В постели с врагом

***

      Серые тени, словно испуганные призраки, метались по высокому потолку, за окном завывал сердитый ветер, морские волны тихо перешёптывались, будто дряхлые старики.       Резкий порыв ветра распахнул приоткрытое окно и дёрнул за тяжёлую штору, словно хотел сорвать её с окна, тень на потолке отпрянула в сторону и поползла по стене. Она замерла прямо напротив кровати, а потом отошла от стены, превратившись в огромную серую крысу. «Крысы такими не бывают, — отстранённо подумала Санса, — это всего лишь сон…» Она заворожённо наблюдала за странной тенью, которая приближалась к кровати. Когда тень вдруг прыгнула на кровать, Санса вскрикнула. У стены на кушетке зашевелилась служанка. — Дурной сон? — сонным голосом спросила она. Санса застонала, она чувствовала, что тень душит её, впивается острыми зубами в шею, грызёт рёбра. Громкий женский визг разорвал ночную ташину. В туже секунду дверь распахнулась. — Что случилось? — раздался встревоженный голос Харвина. — Ты это видишь? — хрипло спросила Гвэн. Одно мгновение они оба с недоумением смотрели на ужасную тень, пытаясь понять её природу. В следующее мгновение Харвин выхватил из-за пояса свой кинжал и взмахнул им. Санса зажмурилась, ожидая удара, но сталь лишь рассекла тень пополам. Крыса вздрогнула и распалась на две, одна из них снова набросилась на Сансу, а другая схватила мужчину за руку. — Это чёрная магия, — с ужасом прошептала служанка. — Герольд! Свет! — крикнул Харвин. Он махнул рукой, пытаясь избавиться от мерзкой твари, которая терзала его руку.       В комнату вбежал Герольд Дейн с факелом в руках. Он выхватил свой меч и проткнул крысу на груди Сансы, но та снова распалась на две, одна из которых кинулась на Сансу. Мужчина уронил меч, схватил кинжал Сансы, лежавший на прикроватном столике, и ударил тень. На этот раз она осыпалась кучкой серого пепла. Её половинка упала на пол и уползла под кровать. Дейн расправился и с тенью, терзавшей руку Харвина. — Хватит визжать, — шикнул он на служанку. — Позови Квиберна. Девушка стрелой выбежала из комнаты. — Почему мой клинок лишь разрубил эту тварь пополам, а этот уничтожил? — удивился Харвин. — Потому что этот из валирийской стали, — буркнул Дейн. — Я подумал, раз он уничтожил Короля Ночи, значит, сможет справиться и с этой тварью. — Леди Санса, как вы? — Харвин склонился над женщиной, которая тяжело дышала. На её груди и шее остались красные следы, словно её и в самом деле покусали крысы, а не тени. — Ещё одна тварь спряталась под кроватью, — напомнил Дейн, опускаясь на колени. Харвин взял из его рук факел, чтобы подсветить ему. Несколько теней испуганно заметались под кроватью, словно хотели спрятаться в тёмных углах, а затем метнулись к двери. — Дети… — со страхом прошептала Санса.       Она попыталась встать с постели, но вдруг ужасная боль пронзила её, словно кинжал, она не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть, комната закружилась, в глазах потемнело, и она полетела в пустоту.

