свечи, дрова и еду. Кейтилин снова с сожалением подумала о том, что ей следовало вернуться в Дарри, где она, по крайней мере, была почти хозяйкой, а не гостьей, которой, как оказалось, не очень-то рады.       Лиза поселила её в Библиотечной башне, подальше от себя и своего сына, и даже не желала видеть её во время трапезы. Но Кейтилин и сама чувствовала какое-то отчуждение к сестре. Ей не хотелось видеть её сердитое одутловатое лицо, её капризного сына, слушать её бесконечные упрёки и жалобы и оправдываться перед ней и лордом Нестором Ройсом, который был невольным свидетелем нескольких их разговоров.       Ветер завывал в каминной трубе и стучал створками окон, словно пытался их распахнуть. Кейтилин смотрела в окно, пытаясь сквозь темноту разглядеть Орлиное Гнездо…       … В тот день тоже дул сильный ветер пополам со снегом. Они торопились в Близнецы, но лошади с трудом шли по дороге, засыпанной снегом, повозка, в которой лежала Кейтилин, часто останавливалась, вызывая раздражение у Данвела. Острая боль, пронзившая её поясницу, заставила её громко вскрикнуть. — Что ты кричишь? — Данвел повернул к ней своё недовольное лицо. — Нужно ехать быстрее, — простонала Кейтилин, стиснув зубы. — Боюсь, что это роды. — Ты с ума сошла, глупая баба! До Близнецов ещё целый день пути. Придётся тебе потерпеть. Но Кейтилин не могла терпеть. К счастью, вскоре показались крыши домов, и она смогла войти в один из них. Хозяйка дома оказалась очень приветливой женщиной, которая послала свою дочь за повитухой, как только узнала, что у Кейтилин начались роды. Её напоили горячим чаем и положили в светлой горнице. Данвел вскоре уехал вслед за остальными, оставив ей лишь несколько золотых драконов, но Кейтилин была только рада, что избавилась от него. Она не думала ни о ребёнке, ни о себе. Если бы он родился мертвым, она бы почувствовала лишь облегчение, если бы она сама умерла, она сожалела бы только о том, что не увидела в последний раз свою дочь Сансу.       Она промучилась до заката, миновал час летучий мыши, час угря, час призраков и только, когда наступил час волка, она почувствовала, как ребёнок покинул её чрево. — Это девочка, — радостно сообщила ей повитуха, ополаскивая ребёнка тёплой водой. — Это хорошо, мальчики всегда рождаются крупнее, и вам, миледи, в вашем возрасте было бы тяжелее. Кейтилин лежала усталая и счастливая. Она не умерла и даже ребёнок жив. Она надеялась, что ещё успеет на праздник в Близнецы и повидается со своей дочерью, но боги были жестоки…       Повитуха вскоре ушла, и Кейтилин задремала.       Утром её разбудили негромкие голоса, дверь распахнулась, и в комнату вошёл огромный воин и невысокая септа в серой накидке с младенцем на руках. Кейтилин узнала мужчину, едва он снял капюшон. Она отлично запомнила Пса Ланнистеров, когда тот приезжал в Винтерфелл вместе с королевской семьёй, благодаря его ужасной внешности. — Леди Кейтилин, — заговорила септа, её темные глаза, похожие на вишни, неуверенно глядели на неё, — мы искали вас, — она покосилась на Пса, который ей кивнул, словно подтверждая, что она и есть Кейтилин Старк. — Ваша дочь Санса Ланнистер… — она замялась. — Санса… — встрепенулась Кейтилин, — где она? — Она умерла… — взгляд септы остановился на кроватке, в которой спала дочь Кейтилин. — Умерла? Когда? Где? В Близнецах? — Нет, она умерла в Долине, в обители Ласточкино Гнездо… во время родов, — тихий голос септы стал почти неслышным. — Нет… нет… — Кейтилин не желала слушать, — она сейчас на празднике в Близнецах. Я знаю. — Это не она, — грубый голос Пса заставил Кейтилин вздрогнуть и посмотреть на изуродованное лицо мужчины. — Это какая-то рыжая девица, которую Мизинец представлял сначала за свою незаконную дочь, а потом за Сансу, чтобы выдать её замуж за Болтона. — Зачем ему этот обман? — не поверила Кейтилин. — Спроси у него сама, когда он снова начнёт рассказывать, как трахал тебя в Риверране, и как помог твоей дочери сбежать от мужа, — сердито предложил Клиган. — Как вы смеете оскорблять меня!.. — гневно вскричала Кейтилин. — Уходите. Санса сейчас в Близнецах. Она согласилась стать женой Болтона, чтобы вернуться домой и вернуть Винтерфелл Старкам. — Неужели ты веришь, что твоя дочь согласилась стать женой Болтона, который зарезал твоего сына на Красной Свадьбе и, кажется, изнасиловал тебя? — Она выйдет замуж за его сына. — Бастарда… — Русе Болтон узаконил его. — О… Это конечно всё меняет, — усмехнулся Клиган. — Жаль, что твой муж не узаконил своего бастарда, может быть, тогда на Красной свадьбе зарезали его, а не твоего сына… — Уходите, — Кейтилин отвернулась, не желая больше выслушивать злобные упрёки Пса Ланнистеров. Вдруг маленький свёрток в руках септы зашевелился и тихо заплакал. — Пойдём, — Клиган дёрнул женщину за рукав, — Санса приказала, чтобы мы отвезли ребёнка леди Дженне Ланнистер в Риверран, если её мать откажется от него. Но септа словно не слышала воина. — Леди Кейтилин, — женщина протянула ей ребёнка, — покормите его пожалуйста, прежде, чем мы уйдём. Кейтилин неохотно взяла свёрток и с любопытством развернула. На неё уставились большие серые глаза, так похожие на глаза её дочери, когда она только родилась. Кейтилин махнула головой, отгоняя от себя эту странную мысль. Все дети похожи друг на друга, и этот ребёнок, и девочка, что спала сейчас в люльке в изголовье её кровати… Кетилин развязала завязки у себя на груди, и ребёнок жадно вцепился в красный сосок, казавшийся слишком большим для маленького рта младенца. — Сколько ему? — спросила Кейтилин. — Это девочка, — улыбнулась септа. — Ей семь дней. — Чем же вы кормили её всё это время? — У нас есть коза, но иногда в деревнях мы просили женщин, у которых были