Малиновые закаты и сладкие грёзы

Юнги в совместимость не верит. Презрительно фыркает на рассказы Чимина о соулмейтах, метках. Иногда даже вслух высказывается о том, что считает всё это полнейшим бредом. Чимин сразу же обижается, а Джин недовольно просит Мина не высказываться так резко и не перебивать «нашего птенчика». Обычно рэпер на это закатывает глаза или же передразнивает хёна, пока тот отворачивается и подбадривает взгрустнувшего Чимина рассказывать дальше. Так проходят свободные вечера ребят. В общей комнате всегда довольно шумно. Либо Чимин продолжает болтать о новых потрясающих новостях, либо Хосок начинает дрыгаться посреди комнаты, либо же Джин начинает шутить. Юнги не любит всё шумное, но любит свою роль наблюдателя во всём этом кипише. Намджун обычно старается тоже не встревать в чужую болтовню, но иногда и сам читает лекции на возвышенные темы. Уже к середине в комнате слышится дружное хоровое сопение бантан. Юнги очень всё это любит и лишь одно его пугает. Молчаливый Чонгук, что укутался в огромный тёплый свитер и не сводит своего пристального взгляда с него. Не играет в приставку с Тэхёном, не дразнит Чимина, не шутит вместе с Джином, не танцует с Хосоком. Лишь молчит и смотрит. Не отрывается. Мину бы забить на это и не париться, но хоть убей — не может. Потому что знает из-за чего всё. Ведь Чонгук его соулмейт. Юнги узнал об этом недавно и от самого Гука. Тот широко улыбался, радостно вис на шее и щебетал что-то о том, что так рад тому, что его соулмейтом оказался любимый хён. Юн его радости разделить не смог. Ничего не испытывал. Лишь жалость, что всё так вышло. Чонгука такой расклад совсем не устраивал. Он улыбчивым хвостиком везде таскался за Юнги, обнимал его при любой возможности, доверчиво укладывал голову на плечо и подкладывал в карманы хёна небольшие милые записочки, содержание которых вечно призывало Юнги хорошо кушать, высыпаться и чаще улыбаться, ведь он красивый. Чонгук ждал, что хён растает и перестанет упираться, примет его, но Юн только закипал. Такая глупая покорность судьбе раздражала Мина. Он ненавидит, когда что-то решают за него, а потому и воле судьбы, природы, да чего угодно, он не намерен подчиняться. — У тебя совсем своей головы на плечах нет?! — кричал Юнги Чонгуку, швырнув ему в лицо ворох мелких записочек, которые, доставая из своих карманов, либо выбрасывал, даже не читая, либо молча складывал в стол. — Если у тебя моё имя есть на запястье, то это не значит, что мы с тобой будем вместе! Это не значит, что у нас с тобой будут отношения, понял? Это ничего не значит. Ты по-прежнему для меня всего лишь мелкий. Маленький, бестолковый, неуклюжий и бесполезный. Ты путаешься у меня под ногами и занимаешь моё время, ты переводишь бумагу на блядские записки и засоряешь ими мои карманы, стол и жизнь! Отвали от меня, Чон Чонгук, ты мне нахер не нужен! Юнги видел тогда в чужих глазах слёзы. Видел, как дрожали руки, угасали искорки в больших миндальных глазах напротив, и как поспешно младший вылетел из его комнаты, не проронив ни звука. Видел и понимал, что перегнул, что многого говорить даже не хотел, но так вышло. Конечно, мемберы сразу догадались в чём дело. У Намджуна сразу же взгляд потяжелел, Юнги в нём ничем не прикрытое осуждение видел. Джин молчал и глаза опускал, потому что позиции Юна не разделял. И Юнги злиться сначала хотел на Чона за то, что тут же всем пожаловался, но мельком глянув на бледное лицо, красные глаза и опущенные плечи, прекрасно осознавал, что тому даже жаловаться не нужно было. Всё и так видно. — Он такой мудак, — возмущался Чимин, нарезая круги по комнате и поглядывая на Чонгука. — Ничего страшного. В одном он прав: его имя на твоём запястье ничего не значит. Ты найдешь себе другого человека. Лучше в миллионы раз. — Юнги-хён самый лучший, — бесцветно шепчет Чон, обтягивая рукава толстовки. — Йааа, забудь о нём. Он скотина последняя — Не говори так про моего хёна, — чуть настойчивее отзывается Чонгук и Чимину ничего не остаётся, как вздохнуть и замолчать. Чонгук молча сидит в уголке, поджав под себя колени. Он будто бы и не здесь вовсе. Будто сквозь толщу воды слышны голоса ребят, а всё вокруг мутное, нечёткое. Единственное, что Чон отчётливо видит — красивое бледное лицо, чёрные волосы и умные лисьи глаза. Юнги думает, что предназначенность судьбы — это бред. Думает, что прав, но что-то всё равно не даёт свободно дышать. Юнги думает, что состоит наполовину из боли здесь только Чонгук. Джин же видит рану в груди у обоих…

End