В постели с врагом

***

      Яйцо дракона, темно-красное с золотыми прожилками, похожее на гранит на стенах в чертоге Расписного Стола, лежало на подушке из чёрного бархата. Солнечный луч, проникавший сквозь высокое окно, заставлял его вспыхивать золотыми бликами. Дейнерис с нежностью погладила теплый камень и подошла к столу. Перед ней лежала карта Вестероса, изготовленная по приказу Эйгона Завоевателя. Вот так же три сотни лет назад он стоял перед ней, планируя своё завоевание. Он так же, как она, сжигал замки вместе с лордами и тысячные армии, и всё-таки остался в памяти людей великим. Она тоже создаст свою империю. Империю, в которой не будет иных королей, каждый лорд будет подчинятся только ей, каждый рыцарь будет только её вассалом. Никто больше никогда не посмеет занять трон, если он — не Таргариен. Она уже смогла вернуть себе Королевские, Речные земли до Трезубца и даже захватила несколько замков Запада, некоторые лорды Штормовых земель охотно преклонили колено. Лорд Бейлиш клянётся, что Долина верна ей, и обещает привезти на Драконий Камень Сансу с детьми. Он уверяет, что сможет уговорить леди Кейтилин вернуться вместе с Сансой и детьми в Долину, а любому морскому пирату не составит труда захватить женщин и детей в море, где-нибудь у Трёх Сестёр или Перстов. За свои услуги он просил устроить ему помолвку с леди Маргери. Дейнерис была удивлена его выбором. Варис уверял, что бывший мастер над монетой всегда любил мать Сансы, леди Кейтилин Талли. Почему вдруг он обратил взор в строну последней наследницы Тиреллов? Её дом угас. Самым сильным домом Простора стал Хайтауэр. Младший сын Лейтора Хайтауэра, Хамфри, по слухам тоже сделал предложение последней Розе Хайгардена, которая теперь вместе с сыном жила в замке, который прежде принадлежал её брату, но женщина настаивала, что её сын — Баратеон, и просила объявить его наследником Штормовых земель. Однако Дейнерис уже объявила лордом Штормового Предела другого Баратеона. Она не станет менять своего решения в угоду капризной женщины, у которой нет ничего, кроме амбиций и наследника семьи узурпатора. Впрочем… можно предложить Маргери заключить брак с Джендри, в таком случае их общие дети станут наследниками замка и земель Баратеонов, и желание леди Тирелл исполнится.       Дейнерис окинула карту Вестероса пристальным взглядом и подняла голову. Вокруг Расписного стола собрался её Малый совет: лорд-Командующий Королевской Гвардией сир Баристан Селми в доспехах, покрытых белой эмалью, с валирийским мечом на поясе, Варис, прячущий свои полные руки в длинных рукавах бархатного халата, а свои мысли — под притворной улыбкой, Тирион в чёрном дублете с блестящими пуговицами, который отказался от знака Десницы, но не мог отказаться следовать за королевой, и ожидающий своей участи Бран Старк в кресле на колёсиках, укрывавший свои безвольные ноги волчьими шкурами и равнодушно смотревший на яйцо дракона, Мелисандра из Асшая в красных шелках, чей пристальный взор вглядывался в огонь, пылавший в жаровне. Все эти люди вольно или невольно присутствовали здесь, пытались давать ей советы, критиковать и даже манипулировать, но никто из них не смог стать ей другом по-настоящему. Дейнерис не хватало одобрительного взгляда Миссандеи, преданности Серого Червя и Джораха Мормонта и даже угрюмого молчания Джона. Если бы он только вернулся к ней, если бы согласился стать Десницей, она не стала бы сжигать Сансу и её детей, как настаивает Мелисандра. Для возрождения дракона хватит Тириона, Вариса и бастарда Цареубийцы.       Мелисандра в который раз бросила в оранжевое пламя какой-то порошок, окрасивший его кроваво-красным цветом. — Что ты видишь? — нетерпеливо спросила Дейнерис. — Бухту Ланниспорта в пламени и дыму, — в глазах самой Мелисандры отражалось пламя, пылавшее в жаровне. — Я вижу Закатное море, красное от крови, и сотни трупов, плавающих у стен Утёса Кастерли. — А Джон? Ты видишь его? Мелисандра снова бросила в огонь порошок, и пламя сделалось белым, словно падающий снег. — Он плывёт на корабле, — прошептала женщина, словно боялась спугнуть своё видение. — Скоро он будет здесь. — А Санса? Она с ним? Новая порция порошка окрасила пламя в золотистый цвет. — Она в Речных землях… она пытается снова собрать вместе своих союзников, которые пришли на её зов в Близнецы. Я вижу за ее спиной знамёна великих домов Вестероса: льва, оленя, форели и сокола. — Значит, Баратеон и Аррен тоже предадут меня?.. — нахмурилась Дейнерис. — Робин Аррен — кузен леди Сансы, а Джендри влюблён в её сестру, — притворно вздохнул Варис, словно Дейнерис этого не знала. — Едва ли они пойдут против неё, в лучшем случае, они попытаются остаться в стороне, как поступила Лиза Аррен, когда началась война между Старками и Ланнистерами.  — По-настоящему вам преданы лишь железнорожденные, — добавила Мелисандра, продолжая смотреть на огонь. — Думаете, разрешив им грабить западное побережье, вы добились их преданности? — сердито пробубнил Тирион. — Едва ли вы сможете управлять этими разбойниками, когда захотите прекратить их грабежи. — А дракона ты видишь? — Дейнерис даже не взглянула на него. Ещё одна щепотка порошка, и пламя замерцало разными красками — красный, желтый, зелёный и белый сменяли друг друга. — Пламя дракона озаряет небо над Утёсом Кастерли, воды Закатного моря пылают красным, желтым, зелёным… — низкий голос Мелисандры гудел, словно набатный колокол. — Когда в небе снова станут парить мои драконы, я смогу управлять не только разбойниками, но и мятежниками, — Дейнерис наконец перевела взгляд на Тириона. — Ваше Величество, — в чертог вошёл мейстер Пилос. — Письмо от лорда Хайтауэра из Староместа, — он настороженно взглянул на красную жрицу и протянул Дейнерис пергамент. Королева вскрыла печать и пробежала по нему взглядом. — Лорд Хайтауэр согласен признать меня королевой Вестероса, — на лице Дейнерис на мгновение вспыхнула улыбка. — Он предлагает провести церемонию коронации в Звёздной септе. — А что, если это ловушка? — возразила Мелисандра. — Вам не стоит покидать Драконий Камень. Пусть лорды Простора явятся сюда сами и преклонят колено. А церемонию мы проведём по обычаям Владыки Света. Пригласите короля Севера и его сестру на коронацию, — предложила она. — Пусть это станет поводом для примирения. — Леди Санса не приедет, — с сомнением покачал головой Варис. — Она слишком хорошо знает цену королевских обещаний, — он сокрушённо вздохнул, словно это он был обманут королём. — Король Джоффри обещал