***

      Серая тень шмыгнула в сломанные ворота, проползла по остывшему за ночь камню и нырнула в узкое окно.       Две сотни воинов неслышно подкрались к стенам замка и притаились в её тени. Трое смельчаков взобрались в сторожевую башню, но вместо дозорного обнаружили в ней набитое соломой чучело в ржавом шлеме с простой палкой вместо копья. — У них так мало людей, что они даже не оставили дозорного, — ухмыльнулся воин в бронзовых доспехах с чёрной гарпией на груди, сверкнув железным зубом. — Кому охота сидеть в этом каменном мешке, коли можно завалится под бок к какой-нибудь бабенке, — хихикнул другой, его доспехи, покрытые желтой эмалью, украшали серебряные монеты с пирамидой. Лазутчики короткими перебежками устремились к тронному залу. Три десятка солдат тащили тяжёлый настил из неструганных досок. — Не пыхтеть и не топать, — сердито предупредил их Ухван Снатч, настороженно озираясь по сторонам. Они опустили настил у Тронного зала, чтобы другие солдаты подхватили его. — Кажется, никого… — один из них заглянул внутрь. — Тихо, — шикнул на него Ухван, вглядываясь в темноту зала. — Здесь очень громкое эхо. Не хватало, чтобы эти болваны нас обнаружили… — Да они дрыхнут небось, — солдат широко зевнул. — Нахарис дал им три дня на раздумье. И чего он так торопится? Мы могли бы напасть и следующей ночью. — Быстрей начнём — быстрей закончим, Баккоко, быстрей отправимся к шлюхам, — солдат с железным зубом нетерпеливо посмотрел на спящий замок, — а может быть, я и здесь найду себе девку. Надеюсь, среди жен дотракийцев есть такие, что не похожи на их лошадей. — Мне больше понравились их мальчики, — ухмыльнулся Баккоко. — Тихо, — снова шикнул на них командир, — хватит мечтать о вине из винограда, который ещё не созрел. Он махнул рукой, и воины снова подхватили настил и двинулись в сторону сухого рва. — Они совсем страх потеряли? — солдаты, стараясь как можно меньше шуметь, перекинули через ров настил из досок. — Хоть бы кто-нибудь выглянул в смотровое окошко. — Покаркай у меня, — оборвал их Ухван. Воины торопливой цепочкой потекли внутрь восточного двора.       Когда первая дюжина скрылась за каменной стеной, Ухван ступил на толстые доски, перекинутые через ров. Снизу зловеще торчали остро заточенные колья, среди которых валялись тела отряда Каспорио. Надо же было провалить столь простой план. Воины-Буревестники сумели с помощью такого же плана захватить и Юнкай, и Миэрин, но тогда во главе отряда был сам Нахарис, а не его бездарный заместитель…       Теперь Гарибальд снова хочет захватить замок через сточные канавы, но едва ли он сумеет воспользоваться ими незаметно. Конечно у защитников замка не так много людей, чтобы поставить там достаточно крепкий заслон и оказать существенное сопротивление Младшим Сынам. Зато Ланнистеру придётся разделить своих людей между стеной и подземными проходами. Значит его и без того малые силы будут разделены, и штурмующим будет легче захватить замок. Конечно, у них ещё есть армия дотракийцев, но эти лошадники не имеют опыта битвы в стенах замка. Они хороши в просторных степях, где их конница сбивает противника стремительным наскоком, а здесь нужно действовать пешим, на лестницах и в узких коридорах. Уже утром голова Ланнистера будет украшать стену замка, а его жена станет наложницей Гарибальди, или По Нахрези, или ещё кого нибудь. Он и сам не прочь потискать эту рыжую кошечку, но не любит, когда кошки выпускают когти. Впрочем, он не откажет себе в удовольствии задрать её юбки, если сумеет добраться до неё раньше других. Как давно у него не было женщины, которая бы пахла не вчерашним перегаром или несвежим потом, а ванильным пирогом и лавандовым маслом. По правде говоря, у него уже давно не было никакой женщины…       Ухван услышал, как позади раздался сдержанный крик, кто-то из его людей свалился в ров. Ребята слишком разгорячены мыслями о предстоящей схватке, а пуще о женщинах, которые ничего не подозревая спят сейчас в своих постелях. Им так не терпится захватить замок, что они могут устроить свалку на узком переходе через ров. Ну что же… это неизбежные потери, которые случаются во всякой, даже самой легкой стычке.       