Бессменная охрана

– Ты общался с отцом? – Лёша изумлённо переводит взгляд на Смолова, приподнимаясь на локтях. – Почему ты нас не разбудил? Фёдор усмехается, всё ещё стоя спиной к близнецам, но чувствует, как две пары глаз прожигают в нём дыру, вынуждая таки развернуться и ответить на все интересующие их вопросы. – Не общался я с Артёмом. Консул передал, – мужчина вздыхает, вновь скрещивая руки на груди. – Ваш отец очень волнуется за вас. И он очень хорошо заплатил консулу за то, чтобы тот передал это мне. Сам он на связь пока выходить не может, но скоро всё наладится. – Обещаешь? – Обещаю.

***

Окончательно проснулись близнецы к двенадцати – уже не сносили дверные косяки и перестали засыпать на ходу. Как объяснил Тоша, у них от стресса всегда такое, а Смолов всё никак не мог понять – какой это такой стресс у них в жизни был? Живут в шикарном доме, ни в чём не нуждаются, мать, отец, не пьют, бандиты их (до этого момента) не преследовали, не жизнь, а сказка. Учёба им двоим тоже всегда легко давалась, на четвёрки учатся, даже извилин не напрягая. Конечно, сейчас Фёдор с этим вопросом лезть не стал, не дурак, но в душе искренне недоумевал. Сейчас ничего, кроме гробовой тишины в доме, не напоминает о том, что ещё несколько часов назад те едва сдерживали истерику и искренне волновались, что их отец может не вернуться. Близнецы привыкли к шуму: ко включенным в нескольких комнатах телевизорам, к своей домработнице Ольге Павловне, которую они в тайне от отца отпускали пораньше, и, быстро убравшись вместо нее, освобождали себе время на то, чтобы побыть наедине. И кто же знал, что так близко момент, когда им захочется вновь, спускаясь на первый этаж, увидеть в зале – родителей, а на кухне – Ольгу Павловну. А всего этого больше нет. Ольга Павловна больше у них не работает, так как через нее они могут найти Артёма и Наталью, да и за полгода явно многое поменяется, вряд ли в их доме вновь будет царить та же атмосфера, что и раньше. Остаток дня те провели в жалких попытках избегать встреч взглядом, неловких прикосновений и ещё более неловких пауз. Смолов лишь пожелал им спокойной ночи, перед тем, как разойтись по комнатам.

***

Утро пришло неожиданно быстро. Теперь будить близнецов – его прямая обязанность, так как сами они, услышав будильник, сразу же его выключили и легли спать дальше, что сразу прочувствовал Фёдор. Не, с ним такое не прокатит. Пусть они и опоздают, но в школу пойдут, ведь ничего так не отвлекает от проблем, как постоянная занятость. Придут со школы – будут под его личным контролем решать варианты ЕГЭ, и так до тех пор, пока не забудут о слове "грусть" как таковом. Двадцать минут Смолову понадобилось на то, чтобы привести себя в порядок после сна. Экран смартфона бездушно показывал "6:42", а под цифрами – "24 ноября", освещая небольшой участок комнаты. Солнце нынче поздно всходит, поэтому в доме было крайне темно, светил лишь фонарь, находящийся прямо за окном гостевой комнаты. Натянув чёрную футболку на всё ещё влажное после душа тело, Фёдор подумал, что хорошо было бы узнать о близнецах больше, дабы избежать неловких пауз в разговорах, да и неловких моментов, связанных с их прошлым, в принципе. Несмотря на то, что он знает братьев с самого детства, многое в их жизни протекало вне его глаз. Заметив, что он уже слишком долго залипает в одну точку, Смол поспешил привести себя в чувство и пойти будить близнецов, которые совсем скоро могут опоздать на первый урок. Фёдор на пару секунд завис у двери, думая, стоит стучаться, иль нет? С одной стороны, нельзя нарушать их личное пространство, с другой – девять к одному вероятность того, что они спят, и будить их стуком в дверь – не самое приятное начало утра. Он не знает, что им движет, когда рука сама опускает ручку двери, тем самым её беззвучно открывая. Близнецы и вправду спят. Обнявшись, как две детали пазла, укрытые одеялом до ушей, в кромешной темноте и теплоте. Ох, как же в этот момент Смолову захотелось вернуться в кровать, но у него есть дела поважнее, в виде двух, абсолютно идентичных по внешнему виду, но совершенно разных по характеру, людей. Лёша – он чувствительный и ранимый, но рассудительный, умеющий вовремя скрыть эмоции, а Антон скорее откажется верить, будет искать варианты отхода, но никогда не признает, что тоже испытывает хоть какие-то эмоции. Нетрудно понять, что из них именно Тоша – трудный подросток. Федя проводит кончиками пальцев по виску Лёши, отчего тот натягивает одеяло повыше, пытаясь скрыться от неприятных, холодных прикосновений. Смолов проводит рукой по обнажившемуся плечу Тоши, но тот, в отличии от брата, просыпается сразу же, недовольно поворачивая голову к Фёдору. – Доброе утро, – от этих слов просыпается и старший, тут же пытающийся спрятать мягкую игрушку под одеяло, которую Смолов сначала даже и не заметил. – Поднимайтесь, а то в школу опоздаете. Близнецы едва ли не синхронно потирают глаза перед тем, как наконец начать шевелиться. Мужчина, понимая, что спать те больше не завалятся, теперь спокойно спускается на кухню, чтобы приготовить им двоим завтрак. Включив свет на кухне, тот невольно подмечает ее размеры и принимается искать в шкафчиках хоть что-то, что можно приготовить, особо не напрягая извилин. В одном из шкафчиков он нашёл овсянку, и, поняв, что найти что-то более легко готовящееся вряд ли удастся, решил приготовить именно её. Учитывая его исключительно базовые знания в готовке, варианта лучше он не найдёт уж точно. Но даже для того, чтобы сварить овсянку, пришлось вспоминать наставления бабушки, которой уже с десяток лет как нет в живых. Такова уж его судьба была – потерять всех, кто дорог. Благо, овсянка была десятиминутная, и ему не пришлось даже стоять сорок минут над плитой, как в подростковом возрасте, когда в магазинах продавалась овсянка исключительно советская. Его детство и пубертат пришлись на то самое начало двухтысячных, в период дефицита продуктов и совести у людей. Близнецы, уже переодевшиеся и более свежие, спустились на кухню через некоторое время после того, как на стол уже были поставлены две тарелки с овсянкой. – А ты? – ковыряясь ложкой в каше, спросил Лёша. На его лице можно было видеть полное отвращение к находящемуся в тарелке. – Я этой каши в вашем возрасте настолько наелся, что на всю жизнь хватит. Ешьте, хватит капризничать, ведёте себя как дети малые, – тем временем Смолов заказывает себе пиццу в додо, – давайте, вам нужно питаться нормально. В школу я вас отвезу, а обратно вас повезёт вагон метро. Вы хоть раз в метро-то были, или только на машине с личным водителем? – Да были, не совсем же уж зажрались, – закатывая глаза, произносит Антон, таки съедая несколько ложек каши. – Новостей от отца никаких нет? – Если бы были, я бы вас среди ночи разбудил.