ей помиловать её отца, а сам приказал казнить его у неё на глазах. — Не смей сравнивать меня с этим бастардом Цареубийцы, — вспылила Дейнерис. — Он не имел права называться даже узурпатором, не то что королём. — Да, ваше Величество, — поклонился Варис, — я лишь хотел напомнить вам, что достойные короли не должны поступать так, как это делают ублюдки и самозванцы. — Санса предала меня. Почему я должна пощадить её? — Потому что мудрый правитель старается обрести союзников среди врагов, а опрометчивый ищет врагов среди союзников. — Старки и Ланнистеры никогда не были союзниками Таргариенов. Я помогла Джону, как лорду-командующему Ночного Дозора. — Вы пытаетесь обмануть себя, но вы полюбили не Джона Сноу… — не утерпел Тирион, — а Джона Старка — короля Севера и наследника Винтерфелла. — Я полюбила Таргариена, — гневный взгляд метнулся к нему, — хоть и не знала, что Джон — сын моего брата. В нём многое не от Старков, а от Рейгара. Тот, кто помнит, его должен видеть очевидное сходство между ними. Не внешнее, конечно, — Дейнерис попытались унять свой гнев, — но их благородство, меланхолию и даже отсутствие стремления к власти… Разве нет? — она повернулась к Баристану Селми, который молча слушал спор между королевой и карликом. — Ваш брат не одобрял жестокость своего отца… — старый воин не мигая встретил взгляд своей королевы. — Он сражался и защищал своего короля, даже несмотря на то, что не одобрял его, — снова вспылила Дейнерис. — Да, моя королева, — едва наклонил голову рыцарь, — но лучше бы он вступил в заговор и позволил убить Эйриса прежде, чем лорды Вестероса подняли мятеж. — Баратеоны и Старки подняли мятеж из-за глупой любви моего брата. — Вы ошибаетесь, Ваше Величество, — сладкий голос Вариса казался ядом, — Брандон Старк пришёл к вашему отцу, требуя справедливости, а он схватил его и казнил на глазах у наследника Винтерфелла, сотни людей видели, как Эйрис сжёг Рикарда Старка, и как его сын задушил себя, пытаясь спасти отца. Лишь после этого Нед Старк и Роберт Баратеон созвали знамёна. — Мне не нужен урок истории, лорд Варис, — с раздражением оборвала его Дейнерис. — Старки и Баратеоны были мятежниками. Даже если мой отец и поступил жестоко, никто не смел бросать вызов дракону! Если бы мой брат не погиб на Трезубце, он уничтожил бы и Баратеонов, и Старков вместе с их наследниками, — её гневный взгляд скользнул по лицам присутствующих, словно предупреждая, что не стоит ей перечить. — Я думаю, что если бы ваш брат не погиб, он бы стал справедливым королём, который нашёл бы в себе силы признать свои ошибки и простить… — снова возразил Варис. — Признать ошибки? — вспыхнула Дейнерис. — И какие же ошибки я должна признать? Признать, что я напрасно позволила Джону и его людям вернуться на Север? Может быть, мне следовало потребовать, чтобы Санса пришла за ними? Но она, как мы видим, не пожелала даже отдать бастарда своего мужа в обмен на собственного брата. Она слишком труслива, чтобы вступить в переговоры. — Вы предлагаете не переговоры, вы предлагаете обменять одну смерть на другую, — не утерпел Тирион. — Последнее время вы стали слишком часто перечить мне, лорд Ланнистер. Может быть, нам следует вас принести в жертву Р’глору? — Дейнерис обратила свой раздражённый взор к Мелисандре. — Боюсь, что эта жертва не угодна Владыке, — Мелисандра даже не взглянула на Тириона. — Мы принесли твоему Владыке Света столько жертв… почему эта вдруг не подойдёт? Может быть, другие тоже были ему не угодны? — Всякая жертва угодна Владыке, но для рождения дракона нужна королевская кровь. — Королевская кровь… ты все время твердишь про это, — с досадой проворчала Дейнерис. — Зачем тогда ты уговорила меня отпустить Джона. Разве в нём не достаточно королевской крови? — Джон — последний Таргариен, — возразила Мелисандра. — Он нужен тебе живым. Его наследник займёт Железный трон после тебя. — Это ты тоже видишь в огне? — Объяви Джона принцем Драконьего Камня и своим наследником, — уклончиво ответила женщина. — А если он попытается избавиться от меня, чтобы самому занять Железный трон? — В нём слишком много чести Старков. Он не способен ни на обман, ни на предательство. — Ты не знаешь, на что способны люди ради власти. К тому же все станут убеждать его, что он имеет больше прав, чем я, — Дейнерис покосилась на Тириона, но мужчина больше не осмелился ей перечить, — особенно его сестры. — Он не посмеет поднять оружие против тебя, — Мелисандра протянула тонкую ладонь к яйцу, но не коснулась его, словно она чувствовала его тепло, даже на расстоянии. — Север помнит… — она опустила руку и снова повернулась к Дейнерис. — Они помнят, как ты пришла в Винтерфелл и сражалась рядом с ними, когда больше никто не пришёл. Гнев Джона уже остыл на холодном Севере, а любовь вдали от тебя вспыхнула с новой силой. Объяви его принцем Драконьего Камня и наследником. — Он не оставит свой Север даже ради меня, — с тоской проговорила Дейнерис. — Санса уговорит его, чтобы самой править Севером. Пусть попробует, — мстительно прошептала Красная жрица. — Едва ли она сможет примирить северян и толпу одичалых, которые веками были главной угрозой Севера. А когда голод и холод поставят её перед выбором, кормить своих детей или детей дикарей из-за Стены, ей придётся либо преклонить колено, либо умереть от голода. — Джон не оставит её умирать, — с сомнением возразила Дейнерис. — Нет, не оставит, — согласилась с ней Мелисандра, — но наследник трона не должен кормить людей, которые не признают его власть. — Ещё одно письмо от лорда Ключей, — мейстер Пилос протянул Дейнерис пергамент. Королева поспешно сломала печать, фиалковые глаза потемнели и гневно вспыхнули, она с раздражением отбросила пергамент и взглянула на Тириона. — Твой брат не любит тебя. Он не желает преклонить колено, чтобы спасти твою жизнь. — Вероятно, он думает, что я предал его, — с горечью проговорил Тирион, — и что это я указал тебе на проход в Утёс Кастерли, по которому Безупречные пытаются захватить его. — Вассалы твоего брата тоже не желают мне покориться, — сердито перебила его королева. — Мы не смогли взять Золотой Зуб и Эшмарк. Армии Рейнальда Сарвика и Рольфа Спайсера разбиты. — Эти рыцари были не самыми лучшими воинами моего брата, — Тирион с трудом подавил усмешку. — Твой брат напрасно поднял мечи своих людей против меня. Рано или поздно мы захватим Утёс, и тогда я убью каждого, кто посмел пролить кровь моих преданных солдат. — Утёс Кастерли это не просто крепость из камня, дерева и