Ухван оглянулся. Полсотни воинов бежали к ним со стороны Тронного зала, но в темноте он не смог разглядеть их гербов. Видимо, Нахарис решил не ждать, пока Ухван и его ребята захватят замок, а вместе с ним и добычу. Наверняка в замке где-то стоит целый сундук золотых драконов, принадлежащий Ланнистеру, а у его жены кроме тех украшений, которые он сумел разглядеть во время переговоров, есть и другие… В воображении наёмника возник ларец: изумруды, рубины, бриллианты и сапфиры сверкали в нём, словно сокровища из старой сказки. Теперь придётся поделиться с Нахарисом и его людьми, но сапфир, который он разглядел на груди у этой леди Ланнстарк, он оставит себе.       Следует однако поторопиться, если он не хочет, чтобы Воины-Буревестники опередили его.       Ухван перешёл через ров, нырнул под своды полуразрушенной стены и ступил на восточный двор замка.       Здесь было темно. Факелы, которые обыкновенно освещают двор, не горели, но ему показалось, что кроме его солдат здесь были и другие воины. Он споткнулся о чужое тело. Вероятно, ребята убили охрану, дежурившую у сломанных ворот. Ухван услышал звон оружия, брань солдат и крики умирающих. Последние защитники не желали сдаваться без боя…       Тонкий месяц выглянул из-за высокой башни. — Отступить! — услышал он приказ со стены. Защитники крепости отхлынули к стене, где сотня мальчиков, из тех, что утром стояли в Тронном зале, натягивали дотракийских луки. Град стрел обрушился на его отряд. Полсотни солдат рухнули на каменный двор. Чёрная гарпия на золотой пирамиде была отличной мишенью. — Снять плащи! — крикнул Ухван, сдёргивая с плеч свой собственный плащ из дорогой парчи. Вместе с тремя дюжинами солдат он ринулся на стену по сломаным ступеням. Сквозь полуразрушенные зубцы он увидел, что воины, которых он принял за солдат Нахариса, оказались дотракийцами. Солдат, которые не успели перейти на восточный двор, они теснили ко рву и сбрасывали на острые колья, а тех, кто пытались прорваться к воротам замка, разрубали своими кривыми аракхами пополам, словно мясники в торговой лавке. Необходимо опрокинуть этих дотракийских мальчишек вместе с их луками в ров и самим ударить по дотракийцам из луков. Но на стене их встретили полсотни солдат в крепкой броне и с длинными мечами. Среди них был и Ланнистер… Ухван узнал его по кольчужной перчатке с золотым львом на запястье. Говорили, что у него нет правой руки, но он и левой дрался, как настоящий лев. В лучах ущербного месяца тёмная сталь отливала багрянцем, словно меч сочился кровью. «Валирийская сталь», — догадался Ухван. Такой трофей даже лучше сапфиров.       Клинок Ланнистера легко разрубил доспех из варёной кожи, покрытый серебряными монетами с пирамидой, куртку из стёганой шерсти и тонкую тунику из волантийского шелка. Говорят, что когда человека убивают валирийским клинком, он не чувствует боли.        Ухван упал в сухой ров. Остекленевшие глаза уже не видели, как его солдаты, которые ещё на закате пили дешёвое вино в таверне и мечтали о легкой добыче, падали в этот же ров.

***

      Ленивое солнце неохотно поднялось из-за дальнего леса, окрасив обугленный камень в красный цвет, словно желая вернуть замку прежнее великолепие.       Чёрный ворон опустился на голову, облитую смолой, и клюнул её в глаз. Он громко крикнул, призывая остальных своих братьев присоединиться к щедрой трапезе. Насколько птиц опустились в сухой ров и заголосили. — Нужно сжечь тела, — проговорил Сирог Тенн, неприязненно глядя на пир стервятников. — Скоро они начнут смердить, и мы задохнёмся от их вони. — Сейчас не до этого. Смотри, — Клиган кивнул на людей, показавшихся в проёме калитки. Мелисандра и чёрный жрец в просторной мантии из красного атласа сопровождали два десятка воинов в доспехах с чёрной гарпией на груди и шлемах, скрывавших лица. — И у них ещё хватает наглости прийти сюда снова, — Тенн сердито плюнул в ров. — Эй, Дик, — позвал он лучника, — убей эту красную паучиху, пока она снова не протянула к нам свои мерзкие щупальца. — Подожди, — Оберин Мартелл остановил юношу, который уже вскинул лук и наложил стрелу, — давайте послушаем, что они скажут. — Я и так знаю, что скажут эти мерзоты, — проворчал Тенн. — «Сдавайтесь, или мы вас убьём».       