В постели с врагом

***

      Разрушенный город показался в предрассветном тумане, словно призрак. Даже издалека были видны раны и ожоги, оставшиеся после нападения на город армии Дейнерис и её дракона.       Барка бесшумно скользнула к причалу у подножия Красного замка, который теперь был чёрным: дым и копоть въелись в древний камень, и ни ветер, ни дожди были не в силах смыть эти следы побоища, которое случилось здесь несколько лет назад.       Джейме осторожно вынес Гериона на берег. Спящую Джоанну взял на руки Клиган.       Замок казался мёртвым, лишь шорох камней под ногами отражался от обугленных стен. Неожиданно им навстречу вышел сгорбленный старик, завёрнутый в старую овечью шкуру. — Мы ждём вас, — прошелестел он тихим голосом, — идите за мной. Джейме с недоумением взглянул на Бронна. — Это септон Юстас, — пояснил Черноводный, — один из немногих жителей города, которые выжили во время пожара и не покинули его после…       Они поднялись по крутым ступеням в башню Мейгора и вошли в гостиную королевы. — Предупреди Квиберна, — приказал септон женщине, одетой в серое платье молчаливой сестры, лицо ее было закрыто, лишь карие глаза смиренно глядели на путников. Санса невольно оглядывалась по сторонам, с удивлением осознавая, что в этих стенах со следами пожарища больше нет прежней роскоши, кругом было лишь запустение: в комнате не было ни мебели, ни ковров, ни штор, ни гобеленов, даже большой камин, который прежде украшала каменная маска льва, был разбит, кое-где на полу лежали осколки зеркал, но ни самих зеркал, ни их золочёных рам не осталось. Санса вопросительно взглянула на Бронна. — Я же говорил, что эти покои теперь совсем не похожи на королевские, — пожал он плечами. — Но ведь здесь некоторое время жила Дейнерис… — не могла скрыть разочарования Санса. — Она жила в комнатах короля, — Бронн кивнул на дубовую дверь, обитую бронзовыми пластинами, за которой прежде находились покои Джоффри. — А как же остальные? Варис… мой брат… — Джейме тоже с недоумением разглядывал бывшие покои своей сестры. — Я не знаю, — раздраженно признался Бронн, — я вернулся в город после того, как Дейнерис и остатки её армии покинули его. — После пожара и погромов в городе почти не осталось жителей, поэтому королева Дейнерис не могла найти достаточно слуг, чтобы привести все комнаты в замке в должный вид, — робко заговорил септон Юстас. — А когда в городе началась эпидемия, она и вовсе предпочла покинуть его.

***

      Спальня короля и в самом деле имела более жилой вид, чем покои королевы. На окнах висели шторы из темно-красного бархата с чёрными кистями и золотой бахромой, стену, где прежде располагались охотничьи трофеи короля Роберта, теперь закрывал большой гобелен, изображавший Эйгона Завоевателя, его сестёр и драконов. Огромная кровать стояла на прежнем месте, однако изголовье в виде позолоченного оленя было сломано, да и от витых позолоченных столбиков, которые прежде поддерживали балдахин из дорогой ткани, остались лишь короткие обугленные огрызки, в одном из которых кто-то забыл огарок свечи. Джейме опустил спящего сына на кровать и нетерпеливо посмотрел на дверь, в которую вошёл Квиберн. — Милорд Ланнистер, миледи, — Квиберн коротко поклонился и перевёл неуверенный взгляд на Сансу, — прежде чем вы доверите мне жизнь вашего сына, мне нужно с вами переговорить. — Нашёл время торговаться, — сердито проворчал Джейме, — неужели тебе мало тех милостей, которыми осыпала тебя моя семья? Или ты сомневаешься, что Ланнистеры всегда платят? — Нет, лорд Ланнистер, — Квиберн снова поклонился ему, — я прекрасно помню, что Ланнистеры всегда платят, и всё же мне бы хотелось переговорить с леди Ланнистер… наедине. — Наедине? — гневно спросил Джейме. — Что это за глупость? Какие секреты могут быть у тебя с моей женой? — Джейме, прошу, — Санса умоляюще посмотрела на мужа, — сейчас нет времени для спора. Я выслушаю вас, — она кивнула Торгену и остальным присутствующим в комнате, чтобы они вышли. Джейме исподлобья посмотрел на Сансу, но тоже вышел. — Леди Ланнистер, — снова заговорил Квиберн, когда дверь закрылась, — я должен вам признаться, что вероятно, в несчастье, случившемся с вашим сыном, есть и моя вина. — Что вы хотите этим сказать? — В конце прошлой луны ко мне пришёл рыцарь Королевской Гвардии сир Лукас Корбрей, — неохотно признался Квиберн, — он принёс письмо от архимейстера Эброза. По правде говоря, теперь я уже сомневаюсь, что письмо было от него. Квиберн нервно открыл небольшой ларец, который принёс с собой, и из него посыпались клочки исписанного пергамента. — И что же было в том письме? — нетерпеливо спросила Санса, ей совершенно не хотелось терять время на поиски какого-то письма. — Архимейстер просил прислать ему пару больных крыс для изучения новой болезни, поразившей жителей Черноводной Гавани. — Разве вы не справились с этой болезнью? — Увы, миледи, — вздохнул Квиберн. — К сожалению, время от времени то в порту, то на рыбном рынке случаются новые вспышки крысиной лихорадки. Я предполагаю, что новые крысы попадают к нам с кораблей, изредка