В постели с врагом

***

— Жертва! — старый ворон опустился на подоконник и стукнул в окно. С чёрного неба словно тысяча глаз глядели яркие звёзды. Огрызок желтой луны, едва поднявшийся над стенами замка, подглядывал в тёмные окна Харренхолла. Мужчина и женщина сплелись в сонных объятиях за пологом из прозрачного шёлка.       Протяжный волчий вой разорвал сонную тишину. Мужчина проснулся и открыл глаза. — Что это было? — он инстинктивно прижал к себе обнаженную женщину, лежавшую рядом с ним. — Час волка, — сквозь сон прошептала она, лениво перевернувшись на живот. — А может быть, час волчицы? — рука мужчины скользнула по спине женщины и легла на ягодицы. Он нежно поцеловал её в голое плечо. — Не искушай меня, — она приоткрыла глаза и улыбнулась. — Это ты искушаешь меня, — возразил мужчина, целуя её в губы. Женщина обняла его за шею, не позволяя прервать поцелуй. В следующее мгновение мужчина перевернул её на спину. — Боги… как ты прекрасна! — он отстранился, чтобы получше рассмотреть её. — Не так прекрасна, как была прежде, — смущённо возразила она. — Разве ты изменилась? — мужчина удивлённо поднял брови. — Разве нет? — Сейчас посмотрим… Он окинул её фигуру жаждущим взглядом, от чего она инстинктивно попыталась закрыться руками. — Так не пойдёт… — покачал он головой, — мне так ничего не видно. Она улыбнулась и подняла руки над головой. — Так-то лучше, — прошептал он, целуя её плечи и грудь. Она взяла в ладони его лицо. — Не надо… мой живот… — Живот? Я ещё не нашёл его… — Мой живот был огромным, когда я носила близнецов… на нём остались ужасные белые полосы. — Мне так жаль, что я пропустил это время. Мне так хотелось увидеть тебя круглой, словно ты проглотила огромную дыню, — насмешливо проговорил он, — но ещё больше я сожалею, что меня не было рядом с тобой в тот день, когда наши дети появились на свет, — с нежностью добавил он, покрыв поцелуями её вздрагивающий живот. Женщина нетерпеливо повела бёдрами, когда он коснулся центра её женственности. — Кажется, моя волчица проявляет нетерпение? — усмехнулся он. — Кажется, мой лев не боится, что волчица накажет его? — И как же она собирается его наказать? — его умелая ласка заставила её трепетать. Женщина схватила его за густую гриву и потянула к себе. Их губы снова встретились и слились в страстном поцелуе. Мужчина медленно овладел женщиной, вырвав из её груди сладкий стон…       Крики женщины и волчий вой за окном слились в общий дуэт, которому вторил звериный рык мужчины. — Ты стала ещё более сладкой… — мужчина откинулся на подушку. — Накрой меня, — томно попросила женщина, прикрыв глаза. Мужчина поцеловал её лоб и прижал к себе, словно боялся, что она попытается ускользнуть от него, и накрыл их обоих стеганым покрывалом из белого шёлка, расшитого цветами лаванды.       Волчий вой снова разорвал ночную тишину. — Где это? — спросила Санса, с тревогой посмотрев в ночное окно. — Такое ощущение, что зверь находится где-то в стенах замка. — Едва ли волк смог проникнуть внутрь крепости, — возразил Джейме. — Если сумеречный кот как-то смог проникнуть в богорощу замка, почему этого не сможет волк? — не унималась Санса. — Даже если он бродит где-то в богороще, он не угрожает ни нам, ни нашим детям. — Конечно, — вздохнула Санса, прислушиваясь к новому куплету волчьей песни. — Жертва, — снова каркнул ворон, следом раздался тихий стук в дверь. Джейме откинул покрывало и поднялся с постели. — Это уже невыносимо, — проворчал он, натягивая бриджи. Он распахнул дверь и к удивлению обнаружил кроме Тома Харклея и Дика Норри, стоявших на посту, ещё троих северян. — Что вы здесь делаете? — Джейме сердито посмотрел на мужчин. — Лорд Ланнистер, нам нужно поговорить, — Торген Лиддль переглянулся с Харвином и воином, похожим на одичалого. — Что-то с детьми? — Джейме оглянулся на Сансу. Женщина поднялась с