Бессменная охрана

Ярославль – город, в котором Смолов познакомился с Ангелиной, своей покойной невестой. Неудивительно то, что он возненавидел этот город всей душой. Он, в принципе, всё, что как-либо прямо или косвенно относится к Ангелине, возненавидел. Всё, что с ней связано, вызывает у него неконтролируемый гнев, или же желание свернуться клубочком, словно дворовой одноглазый кот, и расплакаться. Но это уже дело принципа. У него отобрали всё. Всё, что было дорого. Всё, что осталось дорогим. И будь это не волею судьбы – Смолов бы сделал всё. Всё, что в и вне его сил. В семнадцать лет он похоронил отца. Тот сам добил себя, не давая Фёдору, в те годы уже (не без помощи Артёма) вставшему на ноги в финансовом плане, оплатить лечение от наркозависимости, мол, сосунок, на губах ещё молоко не обсохло, а ты меня уже учить собрался, что мне нужно делать, а что нет? Смолов просто не смог его заставить. А через несколько месяцев впервые в жизни своей побывал на похоронах. Через два месяца беда пришла откуда не ждали – у его матери, женщины, которую Фёдор любил даже несмотря на образ жизни, обнаружили рак лёгких. Тогда хрупкий внутренний мир Смолова рухнул вторично. Не было проблем со средствами, не было проблем со специалистами и уговорами матери – проблема была в том, что на операцию лететь нужно было в Германию, и этот перелёт, даже при всём желании и всех возможностях современной медицины, она бы не перенесла. Но они не успели даже попробовать. Она умерла за день до рейса. У Смолова была бабушка. Светлая, мудрая, весёлая донельзя, в своём-то возрасте! И была такой до последнего дня, пока однажды утром просто не проснулась. На её похоронах Федя уже не выражал никаких эмоций. А потом в его жизни появилась Ангелина. Но и с ней ему не было суждено жить долго и счастливо.

***

Смолову, конечно, жаль прокуривать автомобиль, но он не в силах успокаивать свои нервы другими способами. Миранчуки уже как полтора часа сопят сзади, лишь периодически просыпаясь чтобы спросить сколько ещё ехать, где они находятся, сколько времени вообще или просто недовольно промычать. Он даже останавливается несколько раз, дабы те размяли ноги и спинки, на что усмехается и в шутку называет их стариками. А ехать ведь ещё столько же, не меньше в любом случае. Фёдор, дабы без дела не сидели, поручает им со своего телефона написать Черышеву и по-братски попросить найти какую-нибудь адекватную квартиру на месяц, оплатить которую можно безналом. Давать свой телефон в руки этих близнецов, как обезьянам гранату, но выбора нет. Пусть хоть чем-то займутся. Черышев – родственник Смолова "через три пизды колено", но в своё время Фёдор помог тому победить алкозависимость, и сблизились они до уровня братьев родных, коими хоть и не являлись. Дабы хоть как-то забыться, Денис переехал из Саратова в Ярославль, где готов в любой момент принять Смолова с распростёртыми объятиями. – Федь, он написал, что у него знакомый трёшку на окраине сдаёт, фотографии и номер кинул, – Лёша протягивает телефон Смолову, дабы тот мог увидеть сообщение. Он пробегается глазами по фотографиям, после чего делает затяжку. – Да пойдёт, звони, снимай, скажи, пусть номер карты кинет, мы часа через полтора уже подъедем. – Хорошо, – бурчит старший Миранчук себе под нос, набирая тот самый номер из сообщения. Фёдор подмечает, что у Лёши неплохие для подростка коммуникативные навыки. Тот договаривается обо всём за пару минут, совершенно без волнения в голосе и лишних фраз, что свойственно всем людям, боящимся социума. Может, дело в зрительном контакте, которого при разговоре по телефону быть не может? Скорее всего. Лёша возвращает Смолову телефон, на что тот даже позволяет себе ненадолго оторваться от дороги, чтобы потрепать его вихрастые волосы и поблагодарить таким знакомым для него "молодец, пацан". За всё время дороги Миранчуки так и не решились затронуть тему алкоголя.

