Перекрестье миров

Когда троица спустилась по подземному переходу на Чёрную станцию, Артём случайно задел ногой банку, лежавшую на земле. Подняв глаза, он увидел фашиста, нацелившего на него ружьё. «Ну всё, конец нам», - подумал Артём. Неожиданно просвистел метательный нож и угодил фашисту в шею. С другой стороны решётки, перед которой стоял фашист, появились две знакомые фигуры. Ульман и Амалия! - Артём, братишка! - тихо сказала Амалия, когда трое товарищей подошли к решётке. - Я так переживала за тебя и Зоя! - Как видишь, мы все целы, - сказал Артём. - Пришлось, правда, помучиться с мутантами и фашистами. У Зоя вон до сих пор душа в пятках... Однако без его умений нам пришлось бы туго. - Ладно, расскажете потом, - прервал его Ульман. - Положение ухудшилось - фашисты просто заполонили станцию. Вам придётся действовать самим, простите уж. Вырубите их электрогенератор - в темноте будет легче проскочить охрану. - Думаешь, это возможно? - спросил Зойерин. - Ульман знает, что говорит, - уверил его Павел. - Вот, Зой, возьми мой ВСВ. - С этими словами Ульман протянул Зойерину свой автомат, ручка которого имела посередине нечто вроде рукояти. Автомат также имел лазерный прицел. Зойерин вспомнил, что видел такое оружие у Хантера, значит, разберется, как оно действует. - На случай, если не получится пройти незаметно. Мы будем ждать вас в заброшенном тоннеле к Полису. - Берегите себя, - сказала Амалия, прежде чем последовать за уходящим Ульманом. - Так, - сказал Павел, - нам потребуется двигаться очень тихо, чтобы нас не заметили. И он оказался прав: сразу за поворотом были на страже двое фашистов. Пробираясь мимо них, Артём, Зойерин и Павел услышали их разговор. - Как семья? - спросил один фашист. - По папе скучают, - ответил другой фашист. - Твои-то как? - То же самое. - Я вот думаю, зачем это всё. Зачем лить столько крови ради очистки метро от тех, кто под стандарты не подходит? Кому всё это сдалось? - Согласен. Кто детей твоих кормить будет? Может, штурмбанфюрер? - Что за жизнь! Может, бросить всё, взять семью да сбежать на Ганзу? - Были уже такие, кто так думал. Их всех повесили. У Зойерина защемило сердце. Не все фашисты согласны со своей идеологией? Значит, у кого-то из них всё-таки осталась совесть. А это означало, что для некоторых из них был шанс снова стать людьми. Есть возможность все исправить и начать жить заново. Лишь бы они хоть как-то это осознали... За следующим поворотом был патрульный. Пройти мимо него и одному было трудно, но помощь была неожиданной. Когда тоннель разделился, патрульного кто-то затащил в неосвещённый проход, и до товарищей донёсся шёпот - говорила девушка. Тонкий слух Зойерина разобрал слова: - Сиди тихо, если жить хочешь. За очередным поворотом, миновав охранника, товарищи услышали, как один фашист отчитывает двоих: - Тоха, Косой, следите за генератором! Если опять поймаю за картами, вздёрну! - Генератор где-то здесь, - прошептал Артём. - Я попробую его отключить, - вызвался Зойерин, надеясь на природную эльфийскую бесшумность. Было очень непросто пройти мимо фашистов, но Зойерин сам не ожидал, что сможет добраться до генератора и выключить его, а потом вернуться к друзьям. Он сделал это абсолютно бесшумно - на то и был эльф. Зойерину удалось в комнату с генератором и выключить его, но когда он собрался уходить, возле двери появились двое дежурных - видимо, это и были Тоха и Косой, и они собирались выяснить, что с генератором. В темноте Зойерин различил силуэт чёрного упыря, который утащил одного из дежурных куда-то в сторону. Второго дежурного схватил силуэт девушки. В стороне послышалась какая-то возня. - Спеши, друг, - услышал Зойерин чей-то шёпот. - Мы их задержим. В темноте и впрямь было проще идти, тем более, эльфийское зрение Зоя помогало прекрасно в ней ориентироваться. Зойерин рассказал, что видел, как девушка и чёрный упырь утащили куда-то в сторону дежурных. - Тоннельный Призрак, - прошептал Павел. - Кто? - переспросил Артём. - Тоннельный Призрак, - повторил Павел. - Это легенда, весьма живая в Полисе. Тоннельным Призраком называют девушку, обитающую в тоннелях вокруг Полиса и помогающую сталкерам. Её всегда сопровождает чёрный упырь. Откуда