младенцы, покормить её. Кейтилин невольно погладила светлый пушок, выглядывавший из-под криво повязанного платка. Девочка выдернула из пелёнки ручку и ухватилась за серебряную цепочку, висевшую на её шее. Кейтилин с удивлением посмотрела на кольцо из чёрного камня, на котором была натянута паутинка из серебряных ниток и волос, похожих на волосы её дочери. Наконец девочка задремала, и Кейтилин протянула ребёнка септе. — Перепеленай её, — приказал Клиган женщине. Септа виновато взглянула на Кейтилин, но послушно подошла к столу, на котором были приготовлены пелёнки для ребёнка леди Фрей. Кейтилин видела, как женщина неумело пытается завернуть девочку в чистое бельё, платок на её голове съехал, она снова проснулась и беспокойно закряхтела. Когда септа наконец закончила, Клиган огромными ручищами поднял ребёнка и прижал к себе, коснулся губами бледного лобика, отчего девочка затихла. Он уже направился к двери, когда словно о чём-то вспомнил. И вдруг воин достал из кармана маленькую шкатулку из рыбьей кости. Кейтилин с удивлением посмотрела на прыгающую форель, вырезанную на крышке, и открыла её. Внутри лежала серебряная брошь в виде лютоволка, такие были у всех её детей, и конечно, Санса, когда покидала Винтерфелл, увезла свою в Королевскую Гавань. — Стойте, — остановила их Кейтилин. — Санса… — она вдруг почувствовала, как слёзы, которые, как ей казалось, давно иссякли в её глазах, снова потекли по её щекам. — Почему? — она была не в силах говорить, словно невидимая рука сдавила ей горло. — Леди Кейтилин, — септа снова закрыла дверь, в которую они уже собирались выходить. — Ваша дочь сказала, что хочет, чтобы вы позаботились о её ребёнке. Кейтилин перевела вопросительный взгляд на Клигана, слёзы жгли ей лицо, точно это был яд василиска. — Мизинец похитил её, — угрюмо проговорил воин. — Она от него сбежала. — Зачем? — едва выговорила Кейтилин. — Мерзавец домогался её, — его глаза сердито вспыхнули. — Он хотел получить её ребёнка, чтобы сделать заложником. — Но зачем? — А ты как думаешь? — рыкнул Клиган, отчего девочка снова беспокойно завозилась. Мужчина бережно погладил её по голове. — Она — законная наследница Ланнистеров, — проговорил он уже тише. — Оставьте, — Кейтилин протянула руки и забрала ребёнка. Ей показалось, что мужчина с сожалением вздохнул, когда она снова положила девочку на стол и принялась заново пеленать. — Это тоже её, — Клиган протянул ей маленькое колечко с сапфиром. Слёзы Кейтилин падали на ребёнка. — У девочки есть имя? — тихо спросила она. — Она сказала, что её зовут Анна, но сама называла маленькая Флёр… Флёрдоранж… — Клиган вздохнул. Он с сожалением посмотрел на девочку, которую Кейтилин положила в люльку рядом со своей дочерью, кивнул септе и вышел на улицу. — Куда он пошёл? — спросила Кейтилин. — Он должен вернуться в Тихую обитель, — септа виновато опустила глаза.       В полдень Данвел прислал за ней телегу, но Кейтилин уже не хотела никого видеть: ни Уолдера Фрея, ни его сыновей и дочерей, ни своего мужа и даже брата. Она отослала возницу, которому не терпелось вернуться на праздник, приказав заехать за ней, когда Данвел решит вернуться в Дарри.       Она лежала, бессмысленно глядя на стену, обитую деревянными досками. Санса была её последним живым ребёнком. Кейтилин надеялась, что все её несчастья закончились. Джейме ей не нравился, она ненавидела его и всю их семью, но Санса была права: он был её мужем, и он защищал её. Кейтилин не хотелось признаваться даже себе, но она хотела, чтобы Санса и Цареубийца забрали её в Утёс Кастерли, там она бы могла воспитывать своего ребёнка и детей дочери, а главное, никто из Фреев больше не посмел бы к ней прикоснуться.       Когда в Дарри пришли вести о гибели Цареубийцы, а потом Лиза прислала ей письмо из Долины, что её дочь находится в безопасности, Кейтилин испытала что-то подобное триумфу, словно она смогла отомстить львам за все те несчастья, которые постигли её семью. Она написала дочери в Долину несколько писем, но, к своему разочарованию, ответа не получила. Возможно, Санса после их встречи в Дарри и разговора всё ещё сердилась на неё. Новость о том, что леди Ланнистер согласилась расторгнуть брак с мужем, удивила Кейтилин, и в тоже время она одобрила её решение вернуться в Винтерфелл, пусть даже для этого ей придётся заключить брак с наследником Болтона. При мысли об этом человеке у самой Кейтилин в груди загорался гнев и отвращение. Но ведь её мужем должен был стать не сам Русе Болтон, а его сын. Бастард… Это тоже вызывало у Кейтилин отвращение. И всё же… Кейтилин надеялась, что вскоре и сама вернётся на Север и станет жить в Винтерфелле рядом со своей дочерью… — Пожар… в Близнецах… — испуганный шёпот Шелин, хозяйки дома, вырвал её из тревожной дремоты. — Солдаты Ланнистера говорят, что тушили огонь целую ночь. — Кейтилин лежала неподвижно, прислушиваясь к разговору. — Сгорели все сыновья лорда Фрея, его дочери, внуки, гости… Эдмар Талли… Вот страсти-то какие… — Это наказание богов, — пробубнила Пенни, старшая дочь Шелин,  — они нарушили законы гостеприимства, убили гостей на свадьбе. Молодая пышная женщина с румяным лицом и большой грудью вместе с маленьким ребёнком жила с матерью, кто её муж, и где он, Кейтилин не могла понять, да её это и не интересовало. — Ланнистеры в «Орешке» оплакивают смерть своих союзников, — послышался тонкий голос Люси, младшей дочки Шелин. — Роза говорит, что златорукий лев плакал из-за какой-то девочки и называл Розу Сансой. — Опять ты бегала к Розе? Смотри у меня, я тебе голову оторву, если принесёшь мне в подоле… — сердито прикрикнула на дочь Шелин. — Ничего я не принесу, — огрызнулась Люси. — Этот лев такой пьяный, что даже не может встать из-за стола, а его солдаты бояться от него отойти. Его оруженосца вырвало и других солдат тоже. Пейт Кислый сказал, что обожженные тела ещё ужаснее, чем просто убитые… — Твоя сестра тоже думала, что с ней ничего не случится… — женщина принялась бранить младшую дочь.       