постели, надела нижнюю рубашку и завернулась в плащ из серой шерсти. — Нет, милорд, с детьми всё в порядке… — Торген укоризненно посмотрел на одичалого, — мы не хотели вас пугать. Это касается обряда в богороще, — поспешил он его успокоить. — А это не может подождать до утра? — нахмурился Джейме. — Если вы намерены утром принести клятвы Старым богам, то вам следует сначала принести им жертву, — одичалый в отличие от Торгена и Харвина не испытывал смущения, что беспокоит супругов в новобрачную ночь. — Какую жертву, Сирог? — Санса подошла к двери. Она узнала в одичалом одного из двух воинов Сигорна Тенна, которые не ушли вместе с Джоном на Север, а остались, чтобы служить ей. — Кровавую… — неохотно пояснил Торген. — Что значит «кровавую»? Я не помню, чтобы отец или кто-то из его людей когда нибудь приносил кровавые жертвы богам… — с недоумением возразила она. — Ваш отец, леди Санса, и в самом деле не соблюдал этот древний обычай, — согласился с ней Харвин, — но люди в замке, особенно простолюдины, накануне праздников или в благодарность всегда приносили жертвы Старым богам в богороще Винтерфелла. — Обычно, чтобы не вызывать лишних пересудов, эти жертвы не приносят публично, — пояснил Харклей. — После победы над бастардом Болтона Тормунд и его люди ночью развесили его останки на ветвях чардрева в богороще Винтерфелла, — неохотно признался Торген. — Сигорн накануне его свадьбы с Алис Карстарк зарезал оленя и обильно полил землю вокруг чардрева его кровью, — добавил Сирог, — и развесил внутренности на ветках. — Но во время обряда в богороще я не видела никаких внутренностей, — возразила Санса. — Вороны склевали мясо… — ничуть не удивился одичалый. — Вы хотите сказать, что, чтобы получить благословение Старых богов на наш с Сансой брак, я должен зарезать оленя и полить его кровью корни чардрева? — нетерпеливо спросил Джейме. — Где же я среди ночи возьму оленя? — усмехнулся он. — Это необязательно должен быть олень, — возразил Сирог, — подойдёт и свинья, и летучая мышь, и даже амбарная крыса… — Лучше взять барана из овчарни, — поморщился Торген, которому явно не понравилась идея с крысой, — или лошадь… — Я сейчас оденусь и выйду, — Джейме прикрыл дверь и вопросительно посмотрел на Сансу. — Думаешь, мне стоит попытаться задобрить ваших богов? — усмехнулся он. — Я пойду с тобой, — Санса застегнула на шее и груди серебряные пряжки в виде головы лютоволка, поспешно зашнуровала сапожки и опоясалась ножнами с кинжалом. — Зачем? — Джейме надел тунику и сапоги. — Я — северянка, — она помогла ему пристегнуть протез и застегнуть пуговицы на куртке. — Вдруг Старые боги не захотят принять жертву у южанина… Джейме открыл дверь.       Огромный замок спал. Башни, которые накануне покинули гости Харренхолла, смотрели на внутренний двор ослепшими глазницами, лишь в окнах Королевского Костра и Башни Страха кое-где теплился огонь, да факелы на стенах пытались разогнать ночной сумрак.       В богороще было ещё темнее. Чардрево, словно огромный великан, заслонило небо и звёзды, и даже свет луны не проникал сквозь густую крону. Уродливый лик, неумело вырезанный на потрескавшийся коре, злобно следил за приближавшимися к нему фигурами, кровавые слёзы сочились по бугристым щеками.       Санса опустилась на колени и прикрыла глаза. Рядом преклонили колено северяне, сопровождавшие её. Странное это было зрелище: молодая женщина, смиренно склонившаяся у старого дерева; но ещё более странными казались суровые воины, так же, как она, стоявшие на коленях и шептавшие молитвы своим Старым богам, воины, выжившие в беспощадном сражений в Винтерфелле, воины, сумевшие победить армию Короля Ночи в Последней битве в Переправе… Тихий шёпот молитвы сливался с шелестом ветра.       