она появилась, никто не знает, но легенда говорит, что в восемь лет она попала в рабство к бандитам с Третьяковской, которые у неё на глазах убили её родителей. Сбежать из рабства девушка смогла лишь в двенадцать лет и шесть лет скиталась по метро, пока не поселилась в тоннелях, ведущих к Полису. За время странствий она каким-то образом сумела приручить чёрного упыря. Мы находимся на Чёрной станции, а она ведёт к Полису. Тоннельный Призрак считает станцию территорией, которую она защищает. Скорее всего, она сейчас озабочена освобождением станции от фашистов. - Ты говоришь так, словно не очень-то веришь в легенду, - заметил Зойерин. - До сегодняшнего дня действительно не слишком верил. Женский шёпот и внезапную помощь не объяснишь иначе, чем действиями Тоннельного Призрака. Наверное, я заразился от Ульмана - он искренне верит в легенду о Тоннельном Призраке и каждый раз, когда находит время, выносит в тоннели еду для неё. Я потом проверял - еда всегда исчезала. Я старался объяснить всё рационально - запасливостью кого-нибудь из Полиса или мутантами, но Ульман всё делал тайно, лишь я об этом знал, а мутанты так близко к Полису не подходят. Зойерин, Артём и Павел остались незамеченными и успешно добрались до заброшенного тоннеля. Там действительно были Ульман и Амалия - они стояли возле моторизованной дрезины. - Отлично! Вы это сделали! - восхитился Ульман. - Залезайте на дрезину. Забравшись на дрезину первым, Ульман подал руку Амалии. - Спасибо, - сказала Амалия и поцеловала Ульмана в щёку. Поняв, что сделала, она покраснела. - Сестрёнка, ты влюбилась, - усмехнулся Артём, уже забравшийся на дрезину и помогавший Зойерину. - Да, - согласился, улыбаясь, Зой. - Это заметно. Ты даже стала как-то... здоровее, что ли? Говорят, любовь лечит. - Наверное, действительно так, - задумчиво проговорила Амалия. - Тот приступ прошёл на удивление быстро, даже не ломало так сильно, как всегда. - Передохните пока. Скоро будем в Полисе, - сказал Ульман и собрался садиться за рычаг управления, но Павел остановил его: - Я поведу. Останься с девушкой. Перед отъездом Зой и Ульман увидели в дверном проёме девушку в топе, юбке и башмаках землисто-зелёного цвета. В свете ламп, которые явно питались от другого источника, было видно, что у девушки большие зелёные глаза и собранные в длинный хвост рыжие волосы с двумя выпущенными вперёд прядями. Рядом с ней стоял чёрный упырь, и оба махали товарищам. - Это Тоннельный Призрак и её чёрный упырь, - шепнул Зою Ульман, - защитники дорог к Полису. Никогда не видел их так близко. День выдался и впрямь утомительным: Зойерин чувствовал, что засыпает, Артём клевал носом, а Амалия уснула, склонив голову на плечо Ульмана. Сталкер мягко обнимал её, боясь потревожить. Взгляд, которым он смотрел на девушку, говорил о том, что Ульман любит её. Амалия спала спокойно: рядом с Ульманом она чувствовала себя защищённой. * * * * Когда Амалия проснулась, дрезина достигла блокпоста возле станции Боровицкая. - Кто такие? - спросил один из охранников. - Назовитесь! - Ми фашистен, - ответил Ульман. - Приехаль захватить ваш станция. - Ульман, ты, что ли? - усмехнулся охранник. - Повезло тебе, что Ивана Петровича тут нет - он бы твоего юмора не понял. А кто это с тобой и Павлом? - Ребята с северных границ. Ведём их с Чёрной. - Ладно, можете проезжать. Дрезина проехала в открывшиеся ворота, и Артёму, Зойерину и Амалии открылось удивительное зрелище: прекрасная станция, напоминавшая город, словно сошедший со страниц волшебной книги. Зойерину, еще на своей планете Арда, однажды приходилось бывать в соседней стране Куил'Тарро, где жил один из его лучших эльфийских друзей, принц Андрос вместе со своей сестрой, прекрасной принцессой Гретой. У Андроса и Греты Куил'Таррийских была великолепная и изумительная резиденция в живописном предгорье, и Зой очень впечатлился красотами того дворца, когда гостил там у друзей. А теперь он подумал на мгновение, что оказался в подземном его варианте. Определенно, у загородного дворца принца Андроса и принцессы Греты и у станции Боровицкой было много общего в дизайне и общем восприятии вида. «Воистину, все миры едины, и в них есть намного больше общего, чем