Смерть - это только начало

Судя по тому, что нас не забрасывали письмами, а стаи безумных сов и метких голубей не застилали горизонт, письмо дошло до адресата. После памятного разговора прошло несколько дней. Отец озаботился денежным обеспечением, мать разобралась с документами, учебниками, еще родители договорились с директором «Смелтингса» об экзаменах. Всё-таки «Смелтингс» был престижным учебным заведением, и там учился отец. К тому же форма у них классная, хотя поносить её в своё удовольствие нам с братом не светит. Печаль, тоска, представляю себя в мантии… Ксо! Точно буду в ней на дирижабль смахивать, и еще не понятно, какой уровень образования предоставит этот «Хогвартс»! Но не будем о грустном. Ответ нам принесла та самая, слегка контуженная сова, что стала вестником нашей воли. Она то и дело испуганно косилась по сторонам, и особенно яростно зыркала в сторону Меткого Четырёхглаза. И это понятно, ведь он сразил её одним точным броском, причем сова была не первой из попавшихся под его руку, но самой целой из общей массы поверженных противников, к несчастью для некоторых птичек, наша соседка была кошатницей. И да, какое чудо, что волшебники используют сов, а не дымовые сигналы! У нас хотя и организовался один храбрый воин команчи, но вот вряд ли бы его удалось уговорить поплясать на заднем дворе над костром, да и не стал бы я простить у брата подобного. Так вот, ответ заместителя директора и декана непонятного факультета Гриффиндор заставил нас понервничать. По нему выходило, что некто Снейп и декан не более понятного факультета Слизерин почтит нас своим присутствием 31 июля в десять часов для того, чтобы ответить на наши вопросы и сопроводить за покупками в какой-то окосевший переулок. Письмо никого из родных не успокоило, особенно мать. Она была прекрасно знакома с этим человеком, и приятных эмоций этот человек у неё не вызывал, впрочем, как и любой волшебник. По её словам, он был неприятным и мрачным типом из неблагополучной семьи, а еще в своё время был безответно влюблён в мать Гарольда. И еще несмотря на все недостатки, Снейп был более приличным человеком, чем «этот невозможный и безответственный Поттер», насколько это вообще возможно для волшебника. Готовились мы к явлению преподавателя как к началу войны. Тридцатого вечером после ужина мы с Гарольдом, сидя в его комнате, по совместительству являющейся лабораторией, складом и скромным рабочим кабинетом, в очередной раз обсуждали полученную информацию и заодно наводили порядок. - Так, что мы имеем по твоим родителям? - То, что они не нравились твоим, — насмешливо фыркнул брат. Для Гарольда, чьей больной мозолью были, как в прочем и остаются, умершие родители, некоторые факты, рассказанные моими родителями, оказались очень неприятными. - Га-а-арри. - Да-а-адлик. - Тьфу. Я тебя серьёзно спрашиваю, а ты! Вдруг я что-то упустил из вида? — нервно спросил я. - Мы уже это тысячу раз обсудили, — недовольно заметил мелкий. - Не тысячу, а всего один раз, но ты прав, нужно будет выяснить поподробней, когда будем в школе. Они же там учились, наверняка кто-то из теперешних преподавателей их знал. - Вариант расспросить этого Снейпа ты не рассматриваешь, — с укоризной в голосе сказал брат. Его предложение с захватом взрослого волшебника в заложники с последующим не очень мягким добыванием информации я зарубил на корню, шансов у подобной операции - ноль. И в кого брат такой кровожадный и несдержанный? - Ты сам прекрасно понимаешь почему. По словам мамы, он Лили едва ли не за божество почитал. Получается слишком неоднозначно: с одной стороны, ты её драгоценный ребёнок, а с другой - яркое напоминание о том, что выбрала она не Снейпа. Выявлять границы терпения преподавателя, у которого нам потом учиться… - Угу, помню, по внешности я копия своего отца, только цвет глаз да форма очков подкачали, — недовольно буркнул Гарольд. - Эй, ты чем так недоволен? Он вполне мог быть хорошим человеком… - Хороший бы человек так при знакомстве с твоим отцом не поступил. А поведение его друзей? Хотел бы я больше походить на Лили. - Хм, так было бы проще найти общий язык с деканом Слизерина, хотя не факт, с тех пор как мама его последний раз видела, он мог кардинально измениться. Создать гарем из рыженьких ведьмочек и стать счастливым папочкой для полусотни детей или вообще разочароваться в прекрасной половине человечества или… - Знаешь, Дад, я не могу понять, как с твоей любовью к магии, ты можешь так относиться к волшебникам, — тяжело вздохнул Гарольд. - А что не так? Я вполне дружелюбно и радужно представляю себе этого волшебника, не вижу ничего предосудительного в своих рассуждениях. Что-то сомневаюсь, что Снейп всё еще любит твою мать, — разговор свернул куда-то не туда. Под испытующим взглядом брата, тяжко вздыхаю. - Брат, мы оба