причаливающих в Гавани, они пожирают своих больных сородичей или мертвецов, погибших от этой болезни, а потом начинают нападать на людей. — Но лорд Черноводный уверял Малый Совет, что с улиц города убрали всех мертвецов. — С улиц города и в самом деле убрали большую часть трупов, — согласился Квиберн, — но в руинах, возможно, всё ещё остаются мертвые тела и больные животные. — И так, как я понимаю, вы дали Корбрею больную крысу для Цитадели, но какое отношение имеет просьба архимейстера к нападению на моего сына? — Дело в том, что несколько дней назад ко мне прилетел ворон с письмом. Тот же самый почерк, только теперь уже без подписи, требовал, чтобы я не мешал вашему сыну умереть, иначе он расскажет откуда взялась крыса, укусившая его… — Значит, кто-то воспользовался именем архимейстера, чтобы получить возможность с помощью несчастного случая убить моего ребёнка, и теперь боится, что вы вылечите его и нарушите планы этого убийцы… — нахмурилась Санса. — Скажите, вы сможете спасти Гериона? — Я сделаю всё, что в моих силах, — с готовностью ответил Квиберн, — если только этот убийца не находится среди ваших людей и не попытается помешать мне. — Я уверена, что среди моих людей нет предателей, — возразила Санса. — Но найти этого человека все-таки необходимо. Вам всё равно придётся рассказать обо всём моему мужу. — Конечно, миледи, — согласился Квиберн, доставая из ларца склянки. — Возможно, вам нужен помощник… — нерешительно предложила Санса. — Позвольте моему человеку помочь вам. — Вы мне не доверяете? — Нет, что вы, — возразила она. — Сэмвел Тарли около года обучался в Цитадели, но не получил мейстерскую цепь, вскоре он должен вернуться на Север, чтобы служить моему брату. Надеюсь, эта ужасная зараза не доберётся до Севера. Но если вдруг это случится, мне бы хотелось, чтобы у Джона был человек, знающий, как с ней бороться. Я понимаю, что ваши знания имеют цену… — Я не возражаю против присутствия вашего человека, — не совсем учтиво перебил её Квиберн. — Пусть будут и другие. Понадобится по крайней мере двое, чтобы держать мальчика, только не ваш муж. — Не надо меня держать, — возразил Герион, — я буду храбрым, как мой отец. — Конечно, милорд, ваш отец был очень храбрым, но нужно, чтобы вы не шевелили рукой, иначе я могу нечаянно вас поранить, — он зажёг ещё несколько свеч в канделябре на столе рядом с кроватью. Санса выглянула за дверь и позвала Сэма Тарли и, после недолгого колебания, Оберина Мартелла.       Квиберн размотал полоску льняной ткани, которой была закрыта рана на руке мальчика, и осмотрел её. — Как я вижу, рана воспалилась, ее надо чистить. Я постараюсь сохранить руку. Будет лучше, если вы, миледи, выйдете за дверь. — Я останусь, — возразила Санса, — Гериону будет не так страшно, если я буду рядом с ним. — Как вам угодно, миледи, но предупреждаю, процедура чистки раны не из приятных. Он разложил на салфетке узкий нож, тонкие щипчики, иглу и ещё какие-то инструменты. — Полагаю, рану обработали сулемой? — Квиберн вопросительно взглянул на Мартелла. — Архимейстер Перестан действительно обработал рану сулемой, — кивнул головой тот. — Вы давали ему маковое молоко или сонное вино? — Только сонное вино, — признался Тарли. — Это правильно, — Квиберн протянул мальчику чашу с сонным вином. — Насколько я помню, вы, Оберин, тоже некоторое время обучались в Цитадели. — Но становиться мейстером я никогда не хотел, — усмехнулся Мартелл. — Я помню, яды вас интересовали больше, чем противоядия… Они заговорили о каких-то травах и минералах, о методах извлечения из них субстанций. Герион задремал, и стал тихо стонать. Санса вытерла салфеткой его лоб, покрывшийся испариной, и поцеловала, ощутив, что мальчик пылает.       Едва Квиберн сделал небольшой разрез, как Герион дико закричал. Санса вдруг почувствовала, как дурнота подступилась к горлу, голова закружилась, а в глазах всё потемнело. Безвольная рука отпустила пальцы сына прежде, чем она начала падать.       Кругом была темнота, вязкая и влажная. Сил почти не осталось, и она чувствовала, что скоро упадёт в эту бездонную черноту, но тёплый ветер вдруг подхватил её снизу и понёс в сторону огней, едва видневшихся вдалеке. Чернота над головой расползлась, и среди обрывков грозовых туч загорелись яркие светлячки. Слабые крылья принесли её к старому дубу, где среди густой кроны были спрятаны её птенцы, на ветке рядом с гнездом сидел чужой ворон. Она из последних сил бросилась на него, пытаясь отогнать его от гнезда. Ворон, взмахнув чёрными крыльями, вспорхнул в темноту ночного неба. Два птенца подняли головки на тонких шейках и беспокойно запищали. — Птенцы! — крик ворона вырвал её из тёмного марева.       