В шаге от пропасти

В этом месте была восхитительная кухня. Я знала об этом не понаслышке. Когда-то мы приходили сюда с семьей, чтобы отпраздновать значимые для нас события. Тут было очень дорого и подобное пиршество мы могли позволить себе не чаще, чем раз в год, но я прекрасно помню, как таяли во рту кусочки столь божественной пищи, что приходилось себя одергивать, чтобы не слопать все еще до того, как официант отойдет от стола. Это было чудесное время. Наверное, самое лучшее в моей жизни. Беззаботное и счастливое, а сейчас такое далекое, словно я была сторонним наблюдателем, и это все происходило не со мной. Я не чувствовала вкуса. Потрясающая на вид форель застревала в горле и мне приходилось ее проталкивать, постоянно запивая водой. Я пыталась есть. Пыталась следовать его правилам, но в борьбе с тошнотой и едва ли не потерей сознания — я проигрывала. Меня трясло, той самой мелкой дрожью, которую невозможно заметить, если не присмотреться, но Брайанс всегда был внимателен к деталям. Слишком внимателен. — Спасибо, я наелась, — прошептала я, откладывая приборы в сторону. Моя тарелка была практически нетронутой, но мне удалось впихнуть в себя несколько овощей и небольшой кусочек рыбы. Я надеялась, что этого будет достаточно, чтобы мы могли продолжить разговор и я смогла понять, что мне делать дальше. В любом случае, я не готова была вновь сбегать. Уже пробовала и результат оказался сомнительным. Я должна убедить его, что я сломана, что я больше не смогу играть в его игры. Я не я. Разве он не видит? Всегда такой проницательный, а сейчас будто ослеп нарочно. Видит то, что хочет видеть, но не правду, а лишь плод его ублюдочной фантазии. Посмотрите же, ну! Посмотри, что ты со мной сделал?! Ты же чудовище, как ты не поймешь? Я сломана! Меня больше не склеить! — Помнишь малышку Люси? Кудрявую девушку с веснушками на лице. Она еще любила применять к себе образ фарфоровой куклы, в этих своих странных платьях, — будничным тоном проговорил Бенн, делая глоток из своего бокала. — Да, — односложно ответила я. Конечно я ее помнила. Она была первой с кем я подружилась, когда попала в «Фаер». Немного странная и всегда на своей волне, но довольно безобидная и дружелюбная. Она ввела меня в курс дела, рассказала как себя вести, что делать, а к чему всегда оставаться непреклонной. Она была моей подругой в пропитанных похотью и ужасом стенах. Несколько месяцев мы работали с ней в одной смене. Поддерживали друг друга и делились болью, что разъедала нас. Потом ее не стало. Телефон был отключен и я не могла ей дозвониться. Администрация сказала лишь сухое «она завязала», но я не понимала, как это произошло. В эту сферу не идут по желанию. У нее не было выбора. Ей нужно было расплачиваться с долгами, которые на нее повесил удравший через месяц после свадьбы муж. Сумма была шестизначной. На тот момент она накопила половину или около того, но этого бы точно не хватило. Другие девочки пожимали плечами «мол ничего не знаем и ничего не видели». Она словно испарилась, оставив меня в одиночестве этих жутких стен. — Ты спрашивала меня, кто сделал это с тобой, — выдерживая театральную паузу, протянул мужчина, а я нахмурилась, заведомо не веря его словам. — Это была она. Я даже могу рассказать тебе о мотивах. У нас была довольно содержательная беседа. Разумеется, если тебе это интересно. Игнорируя правила этикета, я поставила локти на стол, аккуратно начиная пальцами массировать пульсирующие виски. Это не могло быть правдой. Он говорит это специально, чтобы окончательно дестабилизировать меня. Люси Лью не могла предать меня. Она знала обо мне все, кроме моего настоящего имени. Она гладила меня по волосам и постоянно жалела. Она поддерживала меня. Помогла привыкнуть. Зачем ей было делать это со мной? Нам нечего было делить. Мы были потерянными душами, у которых никого и ничего нет. В этом нет никакого смысла. — Я тебе не верю, — прошептала я, чувствуя, как капельки пота