знаем, что туман в моей голове появился не сам. Никто из волшебников еще ничего хорошего нам не сделал. Ну, исключая твоих родителей. - А Поттер? - Без него бы не было тебя. Да и сомневаюсь, что твой отец был настолько безнадёжен. - Ты фанатик, Дад. - Нет, я просто стремлюсь видеть в людях хорошее, хотя любой незнакомый гуманоид вызывает у меня подозрения и приступы здоровой паранойи, — улыбнулся я. - Ты не исправим, — насмешливо фыркает Гарольд. - А разве меня нужно исправлять? К мировому господству не стремлюсь, да, впрочем, и насаждать добро и справедливость тоже, — комната была нами окончательно прибрана, всё заняло свои места. - Блин, и почему даже здесь у нас с тобой такой отвратительный порядок, даже прибираться долго не получается? - Это у нас от твоей мамы, — довольно хихикнул Гарольд. – «Каждая мелочь должна быть на своём месте». А насчет добра и справедливости подумай, может стоит заняться? - Не стоит, слишком уж эти категории личные и расплывчатые. Если на что-то подобное решусь, то уж честнее добиваться мирового господства, чем навязывать другим свои взгляды. Чем тогда займёмся еще? Я слишком нервный, чтобы делать что-то полезное, — удрученно признал я, садясь на стул напротив кровати. - Никогда не думал, что твой внутренний покой может хоть что-то поколебать, — ехидно улыбаясь, сказал Гарольд, удобно разлёгшись на кровати. - Издеваешься, да? - Есть немного, - ответил брат после того, как с минуту пристально меня рассматривал. – И всё-таки за добро и справедливость бороться стоит. - Эх… О, многомудрый брат, до обретения покоя мне предстоит проделать долгий путь. А тут еще, то черная кошка дорогу перебежала, то бабулька потерялась, то мир опять спасать надо. Рассуждать о таких высоких материях как добро и зло некогда. Суета. Прям не знаю, что и делать, - притворно стал сокрушаться я. - Я знаю. - И что же это, брат? - Смысл великой истины в коротком «Упал отжался». - А это идея! — радостно вскочил я со стула. Гарольд с ужасом посмотрел на меня. Мелкий страстью к физическим нагрузкам в отличие от меня не страдал, да и не нужны они ему были в таком количестве, я очень слабо чувствовал его чакру. - Дад, я шутил. - Я тоже, — Гарольд облегченно вздохнул. - Так как насчет Снейпа? - Я буду вести себя как можно тише, а ты давить оппонента дружелюбием и непосредственностью. - А что с тем, что об тебя умудрился убиться великий темный волшебник? - Если фанаты опознают, спрячусь за твою широкую спину. Дад, ты даже для завтрашнего похода тетю попросил сделать несколько налобных повязок. Если быть более точным, то восемь, – обреченно вздохнул Гарольд. — Напомни мне, зачем? - Запас карман не тянет. - Вот-вот. - А ты что, не переживаешь? Завтра мы встретимся с волшебником и… Посмотрев на брата, я увидел, что тот лег в кровать, закрыл глаза и уснул. - Гарольд? - ответом была тишина. Прислушавшись к своим ощущениям понял, что брат не притворяется и, тяжко вздохнув, решил послушаться мелкого. Мои метания ничего сейчас не изменят. Впрочем, а когда было иначе? После сна все волнения отступили, и день начался вполне обычно, хотя родные подозрительно косились на меня, излучающего радостное предвкушение и чуть ли не любовь ко всему миру. Любовь и мир постигнут всех, и никто не уйдёт от меня обиженным! Буха-ха-ха… кхе-хе-кхе, ксо, подавился чем-то. Нужно будет еще потренировать злодейский смех, мне как волшебнику он определённо еще ни раз в жизни пригодится. А то волшебника без злодейского смеха как-то не солидно потащит какой-то смертник на костёр, а ты даже посмеяться над его глупостью всласть не сможешь. Хотя если поймает не смертник, а профессионал… Когда Снейп появился рядом с домом, выскользнув из объятий некой пространственной техники, я удивлённо застыл. Сочетание уродливого пятна и его собственной магии, та холодная отчуждённость, с которой относилась к нему его древняя, изрядно дезориентировало меня, но увидеть красоту магии в нем не помешало. Именно увидеть, а не только почувствовать, как было со мной до этого. Будто кто-то сдёрнул с моей головы пыльный серый мешок, и я впервые смог взглянуть на мир без помех. На очень яркий и не однозначный мир. И первое, что я попытался сделать, это как можно сильнее «сощуриться», прикрывая новые «глаза». Звонок, отец идёт открывать дверь. Я слышу глубокий, вкрадчивый, пробирающий до костей голос, затем отец с профессором появляются в гостиной, а я сбрасываю наваждение. Полностью отстраниться от внезапно открывшегося умения не получилось, но изрядно заглушить вышло. Я крут, но как же всё это вовремя случилось, даттебайо! Моему взгляду предстаёт высокий, худой, черный и строгий в каждой линии человек, обычный костюм тройка смотрится на нем полным рыцарским доспехом. Цепкий взгляд черных глаз поневоле заставляет задуматься о