Перекрестье миров

Сразу за дверью, в которую вбежал библиотекарь, был коридор, с потолка которого свисало нечто, похожее на лиану. Таких лиан было несколько штук. «Мутировавшие комнатные растения», - с ужасом подумал Зойерин. На секунду он замешкался и едва не пропустил удар лианы. Только молниеносный прыжок Скрепки на лиану спас его. Чуть левее располагалась выбитая дверь, за которой был ещё один просторный зал, а в нём находился библиотекарь. Несмотря на то, что друзья старались двигаться бесшумно, библиотекарь заметил их и посмотрел в глаза Зойерину. Зой заметил, что крылья носа и верхняя губа библиотекаря срослись в кожаную складку, что делало внешний вид библиотекаря очень неприятным и страшным. И когда библиотекарь зарычал, эта складка приподнялась, обнажая носовые щели и острые зубы. Это придавало библиотекарю ещё более жуткий вид. «Шёл бы ты лучше отсюда», - мысленно приказал Зойерин, стараясь не поддаваться страху. Библиотекарь, к его удивлению, послушался и, подпрыгнув, скрылся в дыре на потолке. Выглядело это страшно, поэтому пришлось действовать быстро. Друзья заметили, что в зале есть лифт, но сквозь щелку можно было заметить, что кабина находится этажом выше. Пришлось подниматься на верхний этаж, по пути прогоняя встречавшихся библиотекарей. Неожиданно один библиотекарь настиг друзей, когда они уже зашли в кабину, но на него напал влетевший в окно пифон. Завязалась жестокая битва: библиотекарь прыгнул на спину пифону и стал пытаться оторвать ему верхнюю челюсть. Тем временем кабина лифта поехала вниз под тяжестью ещё одного библиотекаря. Библиотекарь разбился, а вот друзья чудом уцелели. Они вышли в каком-то помещении, где на них напал ещё более жуткий библиотекарь - во-первых, он весь был чёрным, а во-вторых, нападал, даже если ему смотрели в глаза. Взгляд Зойерина на него тоже не подействовал, лишь немного его осадил. Спасло друзей то, что чёрный библиотекарь оказался медлительным - от него можно было убежать. Дальше было труднее - надо было пройти через несколько залов, минуя чёрных библиотекарей. Скрепка старалась держаться поближе к Зойерину, а тот все время держал свою руку на ее спине - так ему самому казалось немного спокойнее. Друзья смотрели на каждую дверь, пока не нашли на одной из них табличку с надписью «Военный архив. Посторонним вход запрещён». Кабинет за дверью был наполнен различными ящиками, и надо было осмотреть каждый. Втроём это можно было сделать быстрее. Неизвестно, сколько прошло времени, когда Артём нашёл папку с пометкой «Д-6». Теперь друзья могли выйти из Библиотеки. Скрепка, учуяв свежий воздух, повела Зойерина, Амалию и Артёма, несшего папку «Д-6», за собой. Кикимора вывела их через выбитую дверь на поверхность, где уже наступила ночь. Громыхнула молния, и Зойерину стало ещё страшнее. Он и в Амрундоре, в надежном укрепленном и теплом замке слегка побаивался молний, стараясь спрятаться от них или как-то поукромнее устроиться, а тут молния была намного сильнее частых для Амрундора грозовых сверканий. Да и укрепленного замка не было. Пришлось в очередной раз перебороть свой очередной страх... Неожиданно позади раздалось рычание, и перед друзьями, совершив огромный прыжок со второго этажа, приземлился библиотекарь. В этот момент прозвучал гудок, и библиотекаря сбил большущий внедорожник. - Куда едем, генацвале? - спросил выглянувший из кабины Ульман, который сидел за рулём. - Подброшу за пятьдесят патронов. Из машины выскочил Мельник. - Наконец-то мы свиделись. В Полисе за вас переживают. Надеюсь, всё в порядке, - сказал Мельник и принял у Артёма папку. - В машину. - Куда поедем? - спросил Ульман, когда