В комнате царил полумрак, в канделябре, похожем на оленьи рога, тихо потрескивала одинокая свеча, в кресле рядом с постелью сидел Джейме. Задумчивый взгляд был устремлён на окно, на котором сидел старый ворон. — Герион… — прошептала она пересохшими губами. — С ним всё в порядке, — Джейме встрепенулся и протянул ей чашу с травяным отваром. — Мейстер сохранил ему руку. — Я должна пойти к нему, — она попыталась встать, но почувствовала головокружение. — Он спит, — остановил её Джейме, — сейчас с ним септа Анна. — А с кем тогда Джоанна? — встревожилась Санса. — Она в соседней комнате. Сэм Тарли читает ей «Мифы древней Валирии». С ней Эдрик, Уолдер и Подрик. Мальчишки тоже любят сказки, — насмешливо добавил он. Санса откинула тяжёлое одеяло и спустила ноги на холодный пол. Кто-то снял с неё дорожный костюм, оставив лишь нижнюю рубашку. — Сейчас. Джейме наклонился и нашёл под кроватью войлочные туфли, накинул на её плечи чёрный бархатный халат, подбитый мехом. Голова немного кружилась, но она не могла заставить себя снова лечь в постель. — Что случилось? Почему я упала в обморок? — с тревогой спросила она. — Мейстер сказал, что это из-за переживаний последних дней, — нахмурился он. — Ты мало спишь и почти ничего не ешь. — Джейме, — она коснулась его руки. — Что тебя тревожит? — Что меня тревожит?!.. — почти гневно переспросил он. — Кто-то сумел пробраться в наши покои и принести в них крысу. Кто-то желает смерти нашим детям… — Джейме поднялся из кресла и наполнил чашу из кувшина. — Едва ли этот кто-то остановится, — он сделал несколько глотков. — Ты уверен, что они хотели навредить нашим детям? — Санса кивнула мужу, и он наполнил чашу для неё. — А кому же? Ведь мы нашли короб у Гериона под кроватью. — Может быть, хотели, чтобы эта крыса укусила меня или тебя… — Возможно, они и в самом деле хотели, чтобы крыса укусила тебя, — согласился с ней Джейме, — тогда они снова попытаются нам навредить. — Квиберн рассказал тебе про Корбрея… и про письмо от архимейстера Перестана? — Едва ли Корбрей действовал в одиночку, — задумчиво проговорил Джейме. — Если бы он появился в Новом городе, кто-нибудь его наверняка бы узнал. Значит, у него были сообщники… — Думаешь, это лорды Долины решили таким образом освободить трон для Гаррольда Хардинга? — Я подозревал, что Корбрей был любовником Маргери ещё тогда, когда кто-то из них вытолкнул Томмена из башни Десницы. Маргери утверждает, что это сделал Корбрей. Но едва ли он сделал это без её согласия, — неприязненно проговорил он. — Конечно, у меня нет доказательств… — Но зачем она теперь затеяла эту опасную игру? — Ты не понимаешь? Она хочет во что бы то ни стало получить корону и сесть на новый трон, — усмехнулся Джейме, протягивая ей чашу. — Но ведь мы договорились на Великом Совете, что у нас больше не будет королей, — возразила Санса. — Все согласились, что я подпишу закон… — Пока этого не случилось, всё ещё можно оставить, как есть, — пожал он плечами. — Мне только интересно, кто из лордов Простора участвует в этом заговоре? И участвуют ли в нем рыцари Долины? Едва ли Маргери осмелилась вступить в эту игру в одиночку… — Думаешь, это заговор? — Я отправил ворона дяде Кивану и Бриндену, чтобы предупредить, что в столице, возможно, где-то ещё есть больная крыса. Неизвестно, что задумал Корбрей… может быть, оставит её в чьих-то комнатах, а может, отпустит, и в городе начнётся эпидемия. В любом случае, дядя должен провести расследование и найти, если не Корбрея, то его сообщников. — Я хочу увидеть Гериона, — Санса не хотела больше говорить об интригах и борьбе за Королевский трон. — Конечно, — вздохнул Джейме.       У дверей в королевские покои дежурили Торген и Харвин. — Вам следует отдохнуть, — Санса вспомнила, что все её люди почти не спали с тех пор, как им пришлось покинуть столицу. — Скоро придёт смена, — возразил Торген, — тогда мы пойдём отдыхать.       Герион дремал на высоких подушках, рядом лежал Вхагар, ушки сумеречного кота чутко подрагивали. — Мама… — Герион открыл глаза и улыбнулся, — септа Анна сказала, что я не умру. — Конечно… конечно, ты не умрешь, мой маленький птенчик, — глаза её вдруг наполнились слезами и рыдания вырвались из её груди. Она упала на колени около кровати и взяла ладошку сына, от руки, перевязанной льняной лентой, исходил резкий запах мази, но она поцеловала эту ладошку. — Не плачь, мамочка, — испуганно прошептал он. — Прости, что напугала тебя, — Санса попыталась унять рыдания. — Полежи со мной, — попросил Герион. Санса легла на постель и обняла своего мальчика. — Джейме, останься с ними, — септа поднялась из кресла, стоявшего у постели. — Я пойду распоряжусь на счёт обеда, а после я отпущу тебя спать. — Я не хочу спать, — возразил Джейме. Анна не стала спорить и покинула комнату. — Мама, — нетерпеливо заерзал Герион, едва дверь закрылась, — хочешь, я расскажу тебе свой сон? — Расскажи, — улыбнулась Санса, смахивая с лица последние слёзы. — Мне приснилось, что ко мне прилетел трёхглазый ворон, — глаза мальчика загорелись, — он звал меня с собой, предлагал отправиться с ним в дальнее путешествие, рассказывал о древней Валирии, о её вулканах и драконах, которые всё ещё обитают среди развалин древнего города. — В развалинах Валирии нет драконов, — возразил Джейме, внимательно слушавший рассказ сына, — если бы там обитали драконы, люди бы знали о них, ведь они могут летать на очень дальние расстояния, и кто-нибудь непременно их увидел. — Я не согласился улететь с ним, — Герион обнял Сансу, — я не мог оставить тебя и Анниту. Я подумал, что вы будете скучать, и отец, и Вхагар, и Роберта с Кейтилин тоже станут скучать по мне… — Очень многие стали бы по тебе скучать, если бы вдруг ты оставил нас, — со страхом прошептала Санса. Они замолчали, Джейме накрыл её покрывалом. Вскоре она услышала, что Герион задремал, и сама провалилась в тревожный сон.       