том, какой именно компромат он мог на тебя найти, и успокаивает одно: улик, чтобы отправить тебя на костёр, у него нет. Пока нет. А выражение лица? Холодная снисходительная вежливость едва не переходит в презрение и брезгливость, но остаётся вежливостью. Тонкие, изящные, словно у музыканта руки с пятнами, которые оставили явно не краски. Обломанные ногти, сутулость, нарочито выставляемая неухоженность, как бы говорящая «мне совершенно безразлично ваше мнение», завершали образ мрачного и нелюдимого человека. Можно было бы сказать, что он не соответствовал своей завораживающей магии, но это было не так. Он был словно вырван из другого времени, и воспринимаемая мной двойная картинка прекрасно сходилась. - Добрый день. Давайте сразу перейдем к делу, чтобы быстрее избавить и вас, и меня от не доставляющего безмерной радости общества. О, да, в этом вопросе я был полностью солидарен с волшебником. Чувствую, меня ждёт очень нелёгкий, но познавательный день. К биджу! Допроса с пристрастием о волшебниках и их порядках не получилось, нам подослали действительно компетентного человека. Такому в разведке служить, а не преподавателем в школе работать, слабонервные с его уроков наверняка выбегают в слезах. Хорошо, что моих родителей так просто не пронять, видимо опыт общения с отцом Гарольда сказывался, так что интересную информацию к размышлению мы получили, хотя и немного. Например, то, что на факультет Слизерин лучше не попадать ни мне, ни брату, прибьёт нас этот замечательный человек и не поморщится. Или отравит. - Возьмите меня за руку. Сейчас мы будем аппарировать. Уже знакомая пространственная магия обхватывает нас троих. Смесь чакры, магии и тумана тонкой ледяной плёнкой закрывает меня, предохраняя от чего-то чужеродного. Миг ослепляющей темноты - и мы около входа в какое-то неприглядное заведение, сверкающее непонятными для меня нитями и завихрениями магии. Гарольд едва не падает на колени, но я вовремя успеваю его поддержать за локоть, давая ему отдышаться. Короткий раздраженный взгляд брата, и я нехотя отпускаю его. - Профессор Снейп, сэр. Такие последствия приемлемы для аппарации? - В пределах нормы, мистер Дурсль. Первая аппарация всегда неприятна, — взгляд черных глаз грозил проделать во мне дырку. Из-за чего я едва придержал язык, чтобы не ляпнуть «побойтесь Бога, падре, это не я летал на метле с пятницы на четверг. Клянусь Вашими чётками это был кто-то другой!» - Дад... - Мм? - Дад, я маленький, мне, по идее, должно попадать меньше, чем тебе, — обиженно протянул брат. - Большое видится на расстоянии, вблизи неприятностям меня не рассмотреть. - А тут я. - Да, а тут ты. - Молодые люди, вы наговорились? — едко обратился к нам профессор. - Простите, сэр. Мужчина явно собирался добавить какой-то комментарий, но, споткнувшись о мой полный обожания взгляд с легким флером шибанутости, передумал и направился в сторону заведения с говорящим названием «Дырявый котёл». Прав был Петр: «Подчиненный, перед лицом начальствующим, должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Как долго на это будет вестись зельевар? Когда мы входим в помещение «Дырявого котла», брата всё еще слегка потряхивает. Радоваться или нет, но налобные повязки использовать мы не стали, тональный крем вполне справился с задачей. И почему эта идея сразу не пришла мне в голову? Ну, видимо, по той же, что и волшебникам сделать проход на волшебную улицу поэффектней и респектабельней. Снейп, «Дырявый котёл», посетители бара, ну кто после такой демонстрации захочет быть волшебником в этом мире? Еще бы огромного бородатого дядьку в наколках для полного комплекта, но и так впечатленье от волшебного мира то еще. Пробравшись на задний двор этого, прости господи, бара, перед нами предстала стена в компании мусорной урны и нескольких чахлого вида сорняков. Профессор постучал палочкой по заветному кирпичику этого бесспорно впечатляющего сооружения. Я, если честно, не совсем понял суть сего священнодействия, произошедшего перед моими глазами, но это мелочи. Главное, что магия стены прекрасно его поняла, стала ярче, зашевелилась. Заветный кирпичик задрожал, задергался, в его центре появилась дырка, начавшая стремительно разрастаться, образовывая арку прохода. Пред нами предстала извилистая, мощенная булыжником улица, в висках неприятно закололо. Сегодня явно не мой день. - Не отставайте от меня. Как я уже рассказывал Вашим родителям, мистер Дурсль, сейчас мы с вами посетим «Гринготтс», чтобы Вы смогли обменять фунты на галеоны, а мистер Поттер взял деньги из своего сейфа. Затем мы как можно быстрей завершим покупки, и я доставлю вас домой. Вам всё ясно, мистер Дурсль? — взгляд-рентген прошелся по мне, снова спотыкаясь от встречи с моим. И ведь непонятно почему: будучи не первый год преподавателем, он должен