Город смерти: темная сторона Сеула

Смерть — легкий выбор, но не каждый сможет противостоять искушению.

Быть одним из наблюдателем приятней, чем быть непосредственным участником. Тебя не припишут к званию «убийца», но увиденное отпечатается в памяти. Для кого-то окажется непосильной задачей хранить в себе воспоминания чужой смерти, из-за которой захочется покончить с жизнью, но кому-то это не помешает вырваться в первые ряды убийцы. Чем больше наблюдаешь за смертью невинных, тем быстрее привыкаешь к запаху и виду крови, которая становится приятной на вкус. Откусишь раз — откусишь второй! Приобретешь зависимость и не увидишь границы между дозволенным и запретом. Грань сливается с двумя противоречивыми составляющими добра и зла, в которых не видишь ту тонкую линию, которую необходимо сохранить. Просто становишься одержим… Чондэ никогда не желал убивать невинных, наоборот, всегда старался помочь и вызволить из лап ненасытных. Наблюдая за тем, как очередного помощника ведут в комнату, где без промедления оглушал выстрел, ему было невыносимо больно понимать, что он не в силах противостоять отцу, который распоряжался чужими жизнями и судьбами, как своими собственными. Ким еще с детства усвоил одну вещь: перечить отцу, значит раскопать себе глубокую яму! После заката, когда весь дом пустел, погружая своих жителей в глубокий сон, для Чена наступало мучительное бремя. Его вечер всегда следовал по определенному плану: уложить сестру, рассказав очередную историю на ночь, во время которой та уснет, аккуратно поддерживая голову, мягко уложить на подушку, накрыть теплым одеялом и направиться прямиком к отцу, который ждал в своем кабинете, чтобы преподать сыну очередной урок. Удары по оголенной спине кожаным ремнем, резали неприятно по ушам, оставляя после себя привкус боли, растекавшейся по всему телу. Но Чондэ терпел, не в силах показать слабость перед мужчиной. Превозмогая боль, он ждал, когда ненасытному отцу надоест оставлять багровые следы на бледной спине. Чондэ получал наказание за любую мелочь, вплоть до ошибки Рози. Если девушка жила в неведении всего того, что творилось внутри и за пределами дома, то Ким жиль внутри порока жестокости, беря всю ответственность за жизнь сестры на себя, стараясь как можно дольше оттягивать тот момент, когда она узнает настоящую принадлежность их семьи. Изнуряя себя ежедневными тренировками, заданиями и наказаниями, Чондэ не мог вздохнуть полной грудью. Пропадая за чертовыми стенами, ему запрещали видеться с сестрой, которая единственная была опорой продолжать стремиться стать лучше в глазах отца. Он не хотел заполучить уважения, ведь знал, что для самого Джин Ука он не более чем смазливый детеныш, который ради своей выгоды не пойдет на жертвы и предательства близких. Чондэ лишь хотел защитить Розанну от мужчины, переведя все внимание на себя. Ким не заметил, когда из заботливого и переживающего брата превратился в бездушного монстра, для которого жизнь людей стала, как игрушка. Хоть его до сих пор гложила совесть и неправильность действий, он продолжал выполнять поручения, оставляя на своих руках миллионы смертей. Внутри неприятно скребла совесть, но разум давно превратился в чернильный омут. С одной стороны вкус крови приятно растекался по всему телу, требуя новой жертвы, но с другой — было противно понимать, что рассчитался с ни в чем неповинными людьми. По щелчку пальца Чондэ мог приказать привести любого смертного и вправе решить, каким способом оказать последние минуты жизни: быстрой смертью пулей, или мучительной, выворачивая каждый палец и медленно проводя тонким лезвием по коже. Его уважали так же, как и главу клана, потакая любой прихоти, чем в скором времени применял в полной мощи. Чондэ привык к своей жизни, которая не проходила без смертей, и стал реагировать менее импульсивно, чем в начале пути. Ощущая какую-то сладость и приторность, он ловил себя на