Волчий вой прервал благостную тишину богорощи. — Откуда этот вой? — Джейме с недоумением оглянулся вокруг, пытаясь понять, откуда доносится звук. — Охотники вчера приволокли в замок волка, — признался Харвин, — зверь повадился нападать на стада овец и коров, которые стали выгонять за стены крепости. — Вы могли бы принести его в жертву, — предложил Сирог. — Но ведь волк — символ дома моего отца, — возразила Санса. — На гербе вашего отца — лютоволк, — не согласился с ней Торген Лиддль, — а это обычный зверь, которого к тому же всё равно должны убить. Никто не выпустит его на свободу, чтобы он снова начал убивать домашний скот, а может быть, и нападать на людей… Санса неуверенно посмотрела на мужа и всё-таки кивнула.       Четверо мужчин с трудом притащили связанного зверя, который, несмотря на торчавшую из лопатки стрелу, продолжал злобно рычать. В его жёлтых глазах полыхала злоба, морда, завязанная кожаным ремешком, скалила острые зубы. — Матёрый… — одичалый уважительно посмотрел на охотника. — Как вам удалось поймать его? — С трудом… — не без гордости усмехнулся он, от чего его лицо, покрытое глубокими морщинами, оживилось. — Почему вы не убили его сразу? Зачем притащили в замок? — с подозрением спросил Джейме. — В прежние времена леди Уэнт всегда платила золотого дракона за каждого пойманного волка, — с досадой признался охотник, — а нынешний лорд платить отказался, — он исподлобья посмотрел на Ланнистера. — Я заплачу, — предложил Джейме, — сейчас у меня нет с собой денег, но завтра утром ты получишь своего дракона, — пообещал он. — Спасибо, милорд, — мужчина поклонился и достал кинжал. — Иди спать, — остановил его Ланнистер. — Мы сами займёмся им. Охотник с лёгким недоумением посмотрел на мужчин, столпившихся вокруг волка, но не стал спорить, он пожал плечами, сунул кинжал за пояс и направился к псарне. — Полагаю, я должна сама это сделать…— Санса опустилась на колени перед волком и посмотрела в его глаза… Ароматы леса вдруг стали острее, запахи прелой листвы и цветущей сирени, железа и мертвых шкур вызывали щемящую тоску и глухую ярость, двуногие звери, обступившие со всех сторон, пахли смертью, но самка имела другой запах… от неё веяло молодой кровью и студёной водой, вожаком, который совсем недавно покрыл её… но слаще всего был едва уловимый аромат её щенков… Раны на спине неприятно зудели, зато всё нутро горело огнём, и хотелось вцепиться в горло самки и пить тёплую кровь, бегущую из голубой жилки на её шее, найти щенков и обглодать их сладкие косточки… — Санса! — испуганный голос раздался откуда-то издалека. — Что с тобой? — глаза Джейме с тревогой смотрели на неё. — Никто не думает, что это должна сделать ты. Санса поняла, что упала. — Ты можешь подождать в стороне, — предложил он, — только дай мне свой кинжал. — Мы сделаем это вместе, — возразила она, протягивая мужу кинжал. Она положила ладонь на глаза волка, и он вдруг затих, перестал рычать и скалиться, словно смирился со своей участью. В то мгновение, когда Джейме перерезал ему горло, он даже не взвизгнул, а лишь вздохнул и завалился на бок. Чёрная кровь полилась на землю, которая впитывала её, словно пески пустыни. — Леди Санса, вам не стоит смотреть на всё это, — Торген выразительно поглядел на Джейме. Санса поднялась с колен и отвернулась. Боясь, что снова упадёт, она прижалась щекой к шершавой коре чардрева. Острый запах крови дурманил и кружил голову. В висках стучало, но сквозь этот стук она слышала, как кинжал с хрустом разрезал шкуру мертвого зверя, шуршание листвы и невнятный шёпот мужчин. — Мясо! — каркнул ворон на верхушке чардрева, заставив Сансу вздрогнуть. Из гущи леса к дереву стали слетаться птицы, почуявшие добычу… — Здесь недалеко есть ручей, — услышала она голос Торгена, — можно помыть руки. Санса вместе с мужчинами направилась в глубь леса, не желая оставаться рядом с убитым волком. Ей хотелось смыть с рук запах зверя, словно на них осталась его кровь.