железа, — возразил Тирион. — Утёс — это скала. Вам не удастся сжечь его, как другие замки. Люди смогут спрятаться в пещеры внутри горы. — Пусть твой брат прячется в недрах горы, — сердито произнесла Дейнерис. — Скоро пламя моих драконов высушит море у берегов Утёса и унесёт горы, как листья. — У тебя больше нет дракона, — возразил Тирион. — И ты не можешь быть уверена, что из этого яйца вылупится дракон, — карлик исподлобья взглянул на яйцо. — В лабиринтах Драконьего Камня мы нашли пещеру, в которой дракон Дейнерис отложил несколько яйц, — обжигающий взгляд Мелисандры скользнул по недоверчивому лицу Тириона. — Королева возродит всех их, и тогда они превратят в пепел и Утёс, и Ланниспорт, и все земли Запада. — Не знал, что королева хочет превратить своих подданных в пепел, — усмехнулся Тирион. — Девиз нашего дома: «Пламя и Кровь!» Твой брат должен покориться или умереть. — Вы хотели сказать: «Покориться, чтобы умереть», — с горечью усмехнулся Тирион. — Вы сожгли уже стольких лордов, что остальные предпочтут умереть, но не покориться. — Твоя дерзость мне начинает надоедать. Думаю, ты станешь той жертвой, которую я принесу Р’глору, чтобы оживить своего дракона. — Нет, — возразила Красная женщина. — Жена Ланнистера и её ребёнок должны стать жертвой, которая возродит драконов. Мальчик или девочка, а может быть, оба ребёнка. Чем дороже жертва, тем угоднее она Владыке. — Вы в самом деле думаете, что Санса явится сюда, чтобы вы сожгли её вместе с детьми? — Тирион покосился на Вариса. — Она придёт… Я вижу её, вижу… вижу это яйцо в её руках, — Мелисандра снова взглянула на огонь в жаровне. — Может быть, вам стоит подарить ей это яйцо в знак признания её силы и независимости? — усмехнулся Тирион. — Только Таргариены имеют право владеть драконьим яйцом, — снова рассердилась Дейнерис. — Тогда подари его своему племяннику Джону. — Он отказался от имени своего отца. Он недостоин владеть им. — Он отказался ради мира, а вы начали новую войну, — снова не сдержался Тирион. — Уведите его, — Дейнерис с раздражением кивнула Барристану Селми, — иначе я прикажу казнить его прежде, чем придёт время. Гвардеец шагнул к карлику, и он засеменил в сторону двери. — Ты увидишь, как будет гореть непокорная леди Винтерфелла и её дети. А потом я покажу тебе, как закипает море и горят камни.

***

      Холодное солнце медленно опускалось в неспокойные воды Черноводного залива, золотые блики скользили по горгульям и драконам на стенах замка, вспыхивая в их глазах из чёрного камня, словно живые. Из ноздрей Дракона свернувшегося клубком шёл дым — в Кухонной башне готовили ужин для королевы.       Дейнерис прошла по длинной галерее, похожей на хвост дракона из Каменного Барабана через раскрытую зубастую пасть в башню Малого Дракона. Чёрная мантия из плотного шёлка бесшумно скользила по чёрному с красными прожилками граниту, так напоминавшему кожу Дрогона, что Дейнерис невольно прикоснулась к стене. Дракон всегда был горячим, почти обжигающим, а стена оказалась холодной, как будто мертвой. Дейнерис отдёрнула руку, словно этот холод мог заморозить её пальцы. Тяжёлая поступь её верного рыцаря отражалась от сводчатого потолка. Безупречные — Красный Лис и Зубастый Ящер — несли тяжёлый ларец с яйцом дракона. Джулиан Темплтон, дежуривший у входа, открыл перед ней кованную дверь с трехглавым бронзовым драконом.       Едва Дейнерис вошла в Пиршественный зал, как гул голосов мгновенно стих. Мелисандра неприязненно взглянула на Фалису Стокворт, которая продолжала о чём-то шептаться с Джейн Вестерлинг. Сибелла Вестерлинг шикнула на своих дочерей в одинаковых платьях цвета морского песка с ракушками, вышитыми золотыми нитями вдоль лифа и на рукавах. Старшая, ставшая женой дотракийца Горро, уже ждала ребёнка. Младшая ещё не расцвела, но была обещана Чиако вместе с землями Росби. Лорис Лидден в темно-зелёном платье, расшитом чёрным шелком, угрюмо смотрела на кувшин с вином, её чёрные волосы, уложенные во вдовий пучок, были накрыты прозрачной накидкой цвета болотного мха, глаза такого же цвета блестели от слёз, переполнявших их. У бедняжки недавно умерла восьмилетняя дочь, служившая Дейнерис чашницей. Девочка спустилась в подвал за вином, где на неё напали крысы. Мейстер Пилос пытался лечить её, но яд проник в кровь, и через семь дней она умерла в страшных мучениях. Мейстер виновато опустил голову, не смея глядеть на убитую горем мать. Теперь он был уверен, что заразу, вызвавшую эпидемию в Королевской Гавани разносят крысы, но Лорис от этого было не легче. Мириам Пайпер тоже ждала ребёнка, молодая женщина поверх платья из розового шёлка носила дотракийский кожаный жилет, её круглый животик вызывал у Дейнерис щемящую зависть, она помнила, как сама ждала ребёнка и носила точно такой же жилет. Мириам с сочувствием смотрела на заплаканное лицо Лорис и непроизвольно гладила свой живот, словно пыталась успокоить себя и своего ребёнка. У дальнего края расположились лорд Варис, Брандон Старк и Тирион Ланнистер. И хотя Бран и Тирион были скорее пленниками, чем придворными, Дейнерис всякий раз требовала их присутствия на ужине.       Вчера к берегу подошло небольшое торговое судно, прибывшее из Браавоса, и Дейнерис пригласила капитана и членов его команды в замок, желая узнать новости из-за Узкого моря. Капитан «Морской Девы» прислал в подарок королеве пятнистую шкуру ягуара, статуэтку дракона из чёрного стекла величиной с большую собаку, бочонок грушевого бренди, соленые оливки, короб икры форели и абрикосы в кленовом сиропе. Дейнерис с интересом взглянула на мужчину и двух его спутников. Капитан Марик был высоким и стройным, на лице, покрытом загаром, дерзко блестели темные глаза, его чёрные волосы, спускавшиеся до плеч, были перевязаны кожаным шнурком, куртка из мягкой кожи была расстегнута, и из-под неё выглядывала чёрная шёлковая рубашка, расшитая серебром. Его спутники были не так примечательны. Лысый коренастый матрос с обветренным лицом и густыми бакенбардами в серой рубахе и жилете из грубой кожи нетерпеливо посматривал на закуски. Мальчик в накидке из серой шерсти стоял боком, и Дейнерис смогла разглядеть лишь платок с черно-белым узором, повязанный на его голове.       Дейнерис села за стол накрытый для неё на высоком месте и кивнула своим подданным и гостям, позволяя занять места, предназначенные для них. Безупречные поставили на тумбу из чёрного гранита ларец и открыли его. Неяркий свет от дюжины свеч на столах и факелов на стенах отражавшийся в золоченой посуде, засиял в золотом рисунке каменного яйца. Дейнерис с нежностью посмотрела на него и улыбнулась. Скоро у неё тоже будет ребёнок. Даже если для этого ей придётся сжечь половину жителей Вестероса.       