мысли, что решать чужие судьбы интересное занятие, но в тоже время стремился подавить в себе демоническую сущность. Поведение Кима постепенно сказывалось на состоянии Рози, которая плакала по ночам от бездушного отношения брата. Она замечала, что от привычного Чондэ оставалась лишь оболочка, но не более. Даже если ребята общались между собой, дурачились и проводили свободное время вместе, когда отца не было в доме, девочка замечала, что с ее братом творилось что-то не ладное. При ней он старался вести все тем же заботливым парнем, но когда за ним закрывалась дверь, Рози замечала еле уловимый взгляд, который светился ненавистью и жестокостью. Больно? Не то слово! Видеть, как на глазах меняется дорогой человек, сердце неприятно сжимается в узел, прося забрать половину той гадости, сидящей внутри брата. Ловя себя на мысли, что в скором времени Чондэ сам превратиться в копию отца, который вечно желал кровопролития и власти, злость накатывала, как бушующий океан. Становиться таким же мерзким и гнилым, приобретая черты человека, на которого меньше всего хочется быть похожим, Ким присоединился к Ли Хен Чжину, о котором узнал, выслеживая Чжон Ху. Недоверие к Со появилось в первый же день появления в доме. То ли дух соперничества проскочил между парнями, то ли ревность в перемешку с заботой о сестре, заставило приглядываться к парнишке. Он и сам не знает, что послужило возникшей ненависти к Со. Пусть их дружба не с самого начала переросла в братские узы, но в последствии прожитых дней, Чжон Ху стал не просто братом, парень направил Кима по правильному пути, в тот момент, когда сам Чондэ потерялся в своих мыслях и действиях. Если бы отец, который не во время узнал о возникшей проблеме в лице Со и пропавшего друга, который стоял во главе «Освободительных сил», их план, разрабатывавшийся целый год, не закончился бы печальным исходом. Но все ли так просто, как казалось на первый взгляд? Был ли тот день всего лишь уловкой для Джин Ука, который ослабил свою защиту? Чондэ единственный, кто помнит и знает, что происходило в тот момент, направляя оружия на близкого друга, который лишь одарил еле уловимой улыбкой.

***

Девушка брела по коридору, притупив свой взгляд себе под ноги. Медленные шаги к комнате Чондэ были ничем иным, как страхом перед разговором, о котором твердила подруга. Отсчитывая оставшиеся расстояния, Чеен бурчала себе под нос, придумывая отмазки внезапного появления. Стоит ли ей начать с нападения, или приблизится с глубин тайн, накопившихся за столь долгое время? Пак боялась вновь отдалиться от Чондэ, зная, что их отношения и так болтались на слабом прутике над бурлящим потоком волн, которые могут унести их близость на несколько миль, вернув к самому началу. О чем она хотела узнать, что спросить и что выслушать? Что больше всего волновало душу Чеен? Ради чего она идет к нему? Неведение, страх и отношение к ней заставляло вздрагивать тельце от холодного потока стен, но медленно приближаться к нужной двери. Мысли находились в хаосе отскакивая то к одной, то к другой цели и вопросу. Отвлечься заставляло лишь сестра Чимина и ее дневник, который нашла в ящике стола. Она знала, что узнав о том, что она прикоснулась к вещице той девушки, парень бы не оставил ее в живом состоянии, но и любопытство о жизни этих ребят волновало больше, чем злость и ненависть братца Сонхи. Читая запись малышки, в то время, как Чимина не было в квартире, Чеен будто переживала то время вместе с юной девчушкой, которая волновалась за своего непутевого родственника. Начиная вести свои записи, Сонхи, будто хотела оставить после себя их историю. Казалось, что благодаря этим записям она раздумывала о том, что на самом деле творилось в голове у Пака. Чеен, прочитав первую запись невольно погружалась в прошлое Чимина и Сонхи, возбуждая желание узнать, что произошло в той семье, раз остался один парень. Загадка, которую хотелось разгадать, и печаль на сердце хозяина были больше, чем тяжелыми воспоминаниями. За смертью близких стояло что-то невероятно тайное и скрытое, нагоняя любопытство. Сонхи, описывая свои чувства и переживания, разногласия между парнем и отцом, не рассчитывала, что когда-нибудь в их небольшой семье случится крах:

Запись 1. 15 ноября 2010

«Я думала, что лучше всегда все рассказывать живым людям, ища в их глазах поддержку и совет, но сейчас, наплевав на все свои предрассудки, решила записывать в этот маленький блокнот. У меня больше нет сил пытаться достучаться до Чимина. Я слепо полагала, что единственная знаю своего брата, но его будто подменили. От моего брата осталась лишь оболочка, когда внутри все прогнило. Я не помню, когда в последний раз видела в его глазах веселых чертиков, любивших задирать меня, но помогать родителям. Он стал другим, чуждым для меня. Мама не может понять, что она упустила из виду, что ее сын стал таким черствым и наглым. Ему наплевать на чувства родного человека. Когда она просит его остаться на ночь дома, провести вечер в кругу семьи, Чимин, не проронив и слова выходит из квартиры. Приходит на утро, весь в ссадинах и ранах, запирается в своем убежище, а на просьбы выйти посылает. Сколько бы я не пыталась узнать, что с ним происходит, Чимин лишь больше закрывается в себе. Начиная упоминать об отце, которому видно раздражало такое его поведение, брат огрызался и просил не упоминать его имени. Что происходит между ними? Чимин с детства ставил папу себе в пример, но сейчас, он будто возненавидел его. Как бы мне хотелось вернуться назад в прошлое и вновь ощутить теплоту нашей семьи… Мамочка, у нас же все наладиться? Я действительно хочу этого! Я попробую что-нибудь сделать, чтобы наш Чимин вернулся!» Чеен надеялась, что благодаря записям Сонхи она узнает настоящего Чимина и сможет понять его чувства. Но пока она она обязана наладить отношения с Чондэ. Долгим путем и тяжелыми попытками добраться до заветной комнаты, девушка стояла напротив нужной двери не решаясь войти. Сомнение, окружившие ее мысли, мешали здраво подумать о своем решении. Упираясь взглядом в запертую дверь, она будто надеялась разглядеть положительный ответ и поддержку со стороны. Понимая, что если сейчас не начнет действовать, в следующий раз девушка не найдет подходящего момента. Краска, которая крошилась в руках, рассыпалась порошком в ладошках, унося за собой неуверенность и сожаление. Мысли девушки словно затихли в голове, успокаивая трясущееся сердце, внушая возможность переступить порог между прошлым и настоящим. Ее волнение улетучилось, внедряя в юное тельце уверенность. Постучав несколько раз, Чеен положила ладонь на дверную ручку, со вздохом открывая себе проход. С неприятным скрипом дверь комнаты Чондэ поддается во владение девушку, помогая оглядеть помещение, больше напоминающая кабинет, чем спальню: дубовые шкафы на всю стену, с заполненными полками, рабочий стол, заваленный кипами бумаг и папок, в котором было тяжело найти выключатель лампы, и стоящий посередине комнаты кожаный диван, который явно служил для переговоров. Две двери, которые были закрыты, не пропускали звуков, что не давало покоя, есть там парень или нет. Пустующее помещение казалось непривычно строгим, как подобало Чондэ. Не единой фотографии или что-то отдаленное для личной жизни. Будто комната и ее хозяин не желали вносить уют в рабочую жизнь. Чеен, точно уверенная, что брат в скором времени придет, прошла и села на диван, осматривая помещение, надеясь заметить хоть какую-то мелочь связанную с ней или мамой. Отвлечься девушку заставил топот за спиной, на который она не сразу обратила внимание. — Что ты тут делаешь? Чеен повернулась на расслабленный голос. Чондэ, закутанный в толстовку и спортивки, вытирал мокрые волосы, стоя босиком на холодном кафеле. Он наблюдал за сестрой, которая неожиданно появилась в его комнате, но она