В шаге от пропасти

Волосы липкими щупальцами обрамляли лицо. Насквозь мокрое платье отвратительно холодило кожу. Ливень нещадно продолжал орошать землю, следуя потокам ветра. Я не знала, сколько времени провела здесь. Уже не помнила, сколько вот так простояла, мертвым взглядом рассматривая свежую могилу. Удивительно, но я совсем не плакала. Даже сердце не защемило ни на йоту, лишь ощущение гадостного облегчения, от избавления тянущего меня ко дну груза. Там, внизу, среди сырой земли, покоился некогда горячо любимый мной отец. Я должна была рыдать и содрогаться в приступах моральной боли, но мне было хорошо. Цинично хорошо. Я обняла себя за плечи, опустив взгляд на лужу перед собой. Осунувшееся лицо, выцветшие глаза и болезненно белые губы. Отвратительно ужасна, но даже в таком состоянии не в силах от себя отпугнуть. Ироничная ухмылка растянула подрагивающие от холода губы. Если я продолжу стоять здесь, то точно нарвусь на воспаление или чего похуже. — Ты с ума сошла? Анита, ты какого черта делаешь?! — возмущенно послышался женский голос за спиной, вынуждая меня обернуться. Регина неслась ко мне на всех парах. Кутаясь в кожанку. Она уже успела переодеться и сменить черный костюм на обтягивающие джинсы и незамысловатую кофточку. Правда, новое облачение так же стремительно впитывало влагу как предыдущие, и вскоре она станет такой же промокшей насквозь, как и я. — Ты что делаешь? Ты не уходила, что ли? Эй, я с тобой говорю, мокрое чудовище! Ты со стороны себя видела? Была бы ночь, меня бы кондрашка хватила. Видок у тебя тот еще, хоть веди на съемочную площадку и пробуйся на главную роль в каком-нибудь малобюджетном сериальчике, — запричитала девушка, выуживая из сумки пачку сигарет. — Я думала, ты не куришь, — игнорируя ее бурную речь, хрипло сказала я. — А я и не курю. Так, балуюсь, — передернув плечами, отозвалась Уокер, затягиваясь. — Чего стоим? Кого ждем? — Я наверное сделала что-то очень плохое в прошлой жизни, — безразлично рассматривая могилу, изрекла я. — Порой мне кажется, что это все сон и я скоро проснусь в уютном родительском доме, носом чуя запах только что испеченных оладушек. Увижу белобрысую макушку сестры, стащившей у меня очередную помаду. Спущусь вниз и почувствую нежный поцелуй маминых губ на макушке, а папа все так же будет читать излюбленную им газету. Потом я вспоминаю, что их уже нет, сестра превратилась в тех, от кого я держалась подальше в школе, а сама я стала какой-то потасканной и сломанной вещью без возможности распоряжаться своей жизнью… — Ого, — шумно вдохнув, замешкавшись, отреагировала Регина. — Будешь, — протягивая пачку, с жалостью всматриваясь в мои глаза, предложила девушка, наверняка подбирая нужные слова. Я бы предпочла, чтобы она молчала. Слова мне были не нужны. Они бы только больше растапливали мое и без того убогое сердце. Черствое, безжизненное сердце. Выбив из пачки сигарету, я подкурила ее, делая неспешную тягу. Никотиновый дым окутал легкие, и я выпустила его через рот, тут же закашлявшись. Никогда не пробовала и не стоило начать. Это было применимо в моем случае, потому что далее меня едва не стошнило, согнув пополам. — Выкинь! Зачем ты ее вообще взяла, если никогда не курила?! — воскликнула Уокер, придерживая мои мокрые волосы. — Все бывает в первый раз, — криво улыбнувшись, отозвалась я, выпрямляясь. — Хочу напиться. Составишь мне компанию? — Разве у меня есть выбор? А даже если бы он и был, я бы определенно согласилась, — одобрительно кивнув головой на мое предложение, ответила девушка. — Собираемся у тебя или у меня? И что нам взять? Пару бутылок красного? — Думаю, мне понадобится что-то покрепче. И я если ты не возражаешь, то останемся сегодня у тебя. Не могу осилить вернуться к себе. Мне кажется, я должна испытывать совсем другие чувства, а не полное безразличие, — сглотнув вязкую слюну, оправляя прилипшее в ногам платье, поделилась я. Регина утешительно приобняла меня, буркнув парочку ободряющих слов. Я боялась увидеть в ее глазах осуждение. Боялась увидеть ненависть или что-то подобное, но этого не было. Она словно понимала меня, и от этого на душе становилось тепло. Вот только поистине отвратительное чувство жалости набирало обороты, плескаясь на дне радужки ее глаз. Я ненавидела это чувство.