Кейтилин лежала в кровати, отвернувшись к стене. Зачем она не умерла? Она больше не хотела ни есть, ни пить, ни спать, ни разговаривать. Кейтилин почувствовала, что силы оставили её, теперь она потеряла ещё и брата. Когда он родился ей было всего одиннадцать, но из-за смерти Минисы Талли ей пришлось заменить ему родную мать. Он вырос всеобщим любимчиком, избалованным своими сёстрами и служанками, слегка высокомерным, как, впрочем, и большинство наследников великих домов, и всё же он был храбрым и благородным, как все Талли, может быть, слегка наивным.       Когда у самой Кейтилин родился Робб, он так сильно напоминал ей младшего брата, что она иногда по ошибке называла его Эдмаром. И вот теперь у неё не осталось никого: ни Робба, ни Эдмара, ни Сансы…        Всю ночь девочки плакали на два голоса, а из соседней комнаты им вторил голос ещё одного ребёнка. Шелин несколько раз пыталась приложить детей к груди Кейтилин, но это их не успокаивало. Они затихли только к утру после того, как Пенни сама накормила их. Кейтилин не встала ни к завтраку, ни к обеду. Проворная Пенни и неторопливая септа Селена вместе ухаживали за беспокойными девочками. Шелин помогала им пеленать детей и с тревогой поглядывала на леди, которая медленно умирала в её доме. — Миледи, — услышала она раздражающий голос сквозь полуобморок, но не пошевелилась, — вы должны кормить свою дочь… — не оставлял её в покое навязчивый голос. — Если вы умрёте, дети тоже умрут, — он зудел, словно надоедливая осенняя муха, — вы обещали позаботиться о девочке леди Ланнистер. Кейтилин вздрогнула от этого неприятного имени и повернулась. Тёмные глаза септы строго смотрели на неё, рядом стояла Пенни с ребёнком на руках. — Зачем вы оставили себе её ребёнка, если не собирались заботиться о нём? — сердито спросила септа. — Ваша скорбь мёртвым не поможет, детям нужна мать и молоко в её груди. Селена протянула Кейтилин чашку с тёплым молоком и кусок пшеничной лепёшки. Кейтилин бездумно взяла из рук женщины еду и принялась жевать. Вскоре она почувствовала тяжесть в груди и взяла из рук Пенни младенца, который стал жадно чмокать. — Я не смогу прокормить троих, — виновато пробубнила Пенни.       Женщины всё ещё тихо судачили о пожаре в Близнецах и о солдатах, которые задержались в деревне. — Ланнистер… — Что Ланнистер? — вдруг встрепенулась Кейтилин. Она встала с постели и принялась поспешно одеваться. Женщины переглянулись. — Лорд Ланнистер, — неуверенно проговорила Пенни, — Рыжая Рози говорит, что он напился до беспамятства, плакал, звал свою жену Сансу, подрался со своим командиром… — Где он? — Кейтилин сняла с крючка свой плащ и накинула на плечи. — Они вчера уехали… Женщина вернула свой плащ на место. В кроватке снова заплакала Флёр, Кейтилин уже научилась различать голоса детей. Она взяла девочку на руки. — Маленькая рыбка, — едва слышно прошептала она. — Твой отец жив, может быть, он позаботится о тебе…       Следующие две луны дули холодные ветры, и морозы только усиливались. В один из таких дней в дом неожиданно зашёл Бринден. Он долго угрюмо разглядывал маленьких девочек в люльке, а на следующий день увёз её вместе с септой в Долину. Они забрали и Пенни с ребёнком, которая привязалась к девочкам и стала их кормилицей, вероятно, её мать надеялась, что во время надвигающейся зимы в замке её дочери с ребёнком будет безопаснее, да и сытнее.       Лиза снова назначила дядю хранителем Кровавых Ворот. Замок был небольшим, но в нём нашлась комната для сестры леди Аррен и её близнецов.       Минуло две луны, когда однажды Кейтилин случайно услышала, как повариха и прачка судачили об ужасной смерти леди Болтон, которую убил собственный муж, вырезал из её живота нерожденного ребёнка, а тело скормил своим злобным псам. Бринден ужасно разозлился на женщин и виновато глядел на неё, но Кейтилин ушла в свою комнату, взяла на руки маленькую Флёр… и прижала к своей груди, слёзы текли по её лицу. Было ужасно думать, что смерть дочери в родах была милосерднее, чем жестокая участь девушки, которую убил безжалостный бастард Болтона.       А потом дядя получил это странное письмо от леди Винтерфелла…

***

      Долгая ночь не кончалась, девочки по очереди просыпались, чтобы впиться в грудь матери, словно пиявки. Кейтилин помнила, что первые полгода всегда были самыми скучными, дети ели, спали и пачкали пелёнки, но эти скучные хлопоты были ничто по сравнению с тем, что случалось после. Дети падали, обдирали колени и локти, болели, убегали и терялись. Робб в четыре чуть не утонул в озере, а Арья в шесть упала с дерева и сломала руку, Джон в два года заболел лихорадкой, а Санса в пять наелась волчьих ягод… Все эти воспоминания вызывали у Кейтилин новые слёзы, но заботы и хлопоты отвлекали её, заставляли думать о живых детях.       Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошёл Петир Бейлиш. — Кейтилин? Это правда ты? Мейстер Колемон сказал мне… но я решил, что здесь какая-то ошибка, — пристальный взгляд Мизинца скользил по её лицу. — Ты надеялся, что я, как и Эдмар, погибла во время пожара? — Кейтилин неприязненно посмотрела на него. — Я искал тебя… я знал… Данвел сказал мне, что оставил тебя в Ярмарочном Поле… Но когда я вернулся с Севера, я не нашёл тебя. Кейтилин отвернулась. Он стремительно приблизился и обнял её за плечи. — Я так скучал… так надеялся, что ты всё-таки жива… — прошептал он. — Отпусти меня, — Кейтилин сердито вырвалась из его объятий, — думаю, твоей жене не понравится, если она узнает, что ты приходил ко мне и обнимал меня. — Ты говоришь о Лизе? — удивился он. — Но ведь мы всегда были как брат и сестра… Она знает, что я всегда любил тебя… — Иди к ней. Она нуждается в твоей любви и заботе. — Я хотел посмотреть на девочек. Можно? — Зачем тебе это? — настороженно возразила Кейтилин. — Ты же знаешь, как я люблю детей. — С каких это пор? — Я всегда мечтал… — он запнулся, — мечтал, чтобы твои дети были нашими, — едва слышно прошептал он. — Ты же знаешь, что это было невозможно. Я никогда не любила тебя. — Неда ты тоже не любила, — с лёгким упрёком усмехнулся он. — Это неправда, — возразила она. — Ты можешь обмануть кого угодно, но только не меня. Я знаю, что ты не любила его, когда тебе пришлось стать его женой, и потом… долгие годы ты была несчастлива рядом с ним, призрак другой женщины и этот бастард… — После рождения Сансы всё изменилось, — возразила Кейтилин. — Я поняла, что люблю его. Он был хорошим мужем и добрым отцом для моих детей, — со вздохом добавила она. — Ты бы и меня смогла полюбить, если бы твой отец приказал тебе, — с горечью произнёс Бейлиш. — Но для него главным было высокое происхождение, он предпочёл отдать Лизу древнему старику Аррену вместо того, чтобы позволить ей быть счастливой со мной. — Значит, тебе было всё равно, старшая сестра или младшая, лишь бы получить дочь Хостера, — усмехнулась Кейтилин. — Лиза была в меня влюблена, я мог бы сделать её счастливой. — Так что же тебе мешает теперь? Иди к своей жене и сделай её счастливой. Бейлиш поморщился, словно от зубной боли. — Почему ты сердишься на меня? — с недоумением спросил он. — И ты ещё спрашиваешь? — она отвернулась, желая, чтобы он наконец покинул её. — Кейтилин, объясни… я не понимаю, — продолжал он настаивать. — Не понимаешь? — Кейтилин почувствовала, как гнев закипает в её душе. — В самом деле? Неужели? Моя дочь… — её голос дрогнул, — Санса… Мало того, что ты опорочил её имя, ты ещё и убил её… — Я опорочил её? — в голосе Петира было искреннее недоумение. — Разве нет? А как тогда ты объяснишь письма, которые мне писал, письма, в которых рассказывал о её любовниках… — Разве я писал тебе о её любовниках? — возразил он. — Джоффри ужасно с ней обращался, он приказал своим гвардейцам избить её и порвать её платье, а Тирион защитил её, увел в башню десницы и позвал к ней мейстера. Тайвин спас её от обвинений в убийстве короля. Об этом я писал тебе. Не моя вина, что ты неправильно поняла мои письма. И не я, а ты всем рассказала о своих беспочвенных подозрениях, которые бросили тень на репутацию твоей дочери. — А то, что я спала с тобой в Риверране? Это тоже я придумала? — Хотел бы я, чтобы это была ты… — вздохнул он, — но это была Лиза… она сама пришла ко мне, — он вздохнул, словно сожалел о случившемся, — я поддался минутной слабости. Твой отец после этого выгнал меня из своего дома. Они поссорились с Бринденом… он предлагал поженить нас… — Но ты всем в Королевской Гавани рассказывал, что это была я. — Только твоей дочери я сказал, что был близок с тобой, чтобы она доверяла мне, но она тоже неправильно поняла меня. Кейтилин не знала, что сказать, она смотрела в насмешливые глаза мужчины и видела в них лишь недоумение. Неужели можно так легко притворяться? — Зачем ты похитил её у мужа? — сердито спросила она. — Это не я, — снова возразил он. — Разбойники, бродившие в Речных землях, схватили твою дочь. Мне удалось выкупить её и отправить в Долину. — Почему ты не отправил её к мужу? — Я был уверен, что он погиб. — Ты мог помочь ей добраться до Утёса Кастерли, ведь она ждала наследника… На лице Бейлиша мелькнуло удивление. — Я не знал, она мне не сказала. Впрочем, думаю, она боялась. Серсея пыталась отравить её даже вдали от столицы. Она прислала в лагерь Ланнистеров продовольствие, среди которого оказались отравленные лимонные пирожные. Санса ведь любила их? Просто чудо, что не она их съела. — Зачем ты позволил распространять о моей дочери новые грязные слухи? Зачем расторгнул её брак с Цареубийцей? — Ты сама просила меня об этом, умоляла, чтобы я помог ей сбежать из Королевской Гавани. — Я просила помочь ей до того, как она стала женой Ланнистера. — Но когда мы встретились в Дарри, ты всё ещё с горечью говорила об этом браке, — напомнил он ей, — и ты не считала, что твоя дочь должна до конца жизни остаться женой Ланнистера. Кейтилин чувствовала растерянность. Она действительно не желала, чтобы её дочь оставалась женой Ланнистера. Неужели это она виновата во всём, что случилось с её дочерью? — Единственное, о чём я сожалею, что отправил её на Север, в Винтерфелл. Я не ожидал… — на лице Петира отразилась вина, — не ожидал, что этот мерзавец убьёт её, и тем более, что он расправится с ребёнком, которого она носила… — Не лги мне! — вскричала Кейтилин. — Это была не она… это была не Санса… — она разрыдалась. — Ты прекрасно знаешь, что Санса умерла гораздо раньше. Женщина закрыла руками лицо, рыдания захлестнули её. Бейлиш снова обнял её пытаясь успокоить. — Прости, я не мог сказать тебе, что Санса умерла, — в его голосе были и боль, и сочувствие. — Ей следовало довериться мне… — Довериться? Чтобы ты отправил её к этому извергу? — Лиза хотела обручить её со своим сыном. Но она сбежала, я не мог обручить девицу, которая явилась в замок вместо неё, с наследником Долины… — Зачем была нужна вся эта ложь? — всхлипывала Кейтилин, словно маленькая девочка. — Я искал её… но нашёл слишком поздно. Прости меня, Кет, прости… Если бы она только доверилась мне… — он с нежностью гладил её по спине. — Они даже не отдали мне её тело, сказали, что она дала клятвы Молчаливых сестёр… — Леди Кейтилин, — в комнату вошла служанка, и Кейтилин поспешно отпрянула от Бейлиша. Обычно Мадди приносила завтрак и свечи или ужин и дрова для камина, но сейчас она с беспокойством смотрела на Кейтилин, которая отошла к окну. — Ваша сестра, Лиза Аррен, просит вас прийти в Высокий чертог. — Спасибо, Мадди. Кейтилин вытерла мокрое лицо и пошла вслед за служанкой.       