смотрела на него, забыв о цели ее визита. Чондэ напомнил ей то время, когда брат для нее был обычным парнишкой, без скрытой маски и жутко бесящего костюма, прилегающего к накаченному телу. Такой домашний и такой открытый! Не было того сурового взгляда и неприязни, не чувствовалось напряжения и страха. — Решила поговорить с тобой. — подала она голос. Чондэ прошел к Чеен и сел на противоположный от нее край дивана, подтянув к себе одну ногу, а другую оставил свисать, касаясь пола. Он смиренно ожидал, когда сестра начнет говорить, высушивая волосы мокрым полотенцем. — Ну, может ты уже начнешь? У меня не так много времени. — намекнул Чондэ сестре. — Ах, да… Короче, меня давно волновали наши отношения, поэтому сейчас я хочу, наконец, со всем разобраться. — перешла сразу в наступление Чеен, исследуя реакцию Чондэ, в которой меньше всего желала разглядеть неприязнь. — Мы будто друг другу не брат и сестра, а какие-то коллеги по работе, которые видят друг друга раз в месяц, не зная даже имен! Не то, чтобы я переживаю, просто… Все это стало каким-то наигранным, что-ли. — Ты пришла сюда, чтобы изменить мое отношение к тебе? — ухмыльнулся Чондэ, явно не желая продолжать выслушивать откровения сестры. — Я пришла сюда, чтобы выяснить отношение между нами! Я не намерена по десять раз приходить к тебе и ждать твоего одобрения. — Мне наплевать, что ты хочешь, а что нет! Лучше уходи, если хочешь продолжать этот бессмысленный разговор. — кинув полотенце на стол, Чондэ раздражало, что именно Чеен начнет ворошить старые раны и пытаться наладить отношения между ними. — Просто послушай! — прикрикнула Чеен, чтобы брат перестал паясничать. Ей хотелось раз и навсегда разобраться со всем. Не сдвинувшись с места, Пак начала говорить, все, что терзало душу столько времени. Чондэ не желал выслушивать откровения, но его что-то останавливало, заставляя слушать монолог сестры: — Мы стали отдаляться друг от друга, и это факт. Я стала больше ненавидеть тебя. Ты перестал оберегать меня, становясь одним из моих кошмаров. Разве так должно быть? Мне действительно больно от того, что ты и я испытываем лишь злобу друг к другу. Ты с самого детства заботился обо мне, заменил мне мать и отца, которому наплевать на родную дочь и готовому продать ее левой семьи ради своей выгоды, стал опорой и поддержкой. Благодаря тебе, я стала смелее и увереннее! Я поверила в себя и приложила все усилия, чтобы стать чуточку лучше! Но я никогда не думала, что один случай может перечеркнуть мою прошлую жизнь. С того дня мое сердце испытывало к тебе лишь ненависть. Мне был противен твой голос, было невыносимо наблюдать за твоим лицом, которое мелькало перед глазами и не испытывало раскаяния. Я всей душой желала, чтобы ты подошел и объяснил мне все, что происходило в том доме. С каждым днем, минутой и секундой ты, Чондэ, оставлял во мне холодный отпечаток, который хотелось стереть из памяти. Ты убивал меня: медленно и мучительно. Я стыдилась наших семейных узах. От одного лишь восприятия на слух нашей фамилии и моего имени, меня сворачивало в искусственной позе. Знаешь, как мне было противно одно осознание того, что именно ты выстрелил в Чжон Ху? Я готова была смириться с тем, что это был бы Бэкхен, но именно ты стоял, сжимая в руке пистолет. Человек, который являлся для меня примером и казавшийся, что не может причинить вред живому, погиб для меня, а я вместе с ним. Ким Чондэ, ты хоть знаешь, как я себя чувствовала в тот момент, наблюдая за смертью лучшего друга? Как ты мог стоять и смотреть на истекающего кровью Чжон Ху и кидать мерзкие фразы в его сторону? — Чеен вспоминала все свое детство, те грустные и веселые моменты. Улыбку близких и гнев нелюбителей. Ее жизнь пролетала перед глазами, выходя сквозь давно скопившиеся слезы. Она будто изливала душу человеку, которого долгое время ненавидела и винила во всех бедах этого мира. Пак не могла уследить за