Черновик

3 Дима Иногда то, что похоже на безумие, абсолютно нормально. Дмитрий не мог не смотреть вслед тому, кто, кажется, перевернул его жизнь. Встречу, которая случилась с ним, однозначно можно было назвать знаковой, и если не судьбоносной, то, как минимум, важной и определяющей будущее. Не может такой яркий человек как Родион, не оставить свой след, пройти незамеченным среди толп других - бледных, блеклых по сравнению с ним. Митя заставил себя перестать вглядываться вслед музыканту только тогда, когда стихли шаги. Взялся за ручку, дернул дверь и очутился в мире, где жили люди, было шумно и тесно, а среди слушателей вдруг нашлись его друзья, которые, как оказалось, сильно переживали из-за отсутствия рядом товарища. Увидев же пропажу, они успокоились и начали делиться впечатлениями о концерте, выспрашивали о том, не жалеет ли он, что приехал и даже обещали в следующий раз держать Диму за руку все время, чтобы точно никуда не потерять. А Кауфман только и мог, что отвечать невпопад. Пока шел к метро бок о бок с другими парнями и девчонками, не переставал себя успокаивать, убеждать, что ничего такого особенного не произошло. А то, что случилось за закрытой дверью подсобки, осталось там, в темноте, не вышло за рамки разумного. Почти как в Вегасе. Расставаясь же с друзьями, парень довольно правдиво соврал себе, сказав им, что на следующий концерт группы «Сердце» не пойдет, хотя прекрасно понимал, что отказаться от личного приглашения солиста не только послушать музыку, но и «станцевать» под аккомпанемент чувственного голоса и шумного дыхания будет очень и очень сложно. Зацепило и манит за собой нещадно. Такой страсти, что обрушилась на него некоторое время назад, он никогда не испытывал. Кровь не просто закипела, а, кажется, забурлила лавой в вулкане и испарялась прямо в сосудах, выходила парами с углекислым газом и неозвученными стонами. От воспоминаний, ярких, еще не смазанных временем картинок, обрывалось, внутри все поджималось, предвкушая новые раунды. Дима слушал, как друзья уговаривают его не глупить, как пытаются объяснить ему всю прелесть данной музыки и охватившего толпу общего веселья, но реагировал вяло. Только улыбался и молчал, не зная, как объяснить свое смятение и состояние в целом, потому как отходняк его накрыл мощнейший, ничего не хотелось, лишь поскорее домой приехать и под одеяло забуриться, чтобы никто не допекал. Просто подумать, а еще лучше проспать часов двенадцать и тогда уже поразмыслить над всем. Нет, драму он создавать не собирался, близость была по обоюдному согласию, и девственности его никто не лишал, но порефлексировать на тему того, что произошло, а еще лучше - того, что будет, ведь и дураку понятно, что одним разом Димка не отделается, никто не мог ему запретить. Этим он и собирался заняться, когда переступил порог своего дома, только не получилось незаметно в свою комнату проскочить, потому как, услышав скрежет ключа в замке, в коридор вышла мама. Дима почувствовал на себе сканирующий взгляд и ощутил, как поднялись волоски на руках. Растрепанный, с припухшими губами, которые не заметили друзья, но четко определила Тамара, виноватым взглядом и желанием улизнуть без разговора, которое просто светилось в глазах - образ послушного сына не получался. – Привет, сынок. Как погулял? Димка стащил кроссовки и аккуратно пристроил их на обувнице, мать не любила, когда были раскиданы вещи. – Нормально. Неплохой концерт. Может быть, через пару месяцев снова пойду, – зная себя и понимая уже, что за несколько недель тысячу раз поменяет свое решение, а почву подготовить хорошо бы уже сейчас, ответил парень и под все таким же пристальным взглядом проследовал в ванную комнату. О необходимости мыть руки после улицы ему втолковывалось с рождения, а желание прополоскать рот, при этом попытавшись сохранить вкус поцелуя, казалось абсурдным. – Да? Ну ладно. Только хочу тебе напомнить, что уже будет осень, а твои гулянки не должны отразиться на учебе. Не забывай, что я уже договорилась с Екатериной по поводу твоего трудоустройства. Дима мыл руки, тщательно смывая пену и стараясь не скрежетать зубами. Его мама была абсолютно уверена в том, что он не сможет найти работу маркетолога без опыта и ее протекции. Даже то, что Кауфман уже сейчас иногда халтурил, выполняя небольшие заказы по продвижению профилей в Инстаграме, считалось несерьезным и даже глупым. Объяснять, что виртуальная жизнь порой бывает гораздо насыщеннее реальной, было