был привыкнуть ко всему. На что только студент не пойдёт для сдачи зачета, так чего это он? - Ясно, сэр. Проходя через арку на освещенную ярким солнцем улицу, я почувствовал, как магия стены «ощупала» нас троих. Промелькнувшую мысль о том, что стоит рассмотреть столь интересное сооружение получше, задавил на корню, слишком уж ярко в сознании всплыл образ моей взорвавшейся от перенапряжения головы. Магия стены мягко прошлась по затылку, вниз, вдоль позвоночника, успокаивая и не дожидаясь реакции с моей стороны, подтолкнула вперёд. Обернувшись, недолго наблюдал за тем как стена затянула прорезь арки, и на вид снова становясь надёжной и нерушимой. Интересно, а попадание ракеты она выдержит? Куча магазинов, продающие всякие магические штучки, интересовала меня меньше высокой темной фигуры. За буйством магии иногда было сложно хоть что-то рассмотреть, интересно, в моём восприятии магии есть что-то особенное или нет? Профессор еще до входа в бар сменил костюм на мантию, но это нисколько не повлияло на его вид, так что столь занимательный факт я умудрился осознать только через весьма продолжительное время. Четкая, организованная, надёжная - его магия на фоне окружающей казалась верхом стабильности и покоя, не давая мне затеряться в буйстве цветов. Не знаю, как долго, но мы наконец-то пришли к белоснежному зданию, возвышавшемуся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей стояло нечто в алой с золотом униформе. Это существо было меньше моего не очень высокого брата минимум на голову, со смуглым лицом с явными следами интеллекта, острой бородкой, да к тому же, еще очень длинные пальцы и ступни ног, наверняка по характеру тот еще подарочек, а вернее сюрприз. Так как, когда профессор отвечал на вопросы родителей, я слушал внимательно, понять, что это гоблин, труда не составило. Профессор Снейп поприветствовал едва заметным кивком головы гоблина и, ни на что не отвлекаясь, вошел в банк. Гоблин поклонился, вызывая у меня ассоциации с механическим болванчиком. Чем-то расстроенным болванчиком. Теперь пред нами предстали серебряные двери. На них было что-то выгравировано, и наверно даже нечто важное, но я, как ни щурился, разглядеть не смог. Недовольно поджав губы, кинул вопросительный взгляд на брата, тот в ответ отрицательно покачал головой. Будь что-то важное, брат бы прочел вслух, значит живём. Как только мы прошли в серебряные двери, нас встретили два гоблина с поклонами, и мы оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. В общем, хорошо устроились коротышки, если выстроить ассоциативный ряд получается, что лучше всего в этом мире устроились гоблины. Миленько. Обмен валюты прошел весело и легко, особенно весело стало, когда я поинтересовался о таких мелочах, как возможность открыть свой счет, перевести деньги в магловский банк, возможных услугах самого «Гринготтса». Нам с гоблином, по крайней мере, было интересно, жаль, что профессор не дал нам нормально поговорить, но главный принцип работы банка я уяснил: «Любой каприз за ваши деньги». И почему, когда я гляжу на гоблинов, мне кажется, что волшебники очень капризный народец? Потом была поездка на тележках к сейфам. Меня гоблины почему-то на этот аттракцион не пустили, совершенно не удосужившись это хоть как-то объяснить, а затем как скрылись из виду брат с очень задумчивым профессором, вообще попросили посидеть в какой-то маленькой комнатке в компании старого гоблина, видевшего наверно еще сотворение мира. Сначала я не понял в чём дело, но когда прошла мешанина цветов перед «глазами», утихла и стала меньше болеть голова, до меня со скрипом дошла подоплёка событий, и я смог относительно расслабиться. Никаких вихрей вокруг, вырви глазного цвета магии, лишь маленький островок спокойствия и гармонии. Когда пришла пора покинуть столь спокойное и тихое место, искренне поблагодарил за отдых, непонятно каким макаром поправил ставшее выбиваться из общей гармонии плетение и с тяжелым сердцем вернулся к волшебникам. Не знаю, что я опять сделал не так, но цепкий пронизывающий до костей взгляд от старого гоблина я получил. Как-то фоном отметил для себя, что кто-то на протяжении лет девяти совершенно законно мог грабить брата. Это нужно будет уточнить. И этот кто-то имеет связи в «Хогвартсе», потому что необходимый для получения денег ключ был у Снейпа, и он Гарольду его не отдал. Появившаяся при встрече к мужчине симпатия стала увядать. Даже две сумки, полные денег, радости не прибавляли. То и дело ловил на себе обеспокоенные взгляды брата и сканирующие профессора. Магазин с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни» заставил взять себя в руки и порадоваться тому, что сумел настолько приглушить свое новое «зрение», чтобы суметь раглядеть надпись. В любом случае у меня нет выбора, как продержаться до