В шаге от пропасти

Дрожа всем телом, я погрузилась в горячую воду в попытке согреться. Голова раскалывалась. Мысли путались. Я едва смогла заставить себя добрести до дома, где меня прекрасно так выполоскало желчью в унитаз. Очередной приступ инстинктивно ощущался на подкорке затянутого отчаянием сознания. Я вновь заламывала пальцы. Кусала кожу на запястьях. Чувствовала, как снуют насекомые под этой самой кожей. Мне нужно было от них избавиться. Вырезать каждого из них. Чтобы больше не мучали. Чтобы я больше не страдала. Чтобы не было так больно. Больно до выжженных легких и пережженной носоглотки. Обугленных органов, раздробленных перед этим в мясорубке. Коктейль из крови и костей. Откинув голову назад, погрузилась в воду целиком. Тут было хорошо. Тепло и уютно. Так, как должно быть. Выныривать совершенно не хотелось. Хотелось остаться здесь. Хотелось хоть немного вновь ощутить умиротворение. Расслабиться. Забыть обо всем. Забыть о боли. Отпустить ее насовсем. Пузыри воздуха не спеша поднимались под водой, исходя из моего приоткрытого рта, забирая с собой остатки меня. Грудь начинало печь. Организм протестовал, но мыслям было хорошо. Спокойно. Несколько раз попыталась открыть глаза, но так и осталась во мраке. Веки были тяжелые, словно налитые свинцом. Тело больше не подчинялось. В нос зашла вода, принося с собой страх, в отголосках которого звенела паника. Где-то вдалеке слышу взволнованный голос. Теплота отступает, спина ударяется об холодный кафель. Чувствую, как меня переворачивают на бок и вода выталкивается из моего тела. Легкие жгут, стоит лишь сделать несмелый глоток воздуха. Боль такая, будто меня режут на корню. Скручиваюсь комком. Непрерывно дрожу. Зуб на зуб не попадает, а внутри все клокочет. Панический страх не отпускает. Взгляд замылен, лишь размытый силуэт перед лицом. — Идиотка херова! Да как ты могла?! Совсем с катушек слетела?! Ну только приди в себя, вместо груши на ринг поставлю! Так отхреначу, что вмиг все дурные мысли из тебя вылетят! — ругается над головой женский голос, в котором я узнаю Уокер, а после сознание стремительно покидает меня.

***

Прихожу в себя уже в кровати. Регина смотрит на меня взволнованно. Уже не ругается, вот только взгляд такой, полный осуждения. Оно и правильно. Я виновата. Виновата хотя бы в том, что вновь позволила себе едва не лишиться жизни. Слабая и жалкая, впрочем, как и всегда. Нечему тут удивляться. Нечему. Не знаю даже, как сил хватило сбежать от зверя. И откуда смелость взялась припереться к Майклу. А ненависти в нем. Сколько же в нем ненависти… Глаза наполняются влагой. Чувствую себя беспомощной, грязной. Слезы скатываются по щекам и очередная волна истерики укутывает меня с головой. Кричу безмолвно, лишь широко раскрываю рот, а перед глазами все плывет. Так не должно быть. Не должно. Только не со мной. За что? — Успокойся, пожалуйста, — шепчет подруга, прижимая мое лицо к груди. Она ласково гладит мои волосы, а я цепляюсь тонкими пальцами за ее майку. Продолжаю реветь, стонать и дрожу, как прокаженная. Плохо мне. Больно. Отвратительно. Словно изнутри гнию, и помощи ждать неоткуда. Плачу долго. Уже как-то надрывно. Плачу и без слез вовсе. Все еще трясет. Регина что-то говорит, успокаивает, но я ее не слышу. Абстрагируюсь окончально… Ухожу в себя и дверь закрываю на засов. Мне нужно побыть в себе. Нужно успокоиться. Впереди цели, я должна следовать им. Должна. Осталось немного. Только продать дом и свалить. Лишь бы он меня отпустил. Пожалуйста, умоляю, если есть там кто-то наверху! Пусть отпустит! Пусть больше не мучает! Сердце ведь и так разорвано на клочки… Пожалуйста… Мучительно завываю, как от самой страшной боли. Глаза, горящие яростью, никак не покидают мое сознание. Его взгляд холоден. Ужасен. Как и он сам, ставший таким далеким за жалкое мгновение. Не простит. Не сможет. Это я уже поняла. Это точка. Большая и жирная точка. Нужно убираться отсюда, пока я окончательно не лишилась рассудка. Слишком много всего для меня. Слишком много. Не вывожу. Не выдерживаю. Чувствую, что скоро разобьюсь на мелкие кусочки. Чувствую, что не выдержу. Точка. Конец. Каким-то образом вновь засыпаю. Устала. Энерджайзер сел. Нужно немного подзарядить батарейку и можно в бой. Только в слабый. Такой, который мне по силам. Ведь скоро сломаюсь совсем.

