Генерал-капитан короля Севера

      Винтерфелл спал, но в башне мейстера Лювина горели свечи, а сам старик скрипел пером, трудясь над историей войны, которая расколола Вестерос и продолжала ещё сотрясать континент. Король Бран будет рад прочесть хронику. А может быть и не только он один. Пока нужно составить план, а по нему работать.       «Старость не в радость. Не хватало только забыть что-то. Ну-с, приступим.»        — Вестерос снова распался, — писал мейстер Лювин. — Пока Стена сдерживала Иных, люди продолжали свою войну. Драконы появились, чтобы вновь пасть. Кракены правили Закатным морем, высадившийся в Штормовых землях самозванец сокрушил Мейса Тирелла и двинулся на столицу.       Станнис к этому времени погиб, пытаясь оживить каменных драконов, но его дочь, принцесса Ширен, была жива. В обмен на Штормовой Предел королева-регент Селиса была готова отказаться от прав дочери на трон и отдать Эйгону Драконий Камень.       В столице тем временем вспыхнул мятеж и власть захватил Верховный Септон, прозванный Его Воробейшеством. Малолетний король Томмен был арестован, как и его мать, королева Серсея, и жена, Маргери Тирелл. К Воробейшеству примкнули Золотые Плащи.       Королевская Гавань открыла ворота и Эйгон вступил в город под колокольный звон. Коронация молодого короля должна была открыть новую эру в истории Вестероса, но судьба, одарив его победой, повернулась к нему спиной. Боги вновь жестоко посмеялись над планами людей.       В пожаре, погубившем Королевскую Гавань, сгинул тот, кто именовал себя Эйгоном Таргариеном, его королева, Арианна Мартелл, леди Ширен, Верховный Септон, многие из присягнувших ему лордов и рыцарей, да и простолюдинов погибло немало. Дикий огонь, наследие Безумного Короля, сгубил его внука…       Лювин вновь обмакнул перо в чернильницу.        — Труды Эйгона Завоевателя и его наследников пошли прахом, — вывел старый мейстер. — За морем оставалась дочь Эйриса, но это мало кого уже заботило. Шла война за новые границы, за плодородные земли и города, за замки и переправы. Кровавой была зима, наступившая в трехсотом году.       Кому-то Эурон казался почти богом, кому-то чудовищем, но его деяния вернули былой блеск дому Грейджоев. Он сокрушил морскую мощь Редвинов, завоевал Арбор, Щитовые острова и Светлый остров, а ладьи железных людей грабили берега Мандера. Казалось, ничто и никто не мог выстоять против него.       Но Железный Флот ушёл на Ступени и взбунтовался против него. Виктарион, лорд-капитан флота Грейджоев, решил сам сесть на Железный Трон как консорт королевы Дейнерис. Однако королева пропала, а после победы над гискарским флотом к Миэрину прибыли боевые корабли Волантиса.       Битва была нелегкой, но командовавший флотом триарх сумел одержать победу. Огромные дромоны и галеи таранили корабли железнорожденных и расстреливали их из метальных машин. Численный перевес был на стороне волантийцев, которые были куда опытнее в бою на море, чем их гискарские союзники.       Драконья королева явилась в Миэрин уже тогда, когда с Железным Флотом было покончено, а не пожелавший сдаваться Виктарион прыгнул в море в своих бронзовых доспехах. Дейнерис вновь правила городом, но у неё не было кораблей.       Пришедшие вместе с ней дотракийцы боялись моря, а волантийцы не собирались биться с ней на суше. Триарх увел эскадру, отослав вести о победе в Волантис, Новый Гис и Астапор с Юнкаем. В Миэрине бушевал мор и прибывших с Дейнерис дотракийцев он тоже коснулся.       Последним успехом драконьей королевы стало повторное взятие Юнкая, который защищал прибывший из Нового Гиса легион, наемные летнийские лучники и толосийские пращники. Город почти пал, когда дочь Эйриса была убита одной из тысяч стрел, выпущенных луками из златосерда и упала с дракона.        — По какой-то причине, некоторые уверяют, что Дейнерис в полетах не использовала седло с цепями, — Лювин скептически хмыкнул. — Полагаю, это связано с тем, что ее седло мастерили те, кто не знал, как должны выглядеть седла драконов. Либо королева в тот день не стала пристегивать себя цепями.       Дотракийцы разграбили и сожгли Астапор, после чего удовлетворившись щедрыми дарами от господ Юнкая, удалились в свои степи. В их отсутствие власть в Миэрине захватил некий Скахаз мо Кандак, командовавший при Дейнерис городской стражей, заключивший мир с Волантисом и его союзниками.       