скатываются по моей спине от испытываемого мной напряжения. — Она не могла. Это какая-то бессмыслица. — Почему же? — изображая искреннее удивление на своем лице, спросил Брайанс. — Ты отобрала у нее самого крупного клиента, при этом не делая и половины из того, на что шла она. Разве это не веская причина? — Беннет, у меня не было никого из ее клиентов. Ты ведь знаешь, что спрос на то, что могла предложить я никогда не оплачивался дорого. Это бред! — подавшись вперед, едва слышно проговорила я. — Ани, твоя наивность всегда меня подкупала, — заостряя на мне свой взгляд, отозвался мужчина. — Почему ты не веришь мне, но готова с пеной у рта защищать шлюху? Он издевался. Я прекрасно это понимала, но не могла не реагировать. Он не смел поливать грязью единственное человека, который поддерживал меня. Без которого я наверняка бы сошла с ума уже после первого представления, если бы вообще решилась выйти. Он не имел никакого права топтать память о ней! — Ты ни черта о ней не знаешь, — прошипела я, сжимая тонкие пальцы в кулаки, врезаясь ногтями в едва успевшую зажить кожу. Боль всегда меня отрезвляла. Она была отличным способом затормозить и успокоиться, подумать. Вот и сейчас я с нескрываемым наслаждением падала в ее родные объятия, страшась вступить в неравный бой с монстром, рассматривающим меня так пристально, что тошнота вновь подкатила к горлу. Его глаза темнели от приступа возбуждения. Он ликовал. Наслаждался проделанной надо мной работой. Словно я его родное дитя, заработавшее первую в своей жизни золотую медаль. Хренов садист. — Это ты, милая, ни черта о ней не знаешь, — в аристократичной манере промокнув уголки губ салфеткой, сказал Беннет. — Я развлекался с ней какое-то время. Она была очень покорной. Ты понятия не имеешь, что она позволяла с собой делать… — Пре-кра-ти, — по слогам прошептала я, не имея никаких сил это слушать. — Уверена? Ты так взволнованно об этом спрашивала, будто эта фотография доставила тебе неприятности. Мы могли бы вместе с этим разобраться. Выстроить логическую цепочку, провести анализ. Разве тебе не интересно, кто ее прислал? — Разве у тебя есть на это время? — шумно сглотнув, спросила я, бегло глянув на настенные часы. Я пришла сюда ради одной цели — выяснить как можно больше о том, что он знает про нас с Майклом, ведь фото оказалось у него. Я хотела убедиться, что он не причинит ему вреда. И если было бы нужно, то я сделала бы все, что в моих силах, чтобы защитить его от Брайанса. Но это оказался не он, а Люси не знала Майкла. Я рассказывала ей все, но была осторожна даже в этом. Я не называла реальных имен. Никогда. Значит это кто-то другой, тот кто мог видеть меня. Может кто-то из общих знакомых, но как объяснить откуда у этого человека могла оказаться такая фотография? Как он мог быть связан с тем жутким местом? Тысячи вопросов и ни одного ответа, кроме однозначного «нет» для Беннета. Я ни за что не позволю ему в этом копаться. Слишком много может вскрыться, чего ему никогда не следует знать. Мне нужно уйти от этой темы. Показать, что это совсем неважно, что есть другое, волнующее и терзающее меня, но так, чтобы он в это поверил, иначе мне несдобровать, как и всем тем, кто так дорог для меня. — Вопросом на вопрос — все, как я не люблю, — скривив губы в усмешке, изрек мужчина, подзывая официанта обновить его бокал. — Я не хочу это обсуждать, — сказала я, когда мы вновь остались одни. — Почему? — источая неподдельный интерес поинтересовался Беннет, а я стиснула бедра, ощутив, как его взгляд обжег ключицу. — Мне это неприятно, — прямо посмотрев в его глаза, проговорила я, собирая последние крупицы смелости в кулак. Пожалуйста, поверь мне. Черт бы тебя побрал, пожалуйста, поверь! Ну же, я с мольбой смотрю в твои глаза, Брайанс, когда такое было в последний раз? Позволь мне перевести тему. Ты ведь сам хочешь обсудить что-то более важное, чем чертову фотографию! Прошу! — Хорошо, я понимаю и не стану настаивать, но позволь