***

— Ты как? — спрашивает Регина, сделав глоток умопомрачительного, приготовленного ей кофе. — Майклу пришло вот это, — протягивая телефон, делюсь я, отмечая, как ее и без того огромные глаза увеличиваются в прогрессии. — Это шутка, да? Что это? — фыркает девушка, упирая одну руку в стол, выжидающе рассматривая меня. — Нет, — пожав плечами, отвечаю. Эмоций нет. Больше нет. — Как такое возможно? Фотомонтаж? Нет?! Ты снялась в порно фильме или я совсем тугая? — взволнованно допытывается Уокер, убрав кружку от греха подальше. — Я не знаю, откуда взялось конкретно это фото, но на нем я. И то, чем я занималась, чтобы обеспечивать лечение отца, — сухо отозвалась я, выжидая, когда она пошлет меня ко всем чертям. — Да быть того не может! Регина вскидывает руки, а после отворачивается от меня, пялясь в кухонную тумбу. Я смотрю на нее, отмечая, как напряглись мышцы на ее спине. Сглатываю вставший ком в горле и делаю неспешный глоток кофе со своей кружки. Время пришло. Больше не могу все держать в себе. — Я танцевала в закрытом клубе. Танцевала стриптиз, только за толстым стеклом. Из одежды в конце оставалась маска и туфли, может чулки, если пожелает гость. Могла и в трусах остаться. Вкусы у всех разные, - неопределенно пожимаю плечами и продолжаю: - Кто-то просто смотрел. Кто-то дрочил. Другие платили больше и приходилось мастурбировать для них, но все за стеклом, — отвернувшись к окну, дрогнувшим голосом добавила я, выворачивает от своих слов. — Однажды к нам зашел мужчина. Красивый такой. Богатый. Опасный. Девчонки при его появлении все как-то подсобрались. Боялись его жутко. Я не понимала. Мужик как мужик. А потом попала с ним в одну комнату. Он не мог меня касаться, я ведь только танцевала, но тогда он заставил меня смотреть… “ — Энни, ты красива, — рассматривая меня, проговорил Брайанс, а я с опаской покосилась на него. — Будь умницей, и я заплачу тебе столько, сколько ни один мужчина тебе не платил здесь, — заговорщицки добавляет мужчина, аккуратно касаясь моих волос. Согласно киваю и отступаю к любезно предложенному мне креслу. Гораздо спокойнее чувствую себя за стеклом, но круглая сумма, которая обещана перейти на мой личный счет, не оставляет выбора. Катрина, пожалуй, одна из самых красивых девушек этого заведения, обходит опасного мужчину по кругу. Он следит за ней лишь взглядом, а потом указывает на вздыбленную ширинку, вынуждая девушку опуститься на колени. — Смотри, Энни, — говорит он, привлекая мое внимание к себе. — Каждый раз, когда ты будешь отворачиваться, я буду штрафовать тебя и эта сумма сразу будет списываться со счета, ясно, милая? Ничего не остается, кроме как кивнуть. Отчего-то я не хочу говорить с ним. Боюсь неосознанно. Так, что поджилки трясутся. Благодарю за то, что меня не трогает. А смотреть. Я на многое насмотрелась. Смогу выдержать и минет, и то, что будет после него. Катрина быстро справляется с его брюками, обводит возбужденную головку, ведет до самого основания языком, после, захватывает его губами целиком. Работает она слаженно. Каждый взгляд, брошенный на него. Каждое поглаживание. Каждый стон. Все ради зрителя. Низ живота неумолимо тянет и трусики