Санса открыла глаза, слабый солнечный свет едва проникал в комнату через плотно закрытые шторы. Проворные руки септы Анны тихо постукивали спицами. — А где Герион? — спросила Санса, заметив, что её сына нет ни в постели, ни в комнате. Анна подняла голову от своей работы. — Мейстер Квиберн разрешил ему вместе с Джоанной выйти погулять. Они в богороще замка. Детей сложно удержать в постели, если у них нет жара, — строгие глаза септы потеплели. — Джейме ушёл с ними, — поспешно добавила она, заметив беспокойство на её лице. — А почему он не разбудил меня? — Санса поднялась с постели. — Позовите, пожалуйста, служанку, мне нужно переодеться, — попросила она. — Я помогу тебе, — септа отложила в сторону своё рукоделие и встала.       Она открыла узорчатую дверь в углу комнаты. Вероятно, прежде это была довольно роскошная купальня: просторная круглая ванна из белого мрамора, камин, облицованный светлым камнем, в котором можно было греть воду, и кушетка для отдыха. Большое зеркало в позолоченной оправе висело над столиком из камня, на котором стояли чаша для умывания и кувшин. Сквозь узкое окно с разбитой мозаикой лился яркий солнечный свет. Санса взглянула на себя в тусклое зеркало: усталое лицо, волосы растрепались. — Вечером нужно будет искупать детей, — вздохнула она. — Тебе следует посоветоваться с Квиберном, — Анна налила в чашу для умывания тёплую воду с ароматом ромашки, — возможно, следует подождать несколько дней, пока раны Гериона не затянутся. — Тогда нужно искупать хотя бы Джоанну, — Санса умыла лицо и распела косу. Септа Анна причесала её волосы и заплела две косы, которые уложила вокруг головы. Санса надела платье из белёного льна, вышитое вдоль лифа и на рукавах нежными цветами лаванды. — Какая удивительная вышивка, — она погладила цветы на груди, — откуда это платье? — Это мой подарок тебе, — улыбнулась Анна. — Цветы лаванды всегда мне удавались. Конечно, это не шёлк и не парча… — Оно очень красивое!.. Спасибо вам! — Я рада, что оно тебе понравилось, — септа застегнула длинный ряд пуговиц на спине и на манжетах. — Прежде, чем ты пойдешь на улицу, ты должна поесть, — проговорила она.       На столике у окна под льняной салфеткой оказался поднос с завтраком: кусок пирога с курагой и стакан козьего молока.       В комнату заглянул Квиберн. — Как вы себя чувствуете? — учтиво спросил он. — Благодарю вас, милорд… — Санса надеждой посмотрела в лицо полумейстера. — Скажите, мой сын… он здоров? — Я сделал всё, что мог. Мы почистили его рану и дали противоядие. Вам придётся задержаться здесь, чтобы я смог понаблюдать за мальчиком. — Конечно… — Санса на мгновение замялась. — А что случилось со мной? Почему я упала? — Я думаю, вы и сами догадываетесь о причине вашего недомогания, — Квиберн пристально посмотрел на неё, — ведь это с вами не в первый раз: обморок, легкое головокружение, возможно тошнота… — Что вы имеете в виду? — удивилась Санса. И вдруг она вспомнила, как упала в обморок в этом же замке несколько лет назад. — Вы думаете, что я снова беременная?! — Санса покосилась на септу, которая стала свидетелем их разговора. — А вы исключаете эту возможность? — почти по-отечески улыбнулся Квиберн. — Я не стал ничего говорить лорду Ланнистеру. Уверен, вы захотите сами сообщить ему эту приятную новость. Он коротко поклонился и покинул комнату. — Вы тоже думаете, что я жду ребёнка? — Санса с надеждой посмотрела на септу. — Ты не хочешь этого ребёнка? Ты боишься, что роды будут такими же тяжелыми? — участливо спросила она. — Я не уверена, что Джейме хочет этого ребёнка, — призналась Санса. — Почему ты так думаешь? Ты должна поговорить с ним. Вот увидишь, он обрадуется, когда узнает, что у вас будет ещё один сын или дочь… он очень любит Гериона и Джоанну и сожалеет, что не был рядом с тобой, когда они родились, и после, когда ты с детьми жила в Винтерфелле, а ему пришлось вести войну с армией Дейнерис…       Наконец Санса вышла из башни Мейгора и нерешительно остановилась. Трудно было узнать в этих развалинах прежний величественный замок. Стены вокруг башни Мейгора частично осыпались, на месте замковой септы, белой башни и башни Десницы лежали груды камней, стены Тронного зала устояли, но крыша провалилась и там, где прежде были высокие двери с бронзовыми узорами, теперь зияла чёрная дыра. — Страшно представить, как люди смогли выжить в этом пекле, — тихо проговорила Анна, рассматривая руины вокруг. — Понадобятся долгие годы, чтобы возродить величие этого места, — поддакнул ей септон Юстас. — Никакие годы не смогут залечить эти раны, — возразила ему Санса. — Даже Дейнерис предпочла начать строительство новой столицы, а не восстанавливать оплот власти своей семьи.