***

Квартира и вправду оказывается неплохая. Небольшая относительно дома Миранчуков, но неплохая. Большой зал, совмещённый с кухней и две спальни, одна из которых с двумя кроватями, хоть это и не было принципиально – близнецам вместе спать далеко не в падлу, даже наоборот. Несмотря на то, что все трое неимоверно хотят спать, Смолов принимает решение сначала съездить за продуктами и прочей бытовухой, а потом уже заваливаться спать. Братья сначала морщатся, просят оставить их дома, но Фёдор просто ставит их перед фактом – мы едем в торговый центр, это не обсуждается. И те, понимая, что выбора у них нет, послушно спускаются вниз и садятся в машину. Пока Смолов закрывает квартиру и спускается вниз, они договариваются, что ближайшие несколько дней будут вести себя как паиньки, дабы окончательно искупить свою вину перед Федей. Тот приходит к ним через несколько минут, искренне улыбается братьям и выезжает со двора. – Не думал, что мой первый основательный поход в торговый центр произойдёт с сыновьями-близнецами моего лучшего друга, – Смол вскидывает брови, выезжая на основную трассу города. – Федь, а мы ещё долго без телефонов сидеть будем? Мы когда вообще домой вернёмся? – Лёша невесть откуда набирается смелости. – Телефоны сейчас пойдём вам купим. Новые номера сделаем. Не спрашивайте зачем, пожалуйста, –Фёдор сменяет улыбку на безразличие, за что Лёшка уже начинает корить себя. – Я не знаю, когда мы вернёмся домой. Когда скажет ваш отец. Антон оживляется, переглядывается с братом, который даёт ему наконец вставить своё слово. – Ты разговаривал с отцом? – Он звонил в полшестого, – Смолов нервно гладит руль. – Он выйдёт на связь завтра, у вас будет время пообщаться. Обещаю. У Миранчуков в голове тысяча вопросов, но Лёша задаёт лишь один: – Обещаешь? – Обещаю.

***

– Федь, ну пожалуйста, не надо, – Тоша пытался отговорить Смолова, что выходило явно очень плохо. – Антон, ну пожалуйста, ради бога, отца и меня, я просто хочу посмотреть, – Фёдор таки заталкивает Тошу с вещами в примерочную. Через несколько минут из примерочной доносится возмущённое "Да ну тебя в жопу, Федь, я не покажу тебе это!". "Да кто же тебя спрашивать будет?" – подумал Смолов, прежде чем отодвинуть шторку примерочной. Антон, с взъерошенными волосами, в серой пижаме с котятами размера XL, в которой буквально тонет, смотрится безумно по-домашнему. Ему пришлось подвернуть пижамные штаны, а рукава свитера закрывали основные фаланги пальцев. Смолова это заставило, конечно, сначала рассмеяться, едва ли не пополам сгибаясь, но обиженный взгляд Тоши заставил его таки сказать что-то делу. – Тош, ну мы обязаны её взять. Антон тяжело вздохнул, закатывая глаза. – Но у меня есть одно условие. – Какое? – Мы покупаем такую же Лёше. Фёдор усмехается, представляя его брата в этой пижаме. Старший Миранчук стоит неподалёку от них, но разговора не слышит. – Идёт. Далее по их списку – новые смартфоны, продукты и прочие нужные вещи.

***

Домой они заваливаются поздно вечером, приятно утомлённые, желающие разве что поесть и завалиться спать. Смолов, прекрасно осознавая, что приготовить что-то путное сейчас не сможет, решает просто заказать пиццу, на что близнецы охотно соглашаются. В квартире тихо и спокойно. Свет они включают по-минимуму, так как невероятно устали от яркого освещения торгового центра. У каждого ноют мышцы, но каждому так хочется провести втроём ещё хоть чуть-чуть времени. Вроде, поход в магазин – обыденность, но когда ещё он смог бы увидеть эту заинтересованность в глазах при виде белой коробки с эмблемой надкусанного яблока на торце, когда бы смог Смолов увидеть Лёшу, так долго и тщательно выбирающего чай? Ведь именно в бытовых вещах раскрываются люди. Фёдор не может сказать, что он влюбился. Он чувствует что-то большее, чем финансовую к ним принадлежность. И не привязанность даже. Скорее ответственность за их поступки. Близнецы тем временем направляются в душ. Вместе. Смолов уже не видит в этом чего-то странного. Артём много раз говорил, что они слишком близки, даже для близнецов, и иногда это начинает напрягать, а с другой стороны – плохо ли это? У них всегда есть опоры в лице друг друга, и они могут знать точно, что этот человек не предаст. Потому что у них связь особая, они друг друга с полуслова понимают, едва ли не без слов, и ни одна ссора не способна эти крепкие канаты, которыми они перевязаны, разрубить. Близнецы выходят из душа довольно быстро, и в голове у Феди почему-то всплывает картинка из пошлых пабликов про то, что нужно принимать душ вместе, чтобы экономить воду. Понимая, что уже подозрительно надолго задумался, он отогнал от себя подобные навязчивые мысли и направился в душ вслед за ними. Освежиться ему сейчас явно не помешает. На кого он стал похож? Трехдневная щетина, бледная кожа, глаза тусклые, вовсе не как раньше, без того азарта, с которым он всегда выполнял свои обязанности. Сложно быть отцом близнецов, хоть и временно. Душ ему таки и впрямь помог – странные мысли больше не лезут в голову, а в теле появилась хоть какая-то энергия. Отражение в зеркале стало хоть чем-то напоминать бывшего Фёдора Смолова. Сбрить щетину он решил утром, что явно должно вернуть ему свой образ. Близнецы тем временем сидели на кухне и разбирались в новых функциях яблочных устройств. Стоило только Феде выйти из душа, как в дверь позвонил, явно курьер. Так и оказалось – расплатившись, он забрал из его рук две упаковки пиццы и направился на кухню, где его ждали Лёша и Антон, уже успевшие налить три кружки чая. Смолов так и думал, что они будут ужинать в тишине, пока Тоша, увлечённо наблюдая за Фёдором, не произнёс: – Федь, тебе щетина идёт. Не брей. Тот едва ли не поперхнулся чаем, но невозмутимое выражение лица сохранил. – Я подумаю. Далее всё происходило, как и предполагал Смолов, в тишине.