становятся влажными от видимых манипуляций. Ничего не могу с собой сделать. Это реакция организма и не более. От причмокивающих звуков , приглушенного рыка Брайанса и вовсе вздрагиваю. — Помоги мне снять рубашку, Энн, — небрежно бросает Беннет, подаваясь бедрами в податливый рот. — Ну же, не бойся. Иди сюда, милая. Я не сделаю тебе ничего. Долю секунды ломаюсь. Думаю. Но все же встаю. Подхожу и аккуратно стягиваю с него пиджак, а после, по одной, расстегиваю пуговицы его белоснежной рубашки. От мужчины вкусно пахнет чем-то свежим с нотками цитруса и бергамота. У него подтянутое, красивое тело и отличительные черты лица, только глаза холодные, расчетливые, пугающие. Даже сейчас в них никаких признаков возбуждения, но стоит лишь случайно коснуться его, как хриплый стон вырывается из его глотки. Он смотрит на меня почерневшим от желания взглядом. Я отступаю инстинктивно, не выпуская снятую с него рубашку. Ловлю взволнованный взгляд Катарины, и вновь смотрю на него. — Не бойся меня, милая. Разве я так страшен? — искусно тянет Брайанс, а я сжимаюсь под его взглядом. — Разденься и надень ее, — командует он, и отчего-то я сразу подчиняюсь. Раздеваюсь быстро. Совсем не сексуально. Он смотрит прямо на меня, пока девушка у его ног ритмично сосет его член. Слюна стекает по ее подбородку, капает на упругую грудь, а в комнату входят два амбала и я едва ли испуганно не кричу, но Беннет как-то немыслимо быстро пресекает расстояние между нами. Зажимает мой рот размашистой ладонью, утыкаясь разгоряченной плотью в мое бедро. Я чувствую страх, сковывающий меня. Чувствую, как едва не теряю сознание. Катрина поднимается, но ее тут же пихают на кровать и дают такую звонкую оплеуху, что даже у меня в ушах звенит. Мои глаза в испуге расширяются. Я дергаюсь, но мужчина держит меня крепко, вынуждает посмотреть в свои глаза. — Не бойся. Я ничего тебе не сделаю, — твердо говорит он, и кивает в сторону почти раздетой, вырывающейся девушки. — Ей не привыкать. Амбалы разрывают на ней одежду, лапают, издеваются. Из глаз Катрины льются слезы, и я порываюсь ей помочь. Жалобно пищу в его ладонь. Крепкие руки удерживают меня на месте и увлекают за собой, когда Беннет усаживается в кресло. Его возбужденный член касается меня где-то между ягодиц. Я вздрагиваю, пытаюсь вырваться, но почти ласковое касание его губ к моей шее в панике вынуждает меня замереть. Диссонанс вызванный его поведением не укладывается в моей голове. Он нежно гладит мою кожу пальцами освободившейся руки, немного распахивая подолы надетой на меня рубашки. — Успокойся и смотри, просто смотри, — проговаривает мужчина, испытывающе смотря на Катрину, рот которой занят членом одного из амбалов, а второй уж пристраивается сзади, без промедления насаживая ее. — Видишь? Ей нравится. Посмотри внимательно на ее лицо, Энни. Шлюхам нравится, когда их дерут до крови. Нравится, когда трахают. А ты, что ты здесь делаешь, Энни? Ты на них не похожа, — добавляет Беннет, а его ладонь неумолимо касается низа моего живота, и я мигом свожу ноги вместе. Короткий смешок раздается над самым ухом. Мужчину забавляет мое поведение. Он убирает руку. Ведет ее вверх, касается