***

      Богороща Красного замка мало напоминала цветущий сад, каким он был прежде. Почти все деревья и кусты сгорели, на месте клумб, где раньше росли роскошные цветы, теперь были грядки, на которых уже появились первые всходы. Несколько женщин под руководством седого старика копошились на этих грядках. — Ваши тыквы скоро зацветут, — проговорила Джоанна, разглядывая длинное ползучее растение с крупными листьями. — Не думал, что миледи знает, как выглядят тыквы без плодов, — старик улыбнулся, и Джейме понял, что это ещё совсем молодой мужчина, только полностью седой. — У нас в Винтерфелле тоже растут тыквы, — ответила ему Джоанна, — даже зимой, только в теплице. Варион показывал мне их, — добавила она, покосившись на Джейме. Клиган и Дик Норри, стоявшие позади них, переглянулись. — А это земляника? — Герион присел у грядки с мелкими белыми цветами, среди которых уже были бледно-розовые ягоды. — Смотри, Аннита, какие крупные ягоды! — он прикоснулся к одной из них пальцем. — Их ещё пока нельзя есть, они должны покраснеть, — предупредила его одна из женщин, работавшая на грядке. — Я знаю, — Герион поднялся и посмотрел на Джейме. — Старый Гард угощал нас земляникой из теплицы, но его ягоды были гораздо мельче. — Значит, теперь вместо богорощи здесь огород? — усмехнулся Джейме. — Если вам угодно погулять с детьми, то вы можете пойти в сад принцессы Мирцеллы, — предложил садовник. — Он почти не пострадал во время пожара, и мы оставили его в прежнем виде. Я провожу вас, — добавил он, кивнув женщинам. Они направились в глубь богорощи, где прежде был небольшой садик, за которым ухаживала Мирцелла. — Теперь в городе все жители сажают не цветы, а овощи, — снова заговорил садовник. — Никто больше не возит еду в Пепельный город. — Что же вы едите? — усмехнулся Клиган, следовавший позади Джоанны. — В основном рыбу, — пожал плечами мужчина. — А дотракийцы? — спросил Джейме. — Эти предпочитают конину, но если им удастся отобрать у какого-нибудь крестьянина корову или курицу, они и её съедят, только свининой они брезгают, считают, что свинья — грязное животное… — А хлеб? — спросил Дик Норри. — Лорд Черноводный разрешил печь хлеб три раза в каждую луну и на праздники Семерых, — признался садовник. — Разве в кладовых замка нет зерна? — удивился Джейме. — Часть кладовых сгорела вместе… — садовник нахмурился и опустил взгляд. Он тяжело вздохнул. — Очень много зерна Дейнерис раздала жителям ближних деревень, несколько кладовок она сожгла, когда в них развелось слишком много крыс, и в городе началась эпидемия, остальное растащили, когда она покинула город. — Значит, зерно должно быть у жителей. — Когда дотракийцы вернулись из похода на Запад, они стали разорять деревни, отнимать у жителей скот, даже кур, уводить в свои гаремы молодых женщин и убивать мужчин, если они пытались защитить своих жён и дочерей. Много жителей города и ближайших деревень покинули свои дома и ушли. — Куда же они ушли? — Вероятно, в Речные и Западные земли, — вздохнул садовник. — Дотракийцы не любят болота и леса, да и Золотой Зубоказался им не по зубам, — усмехнулся он. — На полях Простора они чувствуют себя увереннее. — А ты почему не ушёл? — спросил Джейме. — У меня нет ни жены, ни дочери… — с горечью вздохнул садовник.       Джейме не помнил, как выглядел садик Мирцеллы, когда она за ним ухаживала, но теперь здесь цвели белые пионы, садовые незабудки и ландыши. На цветках деловито жужжали пчёлы. Две бабочки с голубыми крылышками порхали над невысоким кустом дикой сливы. — Я знаю эти цветы! — восторженно прошептала Джоанна. — Это ландыши, а это незабудки. Мейстер Уолкан показывал нам картинки, помнишь, Герри? А это розы, — она взяла цветок пиона за головку и вдохнула нежный аромат, — септа Селена говорила, что они очень вкусно пахнут… — Это не розы, а пионы, — возразил ей Герион. — Розы должны быть колючими, как шиповник. Джоанна с удивлением посмотрела на стебель цветка, на котором не было ни одного шипа. — А розы в этом садике растут? — она с надеждой посмотрела на садовника. — Здесь есть несколько кустов, — невольно улыбнулся тот, — но розы зацветут чуть позже. Принцесса любила цветы, — вздохнул он. — Мы вместе с ней сажали эти пионы и незабудки, а ландыши я принёс для неё из Королевского леса.       Джейме подошёл к краю стены. Внизу воды Черноводной сердито бились о камни. На горизонте, словно белое облако, плыл одинокий парус.       