В Высоком чертоге было темно, как и во всех комнатах замка.       Лиза стояла у окна, свет единственного факела, вставленный в бронзовое кольцо между окнами, придавал её лицу зловещий вид. — Мейстер Колемон сказал, что наступила Долгая Ночь, — со страхом проговорила Лиза. — Уже несколько дней солнце не поднимается из-за горизонта. — Это всего лишь непогода, тучи здесь слишком низкие, они закрывают солнце, — попыталась успокоить её Кейтилин. Она подошла к сестре и обняла за плечи. Высокие стрельчатые окна от пола до карниза смотрели на обрыв, с которого ветер сдувал снег. У Кейтилин закружилась голова, и она сделала шаг назад. — Нет, — возразила Лиза, дохнув на сестру винными парами. Она обняла Кейтилин за талию и положила голову на её плечо. Винный запах её тела неприятно удивил Кейтилин. — Мейстер сказал, что из Винтерфелла прилетел ворон. Король Ночи напал на замок, — шёпотом добавила Лиза. Кейтилин не знала, что сказать. Она всегда мало верила в эти северные сказки, которые любила рассказывать старая нянька, да и теперь не хотела в них верить. — Я знаю, что Петир приходил к тебе, — вдруг сердито процедила Лиза. — Мы говорили о тебе, — неуверенно проговорила Кейтилин. — Он сожалеет, что наш отец не позволил вам пожениться много лет назад. Лиза открыла окно, холодный ветер ворвался в чертог, бросив на пол горсть снега. — Зачем ты открыла окно? — Кейтилин испуганно попятилась, но сестра крепко держала. — Петир мой! — сестра с ненавистью посмотрела на её. — Не смей его соблазнять! — Я бы никогда… — Кейтилин со страхом смотрела в пропасть, которая чернела под её ногами. — Ты такая же, как твоя дочь, — злобно прошипела Лиза. — Строила тут из себя недотрогу… шлюха! — Моя дочь не шлюха, — сердито вспылила Кейтилин. — Мадди видела их, — перебила её сестра. — Он заходил несколько раз в её спальню ночью и в библиотеке… она ублажала его ртом, — Лиза с отвращением поморщилась. — Я не знаю, что за девицу притащил твой муж в замок, — гнев охватил Кейтилин, — Семеро мне свидетели! Это была не моя дочь. Холодный ветер задувал в открытое окно, бросая на пол мокрый снег, на белом мраморе появились мокрые пятна, отчего он стал скользким. — Не лги мне! Неожиданно Лиза толкнула её, и ноги Кейтилин поехали в сторону пропасти. Она в отчаянии вцепилась в длинную косу сестры. — Пусти! — взвизгнула Лиза. — Лиза, опомнись, — умоляюще прошептала Кейтилин, — ведь ты моя сестра. Я всегда любила тебя, заботилась о тебе. Мне не нужен Петир. Я никогда не любила его. Она из последних сил держалась за створки окна, но сестра была крупнее её, ещё небольшое усилие… — Лиза! — вкрадчивый голос Бейлиша заставил женщин оглянуться. — Что здесь происходит? Зачем ты открыла окно? Ты можешь простудиться. Лиза наконец отпустила сестру. Кейтилин подскользнулась и упала на мокрый мрамор, она поспешно отползла к камину и прижалась к тёплому камню спиной, сердце бешено стучало в груди, мокрое платье неприятно прилипло к ногам, по щекам бежали слёзы. — Ты снова пила? — с лёгким укором спросил Бейлиш. — О… Петир… — плаксиво запричитала Лиза. — Зачем ты ходил в комнату к моей сестре? Не отрицай. Мадди видела тебя. — Конечно, я ходил к ней, — Бейлиш словно не замечал Кейтилин, которая спряталась за камином. — Она ведь твоя сестра, она и мне как сестра. — Она не любит тебя и никогда не любила. Это я всегда любила тебя. Бейлиш ласково обнял её. — Я предавала и обманывала ради тебя. Я родила Робина. Я всё сделала, как ты говорил, — всхлипывала она. — Ты сказал, чтобы я бросила порошок в вино Джона… — Не говори глупости, Лиза, — он погладил её по растрепавшимся волосам. — Я всегда любила тебя, — Лиза доверчиво положила голову на его плечо. — Я не виновата… отец заставил меня выпить лунный чай… — Конечно, моя глупая ревнивая жёнушка… Я тоже всегда любил только одну женщину… — Правда? — глаза Лизы счастливо засияли. — Да. Я всегда любил только одну женщину… Кет… Он лишь слегка толкнул её, но Лиза подскользнулась на мокром полу и взмахнула руками. Она даже не успела крикнуть. Кейтилин с ужасом увидела, как она исчезла в чёрном проёме окна, и поспешно отвернулась, спрятавшись за камином. — Мама! — услышала она испуганный крик Робина. И вдруг мальчик, который только что вошёл в чертог, упал, тело его затряслось, охваченное болезненной судорогой. Кейтилин подползла к нему и взяла на руки, пытаясь удержать. В дверях стояла Мадди и ужасом глядела на Бейлиша. — Ты видела? — вкрадчивый голос Мизинца казался страшнее, чем грозные крики иных завоевателей. — Моя жена неосторожно подскользнулась на мокром полу… — Да, милорд, — Мадди словно заледенела, она не могла отвести взгляда от раскрытого окна. — Ну что ты стоишь, как неживая, — прикрикнул он на служанку. — Зови скорее мейстера Колемона, лорда Ройса и его дочь. Мадди выскочила из комнаты. — Кейтилин! — женщина вздрогнула и оглянулась. — Ты видела? — Нет, — солгала Кейтилин дрогнувшим голосом. — Что случилось, где Лиза? Хитрые глаза мужчины недоверчиво скользили по её лицу. — Лизе не следовало открывать окно, тем более подходить так близко к нему. В чертог уже прибежали мейстер, Нестор Ройс и несколько рыцарей и слуг. Робина подняли на руки и унесли. Кейтилин поспешно выбежала из комнаты, с ужасом понимая, что Бейлиш убил её сестру, но если бы он этого не сделал, она убила бы саму Кейтилин.