Уолдер Бракс нервно одернул куртку из серого шёлка, два единорога, вышитые на его груди, кивнули своими пурпурными головками, словно приготовились бодаться. Мальчик наполнил золотым вином два кубка, один он подал королеве, другой отнёс Тириону. Чтобы никто не попытался отравить королеву, Мелисандра настояла на том, чтобы её еду и напитки всякий раз пробовал кто-то из её придворных. Слуги подали крабовый суп, чаячьи яйца, начинённые икрой, кольца кальмаров, зажаренные с острым перцем и хрустящий кукурузный хлеб. — Что нового в Браавосе? — обратилась Дейнерис к капитану, когда гости удовлетворили первый голод. — В храме Владыки Света случился пожар, — капитан «Морской Девы» наполнил свой кубок золоченым вином. — Огромная жаровня на вершине храма вспыхнула зелёным огнём, который стал стекать по его стенам. Множество жрецов и верующих не смогли выбраться из храма и погибли внутри. Сам храм горел почти семь дней, а затем рассыпался, словно был выстроен не из камня, а из песка. — Владыка Света гневается! — тихо произнесла Мелисандра. — Жрецы Браавоса погрязли в чревоугодии и сластолюбии. — А может быть, это гневаются другие боги? — возразил Тирион. — Те, которые не одобряют человеческие жертвоприношения. — Владыка Света не единственный, кому жители Браавоса приносят человеческие жертвы, — красный рубин гневно сверкнул на шее женщины. — Многоликий бог смерти забирает свои жертвы, не спрашивая разрешения, и служат ему безликие убийцы. — А что слышно из Залива Драконов? — Дейнерис снова взглянула на яйцо. — Залива Драконов? — переспросил капитан, покосившись на своих спутников. — Прежде так называли Залив Работорговцев, — подсказал Варис, подцепив вилкой крупную зелёную оливку. — В Заливе… — Марик словно замялся, — бушуют шторма. Оттуда редко приходят корабли. Впрочем, Морской Владыка приказал не пускать их в гавани Браавоса, опасаясь, что они привезут в город заразу, которая всё ещё свирепствует в городах… Залива.       Неожиданно двери распахнулись, и в пиршественный зал вошли около сотни мужчин в грязных сапогах и длинных камзолах из просоленной кожи. — Капитан Волмарк! — улыбнулась Дейнерис. Она кивнула, и две служанки торопливо стали разливать вино в чаши и подавать мужчинам. — Надеюсь, вы принесли мне добрые вести, — королева подняла свою чашу в приветственном жесте. — Нет, — хмуро ответил ей молодой капитан с засаленными волосами до плеч. — Мы угодили в ловушку. Дейнерис выжидающе смотрела на Волмарка, но ему не хотелось рассказывать о своём поражении. — Три сотни кораблей вошли в бухту Ланниспорта, — вместо него заговорил Зомен Стоунтри, его седые волосы были коротко пострижены, а густая борода закрывала половину лица, — и вдруг нас атаковали два каких-то старых корыта. Когда они приблизились, мы попытались их захватить, но эти деревянные чучела вспыхнули, а затем взлетели на воздух, огонь быстро перекинулся на наши корабли. Ланнистеры заблокировали выход из бухты старыми рыбацкими лодками и полусгнившими кораблями. В результате, почти все наши корабли сгорели, и лишь немногим удалось ускользнуть в море. Дейнерис заметила, как Тирион и Варис переглянулись, когда услышали про огонь. — Сколько кораблей у нас осталось? — нахмурилась она. — Бухту Ланниспорта смогли покинуть чуть больше полусотни, и десяток из тех, что оставались в море, — признался Марон Волмарк. — Но, когда мы проходили мимо Арбора, флот Редвинов напал на нас, — проворчал Джон Майр. — А что ж вы ожидали? — вкрадчиво проговорил Варис. — Ведь вы сами совсем недавно напали на Щитовые острова и опустошили их. — Это ещё не всё, — Майр сердито взглянул на евнуха. — В Глотке мы столкнулись с кораблями Мандерли, и потеряли ещё полтора десятка кораблей. Если бы его капитаны не были такими осторожными, то наши потери оказались бы существеннее. — Как это понимать? — гневно вскричала Дейнерис. — Неужели Север тоже нас предал? — Полторы луны назад вы захватили две торговые каракки с кукурузой, которые шли из Дорна на Север, — осведомлённость Вариса заставила железнорожденных переглянуться. — И что такого? — ощетинился Волмарк. — Моим людям тоже надо что-то есть кроме рыбы. — Разве у вас нет золота, чтобы купить хлеб? — удивился Тирион. — Железнорожденные платят не золотом, а железом, — презрительно возразил верзила с гнилыми зубами. — Что же… тогда все прочие вам станут платить той же монетой, — усмехнулся карлик. Дейнерис взглянула на него, точно хотела испепелить собственным взглядом, но промолчала. Капитан Волмарк и его люди заняли свободные места за столом, вынудив женщин покинуть его, прислуга торопливо расставила чистую посуду и подала полные кувшины с вином и рагу из баранины с фасолью и луком. — Надеюсь, безупречные были более удачливыми и сумели захватить Утёс Кастерли? — Дейнерис сделала глоток из своего кубка. — Твои лазутчики тоже погибли, — неохотно признался Волмарк. — Безупречные, которые пытались захватить Утёс Кастерли через сточные каналы, были убиты. Сотни трупов выбросили в море на корм рыбам. — Он исподлобья взглянул на Дейнерис. — Нам удалось подобрать в море не больше десятка раненых… — Похоже, Мелисандра видела в огне эти трупы, — не удержался Тирион, — и пылающий залив Ланниспорта. Только неправильно поняла свои видения. — Возможно, я ошиблась, — обжигающий взгляд женщины обратился к карлику. — И всё же все мои видения правдивы. Ваше Величество, — она обратилась Дейнерис, — скоро у вас родятся драконы, и земли Вестероса, небо и море будут полыхать. — Не кажется ли вам, леди Мелисандра, что ваши ошибки слишком дорого обошлись тем, кто верил вам? — вкрадчиво проговорил Варис. — Долгое время Станнис Баратеон слепо шёл по пути, которым вы его вели. И куда вы привели его? Где теперь Станнис, его жена и его дочь? — Я не указываю путь, — возразила Мелисандра, — я лишь говорю о будущем, которое ждёт человека, если он не боится этого будущего. — А вы говорили Станнису, что его ждёт поражение и смерть у стен Винтерфелла? — Я этого не видела, — призналась Мелисандра. — А мою смерть ты видишь? — вдруг спросила Дейнерис. — Владыка никогда и никому не открывает этой тайны, но это лишь значит, что в судьбе человека смерть не наступает в какое-то конкретное время. Каждый новый шаг делает его ближе к смерти или дальше. — Выходит, когда