Он с удивлением наблюдал, как Джоанна помогала садовнику обрывать увядшие листья и цветки, как дети разглядывали травы и цветы, которые ещё не распустились, и расспрашивали о них садовника, как позже они играли с сумеречным котом, который норовил ухватить кончик шёлкового платка, которым была подвязана рука мальчика. — Мама! Мама! — Джоанна первая заметила Сансу, которая неторопливо шла по дорожке вместе с септой Анной. — Смотри, какой красивый садик у принцессы Мирцеллы! — Здесь и в самом деле очень красиво, — согласилась с ней Санса. Она с сочувствием посмотрела на мужа, но он улыбнулся ей в ответ. — Здравствуй, Боб, — кивнула Санса садовнику. — Полагаю, благодаря твоим стараниям этот уголок сада сохранил свою красоту. — Здравствуйте, леди Ланнистер, — садовник поднял на неё удивленный взгляд. — Не ожидал, что вы помните меня. — Конечно, я тебя помню. Вы со своим отцом приходили ко мне перед самым моим отъездом из столицы. Вы принесли орхидеи, которые мне подарила леди Блэкмонт. — Эти орхидеи спасли жизнь мне и моему сыну, — со вздохом признался садовник. — В самом деле? — Отец отправил меня из столицы, чтобы я доставил орхидеи в Утёс Кастерли, как вы приказали. Я взял с собой сына, хотел показать ему Ланниспорт и знаменитый замок, — он покосился на Джейме. — По пути Ежич простудился, и нам пришлось остаться в замке вашего отца. Почти целый год мы не могли вернуться в город. Сначала дожди размыли дороги, потом их засыпал снег. Слухи о Короле Ночи, войне с Белыми Ходоками и армии Дейнерис Таргариен и ее драконах снова задержали нас. Мой отец, моя жена и две наши дочери погибли в тот день, когда Дейнерис сожгла город вместе с жителями. — А ваш сын? — Он теперь сажает цветы в замке лорда Джаст… — Боб собрал в деревянную тачку мусор, — через несколько дней земляника покраснеет, приходите собирать ягоды, — он улыбнулся детям и толкнул тачку. Джейме проводил его задумчивым взглядом.       Они прошли в глубь богорощи, где среди обгорелых широколистов раскинул свои ветви старый дуб с огромным дуплом. Его ветви были такими же чёрными, как и деревья вокруг, лишь один сук покрывали молодые листья, а из дупла слышался писк птенцов. — Необходимо срубить все эти деревья и посадить новые, — проговорил Джейме, — пока ветер не сломал их, и они кого-нибудь не покалечили… — Здесь следует посадить чардрево, — предложила Санса. — Мне всегда казалось неправильным, что в богороще Красного замка нет настоящего сердце-дерева… — Ты права, — согласился с ней Джейме. — Аннита, Герри! — позвала Санса детей, которые бегали среди обгорелых деревьев, пытаясь догнать Вхагар. — Пойдёмте отсюда. Мы погуляем в другом месте. — Я должен оставить вас, — неохотно признался Джейме. — Хочу выехать в город и посмотреть, что здесь творится. — Разве это не опасно? — Санса с тревогой заглянула в его глаза. — Я буду не один. Бронн, Герольд, Оберин и несколько северян вызвались составить мне компанию. Я возьму солдат из Утёса. К ужину мы вернёмся, а может быть, и раньше, — он поднял её руку и коснулся губами запястья.

***

      Летние сумерки раскрасили стены королевской трапезной в золотые и малиновые краски, свежий ветер, дувший с Черноводного залива, шаловливо играл занавесками на открытых окнах. Женщины, работавшие днём на грядках, убирали со стола грязную посуду. Уже закончился ужин, дети спали в королевской опочивальне. Санса снова уложила их вместе, Вхагар, словно страж, лежал между ними. Даже если в замке и есть крысы, едва ли они осмелятся проникнуть в комнату, где спит сумеречный кот.       Санса с беспокойством смотрела в окно на город лежавший у подножия замка. Он напоминал тяжелого больного с глубокими ранами и увечьями. Божьи ворота, Сторожевая башня и часть стены были разрушены, и никто, похоже, не собирался их восстанавливать, камень покрылся пылью и мхом. Там, где прежде сиял купол Великой септы Бейлора, остались лишь развалины, на улице Сестёр вместо домов с крышами из красной черепицы стояли обугленные стены, окружённые мертвыми деревьями, Блошиный конец был просто стёрт, словно его переехало огромное колесо. И только давно почерневшие стены Драконьего Логова казались живыми. — Что там происходит? — спросила Санса, оглянувшись на септона Юстаса. — Где? — он поднялся из кресла и подошёл к окну. — В Драконьем Логове… вы видите? Кажется, там кто-то развёл огонь… — Красные жрецы превратили его в своё святилище, — неохотно признался септон. — Там они разжигают костры и приносят жертвы своему богу, — неприязненно добавил он. — Приносят жертвы? — Санса испуганно посмотрела в окно, пытаясь разглядеть огонь в Драконьем Логове. — Какие жертвы? — Обычно после удачного похода дотракийцы сжигают кого-то из пленников, — септон исподлобья посмотрел на Сансу, — а после неудачного — своих мертвецов. Иногда они сжигают жену, у которой родился мёртвый ребёнок, однажды они хотели сжечь женщину, которая родила двух дочерей вместо сына… — Что за варвары! — сердито буркнул стоявший на посту Сирог Тенн. — Вольный народ за Стеной никогда так не поступает с женщинами. В этот момент дверь распахнулась и в зал вошёл Джейме. Вместе с ним вошли Бронн Черноводный, Герольд Дейн, Оберин Мартелл и несколько воинов. — Слава Семерым! — невольно вырвалось у Сансы, она подбежала к мужу и обняла его. — Что случилось? Почему ты дрожишь? — удивленно спросил он, обнимая её в ответ. — Почему вы так долго? Я уже начала волноваться, — призналась она. — Прости, мы немного задержались, — он укоризненно посмотрел на Бронна. — Надеюсь, ты нас накормишь ужином? — Следовало вас наказать, — улыбнулась она, отстраняясь от мужа, — но на первый раз я вас прощаю. Мужчины сели за стол, на котором были расставлены кувшины с напитками, тарелки с желтым сыром, вяленым мясом и кукурузными лепешками, среди которых был рассыпан молодой редис и дикий лук. Старая кухарка со следами ожогов на лице и руках подала на стол густой суп из рыбы, крабов и