бесполезно. И это несмотря на то, что Тамар не брезговала социальными сетями и просмотром Ютуба. – Ладно, мам. Я спать. Спокойной ночи. Мать подставила щеку под дежурный поцелуй, а Димка порадовался тому, что уже успел почистить зубы, чмокнул женщину и, наконец, закрылся у себя в комнате. Скинув грязную одежду, затолкал ее под диванную подушку, чтобы не травила душу воспоминаниями, и улегся под одеяло, накрылся с головой и медленно выдохнул. Таких дней, как этот, в его жизни еще не было. И вряд ли будут. *** Следующее утро началось после полудня, для субботы не так уж поздно. По тишине в квартире Димка определил, что мамы нет дома, и прошаркал в кухню, чтобы сделать себе кофе. Хотелось взбодриться и чего-нибудь закинуть в пустой желудок. Неожиданный звонок в дверь взорвал реальность в тот момент, когда Кауфман уже устроился за столом, на котором красивой горкой лежали бутерброды с сыром, колбасой и обязательным сливочным маслом, а от чашки с кофе вился ароматный пар. Мите пришлось оставить свой аппетитный натюрморт, сглотнуть слюну и идти открывать. За дверью оказалась Лена, она жила в квартире напротив и была на несколько лет старше Димы. Когда она сюда переехала после развода, по подъезду пошли слухи о распущенности новой соседки, но Дима знал, что все это было вранье. К ней иногда приходили двоюродные братья, а на остальных мужчин Елена смотрела равнодушно, даже брезгливо. Кауфман предполагал, что это связано с прошлым неудачным опытом и временно, поскольку такая девушка не могла долго жить без сильного плеча. По его мнению не должна была. Даже ее короткие волосы и многоразово проколотые уши не могли переубедить Митю в том, что за «колючей» оболочкой не прячется ранимая душа повзрослевшей девчонки из провинции. – Привет, я не слишком рано? Видела, что твоя мать куда-то свалила, и решила узнать, как прошел вчерашний концерт. Предвосхищая твой вопрос, прошу заметить, что ее сладкими духами пропах весь коридор, а значит, можно надеяться, что она надолго, и ее возвращения можно не ждать в ближайшее время. Ты кофе пьешь? Я тоже не откажусь, – Ленка, не снимая свои домашние тапочки, проследовала за стол и взяла печенье из вазочки, захрумкала, прикрыв глаза. Она знала, что мать Димки не слишком ее жалует, поверив в сплетни, ей это было почти безразлично, ведь ее сын, который сел напротив, стал хорошим другом. Возможно, потому что был младше, но, скорее всего, только потому, что никогда не выказывал интерес к содержимому ее нижнего белья. Вообще, эта дружба забавно завязалась: застряли вместе в лифте, разговорились, пока ждали, когда их освободят. Чего только не бывает в многоэтажных домах, да и в жизни в целом? – Концерт… Нормально. Я же тебе давал ссылку на их сайт, – Дима, понимающий, что поесть в одиночестве и порефлексировать ему никто не даст, сполоснул турку и вновь поставил ее на огонь. – Это не то же самое, что слушать вживую, – пожурила подруга, вздохнув, – жаль, что я вчера работала. Слушай, приходи ко мне в клуб сегодня, у нас хорошая программа и коктейль за счет заведения я тебе гарантирую, – подмигнула Лена, почти сразу уже понимая, что Кауфман откажется. Его мать отсутствия сына дома два дня подряд не переживет. – Кофе, – хозяин поставил на стол вторую чашку, – бутерброды только мне немного оставь, это мой завтрак и обед, между прочим. А за приглашение спасибо, но нет, сама знаешь… Соседка отпила из чашки и потянулась за очередным печеньем, отдавая Димке его завтрак-обед целиком. – Ладно, буду рада видеть тебя в нашем заведении в любой другой день. Но ты так и не рассказал, как вчера все прошло? Димка подумал пару секунд, а потом решил, что ничего не потеряет, поведав подруге о случившемся. Она не знала, что Кауфман - гей, но вполне могла догадаться, работая в одном из популярных баров Петербурга и общаясь с разными людьми. Да и рано или поздно ему нужно совершить каминг-аут, отрепетировать перед тем, кто поймет… И только потом сказать матери. – Посреди концерта мне стало плохо, я решил, что нужно освежиться, а в итоге потерялся… Рассказ получился немного сумбурным, но красочным. Выслушав соседа, Лена отреагировала именно так, как он и предполагал - удивилась, нет, не ориентации, а занятному знакомству, и обрадовалась тому, что ее друг наконец-то завел роман. Кажется… Ее смутило то, что объект интереса Димы - личность творческая и непостоянная, видеться часто они не смогут, но Кауфмана, вроде бы, это не сильно беспокоило, а