***

      Несмотря на снежную погоду и тёмную ночь, которая не желала заканчиваться, на похороны Лизы Аррен явились почти все лорды Долины. Впрочем, Кейтилин подозревала, что большинство из них желали взять под свою опеку наследника лорда Аррена, а заодно и власть в Долине.       В трапезной жарко пылал камин, факелы на стенах освещали хмурые лица людей, расположившихся за большим столом, во главе которого сидел сам лорд Аррен рядом с Бейлишем. Лорды с подозрением смотрели на Кейтилин и с плохо скрываемым презрением — на мужа Лизы. Нестор Ройс устроился с левой стороны от Робина. Его брат, Джон из Рунстоуна, приветливо кивнул Кейтилин и сел напротив брата. Старый лорд Хортон Редфорт вместе с сыном Джаспером заняли места между Джоном Ройсом и молодым рыцарем Харланом Хантером. — А где ваш отец? — удивлённо спросила Анья Уэйнвуд у него. Женщину в темно-зеленой накидке с седыми волосами, собранными на затылке во вдовий пучок, сопровождал младший сын и двое детей, мальчик лет шестнадцати и девочка лет четырнадцати. — Он нездоров, — неопределённо ответил мужчина, его пристальный взгляд задержался на Кейтилин и снова обратился к Бейлишу. — А вы, миледи, привезли с собой внуков? — Бен Белмор едва втиснул своё огромное брюхо за стол. — Да, это дети моей дочери. — Кажется, она была женой одного из сыновей Уолдера Фрея? — на отставал от неё Белмор. — Она вдова, — холодно возразила леди Уэйнвуд, — её муж утонул. Миранда Ройс на правах хозяйки дома распорядилась подать гостям подогретое вино, белый сыр и свежий хлеб. — Теперь вы, вероятно, покинете Долину? — заговорил Джон Ройс, утолив жажду. — Я заберу наследника Орлиного Гнезда в Рунстоун. Ему пора научиться сидеть в седле и держать меч. Он окинул взглядом лордов, сидевших за столом, в надежде, что они поддержат его, но те предпочли промолчать. — Для этого не обязательно покидать Лунные Врата, — возразил ему Нестор. — Я и сам могу научить лорда Аррена. — Что же вы не учили его прежде? — упрекнула его Анья Уэйнвуд. — Почему вы в этом так уверены? — не сдавался рыцарь. — Конечно, Лиза всячески опекала своего сына и не позволяла слишком много тренироваться, однако он уже довольно уверенно держится в седле и упражняется со своими оруженосцами. — Вы имеете в виду этих мальчишек, Теранса и Джайлса? — фыркнул Джон Ройс. Он хотел что-то добавить, но встретился взглядом с Джоном Линдерли и промолчал. — Возможно, вы дадите мне людей, чтобы я могла вернуться в Дарри, — обратилась к Ройсу Кейтилин. — Не в коем случае, — неожиданно возразил мейстер Колемон. — После такой нелепой смерти леди Лизы лорд Аррен нуждается в утешении. Я думаю, никто не сможет лучше вас, миледи, сделать это. Кейтилин неуверенно посмотрела на лорда Нестора. — Мейстер Колемон прав, — согласился он. — К тому же в Речных землях теперь небезопасно, — добавила Анья Уэнвуд. — Мой сын, Мортон, прислал ворона из Близнецов. Белые Ходоки и в самом деле напали на замок. Северяне покинули свои земли… Если замок не выстоит, армия мертвецов расползется по всему Вестеросу. Возможно, нам следует готовиться к нападению. — На Высокой дороге разбойничают Лунные кланы, — проворчал Нестор Ройс. — Пусть они и сражаются с армией Короля Ночи. Ну, а если опасность подойдёт к Кровавым Вратам, мы отправим лорда Аррена в Орлиное Гнездо. Этот замок всегда был неприступным для наших врагов. — Сейчас, зимой, он неприступен и для нас, — сердито напомнила леди Уэйнвуд. — Как вы собираетесь отправить туда маленького лорда, который к тому же слаб здоровьем? — Мальчик не так слаб, как кажется, — снова заговорил Нестор Ройс. — Мы можем отправить его в Каменный или даже в Снежный замок. — А можем увести его в Рунстоун, — снова предложил его брат Джон. — Мой сын пишет, что эти Белые Ходоки и их мертвецы не умеют плавать. Если они и в самом деле нападут на Долину, мы сможем посадить лорда Аррена и наших женщин и детей на корабли и увезти в Дорн или даже на Ступени. — Сейчас, когда наступила зима, путешествие по Узкому морю почти так же опасно, как и в Орлиное Гнездо, — возразил лорд Нестор. — О чём ещё написал ваш сын из Близнецов? — с лёгкой насмешкой спросил Белмор. — В Близнецах они встретили вашу дочь, леди Кейтилин, Сансу, — Анья Уэйнвуд посмотрела на Кейтилин.  — Мою дочь? — Кейтилин почувствовала, как кровь ударила ей в лицо. — Этого не может быть… — она уткнулась в чашу с вином, чтобы не видеть взгляды лордов. — Разве ваш дядя не писал вам о ней? — продолжала настаивать леди Анья. — Лиза получила несколько писем от Бриндена, но не стала тебя беспокоить, — хитрые глаза Мизинца виновато глядели на Кейтилин. — Зачем подавать ложные надежды? Возможно, эта женщина вовсе не Санса, ведь твой дядя не знает, как она выглядит. Он видел её хоть раз? — Вы ошибаетесь, лорд Бейлиш, — возразила Анья Уэйнвуд, — мой сын сообщил мне, что кроме Бриндена личность леди Сансы подтвердили Лансель Ланнистер, Первин и Оливер Фреи, принц Мартелл и ещё несколько северян, которые хорошо знали её. И кстати… это вовсе не та девушка, которую вы представили нам здесь на свадьбе Лизы, — вдруг добавила она. — Алиса… Так, кажется, её звали? Очень мало похожа на леди Сансу. Мой сын пишет, что леди Винтерфелла очаровала не только его и рыцарей Долины, но пользуется уважением и у дорнийцев, и у речных лордов… — Возможно, Лиза ошибалась… — Петир Бейлиш покосился на Кейтилин. — Я выкупил эту девушку у разбойников. Они представили мне её как Сансу Ланнистер, у неё было платье и плащ леди Сансы, и её украшения… Кейтилин слушала его невнятные оправдания и удивлялась, как легко он выкручивается. Его ложь звучит так правдоподобно, что никому не придёт в голову сомневаться в его словах.       