потоком сказанных слов, ей всего навсего хотелось высказать то, что давно сидело в ее подкорке сознания. А Чондэ сидел, не в силах прервать ее монолог. Он сам погружался в моменты прошлого, которые преследуют его ночами. Знала бы девушка, чего стоило парню скрывать свои истинные чувства глубоко внутри себя. Ему хотелось приобнять свою зареванную сестру и, наконец, покончить с их непонятной враждой, похожей на огонь: то вспыхнет, обжигая своим горячим пламенем, то резко потухнет, утихая и оставляя после себя лишь привкус гари. — Почему именно ты стал копией отца? Чондэ, ты с самого детства испытывал к нему отвращение… Тогда, зачем копируешь этого козла, наплевавшему на родных детей? Ты всего навсего игрушка в его руках, разве не видишь этого? Он использует тебя, а ты продолжаешь ходить за ним хвостиком, понимая к чему это может привести. Сейчас ты словно вырываешь себе яму, скрывая меня и ломая группировку. Ты когда-нибудь думал о своей жизни? Наплевать, что будет со мной, но ты… Ведешь себя, будто тебе на все наплевать. Ким Чондэ, ты когда-нибудь задумывался, почему мы перестали друг друга оберегать? Я и ты только и делали, что убегали, выдумывая разные причины нашей ненависти. Мы поддавались порыву гнева, и из-за этого, наши узы рвались на кусочки. Тебе не представить, как я себя чувствовала, когда спустя года я вновь тебя увидела! Ты был словно нереальным, картинкой для моих глаз. Во мне бушевало столько эмоций, что я была не готова с ними справиться. Ненависть. Разочарование. Надежда. Радость. Раскаяние. Счастье. Гнев. Печаль. Любовь. Я думала: «Обнять тебя и забыть обо всем, или все же возненавидеть и ждать момента, когда ты погибнешь!» Разве так должно быть? Я искала причины в себе, но ты и был этой причиной, почему я не могу забыть свое прошлое! Чондэ, почему ты не можешь просто стать прежним? Я хочу видеть своего брата, который улыбался мне и подбадривал, а не твердил мне, что я слаба и унижал! В какой момент наши с тобой отношение переступили порок ненависти?.. Чеен скинула с себя вековой груз, который хранился глубоко в сердце. Она знала, что сказанные ранее слова, были лишь маленьким кусочком большое дерева, в котором сохранились те переживания и тревоги. Пак избавилась только от ближайшего груза к сердцу, но сразу чувствовалось облегчение, словно это единственное было спасение от угнетения себя. Опустив голову и вглядываясь в свои руки, которые переплетались между собой, она не решалась поднять взгляд на Чондэ, который прибывал в немалом шоке, что в его маленькой сестренке сидит столько тревог и гнета, которые он сам ей и заложил. Ким всегда понимал, что его слова и действия каждый раз ранили девушку, но так он надеялся, что укрепит в ней силу духа. Чондэ сравнивал ее с собой, забывая о том, что Чеен не парень, который готов терпеть ради будущего. Она девушка, требующая ласки и защиты. Характер Чондэ стал тверд и уверен, а место любви и семье не было в его сердце. Клятва, данная клану, ставила на первый план судьбу группировки, а не жизнь и чувства сестры. Ему тоже было больно, но он забаррикадировался непробиваемым панцирем, способным отталкивать от себя близких. Ким не хотел видеть Чеен под руководством «Семи Звезд», поэтому и пытался оставить в ее сердце комок ненависти к нему. — Ты думаешь, легко было наблюдать за тем, как ты испытывала ко мне ненависть? — сквозь невидимый барьер, с трудом выговорил Чондэ. — Мне тоже было больно понимать, что ты уходишь, отдаляешься от меня. Но я сам этого хотел! И сейчас хочу… — Почему ты так поступаешь: зачем отталкиваешь меня? — Чеен пыталась уловить любую зацепку во взгляде Чондэ, чтобы понять, почему он не подпускает к себе ближе. Ее ранили слова брата, но она, будто была связана по рукам и ногам, не в силах помочь. — Так надо! Это моя защита. — Да к черту это твоя защита! Мне необходим мой брат, который готов делиться со мной своими переживаниями. Я