Делегация приблизилась достаточно близко, чтобы разглядеть головы, насаженные на пики на стене и тела, сброшенные в ров. — Напрасно вы сопротивляетесь неизбежному, — заговорила Мелисандра, пытаясь перекричать карканье воронов. — Чиако, Дрегго, Бхарбо, Морро, вам следует принять наши условия. Владыка света озарит вас своими милостями. Щедро наградит… — Я вижу, как твой Владыка уже озарил своими милостями и наградил тех, кто теперь кормит вороньё, — рассмеялся Сирог. — Замолчи! Ты, грязный каннибал из снежной пустыни, тупой поклонщик старых деревьев! — вскричал жрец. — Мы не к тебе обращаемся, а к Великим воинам, кхалам завоевавшим земли от Черноводного залива до Дорнийских гор, покоривших Озёрные земли, обративших их жителей в истинную веру и принявших Р’глора, как единственного истинного бога. Вы должны… — Ничего они тебе не должны, — перебил его Оберин Мартелл. — Они воины, а не убийцы. Они не станут сжигать женщин и детей в угоду твоему богу. — Я не прошу убивать женщин и детей, — почти ласково возразила Мелисандра, сердито взглянув на жреца. — Мы должны сжечь этих солдат, которые погибли ночью, мы хотим примириться. — Вы уже говорили о перемирии, а сами вероломно напали на нас ночью, — упрекнул их Оберин. — Мы предлагали вам условия для мирного решения конфликта, а вы их отвергли, — ответил Нахарис, снимая громоздкий шлем с крыльями гарпии. — Кажется, вы обещали нам три дня на раздумье, — сердито напомнил Оберин. — Мы не увидели с вашей стороны желания исполнить условия перемирия, — ничуть не смутился Нахарис. — Напрасно вы решили напасть на нас. Мы убили почти сотню твоих солдат, — Оберин кивнул на ров с мертвецами, — и столько же взяли в плен. Пока что они сидят в темницах и ждут своей участи. Может быть, вы хотите увидеть их головы рядом с этими? — он поднял глаза на десяток голов, облепленных птицами. — Гибель наших солдат ничего не значит, — с вызовом ответила Мелисандра. — Эти потери несущественны. У нас ещё достаточно людей, чтобы продолжить осаду. — Значит, эти потери для вас ничего не значат? — ухмыльнулся Сирог Тенн. — Я говорил, что нам следует казнить пленников, а ты разрешил напоить их водой, — упрекнул он Мартелла, — Ещё осталось предложить им хлеба и мяса, — проворчал он. — Не пытайтесь обмануть нас, — Оберин укоризненно посмотрел на Нахариса. — И у Старших Сынов, и у Воронов-Буревестников всегда было не более пяти сотен солдат. — К нам примкнули капитаны Волмарк, и Стоунтри, и их команды, — заявил Нахарис, покосившись на двух воинов в одинаковых шлемах с гребнем похожим на плавник. — Разве они не знают, что железнорожденные приняли решение примкнуть к союзу с Вестеросом? — Мы не собираемся подчиняться глупым решениям бабы из угасшего рода Грейджоев! — процедил крепкий мужчина с чёрным левиафаном на плаще. — Это было решение не только Яры Грейджой, — возразил ему Оберин. — Родрик Харлоу и Эрик Айронмейкер стали членами Малого Совета, — добавил он. — Родрик Чтец всегда был слишком осторожным, — презрительно фыркнул другой капитан, с каменным деревом на плаще и каменным подбородком на лице. — Он слишком много читает книг. — Зато вы совсем не осторожны, — поддел его Тенн, — связались с этой ведьмой, которая сожжет и вас, и ваши корабли ради своего Владыки. — Мелисандра служит Владыке Света. В огне она видит будущее, — надменно возразил Нахарис. — Она видит только смерть, но не говорит о ней, — Сирог Тенн бросил в ров небольшой камушек. Стая воронья, похожая на огромную чёрную тучу, с громким криком взлетела в небо, обнажив сухой ров, наполовину заполненный телами убитых наёмников. — Посмотри на