Лорды ещё некоторое время обсуждали тревожные слухи, приходившие с Севера, Джон Ройс пытался добиться опеки над сыном Лизы, но Петир представил завещание жены, в котором она назначила его опекуном Робина. Впрочем, остальные не стали настаивать на устранении Бейлиша. Дочь Нестора Ройса несколько дней назад рассказала Кейтилин, что лорд Бейлиш уговорил Лизу подарить её отцу Лунные Врата, выкупил долговые расписки Аньи Уэйнвуд и устроил выгодный брак Лионелю Корбрею. Кейтилин подозревала, что и другие лорды Долины подкуплены Бейлишем или находятся в зависимости от него.       Наконец переговоры закончились, и лорды разошлись по комнатам.       Кейтилин вернулась в Библиотечную башню к своим девочкам. Вскоре старая Гретчель принесла ужин. — А где Мадди? — спросила её Кейтилин. — Она пропала… — пожала плечами женщина, — никто не видел её со вчерашнего дня. Тревога охватила Кейтилин, но она постаралась не думать об этом. Новые заботы отвлекли её от тревожных мыслей. После стольких потерь Кейтилин всё ещё могла быть кормилицей детей, но последняя смерть, ужасная смерть её сестры… и то, как хладнокровно Петир убил её… напугало Кейтилин, словно она сама заглянула в глаза смерти. Грудь Кейтилин стала пустой, в ней больше не было молока. Пенни одна не могла прокормить троих детей, мейстер Колемон обещал найти кормилицу, но пока им пришлось снова обходиться козой, которую привели из соседней деревни.       Наконец дети заснули, Пенни тоже легла спать в детской каморке, Селена ушла, чтобы помолиться в замковой септе. Кейтилин с тревогой смотрела в окно, в которое стучал злобный ветер. А ведь Лиза любила его, любила по-настоящему. Её последние откровения были опасными. Едва ли Петир хотел, чтобы о них кто-то узнал. Лиза сама отравила мужа, но зачем она обвинила в этом Ланнистеров и уж тем более написала об этом ей? Бейлиш помог Тиреллам отравить Джоффри, а после написал об этом ей, уверенный, что она расскажет правду дочери, которая непременно поделится этой правдой со своим мужем Ланнистером. Он мешает правду с ложью, порочит честное имя женщины… устраивает заговоры, в которых не участвует. Он опасный и непорядочный. Будет лучше, если ты станешь держаться от него подальше. Санса… жива… Кейтилин достала письмо, которое получил Бринден из Винтерфелла. «Сир Бринден, настало время забыть о своей ненависти и презрении. Пора вспомнить, зачем на самом деле рыцари дают клятвы, и достать из ножен честь, которая, надеюсь, у вас ещё не заржавела. Но если собственное высокомерие не позволяет вам сражаться рядом с бастардом Неда Старка, вы можете прийти и посмотреть, как бастард сражается рядом с одичалыми из-за Стены, преступниками из Ночного Дозора, предателями Фреями и Ланнистерами, у которых нет чести. Пройдут тысячелетия и люди будут помнить героев, остановивших Короля Ночи, и трусов, которые прятались за высокими горами. Леди Винтерфелла.» Кейтилин вспомнила сердитую усмешку дяди, когда он прочитал это письмо. — Твоя дочь умеет быть убедительной, — проговорил он, протягивая ей письмо. — Придётся поехать и посмотреть на этих Белых Ходоков, иначе и вправду скажут, что Чёрная Рыба струсил. — С чего ты решил, что это Санса? — удивилась Кейтилин, разглядывая едва знакомый почерк. Она помнила каракули маленькой дочери, когда та только училась писать, потом Санса научилась рисовать буквы, её письмо стало похоже на причудливый узор, на переплетение красивых цветов, и даже послание, которое привезла в Риверран Бриенна, всё ещё походило на вьюнок. Но письмо леди Винтерфелла писала взрослая женщина, которой не было дела до красоты букв, главным здесь было содержание. Кейтилин гордилась Роббом, который сумел в свои шестнадцать лет созвать знамёна, повести лордов Севера на войну и даже стать их королём. Но письмо, которое написала леди Винтерфелла, удивило её. Если это и в самом деле её робкая и застенчивая Санса, то она так же сильно изменилась, как и её почерк. И судя по всему, она написала не только Бриндену. Она сумела то, что не сумела Кейтилин — заставить лордов Долины откликнуться на её призыв и отправить свои армии на эту странную войну. Впрочем, когда мужчин обвиняют в трусости, мало кто из них усидит на месте, чтобы не доказать свою отвагу.       