***

      Чёрное небо медленно посветлело, любопытные звёзды погасли, луна спряталась за скрюченной башней Призраков, тихая трель соловья возвестила о начале нового дня.       Джейме очнулся от чуткого сна и прислушался к едва уловимому шороху, доносившемуся из-за тонкой занавески балдахина. — Что ты здесь делаешь? — сердито прошипел он, отдёрнув прозрачный шёлк. — Простите, милорд… — стоявшая у кровати Лора вздрогнула и чуть не уронила кувшин с водой. — Я не собиралась подглядывать, просто… сир Бринден приказал разбудить вас пораньше, он предлагает вам произнести клятвы Старым богам до завтрака, чтобы сразу после трапезы отправиться в путь. — Конечно… — Джейме с сожалением посмотрел на Сансу, которая почти не спала этой ночью. — Я уже не сплю, — вздохнула она сквозь сон. — Позови моего оруженосца и пусть он принесёт воду для умывания, — приказал Джейме служанке. Он легко поднялся с кровати и натянул бриджи. — Вы можете одеться в соседнем покое, — Лора смущённо кивнула на дверь, которая вела в смежную комнату, и вышла, оставив кувшин с водой. Джейме наклонился и легко коснулся сладких губ, припухших от ночных поцелуев. — Я не сплю, — снова повторила Санса, открывая глаза.

***

      Ленивое солнце сладко дремало в пурпурных облаках, плывущих над озером, в богороще всё ещё господствовала ночь. Древнее чардрево застыло среди высоких страж деревьев, растопырив в разные стороны свои могучие ветви, похожие на голую кость. В предрассветных сумерках белое платье невесты и куртка жениха казались серыми. Бледными казались и лица людей, собравшихся в этот час в богороще. Между матушкой и Торгеном, словно маленькие совята, сонно моргали глазами дети: Роберта куталась в шерстяную накидку орехового цвета, Герион и Джоанна в одинаковых серо-голубых плащах с опушкой из песца держались за руки. В высокой траве у ног близнецов блестели хищные глаза Вхагар. Арья уже облачилась в дорожный костюм: высокие сапоги и жилет из кожи львоящера, длинная туника едва доставала до колен, рука привычно сжимала рукоять тонкого клинка, спрятанного в простые ножны, на поясе блестели золотые монеты, такие же как у Герольда Дейна рядом с ней и у Мартелла, стоявшего среди воинов-северян. Бриенна, Клиган, Эдрик Дейн, Подрик, Тирион, Уолдер, Дженна и Оливар Фрей тоже были здесь. В стороне от остальных в кресле с высокой резной спинкой расположился Бран в окружении своих гвардейцев. Пристальный взгляд десницы королевства не мигая смотрел на уродливый лик, вырезанный на бугристой коре.       Санса под руку с Бринденом медленно шла по дорожке, усыпанной прелыми листьями. Факелы в руках Харклея и Харвина освещали могучее чардрево. Она с тревогой взглянула на раскидистые ветви, страшась увидеть следы ночного жертвоприношения, но не обнаружила их, лишь птиц, дремавших на ветвях, стало больше, чем обычно. Среди могучих корней, торчавших из-под земли, словно хищные змеи, не было заметно ни крови волка, ни его останков.        Джейме между Ланселем и Киваном терпеливо ждал её у подножия чардрева. — Кто явился сюда в этот час, чтобы предстать перед ликом богов? — громко спросил Киван, едва Санса и Бринден остановились. — Санса из дома Старк, — ответил Бринден, — взрослая законнорождённая женщина, благородного происхождения, пришла просить благословления богов. Кто хочет взять её? — в свою очередь спросил он. Киван кивнул Джейме. — Джейме из дома Ланнистеров, взрослый мужчина, благородного происхождения… — ответил Джейме. — Кто отдаёт её? — снова спросил Киван. — Бринден из дома Талли, дядя её матери, — Бринден повернулся к Сансе. — Берёшь ли ты этого мужчину? — спросил он после короткой паузы. — Беру, — согласно кивнула она. — Берёшь ли ты эту женщину? — в свою очередь спросил Киван. — Беру. Джейме протянул руку, и Бринден вложил пальцы внучки в руку Ланнистера и отступил назад.       