Станнис шёл за тобой, он шёл к своей смерти? — усмехнулся Варис. — Любой путь рано или поздно приводит нас к смерти, но это может быть путь великого человека, чьё имя навсегда останется в истории, или трусливого раба, который даже сам не смеет назвать своего имени. — Разве путь великого человека обязательно должен быть полит кровью невинных? — тихо возразил Тирион. — Эйгон Таргариен завоевал Вестерос, когда сжёг армию Простора и Запада на Пламенном Поле, — нравоучительно произнесла Мелисандра. — Он сжёг солдат в открытом бою, а не захватывал замки обманом, и не сжигал города вместе с женщинами и младенцами, — возмущённо произнёс карлик. — Зато ваш отец, великий Тайвин Ланнистер, уничтожил две семьи своих вассалов вместе с женщинами и младенцами и отдал приказ убить жену принца Рейгара — Элию и её малолетних детей, — с презрением напомнила ему Мелисандра. — Отец не отдавал такого приказа, он не успел приказать своим людям не трогать их… — нахмурился Тирион, — он не ожидал, что кто-то окажется настолько жесток, что не пощадит принцессу и наследников. — Вы вправе защищать своего отца, — усмехнулась Мелисандра, — но не можете отрицать, что он стал великим, когда пролил кровь своих врагов. — Но в истории ведь есть примеры иного величия, — не сдавался Тирион. — Бейлор Благославенный и Эйгон Невероятный остались в памяти людей благодаря своим добрым делам. — Едва ли Эйгон Завоеватель смог бы объединить Вестерос одними молитвами, или реформами, которые вызывали лишь недовольство знати, — прервала их спор Дейнерис. — Капитан Волмарк, — она повернула голову к железнорожденным, — я хочу, чтобы ваши корабли отправились в Миэрин и привезли армии моих союзников — Воинов-Буревестников и Младших Сыновей. — Мы были в Миэрине, — неохотно признался Волмарк, покосившись на Зомена Стоунтри, — твой… Даарио теперь Самый Великий Господин, — едва заметно ухмыльнулся он, — он взял себе три жены, каждая из них дочь Великого Господина из самых знатных и богатых семей города. Своих капитанов он тоже женил на дочерях Великих господ, и он снова открыл бойцовые ямы. — Он приедет, — Дейнерис с раздражением захлопнула ларец с яйцом дракона. — Он клялся служить мне. — Великий господин Даарио отправил часть своей армии в Юнкай и Астопор править этими городами от лица Мисы Разрушительницы Оков, — с усмешкой процедил Стоунтри. — Официально рабство в Заливе… запрещено, — добавил капитан, — но люди готовы работать за еду лишь бы не умереть с голоду, и никому не нужны старики и больные, которые умирают прямо на улицах. — И всё же вам следует снова отправиться в Залив Драконов. Мне нужны Младшие Сыновья и Воины-Буревестики, — Дейнерис кивнула Безупречным, и они подняли тяжёлый ларец. — Они — опытные воины. Вместе с дотракийцами они сумеют заставить непокорные земли преклонить колено. — Но как же корабли Мандерли? — возразил Волмарк. — С каких пор наследники Харрена Чёрного стали бояться миногу? — усмехнулась Мелисандра. Дейнерис поднялась со своего места и направилась к дверям чертога, ей больше не хотелось говорить с этими разбойниками, которые могли лишь грабить мирное побережье, но сбежали, поджав хвост, столкнувшись с реальной силой.

***

      Туман окутал Драконий Камень. Нудный дождь лил уже который день, чёрные волны смешивались с серым небом в однообразную дымку, в которой нельзя было ничего разглядеть, даже корабли, стоявшие вблизи берега. Ветер едва шевелил поникшие флаги на стенах и башнях замка. Казалось, что горгулии, василиски, мантихоры и драконы задремали на своих постах, и лишь Ветрогон по-прежнему взывал к небу.       Кира проворно почистила камин и развела в нём огонь, принесла кувшин с тёплой водой и чистое полотенце. Служанка нравилась Брану, она была исполнительной и немногословной, умела не только стелить постель и менять одежду, но и точить перья, разводить чернила и складывать книги. Бран был рад, что после нападения на Харренхолл она осталась жива и даже согласилась служить ему, а не попыталась сбежать, как другие. Бран допил тёплое молоко с пирогом и подкатил кресло к окну. — Вам ещё что-то нужно? — спросила женщина, закончив стелить постель. — Иди, — отпустил он служанку. — Зелёный Скорпион поможет мне, — кивнул он на Безупречного, которого приставила к нему Дейнерис. Кира поправила шкуры, укрывавшие его колени, и вышла из комнаты, забрав посуду.       Свежий ветер, наполненный влагой, шевелил тяжёлую штору, нудный дождь стучал по карнизу, в камине трещал огонь, заботливо разведённый служанкой. Эту комнату в башне Морского Дракона он хорошо помнил, в прошлой жизни она долгие годы принадлежала ему. С тех пор здесь почти ничего не изменилось, даже некоторые книги все ещё стояли на тех же местах, где он их оставил, и тайник, в котором были спрятаны его записи, никто не нашёл. — Что тебе нужно? — спросил Бран, когда почувствовал легкий аромат лимонной воды. — Поговорить, — мягкие туфли Вариса бесшумно ступали по холодному граниту, пухлые плечи кутались в тёплый плащ. — О чём? — вздохнул Бран. — О королеве, — Варис покосился на дверь, за которой стоял Безупречный. — Он не услышит. — Возможно, мы выбрали не того дракона, — неуверенно прошептал евнух. — Её желание завоевать трон во что бы то ни стало, даже ценой жизни собственных подданных… погубит всё королевство. — Её можно понять, она всю жизнь шла к этому, — Бран испытывал необъяснимое раздражение, то ли к евнуху, то ли к этой мокрой погоде, из-за которой был вынужден оставаться в комнате. — Мне кажется, что мы должны что-то предпринять, — не отставал Варис. — Что предпринять? — Бран по-прежнему всматривался в серое марево над водой. — Ваш брат Джон, — замялся Варис, — должен стать королём, мы могли бы ему помочь… — Как? — Вы должны уговорить брата занять трон, — Варис снова покосился на дверь, не уверенный, что Безупречный и в самом деле не слышит, о чем они говорят. — А что ты собираешься сделать с ней? — Бран неохотно повернул голову к мастеру над шептунами. — Насколько я понимаю, ваш план отравить её не удался. — Мейстер Пилос, несмотря на свою молодость, оказался весьма знающим человеком, — вздохнул Варис. — Хорошо, что он не догадался… — Он догадался, — возразил Бран, снова отвернувшись от него. — Почему тогда он не выдал меня? — Потому что не захотел смотреть, как ты станешь корчиться в огне под завывания Мелисандры… Из тумана выплыла большая шлюпка и причалила к берегу. — Дотракийцы вернулись, — Бран развернул своё кресло на колёсиках и покатил к двери.