хочу помочь решать проблемы, а не сидеть в стороне и наблюдать за неизвестным исходом. Почему ты этого не понимаешь? — Чеен подрывалась на крик. Ее мало волновало, что кто-нибудь может услышать. Пак волновало лишь одно: достучаться до Чондэ любыми способами! — Я только и делаю, что думаю о том, что ты ненавидишь меня, а я тебя. Думаешь, приятно каждый день думать о том, что мы лишь своими действиями усугубляем расстояние между друг другом? Я всего лишь хочу вернуть отношения, которые и так, ни к черту, находятся на грани! Чеен, которая во всю готова рвать и метать, смотрела на Чондэ, спокойно сидевшего на диване и сжимающего переносицу носа. Он явно был не готов к такому разговору, по-крайней мере сейчас. — А ты думала хоть раз о моих чувствах, когда я сжимал в своих руках тот пистолет? Ты задумывалась хоть раз о причине моих действий? — гнев Чондэ накапливался, резко нахлынувшие воспоминания возбудили старые раны, которые не давали покоя долгое время. Ким был не намерен продолжать этот разговор. — Хоть раз подумай о чувствах других. Ворошишь прошлое, зная лишь свою правду. У меня были на то свои причины так поступать с тобой. — ХВАТИТ ГОВОРИТЬ О ПРИЧИНАХ, ПРОСТО РАССКАЖИ МНЕ О НИХ! — Чеен не могла это выслушивать. Понимая, что Чондэ закрылся в себе, не желая ворошить прошлое. — Не смей больше поднимать эту тему! — рявкнул Чондэ, мгновенно покинув комнату и оставив за собой грохот закрывшейся двери и привкус незавершенного разговора. — Классно выяснили отношения! — в пустоту прошептала Чеен, смахивая льющиеся слезы.

***

Чеен влетела в свою комнату неожиданно. Лиса, которая удивилась, и Чимин, который приоткрыл глаза, вопросительно уставились на девушку, замечая, что дверь, пару минут назад находившуюся закрытой, была чуть ли не выбита тяжелым ударом об стенку. Пак медленно, но уверенно закипала. Готова была разгромить всю комнату, только бы утихомирить свой пыл. Она не понимала, почему ее брат категорически не настроен на примирение. Ему будто нравилось издеваться над чувствами сестры. Пиная все, что попадалось на глаза, девушка кричала и вымешала через них свой гнев: сумка, цепляющиеся за лодыжка, летала через всю комнату, наровясь ударить то парня, то подругу, а вещи, которые находились в ней рассыпались по полу. Она словно нашла грушу для битья, представляя вместо нее физиономию брата. — Ты до сих пор здесь? — обратилась она к Чимину, который наблюдал за порывами злости девушки и готов был подколоть девушку, но Чеен не дала ему сказать и слово. — Я еще в прошлый раз сказала проваливать! СВАЛИ С МОИХ ГЛАЗ! — переметнувшись к новой цели, она схватила парня за рукав и потянула его на себя, поднимая Чимина с ее кровати, намереваясь его выставить за порог комнаты. — Успокойся ты… как маленькая… — Я СКАЗАЛА ПРОВАЛИВАЙ! — Чеен, вправду, успокойся. — мягко подала голос Лиса, забеспокоившись о состоянии подруги. — Что на тебя нашло? — подбегая к подруге, она схватила ее за плечо, пытаясь привести в чувства, но та лишь вырывалась из хватки. — ПРОСТО ОСТАВЬТЕ МЕНЯ ОДНУ. ВЫЙДИТЕ ВСЕ ИЗ КОМНАТЫ! — орала Чеен, не в силах утихомирить свой гнев. — Просто дайте мне время побыть одной… я хочу остаться одна. — упав на колени, она зарыдала, наплевав на подругу, которая прибывала в шоковом состоянии, и Чимина, обескураженного от происходящего. Он впервые видел, как Чеен в мгновение стала беззащитной, слабой, как котенок, оставившего на произвол судьбы. Пака переклинило. Внезапно, ему захотелось успокоить это маленькое создание, кричащее на всю комнату. Она в сотый раз напомнила Сонхи, которая также стояла перед ним на коленях и рыдала, останавливая Чимина, зная, чем все могло закончиться. Пак подошел к Чеен и присел, сравняв их лица на одно положение. Аккуратно ухватив девушку за плечи, он заставил ее заглянуть к нему в глаза, лучисто улыбнувшись. Хлюпая носиком, Рози уставилась на Чимина, ударяя его