тогда поднять тему, которая тревожит меня. — Разумеется, о чем ты хочешь поговорить? Глупый вопрос, я ведь прекрасно знаю о чем пойдет речь, но продолжаю тянуть время, хоть нам обоим некуда спешить. Интересно, когда он меня отпустит? Люди за соседним столиком уже дважды поменялись, но я не должна была от него отвлекаться — это никогда не заканчивалось хорошо. Только болью, кровью и отчаянием. Так всегда было с ним. — О моем предложении, — окинув меня задумчивым взгляд, проговорил мужчина. — Я пообещал тебе, что не стану на тебя давить и я сдержу свое слово. Мне бы хотелось рассказать тебе о том, что с недавнего времени я посещаю психолога и он помогает мне бороться с агрессией. У меня даже есть небольшие успехи. Не смотри на меня так, Ани, прошу. Я все прекрасно понимаю, ты никогда не сможешь принять меня такого, но ради тебя я готов меняться. — Беннет… — Позволь мне договорить, я ведь не о многом тебя прошу, верно? — Конечно, извини, — прикусив язык, отозвалась я. — Я разговаривал со своим юристом. Мы можем составить подходящий для нас брачный договор. Ты выпишешь ряд табу для тебя, а я для себя. Мы могли бы все это обсудить и прийти к компромиссу. Я уверен, что если мы постараемся, то у нас все получится. Тебе нужно только поверить в меня и быть рядом, а я сделаю все, чтобы ты была самой счастливой на земле. Это в моих силах, ты же знаешь. Только подумай, у тебя будет все! Все, что ты захочешь! Дома, самолеты, машины, сколько угодно украшений. Любые материальные блага. Я готов дать тебе все! Только скажи. Его глаза горели одержимым огнем. Он рассказывал и расписывал все так воодушевленно, как-будто материальное что-то для меня значило. Когда-то да, когда мне были нужны средства на лечение отца и ради него я попала в лапы зверя, но не сейчас. Я готова была работать в любом захудалом магазинчике. Жить в маленькой квартире на окраине города и каждый день наслаждаться чертовой свободой от таких больных ублюдков как ты, Беннет Брайанс, которые считают, что в этой жизни можно всех и вся купить! — Понимаю, ты боишься и даже испытываешь ко мне неприязнь, но позволь мне доказать тебе обратное? Позволь познакомить тебя с новым Беннетом, который приносит завтрак в постель и заботится о той, кого любит? Мы даже можем дать себе срок… Он осекся, а я едва не задохнулась от осознания сказанной им на эмоциях фразы. Вот оно. Вот мой выход! Мы попробуем и у нас ничего не получится. Ему придется оставить меня в покое, потому что я заставлю его оформить все юридически. Мы подпишем контракт, контракт на мою свободу. — Срок, — повторила я, сталкиваясь с уязвленным монстром взглядом. — Я соглашусь, но у меня есть условие. В горле как-то враз пересохло и я неспешно сделала жадный глоток воды со своего бокала, продолжая ощущать сухость. Беннет был серьезен как никогда. Сосредоточен, готовый внимать каждое мое слово. Его голодный взгляд блуждал по моему лицу, в попытках поймать мои глаза в ловушку, но я упорно рассматривала свои истерзанные ладони, взвешивая все за и против. — Слушаю, — сдержанно проговорил Брайан и я сглотнула, наблюдая за тем, как он складывает пальцы в замок перед собой. — Испытательный срок — мы закрепим его юридически. По истечению его я останусь с новым тобой или ты навсегда оставишь меня в покое. Мы впишем в него мои табу, то что ты ни при каких обстоятельствах не станешь со мной делать. Ты должен будешь считаться со мной, если ты искренне хочешь вернуть меня и попробовать что-то со мной построить. По истечению его я останусь с новым тобой или ты навсегда оставишь меня в покое. Это мое условие, — как на духу вымолвила я, пряча руки под столом, не в силах сдержаться от заламывания пальцев. — Какой временной срок? — вернув себе хладнокровие, спросил Брайанс, а не могла поверить в то, что это оказалось так просто. — Месяц. — Мало, — криво усмехнувшись, констатировал мужчина. — Три. Нет, я определенно не выдержу его общество столько. Слишком