***

Выставив бутылки перед собой и наспех соорудив кое-какую закуску, мы с ногами забрались на диван, укрываясь теплым шерстяным пледом. За окном бушевала гроза, пугающая завывающим ветром и нещадно барабанящими каплями по окнам. Изредка полумрак комнаты разрезали проблески света молний, сопровождаемые раскатистым громом. На экране отображались “Дневники Бриджит Джонс”. Было хорошо. Как-то мирно и хорошо. Все проблемы отступали на второй план. Я даже немного расслабилась, попивая полностью симпровизированный коктейль через трубочку, когда мой телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении. “Какая же ты дрянь“ Шумно сглотнув, я отбросила телефон в сторону, едва не выронив бокал. Сердце сжалось и вмиг до боли забилось в груди. Я жадно глотала ртом воздух, отмечая, как встрепенулась Регина, испуганно уставившись на меня. Это не правда. Не правда. Я сплю. Это просто дурной сон. Начала успокаивать себя я, кусая ладонь, начиная захлебываться в брызнувших из глаз слезах. — Нет! Нет! Нет-нет-нет! — истошно закричав, я не сразу поняла, как Уокер сжала меня в объятиях, предварительно выдернув у меня бокал. — Анита?! Что с тобой?! Анита! Эй?! Она попыталась воззвать ко мне. Но все было бестолку, перед глазами стояло сообщение с распластанной на кровати мной. Раздетой, взмокшей и раскрытой. Вытраханной вдоль и поперек. Со следами бондажа и мужского семени. У меня были завязаны глаза, и я, мать, его улыбалась. Вымученно, болезненно, но улыбалась! Нет, это не я. Это не могла быть я. Что-то не так, это какое-то безумство. — Эй, Земля вызывает Аниту?! — встряхнув меня за плечи, не на шутку разволновавшись, затараторила девушка. — Мне нужно идти, — растерянно отозвалась я. — Нужно идти… — Ты с ума сошла? Да что с тобой?! Нормально объяснить можешь?! — не выдержав, крикнула Уокер, поднимаясь за мной. — Не сейчас, только не сейчас, — взмолилась я, запихивая телефон в задний карман джинс, натягивая кроссовки, застегивая кожаную куртку. — Что значит не сейчас? Куда ты собралась? Ты видела, что там происходит?! Да тебя сдует первым же потоком ветра?! Але, очнись наконец! — недобро сощурившись, на эмоциях воскликнула девушка, но я ее уже не слышала, захлопывая за собой дверь. Это все неважно. Неважно, что творится с погодой. Не важно, что я насквозь промокла не сделав и десяти шагов. Все неважно. Мне нужно срочно к нему. Нужно объясниться. Нужно постараться все исправить. Сказать все как есть. Признаться. Пусть думает, что хочет, но он должен знать правду. Должен. И он поймет. Я уверена, он поймет. Он все поймет. Ведь Майкл хороший. Самый хороший из всех. Он лучше этого. Лучше. И он поймет.