них. Почему она не сказала им, что на рассвете их тела станут клевать вороны? — Я смогу поднять этих мертвецов, и они снова будут сражаться, — красный рубин на шее Мелисандры угрожающе сверкнул. — У тебя нет этой силы, ей обладал лишь Король Ночи, — неуверенно возразил Оберин. — Ты не знаешь: братья Ночного Дозора убили Джона Сноу, а я оживила его? — Так ты пришла, чтобы поцеловать всех этих мертвецов, — расхохотался Тенн. — Тормунд Великанья Смерть рассказывал нам, как ты пыталась оживить Джона, только он почему-то не захотел оживать от твоего поцелуя, видать, не так сладко ты целуешься, ведьма… Только сестра, которая его искренне любила и хотела, чтобы он вернулся к жизни не для того, чтобы служить твоему богу, а чтобы спасти свой народ от нашествия мертвецов из-за Стены, только после её поцелуя он ожил. Может быть, позволим ей спуститься в ров? — вдруг предложил он. — Хочу посмотреть, как она станет целовать этих мертвецов. — Принц Оберин, — Мелисандра сердито посмотрела на насмешника, и отвернулась к Мартеллу, — этот замок, этот город должны принадлежать Таргариенам. Этими землями должен править тот, в чьих жилах течёт кровь драконов. — Я знаю только одного человека, который является истинным наследником Таргариенов, — нахмурился Мартелл. — Это Джон Старк, Король Севера, брат леди Сансы. Своё право на эти земли и замок он передал своим сёстрам: старшей он отдал Черноводные земли, а младшей — Драконий Камень. — Тогда скажи мне, где же они, новые наследники замка? Почему здесь нет Сансы или ее сына? — красные глаза женщины победно блеснули. — Полагаю, Ланнистер скрывает от вас правду, чтобы вы продолжали защищать эти никому ненужные развалины. — Похоже, эти развалины всё-таки кому-то нужны, раз вы так стремитесь их захватить. — Санса и её сын мертвы, — вдруг высокомерно сообщил чёрный жрец. — Возможно, Ланнистер тоже погиб или ранен в ночном бою. Отдайте нам их тела, и мы оставим вам эти камни. — Ты лжёшь, мерзкий колдун! — не сдержался Герольд Дейн. — Они живы, и даже твоё колдовство не в силах этого изменить. — Я не верю, — с сомнением возразила Мелисандра, — покажите их. — Показать? — рассмеялся Тенн. — А что же огонь? Ты ведь всё можешь в нём увидеть. Или ты боишься в него смотреть, потому что видишь там только своё поражение? — Мы найдём способ заставить вас покориться, — холодно проговорила Мелисандра. — У нас тоже есть пленники. Женщина взмахнула красными шелками и повернулась, чтобы уйти. Следом потянулись остальные. Но они не спешили покинуть западный двор замка. — Что они задумали? — неприязненно спросил Дейн. — Скоро увидим, — проворчал Тенн. — Я думаю, что они не станут атаковать нас сейчас, — Оберин Мартелл отвернулся от удаляющихся фигур, — мы можем воспользоваться передышкой, чтобы отдохнуть, — предложил он. — Чиако, — он заговорил с кхалом на дотракийском языке. Воины спустились во двор, оставив на стене лишь небольшой дозор под командованием Клигана и десяток лучников. Вскоре женщины уже жарили мясо на жаровнях, расставленных среди ярких шатров.

***

      Она снова летела. Бледный серп луны едва освещал каменную громаду, на вершине которой было её гнездо. Внизу огромные птицы плавали в тёмной воде, хлопая большими разноцветными крыльями. Крик ворона заставил её поторопиться. Черный ворон сидел на карнизе вблизи гнезда, в лучах луны блеснули красные глаза. Вдруг на него налетела другая птица, старая, с крыльями покрытыми инеем, и с громким криком набросилась на вора. Они сцепились, словно два драчливых кота. Но схватка была недолгой. Ворон с красными глазами, взмахнув чёрными крыльями, вспорхнул в темноту ночного неба, яйцо, которое он успел похитить из гнезда, выпало из его жадных лап. Маленькое сокровище, похожее на белый камешек с тёмными пятнышками, полетело вниз и исчезло в темноте. Она кинулась вслед за ним, но вдруг стрела пронзала её тело обжигающей болью.       Санса вскрикнула и очнулась.        