потому она оставила свои сомнения и пожелала парню удачи, твердо для себя решив, что на следующий концерт Дима не пойдет без нее. Вдруг все не так, как тот видит со своей стороны. *** Сообщения от Родиона приходили регулярно, почти каждый день. Они не отличались информативностью, обычно это были впечатления от сыгранных концертов, выражение недовольства от плохих дорог и невозможности спать рядом с храпящим басистом. А еще они часто содержали снимки с мест событий и даже отрывки новых песен. Дима не говорил музыканту, что некоторые фото уже видел на сайте группы, в социальных сетях, где мониторил информацию о ее передвижениях, и форуме, на котором общались поклонники «Инимэ» и на котором уже на следующий день после концерта появился еще один зарегистрированный пользователь. Иногда в этих сообщениях были рассказы о том, что Урота будет делать с ним, когда увидит и сможет остаться вдвоем, но чаще всего подобные разговоры случались во время редких звонков, глубокими ночами или уже под утро. И такие моменты Дима любил больше всего. Он ждал их, вслушивался в каждое слово звонившего, заливался краской смущения, а после непременно дрочил, понимая, что это не идет ни в какое сравнение с тем, что он испытывал тогда, в темноте замкнутого пространства каморки клуба. Он ждал их новой встречи с Родионом. Было бы неправдой сказать, что не грезил о ней, не представлял, как все будет. Сомневался и желал. И два этих процесса совместно делали оставшееся до встречи время мучительно долгим, тягучим и сладким, как патока. Начало очередного учебного года ознаменовалось неплохими, но разовыми посиделками с друзьями и заполнило наступившие осенние дни необходимостью присутствовать на лекциях, писать конспекты, успевать подрабатывать ночами и не впадать в депрессию, которая обязательно наступила бы, грозясь превратить предвкушение в апатию. Дима каждый день смотрел на календарь и писал на форуме, обсуждая выученные наизусть песни группы «Инимэ» и усмехаясь над тем, как тамошние девушки пытаются убедить остальных, что вышеозвученный орган солиста уже принадлежит одной из них. Димке от этих споров было смешно и немного не по себе. День концерта настал, это можно было сравнить с Новым годом, когда долго чего-то ждешь, а когда оно происходит, как-то теряешься и даже не веришь, что вот оно, уже есть. Митя предупредил друзей, что пойдет с одной своей знакомой девушкой, на что получил массу недвусмысленных намеков и, по умолчанию, обещание не мешать их общению. Парню оставалось только порадоваться тому, что вопреки недавнему обещанию никто не будет держать его за руку, а Лена, понимающая ситуацию лучше остальных, в нужный момент сама замечательно доберется до работы. И это она так сказала. Концерт проходил практически по тому же сценарию, что и предыдущий - те же песни, такая же разгоряченная выпивкой и чем-то еще толпа, то же желание отстраниться от чужих прикосновений, как и тогда несбыточное и глупое. Ленка, оценив Уроту со своей женской точки зрения, заявила, что довольна увиденным и услышанным. Невозможно было отрицать то, что у него есть талант и харизма. И взгляда на Митю - прикованного к сцене, потерянного в своих ощущениях, было достаточно, чтобы понять, что любые ее слова и необоснованные страхи будут проигнорированы. Кауфман потерялся в дургом мире. Спустя пару часов она покинула клуб, чтобы уже на своем рабочем месте начать радовать гостей, разливая им коктейли. Димка же, оставшийся один, но не подумавший искать знакомых, дослушал последнюю песню, вышел с остальными фанатами из здания и замер у входа в небольшой толпе ожидающих автограф. Под ботинками в свете фонарей блестели неглубокие лужи и мокрый асфальт, моросил дождик, прохлада ночи пыталась проникнуть под ветровку и тонкую шапочку. Пиликнул телефон, в новом сообщении от Родиона значились марка автомобиля и номер. Такси, как выяснилось, ожидало его за углом. Внутри, помимо отправителя сообщения и собственно водителя никого не было. Митя опустился на сиденье и закрыл дверь. Машина сразу тронулась с места. – Понравился концерт? Я для тебя пел, – музыкант шало улыбнулся и осторожно, чтобы никто не заметил, обхватил пальцами холодную ладонь Кауфмана. И то ли от этих слов, то ли от движения рук, но внутри Димки стало тепло и солнечно, как минувшим летом. А вспомнив о том, что случилось с ними тогда, захотелось расстегнуть промокшую ветровку и улыбнуться в ответ. – Понравился, но я хочу услышать продолжение.