А тем временем в самом Волантисе вспыхнуло восстание рабов и вольноотпущенников. Вождем мятежа был верховный жрец Р’глора, Баннеро, уверенный, что Дейнерис является мессией его красного бога. Триархи не смогли удержать Чёрные Стены, ибо рабы восстали и в старом городе.        — Также рекут, что мятеж был делом рук браавосийцев, желавших сокрушить своего главного соперника, — Лювин вновь скрипел пером, покрывая пергамент рядами аккуратных строк. — Так это или нет, но вернувшийся волантийский флот встретили корабли Морского Владыки, поддержавшего мятеж.       Хайтауэры собрали немалую силу на суше, для обороны своих стен. Кроме того, старый лорд Лейтон послал за помощью в Лисс, к торговому принцу Трегару Ормоллену. Главной наложницей у него была леди Линесса Хайтауэр, оставившая ради него мужа, Джораха Мормонта. И Ормоллен откликнулся.       Старый мейстер вздохнул. Он помнил визит в Винтерфелл леди Линессы, брак которой с лордом Медвежьего острова казался ему странным. Мормонт очаровал ее победой на турнире в Ланниспорте, но нищий остров не похож на Старомест.Джорах влез в долги и опустился до работорговли и бежал за море.        — А когда деньги у Мормонта кончились, то Линесса бросила изгнанника и ушла к Трегару, — подумал Лювин, отложив перо. Обеты мейстера обрекали его соблюдать целомудрие, но понять дочь лорда Лейтона он мог получше ее незадачливого мужа. Лорд Джорах был слишком беден для Линессы и слаб духом.       Этот брак был обречен с самого начала и победа на турнире дорого обошлась Джораху. Наложница торгового принца в глазах лордов Вестероса почти шлюха, но в Вольных Городах ее никто бы не назвал так. И тем более, сохрани Линесса верность Мормонту, ее лорду-отцу было бы от этого ещё хуже.       Лисс отправил немалый флот, а на борту флагмана был юный Эдрик Шторм, признанный бастард короля Роберта. Пусть и звавшийся королём Семи королевств, Эдрик Баратеон правит в Штормовом Пределе, сидя на троне древних штормовых королей. И признаёт его власть далеко не весь Вестерос.       Мейстер налил себе из кувшина немного воды, сдобренной лимоном.        — Речные земли стали полем боя между островитянами, северянами и верными Эдрику лордами, — перо порхало по пергаменту. — Леди Риверрана была сестра покойного лорда Талли, леди Кейтилин, но права её защищал муж, король Эурон и войска её сына, короля Брана, которыми командовал лорд Дредстарк.       Южные Марки ужались до бывших владений Фреев. Эурон помог уничтожить лучшую часть армии Переправы, но Близнецы стояли до конца и многие северяне сложили головы под их стенами. Дом Болтонов, не без помощи орудовавших на Трезубце ладей кракенов, пал, но война продолжалась.       Назначенный генерал-капитаном армии Севера и Трезубца в Речных землях, Джон одержал ряд побед, но Риверран и изрядная часть Речных земель теперь подчинялась Эурону. На Севере же правил регентский совет, который возглавлял лорд Мандерли, выдавший свою дочь Винафрид за нового короля.       «Рисвеллы ожидали, что она достанется Роджеру, но Винтерфелл и корона… Мандерли не устоял.»       В совет также входили Дредстарк и леди Кейтилин, но на деле леди Риверрана жила на Островах, а Джон воевал в Южных Марках, сделав своей ставкой Близнецы, куда позже прибыла и его супруга. Долина, по слухам, вскоре должна была провозгласить независимость от Железного Трона. Что до Запада…        — Армии Ланнистеров рассеяны, владения знаменосцев разграблены, но золото Утеса оставалось при них, — писал Лювин. — Эдрику нужны были деньги, и он согласился на мир с Западом, вернее, согласился его десница, сир Бейлон Хайтауэр. И все же Запад сейчас лишь тень своего былого величия.       Дорн жил своей жизнью, Айронвуды грозили войной Солнечному Копью и лишь брак принца Тристана и младшей дочери лорда Андерса усмирил гнев Хранителей Костяного Пути. Дорнийцы готовы отказаться от войны с Баратеоном, а у Эдрика хватало врагов и без них. Даже приструнить Тиреллов было непросто.        — Грядет эра четырех королей, — вывел Лювин. Он вспомнил, как Бран стал королём, когда Жиенна Вестерлинг родила девочку, названную Лианной. Юный король слаб телом, но ум у него светел. Возможно, однажды он даже станет великим королём. Лювин на это очень надеялся.       В Летнем море лиссинейцы и флот Хайтауэров готовились дать бой Эурону и судьба Вестероса решалась там. Если отчим короля Брана падет, то у Эдрика появится шанс вновь собрать воедино все семь королевств. Но если Вороний Глаз победит...