***

Насквозь мокрая одежда неприятно липла к намертво промерзшему телу. Откуда-то проснувшиеся во мне силы не давали мне остановиться, пока я не добрела до заветного дома, оглушающего округу громкой музыкой, тонущей в потоках бушующей грозы. Сделав несколько шумных вздохов, я позволила себе остановиться и перевести дыхание. Позволила задрать голову к мрачному небу, с садистским наслаждением подставляя лицо под ледяные капли. Остыть и прийти в себя. Не дать панике захватить меня целиком. Я и без этого плохо соображала, что делаю, и что, собственно, собиралась ему говорить. Я не знала, как мне начать эту речь. Не знала, как преподнести точку невозврата. Как сознаться во всем и не потерять остатки себя, ведь они умрут вместе с ним. Вместе с его верой в меня. Но отступать было поздно, во двор вывалился подпитый Джаред, шарахнувшись от моей фигуры, явно не ожидая кого-то увидеть в такую непогоду. Я застыла рассматривая его, как и он меня. Мы таращились друг на друга не больше полминуты, а после он решительно развернулся, намереваясь уйти, но я не дала ему этого сделать. Не могла позволить. — Мне нужно поговорить с ним, — крикнула я так, чтобы он смог меня расслышать, начиная подступать к нему, сокращая дистанцию. — Не думаю, что это хорошая идея, — отрицательно качая головой, отозвался парень, распахивая дверь, но я вовремя успела схватить его чуть выше локтя. — Джаред, прошу тебя, — слезно взмолилась я, не узнавая собственный охрипший вмиг голос. — Мне нужно поговорить с ним! — Сейчас не лучшее время. Поверь мне, — твердо проговорил брюнет, поджимая губы. — Лучшего времени больше не будет, — вновь заламывая пальцы, отозвалась я, на что Джаред неуверенно покачал головой, скосив взгляд на мои руки. — Заходи, но не удивляйся не особо радужному приему, — распахнув настежь дверь, сказал парень, пропуская меня вперед. В доме было жарко, отчего открытые участки кожи болезненно стало покалывать. Я прошла немного вглубь, замечая развалившегося на диване Гарри, а рядом с ним Лукаса, играющих в Мортал Комбат, нещадно матерящимися вслух. Недалеко от них сидели какие-то девицы, лепеча о чем-то своем. Заметив меня, парни синхронно нахмурились, направив взгляд за мою спину. Джаред вышел вперед и неоднозначно пожал плечами, подхватывая со стеклянного стола бутылку бурбона. — Слышь, соска, на кой хер ты приперлась?! — грозно полетело откуда-то сверху, и я вскинула голову, шарахнувшись от стального взгляда Тео, вальяжно спускающегося по лестнице. — Хули ты молчишь, я тебя спрашиваю?! — подступая ко мне, выплюнул он, а я скривилась. — Где Майкл? — спросила я, обращаясь сразу ко всем, замечая, как Шелдман едва ли не закипает от того, что я проигнорировала его слова. — Был наверху, — отозвалась рыжеволосая девчонка, не без интереса рассматривая меня. — Заткнулась! — озлобленно бросил Тео. — Коней попридержи, — встрял Лукас, поднимаясь. — А то что?! — передернув плечами, отозвался тот в ответ, и блондин двинулся на него. — Не у себя дома, с хера ли раскомандовался? Что, баба твоя так тебе и не дает?! — скривившись сказал Лукас, ровняясь с Шелдманом. Воспользовавшись заминкой и немалой дозой алкоголя в парнях, я юркнула наверх, практически сразу впечатываясь в полуобнаженного Майклсона, собиравшегося спуститься вниз. На секунду мир замер. Мое сердце пропустило удар и вновь стало качать кровь в ускоренном ритме. Все слова напрочь вылетели из головы. Я была словно сконфужена. Судорожно облизала губы, всматриваясь в озадаченные, убийственно серые глаза. Он смотрел на меня каким-то охреневшим неверящим взглядом, а секундой позже его глаза затмила прожигающая дотла ярость. — Майкл, пожалуйста, выслушай меня, — выставив перед собой открытые ладони, взмолилась, продолжая подбирать в голове нужные слова, ощущая, как меня трясет изнутри. — На хуй пошла отсюда, — раздался его тихий голос, а у меня словно почву выбили из под ног. Нет! Пожалуйста! Нет-нет-нет! Просто выслушай! Я объясню! Я все объясню! Пожалуйста, Господи, пусть он выслушает! Пожалуйста! — Майкл, я умоляю тебя, — сглотнув вязкую слюну, промямлила я, под его всепоглощающим тяжелым взглядом. Глаза наполнились влагой. И вот я уже глотаю горячие слезы, едва не заходясь в истерике. Сердце болит, ноет, тянет. Меня трясет и ломает. Так явственно и так болезненно. Я снова переживаю один из самых худших моментов моей жизни. Вновь ощущаю ядовитое, разъедающее изнутри чувство, оставляющее за собой кромешную пустоту. Словно каждую косточку одновременно выламывают, а затем вправляют и так по кругу. Пока не сдохнешь. Пока не задохнешься в боли и отчаянии. Пока не покинешь мир живых. Пока не станешь мертвым внутри. — Я давал тебе время выговориться, — цедит сквозь зубы, сжимая размашистые ладони в кулаки. — А теперь пошла на хуй из моего дома, пока я не вышвырнул тебя! — Майкл… — напугано скулю я, содрогаясь в рыданиях, а он в секунду преодолевает расстояние между нами, хватая за грудки. — Ты, блять, тупая?! — шипит он, рывком прижав меня к стене, отчего я силой ударяюсь об нее головой, болезненно сжимаясь, ощущая, что болтаюсь где-то в воздухе. — Пошла вон! Блять, я придушу тебя, если ты не свалишь! — резко разжимает пальцы, и я сваливаюсь к его ногам, не сумев удержать равновесия. Колени саднят, и я кое-как поднимаюсь. Спешащий к нам Джаред пытается удержать едва ли не дышащего огнем Майкла, закипающего от ярости, отравой разлившейся по его жилам. Мне помогают подняться чьи-то руки, и я узнаю Гарри, матерящегося себе под нос. — Не знаю, что ты там уже сделала, но убираться тебе нужно отсюда поскорее, — говорит он, оттаскивая меня к лестнице. Майкл на меня даже не смотрит. Мышцы на его теле вздулись буграми от напряжения, на руках повылазили синющие вены. Он громко и яростно матерился, избивая стену, к которой несколько секунд назад была припечатана я, оставляя за собой кровавые подтеки вмиг разбитых костяшек.