моллюсков. Девочка лет двенадцати, бледная, словно тень, принесла большое блюдо с морским окунем, зажаренным в масле. Оберин Мартелл наполнил чашу из кувшина и сделал глоток. — Что это? — поморщился он. — Вино в другом кувшине, — Санса кивнула девочке, которая поставила кувшин с вином поближе к Мартеллу. — В замке нет ни изюма, ни шиповника. Септа Анна заварила чай из молодых листьев малины и смородины, — призналась она, наполнив чашу. — Довольно приятный вкус, — Джейме сделал глоток из чаши, которую ему протянула Санса. — В городе не всё так плохо, как я думал, — он отставил пустую чашу в сторону и подвинул миску с супом поближе. — На Рыбной площади можно купить свежую рыбу, редиску и укроп, в кузницах теперь куют аракхи для дотракийцев, а в торговых лавках на Хлебной площади продают шёлковые шаровары и жилеты из конского волоса, — насмешливо проговорил он. — Только хлеб купить в городе почти невозможно. Из муки, которую дотракийцы привозят в город, они пекут пресные лепёшки. — Едва ли теперь эту дыру можно назвать городом, — презрительно фыркнул Мартелл, снова наполнив чашу вином. — Скорее уж это большая деревня. Здесь больше нет ни септы, ни богатых торговцев, ни даже приличной харчевни. — Зато бордель Катаи стал ещё роскошнее, чем при Мизинце, — возразил ему Бронн, ковыряя рыбьей костью между зубами. — В какой ещё деревне ты мог встретить стольких хорошеньких шлюх? — Этих девиц Дейнерис привезла из залива Работорговцев, — сердито проворчал Мартелл. — Там они были рабынями, и здесь они не стали свободными, — он выпил вино одним глотком. — Гадость… как мне не хватает красного дорнийского… — Неужели тебе никто из них не понравился? — Бронн кивнул девочке, и она забрала у него грязную посуду. — Ты взял… сколько?.. трёх… четырёх?.. — С некоторых пор мне перестали нравиться доступные женщины, — сердито ответил Мартелл, покосившись на Сансу. — Трудно получить удовольствие, зная, что женщина думает не о тебе, а о золоте в твоём кармане. Уж лучше дикарки из-за Стены. — Не думаю, что эти рабыни недовольны своей судьбой, — насмешливо возразил ему Бронн. — Их жизнь всяко веселей, чем жизнь этих несчастных, которые вынуждены с утра до вечера горбатиться на грядках, думая, как прокормить ораву детей и мужа-бездельника, который тррр… — он исподлобья посмотрел на Сансу, — пользует её бесплатно, а ещё заставляет готовить, стирать и рожать детей, а возможно, ещё и поколачивает её. — Значит, вы задержались в борделе? — Санса укоризненно посмотрела на мужа. — У меня были дела поважнее, чем торчать в заведении Катаи, — проворчал Джейме. — Я нашёл людей, чтобы навести порядок в замке, каменщика, плотника и мужчин, чтобы убрать мусор и разбитый камень. — В бордель ты тоже заходил, — хитро улыбнулся Бронн, наполняя чашу из кувшина с вином. — Я выкупил у Катаи несколько женщин, — признался Джейме. — Значит, ты заходил в бордель и купил женщин, — Санса нахмурилась, но не смогла сдержать насмешки. — Бронн, а ты знаешь, что некоторые жены сами поколачивают своих мужей? — чуть слышно усмехнулся Герольд Дейн. — Хотел бы я на это посмотреть… — глаза Черноводного азартно загорелись, словно он ожидал, что Санса и в самом деле начнёт бить Джейме прямо сейчас. — Вероятно, это принято в Дорне? — пожал плечами Джейме. — В Дорне женщина может и убить… — задумчиво добавил Мартелл. — В замке не хватает прислуги, чтобы готовить, стирать и убирать, — Джейме едва заметно передразнил Бронна. — Кстати, одна из них портниха, ещё одна умеет плести кружево, думаю, у каждой женщины есть талант, который поможет ей заработать на жизнь иным способом, чем торговать собственным телом в борделе. — Разве нанимать прислугу не должен кастелян замка или стюард? — насмешливо спросил Герольд Дейн. Он взял за хвостик редиску и с хрустом откусил от розового бока. — Лорд Черноводный считает, что для процветания города достаточно открыть бордель, — усмехнулся Джейме. — Разве нет? — почти искренне удивился Бронн. — В городе почти нет беспорядков. Дотракийцы никого не насилуют. Катая даже платит налоги… — А если бы ты восстановил причалы, в город чаще бы заходили корабли с зерном, и ты брал налоги не только с борделей, — попробовал объяснить Джейме. — Я уже не говорю о том, что люди, у которых есть работа, не сбиваются в шайки, чтобы отнимать еду и последние гроши у горожан. — Дотракийцы следят за порядком, — снова возразил Бронн. — Конечно, рубят руки ворам и головы — убийцам, — усмехнулся Дейн. — Неужели ты не понимаешь? Они — хозяева города, а ты — гость, — нахмурился Джейме. — А что ты предлагаешь, устроить с ними войну? — раздраженно спросил Бронн. — Пусть делают, что хотят. Я не собираюсь подставлять шею под аракх. — С ними можно договориться, — Мартелл тоже взял редиску. — Дотракийцы всегда вели торговлю с городами Эсосса. А Ваэс Дотрак и вовсе их священный город, в котором запрещено носить оружие и проливать кровь. Мы могли бы встретиться с ними… — Может быть, завтра? — Джейме вопросительно взглянул на Мартелла, которой согласно ему кивнул. — Завтра, всё завтра, — кивнула головой Санса, поднимаясь из-за стола. Две женщины в синих передниках принялись убирать грязную посуду и остатки еды.