В комнате царил полумрак, пахло горькими травами и кровью. В кресле рядом с кроватью дремал Джейме. Бледный утренний свет едва освещал кожаный доспех в каплях крови, небрежно брошенный на полу, длинные ноги в кожаных сапогах с железными зубцами на носках. Золотой локон с серебряной нитью прилип ко лбу, тонкая морщина пролегла между нахмуренными бровями. Джейме, словно почувствовал её взгляд, он вздохнул и открыл глаза. — Санса… ты как? — встрепенулся он, заметив, что она не спит. — Наш ребёнок?.. — ей было страшно сказать вслух то, о чём она вдруг подумала, как будто пока слова не были сказаны, ничего не произошло. — Прости, я не должен был оставлять тебя ночью, — виновато вздохнул он. — Это моя вина. Я не должен был оставлять тебя ночью… — Джейме опустился на колени рядом с кроватью и взял её за руку. Санса прикрыла глаза. В груди у неё вдруг образовалась чёрная дыра, и слёзы градом потекли из её глаз. — Квиберн сказал, кто это был…мальчик или девочка? — едва слышно спросила она, не смея глядеть ему в глаза. Джейме задумчиво посмотрел на неё, словно не знал, что ответить. — Маленькая рыбка… головастик, — наконец проговорил он. — Квиберн сказал, что ему было чуть больше одной луны. Я не позволил ему забрать его, приказал положить в склянку с молодым вином. Мы похороним его в крипте Утёса, как всякого Ланнистера. … — Герри и Аннита? Они в безопасности? — она приподняла голову от подушки пристально посмотрела на него. — Они… — он на мгновение смешался. — Что с ними? Что случилось? — она села на постели. — Герион?.. Нет!.. Нет!.. — крик раненой волчицы вырвался из ее груди. — Санса… успокойся, — Джейме обнял её и прижал к себе дрожащее тело. — Они не пострадали. — Ты не видел… — она попыталась вырваться из его объятий, — это было чудовище, порождённое чёрной магией. Просто чудо, что Дейн догадался убить его валирийской сталью. — Я знаю, — он погладил ее по спине, пытаясь успокоить. — Бриенна рассказывала мне, что Ренли Баратеон был убит такой тенью. Я должен был догадаться, что Мелисандра снова воспользуется чёрной магией. — Я хочу увидеть детей, я хочу, чтобы они спали в моей комнате, я хочу сама их защищать! — разрыдалась она. — Конечно, конечно, — согласился он с ней. — Я прикажу подать для тебя завтрак и попрошу Анну с детьми побыть с тобой, — предложил Джейме. — А ты сам… Ты ел сегодня? — с тревогой спросила она. — Я не хочу… — А сколько ты спал? — Немного… — уклончиво ответил он. — Тебе следует отдохнуть. — Отдохну, когда всё это закончится…       Негромкий стук в дверь заставил их замолчать.       В комнату неслышно вошёл Квиберн. Джейме отпустил её и отошёл к окну. — Как вы себя чувствуйте, миледи? — заботливо спросил полумейстер. — У вас что нибудь болит? — Только здесь, — Санса прижала руку к груди, где ощущала пустоту. — К сожалению, боль утраты излечить сложнее, чем всякую другую, — с сочувствием проговорил Квиберн. Он отмерил несколько капель из склянки темного стекла в кубок с водой и протянул ей. — Выпейте. Вам следует позаботиться о своём здоровье, если вы хотите иметь других детей. Санса сделала несколько глотков и поморщилась. Горькое снадобье вызвало судорогу во всём теле. — Сейчас мы не станем говорить об этом, — сердито проворчал Джейме. — Надежда, лорд Джейме, — мягко возразил ему Квиберн, — надежда, что у леди будут другие дети, поможет ей пережить эту потерю. — Сир Ланнистер, — в приоткрытой двери показалась голова Пеклдона, — принц Оберин прислал за вами. — Что-то срочное? — с раздражением спросил мужчина, ему не хотелось сейчас покидать свою жену. Юноша неуверенно взглянул на Сансу, не желая рассказывать подробности. — Я должен идти, — Джейме взял меч и неохотно вышел из комнаты вместе с Пеклдоном. — Как долго я должна оставаться в постели? — спросила Санса у Квиберна, когда дверь закрылась. — Вы уже можете встать, — разрешил Квиберн, — Но никаких волнений и утомительных прогулок. Я предупредил вашего мужа, что до конца следующей луны вам не стоит делить ложе, а с зачатием нового ребёнка придётся подождать хотя бы полгода, а лучше — год.