конца этой «прогулки», да и практика мне не повредит. Мы, Дурсли, всегда добиваемся своего. Профессор Снейп явно опаздывал на какую-то очень важную встречу, а потому, проведя нам с братом полный инструктаж с техникой безопасности и карами небесными за их невыполнение, отбыл, пообещав вернуться за нами сюда через полчаса. Надеюсь, что он не пошел договариваться, чтобы сдать меня в поликлинику, для опытов. Подозрительный он какой-то, скользкий и мерзкий тип! Встряхнувшись от столь неожиданного для меня поворота мыслей, прочитал более яркое проявление этих же мыслей в голове Гарольда. Громко хмыкаю, привлекая его внимание и знаками показывая, что что-то здесь не то и нужно быть осторожней. Брат недовольно морщится, всем видом показывая, что и без меня знает, отрицательно качаю головой и повторяю те же знаки. Он вопросительно вскидывает брови, я, устало прикрыв глаза, потираю виски, затем, вновь встретившись взглядом с Гарольдом, читаю в нём понимание с изрядной долей брезгливости. Хмурюсь, брат, сделав неопределённый жест рукой, заходит в магазин, я, обидчиво насупившись, следую за ним. Что значит «плевать»? И чего это на него нашло? Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. - Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем кто-либо из нас успел открыть рот. — Вы пришли по адресу: у меня тут как раз еще один клиент, тоже к школе готовится. В глубине магазина на высокой скамейке стоял мальчишка, невысокий, маленький, бледный, этакий маленький принц из сказки. Коней, к счастью, рядом не наблюдалось, а вот аристократизм был, чем ребёнок невольно напомнил мне об Учихе. Вторая волшебница крутилась вокруг мальчишки, подгоняя по росту длинные черные одежды. Мадам Малкин поставила Гарольда на соседнюю скамейку. Я остался стоять чуть в стороне, ожидая своей очереди, блаженно прикрывая глаза, надеясь урвать хоть малюсенькую передышку. О, как же здесь шумно-то. Ненадолго я опять почувствовал навязанные эмоции и мысли, но на этот раз я был готов, и они соскользнули с меня, не потревожив сознание. - Привет! — сказал мальчик, его магия настырно требовала внимания, но чтобы сказать о ней что-то более определённое, нужно было сосредоточиться, но мне совершенно этого не хотелось. — Вы тоже в Хогвартс? - Как видишь, – довольно холодно ответил брат, я молча кивнул, и наше нежелание говорить было по-царски проигнорировано. Ками-сама, ну почему он такой яркий, а? - Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, —вещал «принц», изображая вселенскую тоску, но актер из него был никакой, с такой-то выразительной магией. У волшебников не прилично разглядывать чужую магию, или они воспринимают её иначе, чем я? И как об этом спросить? — А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь? Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую... а потом как-нибудь тайком пронесу ее в школу. - Зачем покупать метлу, если всё равно не сможешь пользоваться? Тем более рисковать из-за неё быть пойманным… — слова мальчишки были как соль на рану, хотя вернее не столько слова, а весь он, комплексно, так сказать, потому я не смог промолчать, хотя слова давались мне не просто. Появилось навязчивое желание посетить в Гринготс, безумие какое-то… — Не вижу в этом смысла. - Мистер Дурсль, просто сам никогда не летал. Будь по его, метлы бы использовали только для уборки, — насмешливо протянул брат, я недовольно фыркнул. Интересно, почему брат не стал выразительно игнорировать блондина? Не в привычках Гарольда разговаривать с неинтересными ему людьми. - Никогда не летал? — удивился белобрысый. - Ну, кто-то же из нас двоих должен твердо стоять на земле. Так пусть это буду я. Если Гарольд навернётся с метлы, хоть будет, кому ловить, — поучительным тоном заметил я, «принц» понимающе кивнул. И почему даже с закрытыми глазами, я прекрасно знаю, что творится вокруг? Это длинный, очень длинный день, и он когда-нибудь кончится. - А у тебя есть своя собственная метла? — обратился он к моему брату. - Нет. - А в квиддич играешь? - Нет. — А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я тебе скажу: я с ним согласен. А вы уже знаете, на каком факультете будете? — Еще нет, – неопределённо махнув рукой, сказал я. И что привлекло в нас этого мелкого аристократа? По мне же за версту видно, как происхождение, так и воспитание. Странный. — Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, но я знаю, что я буду в Слизерине. Вся моя семья там была. А представьте, если определят в Хаффлпафф? Тогда я сразу уйду из школы, а вы? - Дад? - Равенкло для нас самый лучший вариант. - Почему? — тут же заинтересовался «принц». Так и хотелось ляпнуть: «потому что мозги есть, и если что мы не побоимся пустить их в ход», но я сдержался. - Мне и Гарольду нравится узнавать что-то новое, а на этом