***

До школы им ехать, как оказалось, всего двадцать минут. Смолов предлагал им хоть немного подождать в машине, но те сказали, что им только лучше, хоть будет время списать домашку у какого-то там Сашки, которого водитель привозит вообще в семь, и тот, за неимением других вариантов, вынужден каждое утро по часу сидеть у кабинета в одиночестве. Спорить с Миранчуками тот не стал, поэтому пожелал им хорошего дня и отпустил в учебное заведение. Ну, правильно, им вчера не до домашнего задания было. В машинах Артём разбирался как ни в чём другом, и вкус того Федя оценил. Чёрный мерс со светлой кожаной отделкой изнутри привлекал взгляд проходящих мимо людей сильнее, чем если бы сейчас по центральной улице проехался танк. Правильно, ведь кому сейчас в России жить хорошо? Да только тем, кто в своё время зубами вгрызался в каждую работу, кто жопу рвал за мизерную зарплату, и, в конечном итоге, не остался незамеченным людьми "сверху". Именно таким человеком и является Фёдор. В своё время его своей правой рукой назначил Миранчук. По большому счёту, он просто фигурирует в документах, но исключительно в "нужных". Исключительно в тех, в которых Артёму лучше не светиться. Ведь сейчас как можно прожить? Тому подмазать, этому. Не заплатишь – не получишь, заплатишь – любую бумажку подпишут. А Смолов лишь пользуется их исключительным дефицитом серого вещества в голове. Они ведь о последствиях не думают. А стоило бы. Припарковавшись у дома, Фёдор встретил доставку пиццы, лишь после чего зашёл в дом. Планов на сегодня – ровным счётом никаких, разве что консул посоветовал избавиться от всех документов, подтверждающих ту злосчастную сделку, из-за которой Артёму с Натальей пришлось бежать из страны, сверкая пятками. Этим он и занялся. Как же приятно наблюдать за горящими в камине документами на десятки тысяч баксов. От сего приятного занятия Фёдора отвлёк стук в дверь. Ну неужели он забыл закрыть ворота? Мысленно отругав себя за такую рассеянность, Смолов направился на первый этаж, дабы узнать, кто решил потревожить его во время столь занятного дела. За дверью стояла миловидная темноволосая девушка. В её руках было несколько книг формата А4, посвящённые подготовке к ЕГЭ. От той приятно пахло духами и выпечкой. Темноволосая заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо, перед тем, как первой начать разговор. – А вы Фёдор, да? – та была крайне спокойна и нисколько не смущена встречей. – Допустим. А вы, стесняюсь спросить?..– не успел договорить он, как девушка продолжила. – Я Соня, лучшая подруга Лёши и Антона. Мы с ними договорились разобрать несколько вариантов экзаменов, они не сильны в английском, а сдавать придётся. Вот и просили помочь, – Смолов удивлённо вскинул брови, но девушку внутрь пропустил. Как человек, знающий английский на уровне С1, тот понял, что по английскому он теперь гонять их будет больше всего. – Они в школе ещё. Чай будешь?