***

— Мама, мама, Анна сказала, что ты заболела, — в комнату словно порыв свежего ветра, вбежали близнецы. Следом вошла септа Анна и Гвэн с кувшином с тёплой водой. — Мейстер Квиберн уверяет, что я уже выздоровела, — вздохнула Санса, целуя дочь и сына в лоб. — Сейчас ваша мама умоется, и вы будете вместе завтракать, — предложила Анна, накинув на плечи Сансы халат. — Как вы спали? — спросила Санса, когда они сели за стол. Гвэн принесла поднос, на котором стоял белый кувшин с молоком, белые чашки с синими цветами, домашнее печенье и небольшой салатник, накрытый салфеткой. — Ночью к нам в комнату пришёл чёрный человек, — сообщил Герион, взяв одно печенье с тарелки. — Он бродил среди мальчиков, которые спали рядом со мной. Потом прибежали Герольд и Харвин с факелами. Человек стал серым, почти прозрачным. Герольд ударил его твоим кинжалом, и он обратился в дым и вылетел в окно. — Ты это придумал специально, чтобы напугать меня, — нахмурилась Джоанна. — Теперь ночью мне будет страшно закрыть глаза. — А вот и нет, — возразил Герион, — спроси у Эдрика, и у Уолдера, и у Харвина. — Вы сговорились, — сердито буркнула девочка. — Тебе не следует бояться, — Герион сделал глоток из чашки, в которую Анна налила молока. — Я спасу тебя, если этот чёрный человек снова осмелится прийти сюда. Я встану на посту у двери, как гвардейцы. — Ты не можешь стать гвардейцем, — возразила ему Джоанна. — Ты — не рыцарь. — Ну и что. Харвин тоже не рыцарь, и Торген, и Сандор. Разве они хуже, чем рыцари? — пожал плечами Герион. — Ты даже не умеешь сражаться с мечом, — снова возразила Джоанна. — Я скоро научусь, отец меня научит. Он и тебя научит. И мы сможем вместе защитить нашу маму, — примирительно предложил он. — Нет. Я не смогу, — с грустью вздохнула Джоанна, — я боюсь. — Это ничего. Девочки все боятся. Наша мама тоже боится, а папа её защищает, и воины из Гвардии, когда папа занят. — Чем вы собираетесь заняться? — улыбнулась Анна, снимая салфетку с салатника. Увидев в нем садовую землянику, глаза детей восхищенно загорелись. — Я надеюсь, что Джоанна и Герион почитают мне по очереди, — ответила Санса, отхлебнув тёплого молока. — Мы повторим гербы и девизы западных домов, а после обеда послушаем Семиконечную Звезду и присоединимся к женщинам, которые занимаются вышивкой. — Нам нужно сходить на чердак, — вдруг предложила Джоанна. — На чердак? — удивилась Санса. — Зачем? — Ночью мне приснился печальный сон, — с грустью призналась девочка. — Маму-птицу убил стрелок из лука, и два птенчика остались в гнезде совсем одни. Я хочу найти этих птенцов… — Но ведь это всего лишь сон, — Санса с недоумением покосилась на Анну. — Ну пожалуйста… — протянула Джоанна. — Мы только посмотрим… — Но если птенцов увидит Вхагар, он их съест, и даже мама-птица не спасёт их, — возразила Санса. — Вхагар убежал на охоту, — Герион подвинул землянику к Сансе. — Как убежал? — она взяла несколько ягод. — Он теперь каждое утро убегает, — признался мальчик, — но к ночи или даже к ужину он возвращается. Я позволяю ему гулять. Он не должен чувствовать себя пленником.

***

      Джейме вышел из башни Мейгора и поднялся на стену. Чёрные тучи наплывали на город со стороны Черноводного залива. Резкий ветер трепал золотого льва и серого лютоволка на флагах среди зубцов из почерневшего камня. Мертвые головы наблюдали, как плотники возводили на западном дворе небольшой помост и складывали под ним брёвна для костра. — Что они задумали? — спросил Джейме у Оберина. — Ничего хорошего, — проворчал он, — они привели из города несколько пленников. — Каких ещё пленников? Я никого не вижу, — Джейме окинул двор внимательным взглядом. — Вот они, — принц кивнул на полуразрушенный Тронный зал, из которого вывели дородного мужчину в белом фартуке и мальчика лет двенадцати. — Я знаю их, — вдруг признался светловолосый юноша с дотракийским луком. — Это пекарь с Хлебной улицы и его сын. Мы звали его Пончик. — Почему Пончик? — удивился Оберин. — До войны он всегда гулял с пончиком, иногда он давал нам от него откусить, — вздохнул юноша. Отчаянный крик мужчины прервал их разговор. Мальчика вывели на помост и привязали к столбу. Пекарь упал на колени и о чём-то умолял жреца, который даже не смотрел на него. — Ланнистер, — раздался требовательный голос Мелисандры, — отдай нам свою жену и сына, и мы пощадим этих людей. — Неужели ты думаешь, что я соглашусь