маленькими кулачками по груди, в надежде, что тот уйдет с ее глаз и оставит одну на едине с мыслями. Но Чимин был не намерен опускать девушку. Притянув к себе и уложив ее голову к себе на плечо, он поглаживал ее по голове, уверяя себя, что так он сможет ее успокоить. Долго вырываясь, посылая слетавшими с уст матами, Чеен ждала, когда парень отпустит и перестанет из жалости успокаивать девушку. Она верила, что открывшись сейчас Чимину, в будущем он воспользуется этим, припоминая момент в любой подходящий момент. Чеен была убеждена, что парень оказывает ей услугу. Но как можно не поддаться легким поглаживаниям и шепоту над ухом, твердившему, что все будет хорошо? Разве возможно было не довериться мужскому объятию, когда твое сознание не готово здраво мыслить? — Все будет хорошо, просто успокойся. — голос Чимина приятно ласкал уши Чеен, убаюкивая сознание взъерошенной души. В руках парня хотелось растаять и находиться в таком положении долгое время, наплевав на все. Она знала, пройдет время, ей будет стыдно от своего поведения, но только сейчас, один разочек хочется окунуться в манящий запах одеколона и никогда не отпускать руки Чимина со своей талии. В этом было что-то такое, что выделила для себя Чеен. Что заставило ее прикрыть глаза и медленно вздымать грудь в такт ладони, скользившей по затылку. — Забудь обо всем, что тебя сейчас тревожит… Они просидели так несколько часов, пока Чеен не успокоилась. — Перестала плакать? — обхватив лицо девушки, Чимин, наконец, взглянул на заплаканное создание и умилился с красной мордочки. Не дав ответить, Пак сам себе дал верный ответ, продолжив: — Тебе надо поспать. Давай в кроватку. — подхватив Чеен на руки, отнес ее в постель, накрыв одеялком. Та не сопротивлялась, а наоборот, была благодарна Чимину за то, что не пытался выяснить причину ее слез. Разговаривать не было сил, Чеен смотрела на все сквозь пелену. Просто хотелось прикрыть глаза и забыть на время Чондэ и это место. — Не думала, что Пак Чимин может быть таким нежным… Спасибо тебе! — пробурчала под нос Чеен, погрузившись в сон. — Просто спи и ни о чем не думай. — прошептал Чимин, прикоснувшись своими губами бледного лобика девушки. Он видел девушку в разбитом состоянии всего два раза и что-то заставляло заботиться о ней. Его сердце желало защищать спящее создание, что порой мысли, преследующие каждый раз, когда вспоминал о ней, будь то их малейшие ссоры или колкие шутки, хотелось выкинуть в окно, ведь большую часть их общения, Чимин недолюбливал Чеен. Он с нетерпением ждал, когда Чондэ заберет маленькую бестию, которая то и дело мельтешила перед глазами. Чимин мечтал больше не связываться с семейкой Ким, преследуя и дальше свои цели, но что-то пошло не так, когда капитан заставил парня находится рядом с ними. Покинув комнату, Пак встретился взглядом с Лисой, которая все это время ждала в коридоре, прислонившись к стене. Прикрыв дверь, Чимин кивнул Манобан, дав понять, что с подругой все хорошо. — Чимин, спасибо… Правда! Я не думала, что пасынок «Двойного дракона» на это способен! — Я думал, ты смирилась с этим. — Как видишь нет! Я еще помню, что твоя семья сделала моей. — Сама знаешь, что мне самому от этого не по себе. — кривоватая улыбка отразилась на лице Чимина. — Мне до сих пор интересно, как ты еще не спалилась. У тебя просто талант разыгрывать щемящие сцены. — Могу сказать тоже самое о тебе. Весь такой непробиваемый и уверенный… Грех не воспользоваться случаем, я ведь права? — прищурилась Лис, пытаясь задеть Чимина. — Хах, действительно. Просто старайся делать вид, что мы с тобой не знакомы, а то Бэкхен заревнует.- Чимин похлопал Манобан по плечу и сдвинулся с места. — Я пошел. Ты уж пригляди за ней, а мне нужно разобраться кое с кем! — кинул через плечо Лисе, которая стояла и покачала головой, понимая куда тот направлялся. — Только не переусердствуй! -крикнула в след уходящему парню Манобан.