***

      В Тронном зале уже толпилась вся немногочисленная свита Дейнерис. Женщины в мокрых накидках поверх ярких платьев, мальчики и девочки с испуганными глазами, рыцари в блестящих доспехах, здесь были железнорожденные и торговцы из Браавоса, не сумевшие покинуть Драконий Камень из-за тумана, несколько служанок скромно стояли у самого входа в зал.       Королева в платье из красного шелка сидела на троне, красный рубин сверкал в её короне поверх серебряных волос, которые после смерти Миссандеи никто больше не заплетал. Вскоре в зал вошли около двух десятков дотракийцев во главе с сыном кхала Чорро — Морро. Бронзовый загар давно побледнел на их обветренных лицах, меховые куртки и сапоги истрепались. — Надеюсь, мой кровный всадник принёс мне приятные вести о победе над моими врагами, — Дейнерис поднялась со своего места. — Нет, Дени, — хмуро возразил Морро. В чертоге стало непривычно тихо. Тихо… Дейнерис вдруг поняла, что в волосах этих воинов больше не звенят колокольчики. — Что случилось? Где твой отец? — Мой отец с остатками кхаласара вернулся в Вейес Дотрак, — признался Морро. — Как это вернулся? — Твоя земля не годится для кхала… здесь снег и мороз, дождь и болота… — снова заговорил Морро. — Кхал Ланни победил нас. Они нападали ночью и исчезали днём. Они заманили отца в ловушку, нам пришлось перейти Бурливую реку, в которой утонула половина лучших воинов, огромная стая волков загнала нас в зыбучие болота, немногие, кому удалось выбраться, потеряли своих лошадей, мы шли по голым лесам пешком, словно презренные рабы. Нас встречали лишь пустые деревни, град стрел из-за высоких стен и закрытые ворота замков… — Но Чорро не мог оставить меня! — вскричала Дейнерис. — Я — ваша Кхалиси!!! — Ты была Кхалиси, когда шла впереди армии и первая вступала в сражение со своими врагами, — возразил ей другой воин, обрезанные волосы на его голове топорщились во все стороны, — но теперь ты сидишь на каменном троне на острове среди мертвой воды, Вейес Королей разрушен, теперь там обитают только крысы. Пепел и смерть гуляют по его улицам. — Ваши земли не могут прокормить ни наших воинов, ни наших лошадей… — третий воин был почти стариком, ужасный шрам на его лице покраснел, и из пустой глазницы сочился гной. — Кхал Чорро решил вернуться в земли наших отцов… — А почему же вы остались? — лицо Дейнерис стало каменным. — Мы остались, чтобы служить тебе, Кхалиси, — Морро покосился на дотракийцев окружавших его. — Если ты тоже захочешь вернуться в дотракийское море, мы будем сопровождать тебя. Дейнерис задумчиво посмотрела на яйцо дракона, сиявшее золотыми бликами в ларце, установленном рядом с троном. — Мейстер Пилос, нам следует отправить несколько писем, — проговорила она, едва взглянув на мейстера. Она решительно поднялась со своего места и направилась к выходу.

***

      Порывистый ветер, дувший со стороны Узкого моря, яростно трепал чёрные знамёна, развешенные на стенах Драконьего Камня, сердитые волны ударялись о чёрные скалы, поднимая тучи холодных брызг, которые долетали до зубцов высоких стен, окружавших древнюю Твердыню. Дейнерис ощущала их соленые капли на своём лице…       У неё больше нет армии дотракийцев, от двух тысяч Безупречных осталось едва ли три сотни, и флот железнорожденных почти уничтожен. Даже если Даарио вместе с Младшими Сыновьями и Воинами-Буревестниками придёт ей на помощь, этого будет недостаточно. Ей нужны драконы. Придётся поступить так, как настаивает Мелисандра. Видят боги, она не хочет обманывать Джона, не хочет сжигать детей, но придётся. Она прошла слишком долгий путь. Потеряла слишком многих дорогих для неё людей. Разве все эти жертвы были напрасны? Если ты остановишься, то не сможешь идти дальше…       В полумраке комнаты бесшумно двигалась служанка. Она развела огонь в камине и зажгла свечи, тихий треск огня наполнил комнату тёплым уютом.       Лёгкий порыв ветра высушил влагу на лице Дейнерис, она закрыла окно и повернулась. Взгляд с удовольствием скользнул на ларец, установленный на столике в центре комнаты. Причудливый рисунок из золотых линий мерцал в неярком свете, падавшем на яйцо от двух свечек в высоких подсвечниках. Ещё три яйца лежали в сундуке из красного кедра на белых атласных подушках: белое, словно свежевыпавший снег, искрящееся серебром, молочное с золотыми прожилками и чёрное с серебряными крапинками. Это было её сокровище. Дейнерис обнаружила четыре яйца в пещере, где Визерион обустроил себе гнездо. Вероятно, дракон отложил их прежде, чем она отправилась на Север.       За тонкой занавеской, отделяющей купальню от остальной комнаты, мелькнула тень служанки. Тихое журчание воды и ароматы сладкого миндаля и апельсина, заставили королеву вспомнить времена, когда ванну для купания ей готовила Миссандея.       Дейнерис скинула одежду и вошла в обжигающую воду. Девушка испуганно вскрикнула, несколько свечек, горевших вокруг купальни, погасли, погрузив комнату в темноту. — Не пугайся, — улыбнулась королева, садясь в круглую чашу, над которой поднимался белый пар, — я всегда купаюсь в горячей воде. Она положила голову на мраморный край ванны и прикрыла глаза. Четыре дракона станут её армией, которая сокрушит всякого, кто осмелится противиться её воле. Гибель одного или даже двух из них не ослабит её. Если лорды Вестероса не хотят признать её власть добровольно, она заставит их любой ценой!       Чужая рука провела по её плечу мягкой губкой. Дейнерис вздохнула и открыла глаза. На краю ванны сидела девушка, её задумчивое смуглое лицо обрамлённое мелкими чёрными кудрями и большие янтарные глаза с золотыми крапинками заставили сердце королевы биться быстрее. — Как тебя зовут? — спросила она, когда снова смогла дышать. Девушка удивлённо на неё взглянула, словно не поняла вопрос. — Скорпена, — все-таки ответила она с сильным акцентом. — А где Миам и Фанни? — подозрительно нахмурилась Дейнерис. Служанки королевы были пугливыми и порой даже бестолковыми девушками, но никогда прежде не пропадали. — Они ушли вместе с жрицей Красного Бога на берег, — девушка снова провела губкой по её груди. — Дотракийцы собираются разжечь погребальные костры для своих воинов, умерших от ран, а колдунья хочет просить своего бога даровать людям солнечную погоду и попутный ветер кораблям, отплывающим завтра. Дейнерис была удивлена, почему в этот раз Мелисандра не позвала её принять участие в своём огненном обряде. Впрочем, ей не хотелось знать, кого на этот раз она решила принести в жертву своему ненасытному богу. Иногда Дейнерис казалось, что боги такие же алчные, как некоторые люди. Какие бы жертвы им не приносили, им всё было мало. — А почему ты не ушла с ними? — спросила Дейнерис у служанки. — Владыка Света — не мой бог, — призналась Скорпена. — Вот