заплатить жизнью своего сына за жизнь чужого ребёнка? — возразил Джейме. — Твоя жена и сын уже мертвы, отдай нам их тела… — Ты ошибаешься. Они живы. Тени, которые ты послала, чтобы их убить, растаяли, словно утренний туман. Жрец и Мелисандра переглянулись. Женщина взмахнула красными рукавами, и жрец принялся бормотать заклинание на валирийском. Искры вспыхнули на его пальцах и лизнули дерево, но огонь быстро угас. — Сырое дерево… — донеслось до людей, наблюдавших за ним со стены. Мелисандра подошла к помосту и присоединила свой голос к голосу жреца. Им вторил сердито завывавший ветер. — Ты можешь убить их? — спросил Джейме у юноши с дотракийским луком. Юноша без лишних слов вскинул лук и выстрелил, почти не целясь. Стрела пролетела по высокой дуге и упала у помоста. — Стреляйте! — приказал Джейме. — Убейте красных жрецов! Сразу несколько стрел полетели в сторону помоста, но ни одна из них не достигла цели. — Слишком далеко, — виновато произнёс Герольд Дейн, который тоже выпустил несколько стрел. — Я… — вперёд вышел Чиако с огромным луком из чёрной драконьей кости. Он сказал несколько слов на своём языке. — Чего он хочет? — спросил Джейме у Оберина. — Если он убьёт Мелисандру, он хочет ребро от дракона и жилу для нового лука. — Где же их взять? — с недоумением спросил Джейме. — В Тронном зале лежит целый дракон, — напомнил Мартелл. — Хорошо, — нетерпеливо согласился Джейме. — Скажи, что тому, кто сможет убить Мелисандру и Красного жреца, я позволю взять драконью кость и жилу на новый лук. — Нет, — вдруг возразил Чиако. — Почему нет? — удивился Джейме. — Кхалиси Санса… — Замок и дракон принадлежат не тебе, а Сансе, — пояснил Мартел, после недолгого разговора с Чиако. — Неужели ты думаешь, что Санса откажет ему, если он освободит нас от этой женщины? — с раздражением проговорил Джейме. Чиако кивнул и вскинул лук. Стрела нетерпеливо ринулась в сторону помоста. Казалось, ещё мгновение и с жестокими жрецами будет покончено, но внезапно порыв ветра остановил стрелу, которая упала к ногам Мелисандры. Несколько новых попыток закончились неудачей. — Нельзя победить ветер, — Чиако сердито опустил лук.       Искры вспыхнули между пальцами Мелисандры, и огонь сердито затрещал, расползаясь по дереву, чёрные струйки дыма взметнулись к чёрным тучам заслонившим небо. Пекарь снова закричал, он метнулся к помосту, но солдаты оттолкнули его. Он попытался напасть на Мелисандру, и получил удар по голове. Мужчина упал у подножия помоста, на котором был привязан его сын. — Прекратите это немедленно! — раздался вдруг гневный голос Сансы. — Санса? — Джейме с удивлением оглянулся на жену. Солнце пробилось в узкую щель между чёрными тучами и осветило её высокую фигуру в длинной куртке из кожи львоящера и яркие волосы, рассыпанные на плечах. — Зачем ты пришла? Тебе и детям следует оставаться в крепости. — Я хочу знать, что происходит, — ответила Санса. — Я хочу увидеть своими глазами, как эти люди нарушают законы нашей страны. Я сама буду свидетелем их бессмысленной жестокости и смогу вынести им смертный приговор! — У тебя нет власти, чтобы вершить суд над нами, — высокомерно возразил Нахарис. — Даарио Нахарис, Великий Господин Миэрина, объясни мне, зачем ты убиваешь чужих сыновей? — Ты можешь это прекратить, — вместо Нахариса ответила Мелисандра. — Отдай нам бастарда. — Какого бастарда? — не поняла Санса. — Сына Серсеи и твоего мужа, — ухмыльнулся Нахарис. — Джоффри и Томмен давно мертвы. — Нам нужен принц, которого родила Серсея перед смертью, — пояснила Мелисандра. — Зачем он вам? — Он был обещан Владыке Света. — Кем он был обещан? — Дейнерис обещала его… — Дейнерис уже предстала перед богами, чтобы ответить за свою жестокость. — Есть только один бог… — Кто это решил? — Ты должна отдать нам мальчика… — Его здесь нет, — прервал их спор Джейме. — Он остался в Близнецах. — Значит, ты не сможешь спасти этого ребёнка, — Мелисандра отвернулась. Она протянула руки к тлеющим дровам и произнесла несколько фраз на валирийском, огонь неохотно стал карабкаться вверх. Мальчик закричал. — Торген, уведи мою жену в замок, — приказал Джейме. — Санса, тебе не стоит на это смотреть, — виновато добавил он. Санса не стала спорить, она спустилась со стены вместе с Торгеном и Тенном. — Стреляйте! — услышала она голос мужа. — Убейте Мелисандру! Клиган, приведи двух пленников. Мы станем казнить двоих за каждого убитого…