***

Pov Майкл Сучку уволокли. Я должен был расслабиться, но вместо этого продолжал херачить стену ко всем чертям пуще любой бойцовской груши, встречающейся на моем пути. О, как же я желал, чтобы это была она. Я желал задушить ее. Прибить собственными руками и наконец вздохнуть спокойно. Мне было плевать на последствия. Нужно было ее убить. Избавиться от заразы. Чумы, преследовавшей меня еще со старших классов. — Блядь! Блядь! Блядь! На хуй суку! На хуй! Кажется я орал во весь голос, потому как немного остыв, я едва сумел разобрать свое охрипшее бормотание. Парни смотрели на меня как-то понимающе, лишь Тео зыркал не по-доброму. Знаю, чувак. Знаю. Ты изначально говорил, что нужно было избавиться от этой твари. Не нужно было все так запускать. Но я как конченый придурок повелся. Смазливая мордашка, и фигура самый сок, вдобавок внутренняя наполняющая открыто подкупала, но какая же она СУКА! Тварь! — Идем, я обработаю твои раны, — раздался бархатный голос со стороны, и я инстинктивно обернулся, бросая беглый взгляд на девушку, прислонившуюся к косяку двери. Клер Дейлис. Вот кого занесла нелегкая сегодня в мой дом. Ведьма, принесшая с собой дурные вести, но развеявшая весь дурман из моей головы. Я пошел ей навстречу, игнорируя неодобрительно качающего головой Джареда. Он может засунуть свое мнение себе в задницу. Меньше всего я хочу слышать его нравоучения. Хватит. Наслушался сполна. Захлопнув за собой дверь, я развалился на кровати, разрешая темноволосой бестии обрабатывать перекисью мою кожу. Она была практически раздета и манила своей гребаной доступностью, вот только мои мысли были совсем о другом, а точнее о другой, которую следовало бы догнать и убить к чертям собачьим. Мразь. Конченая мразь. — Она ушла? — невинно поинтересовалась девушка, разрезая елейным голосом тишину. — Да, — сухо отозвался я, не желая развивать эту тему. — Жаль, что так вышло, — поджав губы, подув на рану, щедро смоченную обеззараживающей жидкостью, сказала Клер, прямо посмотрев в мои глаза. — Тебе? Очень сомневаюсь, — небрежно отозвался я, а губы сами по себе скривились в усмешке. Кому-кому, а этой стерве никого и никогда не было жаль. Это я знал. За это в какой-то степени даже уважал. — Я все равно не могу в это поверить, — сделав над собой усилие, растерянно проговорил я. — Возможно ее заставили… — Заставили отсасывать и трахаться? Ты соображаешь, о чем ты говоришь? — недоверчиво вскинув брови, вопросила брюнетка. — Заткнись, а? — вымученно прошипел, закрывая глаза, массируя двумя пальцами переносицу. — Ты сам продолжил разговор, милый, — подметила девушка, убирая перекись и ватные диски. — Ты все еще ее любишь? Распахнув глаза, я уставился на горящие любопытным пламенем взгляд. Манипуляторша херова. На кой хер я впустил тебя в своей дом? Чтобы ты мне мозг выносила? По живому резала? Придушу тебя вместо нее. — Эй, полегче! Я просто спросила, — выставив перед собой ладони, явно правильно расценив нездоровый блеск в моих глазах, произнесла Клер, поднимаясь, желая убраться подальше от меня. Наотмашь ударив несколько раз по кровати, я поднялся, чувствуя, как ярость во мне стихает, а на ее место приходит ничем не прикрытая боль и кромешное разочарование. — Разве теперь это имеет какое-то значение? — бросил в пустоту, распахивая настежь окно, полной грудью вдыхая свежий, пропитанный запахом дождя воздух, отмечая, что гроза закончилась.