груди, и я вновь дергаюсь, вот только теперь он не отпускает, мнет маленькую грудь, играет с горошинами сосков. — Ты слишком напряжена. Позволь мне расслабить тебя, — шепчет, отпуская мой рот, пристально всматриваясь в мои глаза. — Я не хочу тебя заставлять. Ты мне нравишься, Энни, — доверительно дополняется, а меня едва не выворачивает. — Пожалуйста, отпустите, — прошу я, а в его взгляде что-то опасно сверкнуло. — Ты хочешь уйти? — совсем небрежно интересуется он, а я утвердительно киваю головой. Слова даются слишком тяжело. — Оставишь свою подружку на нас троих, милая? Его губы кривит усмешка. Меня колотит изнутри. Он ведь не собирается и меня туда? Говорил не тронет, но трогал. Не собирается ведь? Я не выдержу! Я не смогу! — Меньше паники, малышка, — в его голосе слышится насмешка. — Иди. Я тебя не держу. Захочешь, сама придешь, — отпуская меня, говорит мужчина, оглядывая заинтересованным взглядом.” Воспоминания нахлынули волной, и я едва смогла выбраться, очнувшись от боли, когда впилась ногтями в собственную ладонь. Уже тогда он был опасным, а я позволила усыпить свою бдительность мимолетными улыбками, хорошим отношением, сопровождаемым милыми подарками. Позволила ему общаться с собой. Сама подпустила. Сама теперь в полной жопе. Застряла в призраках воспоминаний. Застряла в прошлом, потеряв настоящее. Дальше рассказ лился как-то сам собой. Регина то люто подскакивала, то едва не плакала, потом снова злилась до алеющих кончиков ушей. Я опускала особо унизительные для меня моменты, но все равно старалась выложить все подчистую. Так было легче. Так было правильно. — Это просто… я даже не знаю, что сказать, — потерев пальцами виски, проговорила подруга, прямо посмотрев на меня. — Если ты выйдешь за него, я уверена, весь этот ужас повторится. Если нет — я не верю, что он тебя отпустит. Прости. Нам нужно разобраться со всем постепенно, ладно? Вот сначала с твоим садистом, потом подумаем, что делать с Майклом, а там разберемся с Ликой и с домом. Вроде бы ничего не забыла. — Я не хочу, чтобы ты вмешивалась. Он страшный человек. Мало ли что у него в голове. Я думаю, мне лучше сбежать. Продать дом и сбежать. Если я нужна ему. Он последует за мной. Я боюсь за Лику. Я не могу представить, что он может сделать с ней, когда узнает, что она моя сестра. А она сейчас совсем не думает головой. Я даже не знаю, где она, — растерянно делюсь я своими мыслями, утыкаясь взглядом в кофейную гущу. — Известно, где Лика. Она у своей подружки отсиживается. Я с девчонкой из их компании занимаюсь. Так что не переживай за нее. Пока не переживай. Есть проблемы посерьезней, — расхаживая из стороны в сторону, протянула Уокер, о чем-то задумавшись. — Думаю, мне не мешало бы поговорить с ним, — неуверенно пролепетала я, вскрикнув от неожиданно раздавшегося звонка. Регина нахмурилась, едва ли не взглядом приковав меня к моему месту. Поспешила к двери, а оттуда ввалилась в кухню с огромным букетом алых роз, вогружая их на стол. Скептически осмотрев цветы, она извлекла открытку, протягивая ее мне, пристально перед этим рассмотрев инициалы отправителя. “Ровно в шесть я заеду за тобой. Будь готова. Брайанс “