Дверь открылась и в комнату вошёл Бейлиш. Он настороженно посмотрел на неё и письмо в руках Кейтилин. — Кет, милая, мне так жаль… Мейстер Колемон сказал мне, что у тебя пропало молоко. Все эти переживания и страхи, — он приблизился и взял её за руки, заглянул в её глаза, — ты не должна думать о плохом, все твои несчастья позади. Теперь ты и девочки будут под моей защитой. — Так же, как Лиза была под твой защитой? — не сдержала горечи Кейтилин. — Лиза была не в себе, — вздохнул Петир. — К тому же в последнее время она пристрастилась к вину, а это, как ты понимаешь, тоже не прибавляет женщине ума. Он коснулся губами её холодных пальцев. — Кейтилин, твоё положение в Долине очень неопределённое, — снова заговорил он. — Я бы мог на тебе жениться. Ты же знаешь, что я всегда мечтал об этом. Но теперь… после смерти Лизы… Это может вызвать ненужные вопросы и подозрения. Люди могут подумать, что ты избавилась от сестры, чтобы занять её место. — Я? — ужаснулась Кейтилин. — Но ведь Мадди видела… — Да, да… к сожалению, она не только видела, но и слышала много того, что ей слышать не положено… Он замолчал, и Кейтилин похолодела от мысли, что её подозрения по поводу служанки оказались правдой. И теперь и в самом деле Петир может легко обвинить в смерти Лизы её. — Скажи, которая из девочек дочь Сансы? — вдруг спросил он. — Откуда?.. — Кейтилин прикусила губу. — С чего ты решил, что одна из них дочь Сансы? — она сердито сдвинула брови. — Кейтилин, — грустно улыбнулся Петир, — зачем ты пытаешься обмануть меня? Разве я не доказал тебе, что готов ради тебя на всё… — он горестно вздохнул, словно всё ещё сожалел о смерти Лизы. — Кто тебе сказал? — не сдавалась Кейтилин. — Я обещала, что стану защищать её. Её охватила непонятная тревога. Зачем ему понадобилась дочь Сансы? Особенно теперь, когда стало известно, что она жива. — Позволь мне помочь тебе… — И как ты хочешь мне помочь? — Мы обручим девочку с Робином. — Зачем? — Неужели ты не понимаешь? — он снисходительно улыбнулся, словно она была глупой девочкой. — Она станет невестой наследника Долины, и все лорды и рыцари будут защищать её, как будущую жену лорда Аррена. Твоя сестра, Лиза, с самого начала хотела этого. Она хотела обручить Робина с Сансой, но когда узнала, что она ждёт ребёнка, то предложила обручить с ним наследницу леди Ланнистер. — Ты же сказал, что не знал, что она беременна… — Я узнал об этом позже, — рассмеялся он. — Когда я искал её, хозяйка таверны, в которой её видели в последний раз, рассказала мне, что твоя дочь искала возможность покинуть Долину на корабле, но никто из капитанов не согласился взять её из-за её положения, — признался он. — Ты должна понимать, как я боялся за неё, как хотел найти её, чтобы помочь… — снова принялся он убеждать её. — Скажи, Робин твой сын? — вдруг спросила Кейтилин. — Лиза сказала… — Не стоит повторять то, что сказала Лиза, — нахмурился он. — Если мы обручим девочку с Робином, ты перестанешь быть просто гостьей… — снова принялся уговаривать он её. — Если ты не хочешь, чтобы люди узнали правду, мы можем пока не говорить никому, что она дочь Сансы, мы можем объявить о помолвке твоей дочери и наследника Долины. — Думаешь, лорды Долины одобрят помолвку своего сюзерена с дочерью лорда Фрея? — с сомнением возразила она. — С предателем, убившим гостей на свадьбе в собственном доме? — Лорд Фрей давно мёртв, как и большинство его родственников. Зато ты можешь претендовать на наследство своего отца, на его имя и земли… — У моего брата остался собственный наследник, сын… — Кейтилин, прошу… — он умоляюще посмотрел на неё. — Не совершай ошибок своей дочери. Давай сделаем так, как я предлагаю. Мы обручим девочку с Робином. Он станет наследником и Речных земель, и Запада, и Севера. Ты ведь не хочешь, чтобы земли Старков, которые по праву принадлежали твоим детям, достались бастарду твоего мужа? — с раздражением проговорил он. Она законная наследница Ланнистеров Вот значит, что он задумал… Обручившись с дочерью Сансы, сын Лизы формально станет владеть огромной частью Вестероса, необъятными землями от Стены до Королевской Гавани. Едва ли слабый мальчик сможет ими управлять, зато Петир, похоже, готов к этому. — Я бы хотела увидеть письмо, которое прислал Бринден, — она всё ещё не могла доверять ему. — Конечно, — согласился с ней Петр. — Я прикажу мейстеру найти его. А сейчас я принёс тебе другое письмо. Письмо Сансы, — он достал клочок пергамента из внутреннего кармана. — Ворон прилетел в тот день… Кейтилин нетерпеливо вырвала из его рук пергамент. «Матушка. Надеюсь, ты и девочки здоровы. Ты не ответила на два моих предыдущих письма. Хочу, чтобы ты знала, что я всё ещё нахожусь в Близнецах. Ужасная армия Короля Ночи, который словно явился из самой страшной сказки старой Нэн, окружила замок со всех сторон. Надеюсь, ты простишь меня и позаботишься о моей малышке, если я погибну. И ещё ты должна знать. Джон не был сыном нашего отца, он — сын Лианны. Я знаю, что все эти годы ты страдала из-за предательства отца, и вместе с тобой страдал маленький мальчик, который этого не заслуживал. Теперь ты должна подумать о собственной дочери. Кто бы ни был её отцом, в твоей власти сделать её таким же счастливым ребёнком, какими были мы с Роббом. Твоя дочь Санса». У Кейтилин закружилась голова. Ровные строчки, написанные торопливым почерком, стали расплываться перед глазами. — Кейтилин, — Петир смотрел на неё с состраданием, — не хочу тебе об этом говорить, но… возможно, они уже все мертвы. Если эта армия, о которой теперь все говорят, и в самом деле так ужасна, то никто не сможет остановить её. Если возникнет угроза нападения на Долину, я увезу отсюда и Робина, и тебя с девочками. У меня есть собственный корабль. — Это Роберта… — тихо проговорила она, глядя на кляксу, в которую превратилось имя её дочери. — Я так и думал, — улыбнулся Петир, — едва ли Санса назвала бы свою дочь Флёр. Это ты, глупышка, зовешь свою малышку именем, которое подходит лишь бастардам, — он чмокнул её в щёку и поспешно вышел.