много. Я едва способна терпеть его месяц, но точно не три. Это безумие, я разве похожа на сумасшедшую? Ладно, может немного, но у меня психологический срыв, который в его присутствии только усиливается. Кажется, он что-то говорил о компромиссах? Два ведь не три? — Два месяца — пусть это будет нашим первым компромиссом, — предложила я, отмечая на его лице ранее неведомые мне эмоции, словно он увидел то, что раньше не замечал и это стало для него открытием. Вот только непонятно; приятным или отвратительным. — Хорошо, — утвердительно кивнув головой, сказал Беннет. — Я согласен. Мой юрист будет здесь через несколько дней и мы составим договор. Пока у тебя есть время подумать, милая, а после мы все обсудим, — дополнил он, а в его голосе я отчетливо услышала нотки предупреждения. — Видишь? Я действительно готов меняться. Раньше о подобном разговоре не могло быть и речи, но ты делаешь меня другим. — Я буду стараться в это верить, — как можно увереннее проговорила я, приподнимаясь из-за стола. — Если ты позволишь, то я хотела бы уйти. Я очень устала. — Я мог бы тебя подвезти. Рик был бы рад тебя увидеть, — приподнимаясь вслед за мной, предложил мужчина. — Спасибо за предложение, но я за рулем, — отозвалась я, едва в силах держаться на ногах не пошатываясь. — До встречи, мистер Брайанс. — До скорой встречи, мисс Тейлор. Беннет в галантном жесте протянул ко мне открытую ладонь и я нехотя вложила в нее свою руку. Его губы аккуратно коснулись моей кожи обжигая. Насыщенный вожделением взгляд коснулся моих глаз и я судорожно сглотнула, не в силах больше сдерживать нахлынувшую на меня дрожь, которую было невозможно не заметить. Едва уловимый оскал и я забрала свою руку, разворачиваясь на пятках в сторону выхода. Мне нужен был воздух. Много свежего воздуха. Нужно было обдумать все, что только что произошло, но едва я села в машину и включила телефон — он раздался жуткой дрелью, а на экране высветилось «Регина». — Ты с ума сошла?! Что с твоим гребаным телефоном?! Я звонила тебе уже раз пятьдесят наверное! Какого хрена, Тейлор? Я задушу тебя голыми руками! Ты в порядке? — Да, все нормально. Извини, я поставила его в режим полета. Побоялась, что кто-то может звонить и не хотела, чтобы Брайанс это видел. Мало ли. Рядом с ним я становлюсь параноиком. Никогда не знаешь, что от него можно ожидать. — Это не оправдание! Ты даже не представляешь, как сильно я за тебя переживала! — Прости. Мне правда очень-очень жаль. В следующий раз я буду посылать тебе смс-ки. — Будет следующий раз? Я услышала как голос Уокер изменился и, кажется, она даже подкурила сигарету, нервно выпуская дым. Я молчала и она принимала мою паузу, ожидая объяснений, но я хотела поговорить с ней об этом лично. Видеть ее глаза и чувствовать ее поддержку. — Это не телефонный разговор. Мы можем встретиться? — Да, конечно, но я сейчас еду на заброшенный завод. Сегодня там гонки и я помогаю с установкой оборудования. Не хочешь составить мне компанию? Заберемся на какую-то крышу, выпьем пива или что-то другое. Будем смотреть на звезды и изливать друг другу душу. Как ты на это смотришь? — Там ведь будут все и Майкл… — Майклсон будет участвовать в заезде, он тебя не увидит, а даже если и заметит, то он не станет при людях устраивать сцену. К тому же мы спрячемся от всех раньше, чем там соберется толпа. Так что вези свою прекрасную задницу домой, приводи себя в порядок, а через полчаса за тобой заеду. Форма одежды — вольно-сексуальная. — Никто не умеет убалтывать так, как ты. — Тебе это нужно. Просто поверь мне и не отнимай у себя время на сборы. Все, целую! Регина сбросила вызов, а я откинулась на сидение, позволяя себе шумно вдохнуть терпкий запах сандалового дерева заполнил собой все и я с жадностью вбирала его в себя, так и не решившись провести полную химчистку салона. Я не могла этого сделать. Не могла оставить себя без частички Майкла. В этой машине было столько от него и ничего от меня. Совсем ничего.