Они опустились на колени. Богом Джейме с тех пор, как он дорос до меча, всегда был Воин. Он был уверен, что никогда не станет мужем и отцом, и вот теперь он стоял на коленях перед суровым богом северян, чтобы получить благословение, в котором ему отказали боги его отца… — Что я должен сказать? — шепотом спросил он, не зная, какую именно молитву ждут от него эти боги. — Вспомни тех, кого любил, прости тех, кого ненавидел, подумай о своей семье и друзьях… Санса склонила лицо, но на нём не отразилось ни страха, ни благоговения, лишь сосредоточенность, словно у неё было мало времени, чтобы выразить все те мысли, которые были уместны здесь и сейчас… Джейме вспомнил отца и сестру. Что он испытывал к ним теперь? Любовь? Ненависть? Или сожаление, что они никогда не понимали его так, как смогла понять эта когда-то совершенно чужая ему женщина. Он вспомнил Неда Старка и понял, что больше не испытывает к нему ни ненависти, ни презрения. Призрак Роберта Баратеона скорее вызывал сочувствие. Демон Трезубца прожил пустую жизнь, так и не узнав настоящей любви женщины и не испытав этой любви сам, едва ли его одержимость Лианной Старк была любовью, скорее оправданием его неспособности отличить настоящее чувство от похоти. А он сам?.. Знал ли он, что такое любовь? Была ли в его порочной связи с сестрой хоть капля той нежности, которую он испытывал теперь? А дети? Дети Серсеи… теперь он отчётливо понимал, что никогда не относился к ним, как к собственным. Сестра ему этого не позволяла, да и он к этому и не стремился… Он любил и Томмена, и Мирцеллу, но скорее, как племянников, а не как родных сына и дочь…       Теперь у него была другая женщина, и дети, которых он мог открыто называть своими. Возможно, он не заслужил ни эту женщину, ни этих детей. А может быть, это дар богов? Ведь где-то здесь, в Харренхолле была оставлена его правая длань, самое ценное, что было в его жизни, то, что для него было дороже самой жизни, невосполнимая жертва… Хотел бы он всё изменить? Хотел бы он, чтобы его рука осталась на месте, но после смерти Джоффа голова Сансы оказалась на пике на стене Красного замка, а дети… его дети никогда не родились… Нет! Теперь он отчётливо понимал, что для него нет никого дороже Сансы и детей! За них он отдал бы и другую руку, и голову, и жизнь, и душу…       Санса коснулась его запястья выше протеза, и он ощутил, словно его рука снова на месте и чувствует её пальцы своими.       Они поднялись с колен. Бринден расстегнул пряжки в виде головы лютоволка, скреплявшие её плащ из серой шерсти с воротником из волчьего меха, и он, скользнув по шёлку, упал в его руки. Лансель и Киван укрыли плечи невесты накидкой из алой парчи с золотым тиснением, подбитой мехом горностая. Джейме золотой цепочкой соединил две фибулы: серебряную в виде головы лютоволка и золотого льва с рубиновыми глазами. — Когда ты станешь королевой, ты сможешь носить этот плащ мехом вверх, и никто не станет упрекать тебя, что ты отдаёшь предпочтение цветам Ланнистеров, но алая подкладка будет напоминать, что ты — моя жена, — тихо проговорил он. — Люблю тебя, — улыбнулась Санса. — И я тебя, — Джейме наклонился и коснулся её губ, почти так же легко, как в тот день, когда они произнесли обеты в септе, но теперь это не было ничего не значащим прикосновением, это был нежный поцелуй любви. Солнце наконец вынырнуло