как? — удивилась Дейнерис. На Драконьем Камне никто не смел открыто говорить о своей приверженности другим богам. Люди боялись стать жертвой Мелисандры. — И каким же богам веришь ты? — Я верю лишь в многоликого Бога Смерти, — в янтарных глаза девушки блеснул огонь свечи. Дейнерис с новым интересом оглядела её. Легкая серая туника с мелкими бледно-фиолетовыми цветочками вдоль ворота облегала стройную, почти мальчишескую фигуру с маленькой грудью, на поясе был повязан платок с черно-белым рисунком, а на шее на тонкой серебряной цепочке висело кольцо из чёрного камня. — Кто тебя прислал? — настороженно спросила Дейнерис. — Варис? — Толстый Паук плетёт свою паутину вокруг карлика и колдуна со сломанными ногами, — возразила Скорпена. — Прежде я тебя не видела в замке. — Я недавно прибыла из Браавоса, — призналась девушка. — Так вот, значит, откуда у тебя этот акцент… — догадалась Дейнерис. Она поднялась из ванны и позволила служанке окатить себя чистой водой. Скорпена накинула на её плечи полотенце и промокнула влагу, затем помогла надеть халат из бархата, отороченный мехом песца. Девушка наполнила золочёную чашу горячим вином и протянула Дейнерис. Королева выжидающе посмотрела в янтарные глаза. Что, если Варис прислал эту глупышку отравить её? Служанка как будто опомнилась и наполнила ещё одну чашу. Она несмело сделала глоток, и только после этого Дейнерис кивнула и взяла из ее рук чашу. Горячее вино с корицей и гвоздикой заставило её сердце биться быстрее, словно она снова вступила в битву. Дейнерис села перед зеркалом и поставила чашу на столик. Служанка вытерла её мокрые волосы, взяла гребень из кости дракона с перламутровыми вставками и осторожно провела по волосам. — Расскажи мне о себе, — попросила Дейнерис, разглядывая отражение девушки. — Нечего рассказывать, — пожала она плечами. — Мой отец — торговец рыбой. Я и мои сёстры помогали ему. Вот и всё. — И почему ты покинула отца и сестёр? — удивилась Дейнерис. — Я хотела увидеть дракона, — смущённо призналась Скорпена. Дейнерис долго наблюдала за ней в зеркало, с удивлением отмечая в её внешнем облике черты своей прежней подруги.       Это было похоже на наваждение. Прошло больше года. Может быть, она уже забыла, как на самом деле выглядела Миссандея? Но Дейнерис точно помнила, что она — правша. — Ты так похожа на мою подругу, — из груди королевы вырвался невольный вздох. — Какую подругу? — служанка посмотрела в зеркало. — У меня была подруга — Миссандея… — прошептала Дейнерис, словно ком в горле мешал ей говорить. После гибели Миссандеи она ни с кем не говорила о ней. — И что с ней случилось? — Скорпена снова провела гребнем по её волосам. Дейнерис сделала глоток из чаши. — Мои враги казнили её на моих глазах. — Наверное, это было ужасно, — в голосе служанки слышалось искреннее сочувствие. — Да, — Дейнерис снова сделала глоток из чаши. — Но я отомстила за её смерть! — фиалковые глаза мстительно вспыхнули. — Вы убили человека, который казнил её? — тихо спросила служанка. Дейнерис задумчиво взглянула на своё отражение. Тот ужасный огромный воин… кажется, его останки нашли среди развалин Башни Десницы. — Да я сожгла его в пламени своего дракона. — А того, кто отдал приказ убить её? — девушка разделила её волосы на две части и стала заплетать косу. — Серсея, незаконно захватившая власть… она погибла под рухнувшими на неё стенами замка. — А я слышала другую историю, — вдруг возразила девушка. — Какую? — удивилась королева. — Пёс убил рыцаря и столкнул его в пылающий огонь, а кракен задушил королеву, и его тоже убил Пёс, и лишь после на них обрушились стены. — Кто рассказал тебе эту историю? — Какой-то бродяга в мейстерской одежде в таверне, — Скорпена исподлобья взглянула на неё. — Что ещё он рассказал? — сердито спросила Дейнерис. — Сказал, что огромный дракон заслонил своими крыльями небо, и пламя из его глотки охватило целый город, который полыхал днём и ночью… сгорели не только защитники королевы-узурпатора, но и все жители: старики, мужчины, женщины, дети… пепел кружил над столицей, словно снег в сильную метель… — она прикусила губу, словно сама испугалась своих слов. — Ты сожалеешь, что твой дракон сжёг столько невинных людей? — вдруг спросила она. — Да мне жаль… Жаль, что среди этих невиновных не было Короля Севера и его сестёр, — гневно ответила королева. — Если бы они погибли, мой дракон всё ещё был бы жив. Служанка испуганно опустила глаза. Она молча заплела Дейнерис две косы и закрутила их на висках в две улитки. Дейнерис допила остывшее вино, наблюдая за нахмуренным лицом девушки. — Скорпена… никогда не слышала раньше такого имени, — прервала она затянувшееся молчание. — В Летнем море у берегов острова Наат водятся рыбки, похожие на бабочек, — несмело улыбнулась девушка.       Она присела на низкую скамеечку и положила ноги королевы к себе на колени. Сильные пальцы принялись умело мять усталые ступни. — Я думала, ты любишь Джона, — пробубнила она себе под нос. — У тебя есть дети? — нахмурилась королева. Скорпена отрицательно мотнула головой, все ещё не глядя на неё. — Тогда тебе будет трудно меня понять, — Дейнерис вздохнула, пытаясь сдержать свой гнев. — Драконы были моими детьми, единственными детьми, которые у меня могут быть. Но они погибли. Один погиб за Стеной, сражаясь вместе с людьми против армии мертвецов. Второго убил подлый Грейджой. А последнего — Джон из-за этих неблагодарных стариков, мужчин, женщин и их детей, из-за своих сестёр, которые предали меня… — её голос дрогнул. — Разве мои дети заслужили такую смерть? Разве я не должна отомстить? — Кому отомстить? — девушка прикусила губу и замолчала. — Я слышала, как женщины шептались, что Джон… он — сын твоего брата… — она подняла на неё испуганный взгляд. — Джон и самом деле — мой племянник, — неохотно призналась Дейнерис. — Но он — не настоящий дракон…— она с горечью усмехнулась, — он предпочёл остаться в волчьей стае со своими сёстрами… кузинами… а не присоединиться ко мне. Они настроили его против меня… особенно жена Ланнистера. Из-за неё Джон отпустил Цареубийцу из-под стражи. Цареубийцу, который клялся защищать моего отца, а сам убил его подлым ударом в спину! Ты наверняка любишь своего отца. Если бы кто-то убил его, разве ты не захотела бы отомстить убийце? Его отец приказал своим людям казнить жену моего брата и его малолетних детей. Почему я должна теперь пощадить его детей? Скорпена ничего не ответила. Она помогла королеве надеть ночное платье и вернулась за штору в купальню, остывшая вода с тихим шипением побежала по сточным трубам. Дейнерис осторожно переложила яйца из сундучка на горячие угли в камине. — Так ты надеешься пробудить драконов? — услышала она голос служанки. — Нет, — Дейнерис обернулась, — этого жара