кажется изначально...» - так пронеслось в голове у Зойерина. Дрезина тем временем остановилась у небольшого дежурного помещения. - Добро пожаловать в Полис, - сказал дежуривший солдат. - Капитан Краснов. Вы издалека приехали, молодые люди? - Они с ВДНХ, - ответил Ульман. - Они что, сами не могут говорить? - Послушай, капитан, ребята впервые в Полисе. Тебе лучше не знать, через что они прошли, чтобы доставить послание Хантера Мельнику. Так что давай без этой твоей фигни. - Ладно, только должен огорчить: Мельник сейчас на задании. Данила, приютишь гостей до возвращения полковника? - Не вопрос, - сказал худенький молодой человек, которого звали Данилой. - Места всем хватит. - Вы пока обустройтесь, а я пойду переоденусь, - сказал Ульман. - А потом я отведу тебя, Амалия, к врачу. Лучше пройти обследование. У нас лучше врачи во всём метро. - Ульман, Зою тоже нужно побывать у врача, - сказала Амалия. - Ему было в пути ещё хуже, чем мне. А сейчас он просто ужасно выглядит... - Твой друг обязательно пройдёт осмотр, не волнуйся. С этими словами Ульман поцеловал девушку в щёку. От такого поступка Амалия зарделась, как маковый цветок. - Похоже, ты нашёл себе подружку, Ульман, - хихикнул капитан Краснов. - И да, не забудь поскрести себе спинку в химическом душе. Нужно деактивироваться. - Да не забуду, не забуду. Забудешь с тобой, - буркнул Ульман. - А то смотри - двухголовые детишки родятся. * * * * Жилище Данилы было одной из так называемых «квартир» - уютно обустроенных комнат между арками станции. В комнате имелся заваленный книгами стол, высокие, до потолка железные полки, тоже заставленные доверху толстыми томами, и кровать. С потолка свисала на проводе электрическая лампочка, освещавшая искусно сделанный рисунок огромного древнего храма, в котором Артём, с детства любивший книги и картинки в них, не сразу признал Библиотеку, стоявшую на поверхности над Полисом. Данила рассказал о том, как устроена жизнь в Полисе. - У нас тут вроде кастовой системы, - объяснял он. - Как в древней Индии. Касты... Ну это как класс... Главные у нас две касты: каста жрецов, хранителей знаний - тех, кто собирает книги и работает с ними, и каста воинов, которые занимаются защитой, обороной. Также у нас есть каста торговцев и каста слуг. Между собой мы называем их по-индийски: жрецы - брамины, воины - кшатрии, купцы - вайшьи, слуги - шудры. Членом касты становишься раз и на всю жизнь. Есть особые обряды посвящения, особенно в кшатрии и брамины. В Индии это семейное было, родовое, а у нас сам выбираешь, когда тебе восемнадцать исполняется. Я брамин. У нас здесь, на Боровицкой, браминов и кшатрий поровну приблизительно. На Библиотеке, понятное дело, больше браминов, а на Арбатской почти одни кшатрии, из-за Генштаба. Зойерин подивился такой системе каст. Через два года ему должно исполниться восемнадцать лет. Зойерин подумал, что наверняка выбрал бы себе касту брамина. Хан говорил, что он мо-жет стать воином духа, если научится использовать силу Воды и останавливать врагов взглядом. Останавливать врагов взглядом Зойерин научился, а значит, начал осваивать силу Воды. В книгах могут быть сведения, как развить в себе силу Воды дальше и довести ее в себе до совершенства. Зойерин чувствовал, что путь кшатрия не для него, а вот путь брамина - это по его части. Тем временем Данила продолжал рассказ: - Правит нами Совет Полиса. В него, понятное дело, входят только две касты - брамины и кшатрии. - А почему они себе птиц этих двухголовых татуируют? - спросил Артём, вспомнив, что видел на левом виске капитана Краснова изображение двухголового орла. - У вас, по крайней мере, книги - с книгами все ясно. Но птицы? - Тотем у них такой, - пояснил Данила. - Это раньше был дух-покровитель огромной страны, частью которой была Москва. Двуглавый орел, кажется. - А у вас здесь гостиницы есть, чтобы переночевать? - поинтересовалась Амалия. - Хотите - ночуйте у меня, - пожал плечами Данила. - Я на пол лягу, мне не привыкать. Я как раз ужин готовить собирался. Оставайтесь, расскажете, чего видели по дороге. А то я отсюда и не выбираюсь совсем. Завет хранителей не разрешает дальше одной станции уходить. Пошептавшись, друзья решили, что на кровати будет спать Зойерин - ему так будет лучше. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он терпит и как пересиливает себя, при этом стараясь не показывать друзьям своего самочувствия. Теперь это уже было невозможно скрыть. Примерно через полчаса к Даниле заглянул Ульман, успевший переодеться в джинсы и лёгкую рубашку. Как и обещал, он отвёл Амалию и Зойерина в другую часть Боровицкой, где располагалась больница. Дежурный врач первым осмотрел Зойерина, ибо состояние эльфа ему очень не понравилось. - Крайняя степень истощения организма, - диагностировал врач. - Непонятно, как вы вообще держитесь, молодой человек, и чем функционируете. Сердце дает сильные сбои, давление сильно пониженное, куча чего-то врожденного, что не поддается нашей диагностике, полное отсутствие признаков развитой мускулатуры. И как вы вообще сумели сражаться? Вас надо немедленно отстранить от каких-либо нагрузок. - Но я не позволю друзьям идти одним, без моей помощи, дальше. Я нужен им и знаю это. Я чувствую, что хочу помогать им, несмотря ни на что, и это желание поддерживает меня в жизни... Только когда все наладится, я позволю себе вылечиться и прийти в себя. И если я до сих пор жив, то выживу и дальше... А заодно и пользу принесу друзьям, - горячо убеждал Зой врача. Врач только вздохнул и прописал Зойерину какой-то сильный стимулятор - посильнее, чем его таблетки, и умолял быть осторожнее. - Присматривайте за ним, - сказал врач Амалии перед её осмотром, - смертельный удар может свалить его в любой момент, особенно во время сильной нагрузки... И пусть он немедленно отправится на полное лечение, когда все будет сделано. Рисковать тут нельзя. Затем врач стал внимательно осматривать Амалию. Зойерин сидел рядом с кабинетом и мысленно поддерживал ее. Осмотрев Амалию, врач спросил: - Сколько вам лет? - Двадцать три года, - ответила Амалия. - Давно болеете собачьей чумой? - С семи лет, а что? - Случай интересный. Удивительно, как вы, болея собачьей чумой, в таком хорошем состоянии дожили до своего возраста. Обычно в вашем возрасте люди, больные собачьей чумой, выглядят разбитыми и усталыми, но вы вполне бодры и готовы к действиям. У вас есть братья-сёстры? - Есть у меня старший брат Артём. На самом деле мы сводные брат и сестра, но для нас это ничего не значит - мы друг для друга самые родные на свете. - Тогда ясно, как вы так хорошо продержались до своего возраста. Сейчас ваше состояние организма близко к стабильному, и выглядите вы так, словно ничем не болеете. Вы не влюблялись недавно? - Есть такое, - ответила Амалия, покраснев. - Влюбилась я в одного хорошего человека. - Всё понятно, - заключил врач. - Наука это объяснить не может, но именно любовь помогает Вам держаться. Однако долго вы всё равно не протянете - года два, от силы три. От собачьей чумы есть только одно лекарство - переливание здоровой крови. Лишь оно способно вылечить эту болезнь. У вас какая группа крови? - Вторая отрицательная. - Значит, вас может спасти отрицательная кровь первой или второй группы. Зойерин мгновенно понял, что может спасти Амалию. - У меня нужная группа крови: как раз отрицательная второй группы, - решительно сказал он. - Когда всё закончится, перелейте Амалии мою кровь. - Вижу, вы очень цените дружбу, - проговорил врач. - До тех пор соблюдайте мои рекомендации. А сейчас ступайте домой и отдохните - уже поздний вечер. Ульман ждал Амалию и Зойерина возле входа в палату врача. Узнав о вердикте, он спросил: - Хотите отвлечься от дурных мыслей и провести один вечерний ритуал? - Ты, наверное, о Тоннельном Призраке, - догадался Зойерин. - Павел говорил, ты при возможности относишь в тоннели еду для неё. - Именно это я вам и предлагаю. - Это будет здорово, - обрадовалась Амалия. - Тем более, она нам сильно помогла. Тайно вернувшись в тоннель, ведущий к Чёрной станции, Ульман, Зойерин и Амалия оставили там немного грибов, овощей, яблок и ягод, выращенных на гидропонных фермах Полиса, и некоторое количество мяса, яиц и молока. Непонятным образом в Полисе удалось сохранить некоторое число таких животных, как коровы и куры. Вероятно, перед погубившей Землю катастрофой в Москве проходила большая сельскохозяйственная ярмарка.