Последний человек на земле

Планировалось, что продрогшего Майкла сдадут на руки бабушке, а не повезут по районам-кварталам на обзорную экскурсию. После розового корвета, Майкл не должен удивляться особняку. Он не удивлен, зато испуган и готов пахать утоптанную землю ногами, лишь бы не приближаться к литым дверям. Что, если это одна большая афера? Что, если соседи вызовут полицию? Бесхозного мальчика тут же отвезут в полицейский участок и прощай милая Констанс. — Мы можем пойти в другое место? — Нет, Майкл Лэнгдон, не можем. Ты трясешься от холода. Чудо, но у Клоуна имеется связка ключей и пароль от сигнализации. Он ругает горничную за излишний порядок, себя за то, что облевал дорогущую обивку дивана, а бабушку за то, что успела к их приходу эту самую обивку поменять. Он знает расположение комнат и уверенно оставляет мокрые следы на мраморном полу. Не дом, а склеп для состоятельных зомби. — Нравится? Моя золотая клетка, плюс общественные работы. Он в ссылке. Его дедушка живет в Северной Каролине и обожает хвастаться двумя вещами: коллекцией скальпов и внуком. Только вот скальпы на видном месте, в гостиной, под стеклом, а внук жарится в Санта-Монике. Семейные откровения не прекращают литься: — Я воткнул вилку ему в бедро и теперь зависаю здесь. Майкл уверен, что ничего ни в кого не втыкал последние пару недель. И, все-таки, он тоже здесь зависает. Со скуки рассматривает водительское удостоверение. Имя закрашено корректором, фамилия невредима. На фотографии у Клоуна волосы обычные, русые. Он сам на себя не похож. — Галлант? Без имени? — Меня назвали в честь дедушки. Как ты понял, я не в восторге от старого пердуна. Галлант ни капли не галантен. Он компенсирует резкие движения непрекращающейся болтовней. Улыбка, мягкая как фланель, падает на растрепанные кудри Майкла и остается там жить редкой пташкой. Лэнгдон пытается выглядеть мужественным, Галлант пытается выглядеть гостеприимным. Он разбрасывает мокрые вещи по дому, не заботясь о сохранности винатжных стульчиков и декоративных статуэток. Куртка виснет на люстре, штаны на одном из мраморных аполлонов. Хозяйка дома не ровно дышит в сторону итальянских скульпторов. Тех, которые любили скрупулезно ваять гениталии юнцов. Констанс как-то пыталась приучить Майкла к прекрасному, но поток неудобных вопросов заставил ее отступиться. Книги с иллюстрациями пришлось сжечь в камине. Это было в третьем доме? В четвертом? Они в каждом что-нибудь да сжигали. Самые ценные и самые бесполезные вещи летели на помойку. В черных пакетах, размолотые в крошку, порванные так, что не собрать, если ностальгия возьмет верх. Иногда такое случалось, иногда у Констанс опускались руки и она среди ночи рылась в мусоре. В позолоченных стенах особняка, Майкл чувствует себя тем самым, ностальгическим мусором.