факультете ценят знания. - А где учились ваши родители? - Мои на Гриффиндоре, а у брата родители маглы. «Принц» сначала в шоке уставился на меня, затем спросил: - Ты грязнокровка? - А ты как думаешь? - устало, с легкими нотками раздражения спросил я, открывая глаза и ловя взгляд мелкого аристократа. Во мне медленно просыпалось желание ударить посильнее в ответ на такое обращение к себе. - Прошу прощения, я не хотел тебя оскорбить, — с достоинством произнёс белобрысый и поспешно отвёл взгляд. - Все готово, — произнесла мадам Малкин. Место брата занял я. - Дад? - Магия... - тяжело выдохнул я. Взглядом давая понять, что сейчас не место и не время для подобного разговора. Брат разочарованно хмыкнул, я неопределённо пожал плечами, наш небольшой молчаливый диалог не укрылся от взгляда аристократа, но был так же по-царски проигнорирован. - Всё готово, - вмешалась в разговор волшебница. «Принц» лишь кивнул и, спрыгнув со скамейки, встал рядом с Гарольдом. Вот смотришь на этого ребёнка: вроде аристократ в n-ом поколении, а с другой стороны спокойно общается с нами, даже для виду не расстроившись от подобной компании. - Слышал, что некоторые маглы пытаются «излечить» своих детей от волшебства, это так? - Не могу ни опровергнуть, ни подтвердить, - слегка натянуто улыбнулся Гарольд. – Как впрочем и брат. Нам ранее очень редко приходилось сталкиваться с волшебниками. - Редко? - Очень редко, впрочем до письма из Хогвартса, мы не считали это недостатком, брат порой перегибает с заботой обо мне, – тяжко вздохнул Гарольд и осуждающе посмотрел на меня, тоже мне взрослый и рассудительный человек. А то я его не знаю. — Считает, что раз старше на пару месяцев, то должен обо мне заботиться и защищать. У него из-за меня и друзей почти нет. - Я просто предпочитаю качество количеству. И в этом можно винить только меня. Я предпочту иметь хорошего врага, чем плохого друга, — в глазах «принца» промелькнула какая-то непонятная мне эмоция. В магазин вошел взрослый волшебник, сильный, я резко сменил тему: – А это ведь твой отец? - М? — мальчик, проследив за моим взглядом, ответил. – Да. Ты знаешь его имя? - Нет, — вздохнул я. — Мы с братом мало знаем о волшебниках. - Драко, ты готов? — спросил аристократ. - Да, отец, — явно подражая взрослому волшебнику, важно кивнул «принц», правда затем сделал финт ушами. – Отец, позволь представить тебе своего нового друга, Дадли Дурсля и его брата, Гарольда. Дадли, это мой отец, Люциус Малфой. - Что ж, приятно познакомиться с вами, молодые люди. Но нам пора, — нас удостоили равнодушным взглядом и скупым кивком. — Драко, прощайся. - Дадли, Гарольд, встретимся в школе, – мы важно раскланялись, и мальчик с отцом нас покинули. - Знаешь, так много волшебников и чар вокруг, — сделав многозначительную паузу, добавляю. — Непривычно. - Достаточно пришел в себя? — немного криво улыбаюсь в ответ. Куда я денусь с подводной лодки? К тому же, биджу и магия - это совсем разные вещи, справлюсь. Профессор появился ровно тогда, когда закончили с моими мантиями. Дальше был магазинчик с пергаментами и перьями, где Гарольд выпросил себе к стандартным чернилам еще и другие, меняющие цвет во время письма, на что я со спокойной душой потребовал у продавца самопишущие и, как ни странно, получил. Профессор был слишком задумчив, чтобы обращать на такие мелочи внимание, а я в который раз задумался о том, насколько он неоднозначный и тихий. Коньяк в темной хрустальной бутылке? В общении важны выдержка и мера, а иначе гарантированы сильная головная боль и отсутствие аппетита? Нет, всё-таки он не пойми что в хрустальном флакончике, лезть внутрь без спец защиты не рекомендуется, а со стороны содержимое завораживает. Книжная лавка под названием «Флориш и Блоттс» могла бы поразить того, кто ни разу не лазил по книжным магазинам Лондона. Но для нас с Гарольдом, несмотря на количество книг и ассортимента, была лишь одной из многих, тем более что моё «зрение» временно мешало рассматривать окружающую обстановку. Когда Гарольд купил нужные учебники, а я решился и попросить продавца подобрать что-нибудь по магическому законодательству, наш сопровождающий соизволил обратить на нас внимание. - Мистер Дурсль, почему Вы купили только один комплект учебников? - Мы с Гарольдом привыкли учиться вместе, сэр. Не вижу смысла в том, чтобы тратить деньги, если второй парой мы просто не воспользуемся, – честно ответил я, в прошлом году нам с Гарольдом вполне хватало одной пары, так что ход мыслей брата мне был понятен. - И всё же я бы рекомендовал их приобрести. - Спасибо, сэр, — тут же разулыбался я, следуя заветам Петра. — А Вы не могли бы порекомендовать литературу по зельеварению? - Мистер Дурсль, всю необходимую литературу Вы сможете найти в библиотеке школы, большее Вам не потребуется, — ответил