***

Почему к ночи всегда становится так трудно сдерживать эмоции? Фёдор совершенно случайно наткнулся на их общее фото с Ангелиной в телефоне. Сразу же после этой фотографии шла фотография её свидетельства о смерти. Видимо, фотографии из переписки с Артёмом синхронизировались только сейчас. Но осознание того, что его любимой больше нет, бьёт по сердцу куда сильнее кулаков. И наваливается это всё так резко, что он наконец даёт волю эмоциям. Ревёт, как пятилетний ребёнок, у которого отобрали игрушку, закрывая лицо руками. Он старается делать это тихо, чтобы близнецы не дай бог не услышали. Но они то всё слышат. – Тош, – шёпотом говорит Лёша брату, сидящему рядом с ним. – Ты тоже это слышишь? – Федя плачет? – Да. Сказать, что братья были шокированы – не сказать ничего. Такой строгий, властный мужчина сейчас плачет втайне от близнецов. Послышаться им тоже не могло, звукоизоляция в квартире нулевая, уж больно отчётливо слышны всхлипы и тихий скулёж в подушку. Решение идти к нему было принято тут же. Близнецы, беззвучно поднявшись с кровати, маленькими шажками направились к его спальне. Дверь в нее была чуть приоткрыта, и в этой щели они заметили фотографию Смолова с какой-то девушкой на экране смартфона. Сам же Фёдор лежал к ним спиной, откинув одеяло в сторону и уткнувшись лицом в подушку. Лёша первый решается подойти ближе. Он садится на край кровати, и рядом с ним тут же садится Тоша. Старший аккуратно проводит ладонью по предплечью Фёдора, этим жестом пытаясь выразить хоть какое-то сочувствие и поддержку. – Федь, что случилось? – полушёпотом спрашивает Антон, на пробу проводя большим пальцем по его щеке. Смолов уже сейчас понял, что нет смысла скрывать от них своё прошлое. Они судьбой сведены, им ещё полгода вместе быть. Рано или поздно всё раскроется. – Парни, вот скажите мне, почему в этом мире всё так несправедливо? Близнецы уже сейчас поняли, что нужно действовать. Лёша забрал из рук Фёдора телефон, положил его на пол, после чего кивнул Тоше на Федю. Тот, в ответ кивнув положительно, медленно поднялся с кровати, и, обойдя её, залез к Смолову под одеяло с одной стороны, а Лёшка тем временем обнял его спину, укладываясь рядом. А Фёдор был и не против. Опешил, но против не был. – А кто эта девушка? – осторожно спрашивает Лёша. – Невеста моя. Была ей. Когда-то. Смолов переворачивается на спину, и его тут же обнимают в две пары конечностей. Федя неосознанно усмехается, приобнимая близнецов двумя руками. – Мы останемся у тебя на ночь? – Тоша укладывает голову ему на грудь, на что Смол проводит ладонью по его голове, приглаживая взъерошенные кучеряшки. – Оставайтесь. Всю ночь они так и проводят в обнимку. Близнецам удаётся успокоить его за несколько минут, и в завершение Лёша даже целует его в щёку и говорит, что Федя всегда может выговориться им. Они ведь всегда выслушают. Смолов лишь шепчет "спасибо", и через несколько минут их съёмная квартира погружается в тишину, среди которой можно услышать лишь тихое сопение двух спящих близнецов. Именно так выглядит самая прекрасная ночь.