из густой кроны чардрева, озарив своими яркими лучами людей и окрасив наряд невесты и жениха в алый цвет. — Неужели это дурное предзнаменование? — испуганно прошептала Санса. — Боги… сердятся на нас за то, что мы принесли кровавую жертву. — Нет, Санса, — возразил Джейме, — кровь имеет другой оттенок, а это цвет Ланнистеров. Боги лишь хотят благословить наш с тобой брак. — Ты уверен? — Конечно, — Джейме поднял её на руки и направился из богорощи. — Посмотри вокруг… Разве у тебя есть враги? Столько людей не просто преданы тебе, они любят тебя. Какие невзгоды могут нас ждать?       Они вернулись в свои покои, чтобы переодеться в дорогу и отдать последние распоряжения прислуге. На кровати лежал новый женский костюм для верховой езды фиалкового цвета и мужская куртка из оленьей кожи. — Откуда это? — удивлённо спросила Санса. — Это подарки от леди Кейтилин, — улыбнулась Лора. — Она привезла приданое из Риверрана, — служанка кивнула на новый сундук из красного дуба, окованный бронзовыми пластинами, стоявший у стены. — Новый сундук? Приданое?.. — удивилась Санса ещё больше. — Этот сундук — подарок леди Дженны, — Лора помогла ей снять свадебное платье. — Постель, на которой вы сегодня спали, я тоже убрала в него.       В зале Тысячи Каминов уже собрались все обитатели Харренхолла, которые ещё не успели покинуть замок. Слуги проворно расставляли миски с кашей, подносы с пирогами и кувшины с сидром и молоком.       Санса и Джейме заняли места среди лордов Трезубца и Запада. Перед ними поставили тарелки с овсяными блинами и жареным окунем. Дети потянулись за куском вчерашнего пирога с яблоками. Кейтилин подвинула к ним кружки с молоком. — Ну что же… — Бринден наполнил свою чашу сидром, — свадьбу отпраздновали, обеты произнесли, пришло время для подарков… Он кивнул своим людям, и они внесли в зал ларец из белого чардрева, украшенный резьбой. — Пустой ларец дарить не принято, — усмехнулась Дженна. — Конечно, — согласился с ней Бринден. Один из воинов открыл ларец, и все увидели внутри набор серебряной посуды. — Признаться, я не ожидал, что вы решите скрепить ваш брак заново в Харренхолле, — Киван укоризненно посмотрел на Дженну, — поэтому наш подарок ждёт вас в Утёсе Кастерли. — Но вы уже однажды одарили нас, — смущённо возразила Санса. — Новая свадьба — новые подарки, — улыбнулась Дорна.       Вслед за Бринденом их стали одаривать и другие лорды Речных земель и Запада: небольшой сундучок из кедра от лорда Мутона, большая книга в золочёном переплете от Тириона, бархатные попоны с золотыми кистями от Свифта, золочёные уздечки от Вэнса, алое шёлковое покрывало, с вышитым золотым львом от Дженны, столовое серебро от Блэквуда, позолоченные подсвечники от Крейкхолла, от Рослин и Ланселя — вышитые серебром скатерть и салфетки, серебряные подковы от Давена и золочёная кольчуга от Марбранта, среди подарков были дорогие ткани, золотая и серебряная посуда, оружие, украшенное костью, золотом, серебром и дорогими камнями. — Для королевы Юга король Севера прислал серебро, янтарь и меха, — Нэд Амбер покосился на Брана, но тот не стал возражать. — Наступила весна, к чему было вести меха на юг, — пожал плечами Давен Ланнистер. — Почему же ты не расстаёшься со своим плащом из лисьего меха? — ухмыльнулся Джейме. — Мой меховой плащ защищает и от дождя, и от ветра, и на привале в лесу греет лучше, чем огонь, — признался Давен. — Выходит, меха и летом нам не помешают. — Сир Джейме, милорд, — к ним, смущаясь, подошла Бриенна, — у меня, к сожалению, нет для вас подарка, но я полагаю, что настало время вернуть вам ваш меч. Вы