недостаточно. Она подошла к ларцу. — В древней Валирии драконы жили на вулканических скалах, — вздохнула она, — их яйца пробуждались во время извержения вулканов. Полагаю, именно поэтому мои предки обосновались на Драконьем Камне… Но вулканы здесь уже давно потухли, а после этого и драконы перестали пробуждаться из яиц. — Но у тебя же было три дракона, — Скорпена тоже подошла к ларцу, в её больших глазах отразились золотые блики. — Ты нашла для них живой вулкан? — В прошлый раз я разожгла погребальный костёр для своего любимого мужа, — с тоской вспомнила Дейнерис. — В нём я сожгла не только его тело, но и колдунью, обманувшую меня. Она обещала спасти Дрого, а сама погубила не только его, но и моего нерожденного ребёнка, сына… И я сама вошла в этот погребальный костёр… — тихо добавила она. — И ты не сгорела? — удивилась Скорпена. — Нет, из пламени я вышла сильнее, я знала, чего хочу, и у меня было три дракона! — фиалковые глаза вспыхнули. — Я словно переродилась. Она вспомнила, что в тот день чувствовала себя победителем, хотя всё потеряла: мужа, ребёнка; и даже лучшие воины кхаласара Дрого покинули её. — Теперь ты тоже собираешься разжечь погребальный костёр? — Да, — тихо прошептала Дейнерис, коснувшись своего драгоценного яйца, которое было тёплым. — Представь, каким красивым родится этот дракон. Красный с золотыми рожками и гребнем. Он будет сверкать точно солнце, а может быть, ярче солнца!.. — Ты могла бы… положить яйцо в погребальный костёр дотракийцев… — Нет, — возразила Дейнерис. — Для рождения дракона нужна королевская кровь. — Королевская кровь? Где же взять такую? — удивилась служанка. — Мои союзники обещали доставить ко мне кузину Джона и её детей… — Но разве она королева? — Её предки были королями Севера тысячи лет. — Ты собираешься сжечь их? — Надеюсь, Цареубийца любит своих детей и попытается спасти их. Возможно, будет достаточно принести в жертву его и сына его сестры… которая тоже носила корону… — А если нет?.. — Драконы возродятся!!! Я знаю! Мелисандра видела это в пламени! Владыка Света поможет мне! Ничто мне не помешает!!! — Может быть, многоликий бог Смерти? — едва слышно прошептала Скорпена. Пламя свечей в подсвечниках вздрогнуло. — Так тебя всё-таки прислал этот предатель евнух или брат Цареубийцы? — Дейнерис схватила чёрное кольцо на её шее. Валар моргулис… — Все люди смертны, — с удивлением прочитала королева. — Но я от крови дракона! — Драконы тоже смертны, — в руке служанки вдруг блеснул узкий тёмный клинок из валирийской стали.

***

      Ослепительное солнце взошло над чёрными стенами древнего замка, словно не было этих двух долгих лун туманов и дождей. Морской Дракон пристальным взглядом следил за скользящей по серебристой морской глади караккой. Неутомимый ветер старательно надувал зелёный парус с серебряной звездой. В бухте три дюжины галеонов неохотно поднимали серые паруса с чёрным левиафаном. Красные шелка Мелисандры мелькали на высокой палубе «Солёного Ветра».       Упрямый луч солнца проник в узкую щель между плотными шторами и ласково коснулся яйца дракона. Золотые линии вспыхнули, отбрасывая сотни бликов на стены, потолок комнаты и растерянные лица людей.       На кровати, укрытая красным покрывалом, неподвижно лежала Дейнерис из дома Таргариен, счастливая улыбка сияла в её приоткрытых глазах, устремлённых на яйцо. — Вы уверены, что она мертва? — недоверчиво спросил Тирион. — Да, — вздохнул Пилос. — Кто-то нанёс ей удар кинжалом прямо в сердце. Всего один, но очень точный. — Кто это мог быть? — Тирион с недоумением посмотрел на хмурое лицо Барристана Селми. — Мы схватили Темплтона, но он уверяет, что к ней никто не заходил, кроме новой служанки. — Какой ещё новой служанки? А где были Фанни и Миам? — Они обе вчера заболели, — признался мейстер. — Я испугался, что железнорожденные привезли заразу из Залива Драконов и приказал им не приближаться к королеве. Но сегодня им уже лучше. Думаю, через несколько дней они смогут вернуться к своим обязанностям. — А где служанка, которая была здесь вчера? — снова спросил Тирион. — Никто не знает, — Кира чувствовала себя неуютно под пристальными взглядами всех этих людей, ведь это она обнаружила утром мертвую королеву. — Девушка появилась в тот день, когда прибыли железнорожденные, может быть, она и уплыла вместе с ними? — неуверенно предложила она. — Прикажете послать в порт? — Барристан выжидающе посмотрел на Тириона. — Они уже отчалили, — Варис отошёл от окна и открыл сундук. — Яйца пропали… — Вон они, — кивнул головой Тирион, — в камине. Мастер над шептунами опустился на колени. — Но здесь только два… — он растеряно обвёл комнату взглядом. — Разве их было больше? — удивился Тирион. — Чёрное пропало… — Значит, тот, кто убил королеву, и яйцо похитил, — сделал вывод Селми. Варис аккуратно переложил все три яйца в сундук. — Может быть, Дейнерис отправила его в Миэрин в дар Даарио? — Нет, — возразил Варис, — она собиралась возродить всех четырёх драконов. — Пошлите воронов на Север Джону, — Тирион переглянулся с Варисом, — полагаю, пора объявить его истинное имя. Мейстер Пилос согласно кивнул. — Пошлите воронов всем лордам Вестероса. Королева Дейнерис из дома Таргариен мертва, но мы хотим объявить о новом наследнике, — продолжал давать распоряжения Ланнистер. — Думаю, следует отправить послание в Залив Драконов, — подсказал Варис. — Напишите, что Дейнерис умерла от крысиной лихорадки, как и дочь леди Лидден. — Но ведь это неправда, — возмутился мейстер. — Нам не нужна ещё одна война с армией наёмников, которые наверняка захотят отомстить за смерть своей королевы, — возразил ему Тирион. — Хорошо, милорд, — вздохнул Пилос. — Я напишу своим людям в Браавос и на Ступени, — Варис задумчиво посмотрел на драконьи яйца. — Кто-нибудь из них сообщит железнорожденным, что королева умерла, и больше нет необходимости плыть в Залив Драконов. Надеюсь, все понимают, что не следует никому сообщать правду об истинной причине её смерти? — холодный взгляд евнуха обратился к Барристану Селми, а затем к служанке. — Да, лорд Варис, — чуть слышно пролепетала она. — Очень хорошо. Пусть Молчаливые Сёстры приготовят её. И на закате мы сожжём её тело прежде, чем успеет вернуться Мелисандра. — А что делать с рыцарем, который охранял её? — неуверенно спросил Селми. — Он тоже знает правду. — Скажите, что он должен либо молчать, либо его объявят цареубийцей и казнят, — ухмыльнулся Тирион. Рыцарь, Кира и мейстер Пилос поспешили покинуть комнату. — А что делать с ними? — кивнул на сундук с яйцами Тирион. — Мы отдадим их королю после коронации, как символ Королевской власти, — предложил Варис. — Что же. Это разумно, — согласился с ним Тирион. Он в последний раз взглянул на три яйца, лежавшие в сундуке, и захлопнул крышку.