Бессменная охрана

– Федь, мне нужна, нет, необходима твоя помощь. Фёдор неохотно берёт телефон, совершенно не радуясь звонку в четыре часа утра. – Я вынужден свалить из страны на неопределённый срок. Не меньше полугода точно. – голос его необычайно обеспокоен, он говорит так, словно до этого пробежал кросс и совсем выдохся. – Иначе меня грохнут. – А как же сыновья твои? Близнецов тоже с собой берёшь? – За этим-то я тебе и звоню. выручай, Федь.

***

Артёма опять потянуло на какие-то приключения. То он два месяца скрывался в Австралии, потом торговал наркотиками в Амстердаме, через некоторое время был сутенёром в Москве. А потом он познакомился с Наташей. Сказать, что он был окрылён чувствами – не сказать ровным счётом ничего. Тот был готов падать ей в ноги, ради нее он завязал с наркотиками, с алкоголем и с криминалом. У них родились двое замечательных сыновей-близнецов, в воспитание которых они вложили всю душу. Артём не позволял себе оставлять их одних более чем на сутки, а тут полгода. Они же с ума сойдут, волосы себе на голове повыдёргивают, сопьются, торчками станут, да что угодно, но они не смогут так долго без отца. Как бы страшно не звучали данные слова, это просто констатация очевидного. " – Федь, ну мы же с тобой с шестнадцати твоих лет знакомы. Тошку и Лёшу ты вообще с пяти лет знаешь. Пригляди за ними, пока я разбираюсь со всем дерьмом. Я заплачу. Хорошо заплачу." Смолов, всю свою юность проживший впроголодь, периодически пытаясь вытаскивать из этой ямы родителей-алкашей, под деньгами подразумевал куда больший смысл. Для него это не просто бумажки. Для него это ключ к нормальному существованию, тысяча путей, куча возможностей, шанс на лучшую жизнь. В четырнадцать лет он уже брался за любые подработки, а в шестнадцать пришёл на ковёр к Артёму, которому на тот момент было тридцать четыре. Увидев в Феде родственную душу, тот сразу взял его под свою опеку. Неудивительно, что и по сей день Смолов является правой рукой Миранчука, помогая во всех делах фирмы. Артём обещал, что больше не будет связываться с криминалом, но, видимо, что-то снова пошло не так. Просто так из страны на полгода ведь не сваливают, верно? Учитывая то, насколько запыхавшись говорил Миранчук, Федя сделал вывод, что нужно приезжать прямо сейчас. Иначе бы он сказал, мол, брат, да приезжай, как сможешь. Да и не стал бы он из-за мелочей дёргать его в четыре утра, явно дождался бы, по крайней мере, часов семи, а потом уже сообщил о своих намерениях уехать. Даже отражение в запотевшем зеркале после душа словно твердило, что нужно валить к Миранчукам, да как можно скорее.

***

Не прогадал. Дом Миранчуков уже стоял на ушах, Артём и Наталья на скорую руку собирали вещи в чемоданы, а близнецы, видимо, не готовые к столь раннему подъёму, выглядели как сонные котята, опираясь друг на друга, чтобы не задремать, но были до того напуганы происходящим, что забились в угол и предпочли не высовываться. Вроде семнадцать лет, а ведут себя, как трёхлетки, ей-богу. На немой вопрос во взгляде Смолова, Артём объяснил их поведение: "Да пришлось прикрикнуть на них немного, ничего, сейчас отойдут, и попрощаемся", запихивая в чемодан какие-то документы в чёрной папке. Повсюду валялись непонятные бумаги, два поддельных паспорта Артёма, а на небольшом журнальном столике лежали билеты в Израиль. Руки у Артёма тряслись заметно, его в принципе всего колотило, а в глазах так и читалось: "Если я не уеду, они убьют меня, мою женщину и моих сыновей". Артём подозвал Фёдора рукой к себе, после чего повёл в подвал. Смолов догадывался, что ему там нужно, и не ошибся. Миранчук вводит давно известный Фёдору код от сейфа и достаёт оттуда заряженный пневмат и несколько баллонов к нему. Страшное оружие. – Кому дорогу перешёл?– первым решается нарушить тишину младший. – Кому-кому, важным людям, Федь. Не твоё сраное дело,– Артём щёлкает того по носу, но Фёдор уворачивается. – Тём, мне уже не шестнадцать. – Двадцать восемь, недалеко ушёл. Миранчук вставляет пневмат под ремень, а упаковку с баллонами он позже положит в чемодан, предварительно завернув не просматривающейся через рентген тканью. Стоит им только подняться наверх, как Артём вновь повышает голос на жену, умоляя быть чуть быстрее, иначе они просто опоздают на самолёт, вылетающий через два часа. Та, сохраняя спокойствие, положительно кивает, укладывая в чемодан чёрное платье. Белые стены огромного дома невероятно давят, в голову лезут самые ужасные мысли. В спальне старших Миранчуков творится полный хаос, а близнецы, вроде, наконец пришли в себя и начали понимать весь ужас ситуации. – Пап, а вы надолго уезжаете?– старший начал выпытывать подробности. – Не знаю, сынок. Тебе дядя Федя всё расскажет, только чуть позже. Смолов нервно сглотнул, понимая, какая ответственность легла на его плечи. Двое близнецов, впервые оставшиеся без опеки отца, в самом сложном возрасте и оба не особо любящие социум. Не сказать, что социофобы, но даже когда Смолов приезжал к ним в гости, те предпочитали не выходить из комнаты, пока тот не уедет. Собирались они, ни много ни мало, полчаса. Уже загружая чемоданы в багажник чёрного внедорожника, Артём наконец даёт волю эмоциям, и, со слезами на щеках, обнимает Антона и Лёшу. – Обещайте мне, что будете вести себя хорошо. Что не будете связываться с плохой компанией и во всём будете слушаться Фёдора.– вскоре к их объятиям присоединяется Наталья, что целует каждого из сыновей в лоб.– Обещаете? – Конечно, пап. Надеемся, что ты вернёшься совсем скоро, – на одном дыхании выпалил старший из близнецов, пряча нос в шее отца. Младший положительно кивнул головой, подписываясь под его словами. – Мы с мамой вернёмся сразу же, как сможем. Артём и Наталья садятся в машину, в то время как братья отходят в сторону, давая машине выехать со двора. Они в последний раз прощаются, читая слова друг друга по губам, перед тем, как чёрный внедорожник скрывается за воротами. На близнецах лица нет. Оба бледные, как поганки, словно чувствуют, что у отца какие- то проблемы, будто понимают, что их встреча состоится ой как нескоро. – Федь, а они надолго уехали? – наконец выдавливает из себя младший, кутаясь в кофту. На дворе таки не май, а холодный ноябрь. – Утром поговорим. А сейчас оба по кроватям. *** Близнецы, давшие отцу обещание, полностью сдержали его, и, слушаясь Фёдора, пошли спать, правда, не разошлись по кроватям, а легли вместе, но Смолов разгонять их не стал. Это такая защитная реакция. У них с детства так. Им вместе пережить легче. Измотанные, уснули они быстро. А вот Смолов всю ночь не спал. Как сказать близнецам, самыми прочными нитями привязанным к отцу, что они не увидят его полгода или, того гляди, больше?