одолжили мне его, чтобы я защитила леди Сансу. Теперь, когда леди снова стала вашей женой, вы будете сами защищать её. — Но как же вы, леди Бриенна? — Джейме с удивлением смотрел на Верного Клятве, который протягивала ему девушка. — Себя я смогу защитить и обычной сталью. — В таком случае, я должен дать вам лучший клинок из обычной стали, — Джейме снял с себя собственный меч и отдал Бриенне. Она не стала спорить и взяла оружие из рук мужчины. — И ещё… — Бриенна достала из внутреннего кармана шкатулку из кости, — этот бриллиант принадлежит вам, миледи, — она протянула шкатулку с брошью, которую Санса отдала ей в тот роковой день в обители, когда просила спрятать её сына. — Нет, Бриенна, — возразила Санса, — оставь себе. Прошу… — добавила она, видя, что девушка хочет возразить, — в знак нашей благодарности за всё, что ты сделала для меня и моих детей. Как символ нашей дружбы. Наконец дарители иссякли и стали потихоньку покидать зал.       Санса вместе с мужем вышли на улицу. Во дворе уже поднялась суета. Мужчины седлали лошадей, слуги выносили из зала подарки и укладывали в повозку, подводы, гружёные провиантом и фуражом уже покидали замок через Восточные ворота. Брана усадили в открытую коляску с высокой резной спинкой, в другой коляске расположился Варис, кутавшийся в шерстяную накидку сливового цвета. Рыцари Гвардии Десницы седлали коней. Джейме помог Тириону взобраться на лошадь. Он заметил в толпе охотника, которому ночью обещал золотого дракона, мужчина стоял в стороне и наблюдал за общей суетой. — Дружище! — окликнул его Ланнистер. — Лови! — он кинул дракона, блеснувшего на солнце золотым боком. На лице мужчины мелькнуло удивление, и все-таки он поймал монету. — Я уж думал, вы позабыли, — буркнул он, пряча дракона в потайной карман. — Ланнистеры всегда платят… — усмехнулся Джейме, покосившись на Сансу.       Принц Оберин и Герольд Дейн подвели к ним двух лошадей серебристой масти. — Это свадебные подарки от Дорна, — проговорил Дейн. — Жеребец из конюшни Звездопада, — с гордостью добавил он, протягивая повод Джейме. — А кобыла из конюшни Солнечного Копья, — Мартелл исподлобья посмотрел на Ланнистера, словно ожидал, что тот откажется от подарка, но Джейме погладил кобылу по серебристой холке. — Если хочешь, я прикажу оседлать её для тебя, — предложил он жене. — Конечно, — согласилась Санса, — только пусть конюх возьмёт мое седло. Я пойду попрощаюсь с матушкой, — добавила она. Санса подошла к Кейтилин, которая вместе с септой Селеной усаживали детей в повозку. Роберта торопливо обняла мать, и первая залезла в коляску, следом сели дети Сансы и Лора с корзинкой, в которой под чистым полотенцем были спрятаны пироги и кувшин с молоком, Вхагар запрыгнул на сиденье и устроился между близнецами, положив голову на колени Джоанны, а хвост — на Гериона. — Леди Санса, позвольте мне остаться с вашей матерью, — вдруг попросила септа. — Но как же… — растерялась Санса, — у меня для детей нет ни няни, ни служанки… кто станет им читать Семиконечную Звезду? — Септа Анна согласилась поехать с вами в Новую столицу вместо меня, — предложила Селена, посмотрев куда-то за спину Сансы. Санса оглянулась и увидела высокую женщину в темной одежде, знакомые зелёные глаза с нежностью смотрели на детей. — Септа Анна… — улыбнулась Санса. — Я рада, что вы решили присоединиться к нам. — Я давно об этом мечтала, — ответила женщина, усаживаясь в коляску напротив детей. Торген захлопнул дверцу. — Коляска с детьми поедет следом за леди Сансой, — приказал он Харвину, который сел на козлы, — Норри, Харклей, Сирог и Сандор поедут по