***

      В покоях королевы уже навели порядок. Здесь по-прежнему ещё не было ни штор, ни гобеленов, ни мебели, но зато убрали мусор и осколки стекла и застелили пол свежим тростником. Большая кровать в спальне была накрыта льняным покрывалом, две свечи на каминной полке едва освещали вазу из толстого стекла, в которой стояли три веточки незабудок. — Санса, — виновато заговорил Джейме, едва они вошли, — клянусь, я не хотел тебя оскорбить… Эти женщины… у меня с ними ничего не было. Я зашёл в бордель только для того, чтобы поторопить Бронна, который всё не мог утолить свой голод. И вдруг я подумал, что в замке совершенно нет прислуги. Я выкупил несколько женщин, которые согласились изменить свою жизнь… — Джейме, не нужно оправдываться… — Санса взяла его лицо в свои ладони. — Я верю тебе. Я просто волновалась, что тебя долго нет. Джейме обнял её и прижался нежным поцелуем к её сладим губам. — Ты поможешь мне раздеться? — улыбнулась она. — Боги! — Джейме закатили глаза, увидев ряд пуговиц на её спине. — Кто сшил это платье? — Считай это наказанием, за то что ты ходил в бордель, — усмехнулась Санса. Джейме медленно расстегнул одну пуговицу и поцеловал её в шею…       Это продолжалось, кажется, целую вечность. Санса уже думала, что пуговицы на её платье никогда не закончатся. Джейме расстёгивал их слишком медленно и каждый раз нежно целовал её шею, плечо, спину между лопатками… Наконец, эта пытка закончилась. Джейме повернул ее к себе и стянул платье с её плеч. — Мне кажется, что это не я тебя наказала, — прошептала Санса, — а ты меня. — Обожаю тебя наказывать, — хитро улыбнулся Джейме, — прижимаясь к её губам. Санса торопливо сняла платье и помогла мужу избавиться от рубашки. Они упали на постель. — Я хочу быть всадницей, — Санса оседлала его и нетерпеливо расстегнула пуговицы на его бриджах. — Как будет угодно моей королеве… Руки мужчины бесстыдно блуждали по её телу, вызывая приятную дрожь…       Джейме несколько раз довёл её до края, не позволяя, впрочем, перейти его. И когда наконец они сорвались в этот полёт, их общий крик восторга прозвучал, словно песня на два голоса.       Санса в изнеможении упала на подушку. Взгляд Джейме был устремлён на потолок, покрытый паутиной трещин. — Надеюсь, мой лорд-муж получил удовольствие? — тихо спросила Санса. — А моя леди-жена сомневается? — он поцеловал её в плечо и легко поднялся с постели. Он подошёл к окну и наполнил чашу из кувшина с холодным чаем. — Джейме, мейстер сказал, что я, возможно, снова жду ребёнка, — тихо проговорила Санса. Она заметила, как он на мгновение замер, в потом медленно повернулся к ней. — Это правда? — Я не знаю, — призналась Санса, стараясь разглядеть в темноте его лицо, — но некоторые признаки очевидны… Джейме сел на постель и протянул ей чашу с напитком. Санса сделала несколько глотков. Она посмотрела на хмурое лицо мужа, пытаясь понять его чувства. — Ты не рад? — с беспокойством спросила она. — Ты, Герион и Джоанна — самое лучшее, что случилось в моей жизни, — признался он. — И я даже не надеялся, что со мной это может повториться ещё раз. Джейме лёг в постель и обнял её. Он быстро заснул, но Санса тихо лежала в его объятиях и счастливо улыбалась своим мыслям.       Санса почувствовала, как Джейме встал с постели. — Ты уже выспался? — сонно спросила она. — Скоро рассвет, — Джейме коснулся губами её виска. — Я должен проверить охрану замка. Торген — отличный воин, но даже ему нужно иногда спать. — Ты тоже спи, — он заботливо накрыл ее шкурами. — Тебе следует больше отдыхать. Все эти волнения не полезны для нашего будущего ребёнка. Джейме оделся, стараясь, как можно меньше шуметь. Санса перевернулась на другой бок и обняла подушку, которая ещё хранила запах и тепло любимого мужчины.