профессор. - Ясно. Простите за глупую просьбу, сэр, — немного расстроенно протянул я. - Не стоит расстраиваться, вполне вероятно, что у Вас полностью отсутствует талант к зельям, так что ничего сверх школьной программы просто не осилите, – «успокоил» меня профессор. Интересно, какой садюга засунул его в преподаватели? Дальнейшие покупки проходили примерно в этом же ключе, пока мы не нарвались в аптеке на жуткого волосатого верзилу, оказавшегося Хранителем Ключей Хогвартса и заодно его лесником, Хагридом. Верзила сначала принял меня за Гарольда, а потом в порыве чувств и страстного желания добраться до геройских мощей святого Поттера едва меня не затоптал. Жертв среди мирного населения удалось избежать только благодаря громко заданному мной вопросу о татуировках. Причем, когда я пояснял, каких именно (ну, черепа, там, змеи, голые бабы с русалками) профессор Снейп довольно надолго завис, а затем попытался убить меня взглядом, но, к счастью для всех, этот номер не прошел. Цирк, устроенный бородатым дядькой, был завершен только после плясок в зоомагазине и вручения красивой полярной совы. Когда это стихийное бедствие миновало, некоторое время я с братом и профессором стояли молча. - Дад, ты не знаешь, а совы вкусные или нет? — задумчиво спросил брат. - Гарольд, не злись, сова не виновата в том, что она белая. Не нравится, перекрась. - Я хотел жабу. - Почему не кота? - Терпеть не могу конкуренцию. Потому и ты обойдёшься без кота, – мы потихоньку стали приходить в себя. - Но ты не можешь быть так жесток… Ты же успел заметить то поистине оранжевое чудо, Маленького Храброго Тигра, — я повернулся к брату, в глазах застыло невыплаканное море горьких слёз. Всегда мечтал о мягком домашнем любимце, но сначала они просто не выживали из-за всеобщей «любви» ко мне, потом был черёд аллергии, а вот сейчас мне удалось уговорить родителей на покупку «комка шерсти», и я очень хотел его приобрести. - С условием, что ты его покрасишь в белый, – мои глаза стали несчастными-несчастными. - Ладно, но если он мне не понравится, будет ходить голубым, — я счастливо улыбнулся и, схватив брата за руку, кинулся показывать ему свою находку, а наблюдавший наш разговор профессор задумчиво хмыкнул и последовал за нами. - Вот он! — гордо возвестил я, указывая на клетку, в которой сидела моя прелесть, воплощения детской мечты из моей прошлой жизни, помесь мейн-куна и перса. Мощные кривые лапы, приплюснутая мордашка, относительно длинный, слегка вздернутый на конце, как у классического перса, нос, ярко-оранжевый цвет шерсти. Его красоту можно было воспевать часами и даже не спрашивайте, какого труда мне стоило, чтобы его рассмотреть! - Считай, что это твой подарок на рождество, - тяжко вздохнул Гарольд и пошел к продавцу, я не стал его останавливать, бесполезно. Не ругаться же нам с ним из-за того, кто будет оплачивать покупку кота? Когда в мои руки попал кот, я познал дзен, объяснения продавца прошли как-то мимо меня. - Рю-тян, — я нежно позвал кота по имени, кот заурчал, подставляя мордашку под мою руку - «чеши, мол». Какой же он мягкий! - Дад, ты ведешь себя как маленький. - Угу, — согласился я, изливая тонны любви и счастья в окружающий мир. По выходу из магазина кот слез с рук и пошел рядом. – Ой, нам осталось купить только волшебные палочки! - Мистер Поттер, Ваш кузен всегда такой… эмоциональный? — впервые за весь поход по магазинам декан Слизерена обратился к брату. Он явно не мог решить, как же к нам относиться, так как мы скорее всего сильно отличались от тех образов, которые он успел себе вообразить до нашей встречи. - Нет, что Вы, сэр. Просто сегодня мой день рождения. - Что Вы имеете в виду, говоря это? — с заметным раздражением спросил мужчина. - Сэр, он целый год готовил для меня подарок, а вручить его сможет только завтра. Брат терпеть не может, когда что-то мешает его планам. Это выбивает Дадли из колеи, сэр, – мужчина на это только неопределённо хмыкнул. Магазин волшебных палочек оказался для меня очередным на сегодня испытанием. Когда мы вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула. И если судить по тому, что никто на него из нашей компании не покусился, то доверия он не вызывал не у меня одного. Пристальное внимание тысячи непонятных для меня разумов, в простонародье называющихся «волшебными палочками», невольно заставляло ёжиться. Я предельно чётко ощутил, когда меня ощупали, взвесили, измерили и вынесли приговор. Тьфу! То есть выбрали. - Добрый день, — послышался тихий голос. - Не могу с Вами согласиться, мистер Олливандер. - О, Северус Снейп. Тринадцать с половиной дюймов, вяз, очень надёжная, не так ли? Гарольд вздрогнул, Рю успокаивающе потерся о мой бок. Перед нами стоял пожилой человек, от его больших почти бесцветных глаз исходило странное, почти лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак. Магия волшебника мне напоминала искусно вырезанную хрустальную снежинку, ловко играющую с цветом преломляя свет. В голове настойчиво всплыла фраза о том, что снег кажется белым лишь потому, что забыл свой цвет. - Здравствуйте, сэр, - одновременно поздоровались мы с совершенно одинаковой интонацией, из-за чего вздрогнул Снейп. - О, да, — старичок покивал головой. — Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. У вас глаза вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы. Мистер Олливандер приблизился к Гарольду почти вплотную. Я мгновенно встал между ними, прикрывая брата, старик недовольно покосился на меня своими лунными глазами. Этот тип меня раздражал. - А вот твой отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. А, вот куда... - Мастер Олливандр, прошу Вас, давайте ближе к делу, — холодно сказал я, видя, как старик вытянул длинный белый палец и хотел коснулся шрама на лбу брата. Бесит, даттебайо! — Шестнадцать с четвертью дюймов, ольха, сердечная жила дракона, хлёсткая и удобная. Она идеальна для моего брата. Одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса лучше не предлагать. - Вы очень самоуверенны молодой человек. - Четырнадцать дюймов ровно, осина и волос единорога, очень подвижная, – не стал я отвечать на его замечание. – Мастер Олливандер, мне самому их взять? Противостояние взглядов длилось довольно долго и завершилось неожиданно. Старик усмехнулся и принёс те палочки, о которых я говорил. Открыл футляры. Взяв свою палочку, я с облегченно выдохнул. Теплая волна магии, наполненная радостью от встречи и узнаванием, дружеской поддержкой и легким азартом, прошлась по всему телу, вызывая легкую, как солнечный луч, улыбку. Рядом восторженно воскликнул брат, пуская из своей палочки сноп разноцветных искр. - Подошли, — озадаченно произнёс Олливандер. - Просто иногда в моей голове сами по себе всплывают знания, – гордо вскинув голову, сказал я. – Сколько с нас? - Семнадцать галеонов. Оплатив палочки, мы покинули лавку. Поход по Косому переулку завершился, нас сдали с рук на руки родителям. После подробного отчета перед отцом и матерью и принятия в семью новой живности я еле добрался до своей комнаты и просто растекся по кровати, нежно почесывая за ушком Рю. - Брат, я много накосячил? - Честно? — насмешливо спросил Гарольд, я кивнул. - Это был полный провал, —неприятно, но правдиво. – Кстати, почему ты так себя повёл у Олливандера? Что не так с той палочкой, которую ты запретил предлагать? - Подсадная, её готовили для того, чтобы она могла работать с тобой. Идеальная спутница для твоего шрама. - Как узнал? - Магия. Оказывается, я могу не только чувствовать, – грустно усмехнулся я, сжимаясь в комок. — И я вообще не понимаю, как всё это работает! Но, блин, как же мне сейчас от этого хреново… Восприятие скачет, как ненормальное. - Как же мы «Хогвартс» с твоей чувствительностью поедем? — задумчиво пробормотал Гарольд, садясь на кровать и успокаивающе гладя меня по голове. Рю устроился под боком. - Молча. - Шутник. Ты долго молчать не умеешь. Тем более, у тебя появился новый друг, Драко, кажется? - Благодаря тебе, кстати, — хмыкнул я. - Мне? — натурально удивился брат. Он был слишком близко от меня, чтобы обмануть, да и мелкий добивался другой цели. - «У моего брата так мало друзей», — передразнил его я. - «У меня в друзьях только лучшие», — не остался в долгу Гарольд. — Кстати, там в магазине мне показалось, или ты действительно собирался на него напасть? - Еще как собирался, я прямо ощущал, как ломаю ему кости своими руками. - Не замечал за тобой такой кровожадности. - Разве? Впрочем, неважно. То, как он меня назвал вывело из себя просто за секунды. - Грязнокровка, верно? Что в нём такого особенного? - Так называют тех, чья сила магии невелика. Чтобы это исправить, такие волшебники воруют чужую, так же к ним относят и тех, кто силен, но магию не смог разбудить до конца. У этого обращения есть ещё какой-то смысл, но его я ощутил слабо. - Твоя сила…? - брат вопросительно глянул на мене. - Силы во мне по сравнению с другими волшебниками мизер, - нехотя признал я. - Но можешь быть спокоен, я слишком уважаю себя, для того чтобы воровать силу у других. - Гордая задница. - Бесспорно в этом виновата наследственность, брат, - в тон ему ответил я. Дружный смех огласил нашу комнату. Я бы мог отступить, ты смог бы понять. Я солгал бы, схитрил, ну а ты б поверил, Только вот разучился шагать назад, Различать твои и свои потери. Я привык к твоему рядом плечу, Тому, что можно просто молчать, И не бояться промозглую тьму, Знать, что рядом всегда есть брат. Ты бы мог отступить, я смог бы понять. Ты солгал бы, схитрил, ну а я б поверил. Всё просто… И нет подвига, брат. Без тебя бы кому я спину доверил?* * моё)