бокам, остальные сзади. Ваши люди, лорд Амбер, могут присоединиться к нам, — обратился он к Амберу. — Под вашу защиту поступает леди Арья и леди Винафрид. — Вот ещё, — возразила Арья, которая уже сидела в седле, — мы с Винафрид поедем рядом с моей сестрой. Мы не нуждаемся в защите, пусть Амбер охраняет подарки. — Арья, — Кейтилин укоризненно покачала головой. — Прощай, матушка, — Санса обняла мать, — надеюсь, у нас будет повод увидеться снова. Возможно, ты все-таки захочешь приехать в Утёс Кастерли в гости. Уолдер подвёл к ней запряжённую лошадь под новой попоной и помог сесть в седло.       Наконец они тронулись. Впереди ехал Бран, окружённый рыцарями, за ним шли лорды Речных земель со своими людьми, следом Санса между сестрой и Винафрид Мандерли, сзади неё Бриенна, Подрик, Оливар, Уолдер, Дейны и Мартелл, составлявшие личную охрану сестёр. Торген Лиддль, Нэд Амбер и полсотни северян шли за повозкой, замыкала колонну армия Запада. Шумел сурово Волчий лес, Туманы белые сгущались, — запел чей-то сильный голос впереди. И сосны слышали окрест, Как орды мертвых приближались, — подхватил хвост колонны.       Едва они покинули замок и вышли на дорогу, как к ним присоединился Джейме, в новой куртке, на жеребце, подаренном Дейном, легкий ветер шевелил отросшие золотые локоны, в которых серебрилась седина. Санса невольно залюбовалась мужем. — Что? — улыбнулся он, заметив её взгляд. — Ты словно рыцарь из сказки, — улыбнулась она в ответ. Джейме протянул ей ладонь, на которой лежал голубой сапфир в серебряной ажурной оправе с цепочкой. — Что это? — с недоумением спросила она. — Как что? — притворно удивился Джейме. — «Свидетельство брака». Новое ожерелье из сапфиров для тебя я не успел приготовить. Придётся обойтись скромным камнем. — Ну не такой уж он и скромный, — возразила Санса, надевая украшение. — Где ты его взял? — По правде говоря, это Тирион… — признался Джейме. — Он напомнил мне об обычае, который когда-то мы с тобой породили… — Куда же исчезло ваше прекрасное колье «Невинность»? — усмехнулся Мартелл. — Неужели оно пропало? — Вероятно, — пожала плечами Санса, — я отдала его девушке, которая вместо меня отправилась на Север и вышла замуж за бастарда Болтона. — Болтон прислал украшения вместе с головой этой несчастной, — признался Джейме. — Серсея отдала их Железному банку в уплату долга короны. — Значит, его можно выкупить у банка, — предположил Герольд Дейн. — Теперь эти камни стали ещё дороже, — усмехнулся Мартелл. — Говорят, сапфиры теперь стали слишком дорогими, и в Браавосе их научились подделывать, — он пристально посмотрел на украшение на груди Сансы. — Не думаю, что мой брат купил подделку, — Джейме сердито посмотрел на дорнийца. — Никто не посмеет обманывать Ланнистера. — Возможно, нам не стоит тратить деньги на украшения, — вступила в разговор Санса, — они могут нам понадобиться, чтобы решить более важные проблемы Вестероса. И в самую тёмную долгую ночь, Когда погас огонь в камине, Ворвался холод под одежду, А Дева пела о Весне, Даря последнюю надежду. И пали Тысячи в ту ночь, Их слёзы превратились в лёд, А крик застыл в замёрзших глотках. Но встала на его пути Тихого Волка достойная дочь. Он приближался, словно смерть. Глаза сияли, словно Звезды. Никто не мог её спасти, И лишь кинжал в её руке, Пронзивший ледяное сердце. Их жертвы были не напрасны, Весна придёт, и расцветут сады. На поле вырастут цветы. И буду девушки прекрасны, И будут юноши честны. Закончил петь всё тот же сильный голос.       Вдруг с неба упал старый ворон и уселся на плечо Сансы. — Лето! — каркнул он и прикрыл усталые глаза.