Артём, Амалия, Зойерин со Скрепкой и Мельник забрались в кабину. - В Храм Христа Спасителя, там есть нужный нам выход в тоннели, - ответил Мельник. - Артём, Амалия, Зойерин, помните Хана Айтматова? Это он помог нам вас найти, хотя я так и не понял, как он это сделал. - Наверное, сердце подсказало, - предположила Амалия. - Хан - мой родной отец. Он очень мудрый и волшебный человек. И сердце у него вещее. А родные сердца друг другу вести подают. - Хан - твой отец? - улыбнулся Ульман. - Теперь понятно, в кого ты такая чудесная. - Спасибо, Ульман... - Амалия тепло улыбнулась, и ее щечки покрыл нежный румянец. Внедорожник поехал по заснеженной дороге. Скоро он подъехал к величественному зданию. - Вот он, Храм Христа Спасителя, - сказал Мельник, - первый и единственный форпост «Спарты» в этих местах. Вы передохните, ребята, а я ознакомлюсь с документами. В Храме Зойерин, Артём и Амалия познакомились ещё с тремя сталкерами - молодыми разведчиками Борисом и Степаном и пожилым техником Владимиром, которые оказались весьма приятными людьми. А может, к общению располагал дух здания? Зойерин чувствовал, как всё в Храме пронизано верой. Он, смотря на фасады остатков здания, словно чувствовал какой-то особый благодатный дух, исходящий из этого места. То ли атмосфера вокруг запечатлела моления приходящих сюда когда-то людей, то ли сам Храм был построен на особом месте... Но атмосфера вокруг и впрямь была живительная. Зойерин знал, что вся материя способна накапливать знания, способна формировать информационное поле. А у этого места поле было особое. Чувствовалось, что Храм был построен не так давно, два с небольшим столетия назад, воздвигнут был в честь великой победы над вторгшимся врагом, пережил славу и разрушение, восстановление и новую славу, борьбу веры и неверия, лицемерия и истины... И сейчас стены здания хранили их, и эльф это отчетливо чувствовал. Ульман занимался рубкой дров, и Амалия решила ему не мешать и осмотреть здание. Случайно она услышала разговор Зойерина и Артёма. Артём сознался Зойерину, что сильно винит себя во всём, что случилось с ним в дороге. - Прости, Зой, - сказал Артём. - Ты так страдаешь. Я не хотел этого. Зачем я позволил тебе отправиться с нами? Теперь ещё и Данила пострадал. Зойерин тепло сжал своими тонкими маленькими ручонками крепкие ладони Артема и преданно заглянул другу в глаза. - Артем, не вини себя, пожалуйста... В том, что случилось, твоей вины нет. Пожалуйста, прости себя. - Как простить, когда боль и разрушение постоянно следуют за мной и вредят тем, кого я люблю? Начиная с раннего детства, этот груз вины преследует меня... - Не он преследует. Ты просто думаешь так или кто-то очень хочет заставить тебя так думать... Пожалуйста, просто поверь, что ты на самом деле не такой, как о себе думаешь. Мы своими мыслями и желаниями сами вершим будущее, даже если не осознаем этого. Позволь просто поверить себе самому, что все будет хорошо. И вместо разрушения ты принесешь кому-то помощь и надежду... И даже если чья-то воля желает, чтобы ты себя винил, наперекор ему еще крепче верь, что справишься... Мне тоже много за что есть себя винить. Гораздо больше, чем тебе. Хотя бы потому, что на мою долю не выпало столько боли и потерь. И я сам тут, в метро, осознал, как глубока моя вина... Что столько много позволял себе наслаждаться жизнью, и думал, что все так есть и во всех мирах. Если тебе будет легче, давай вместе простим себя, и нам обоим будет легче... Тем временем друзья и следовавшая за ними Скрепка поднялись на второй этаж храма. В небольшой келье, рассматривая чудом сохранившиеся иконы, стоял Хан. - Папочка! - воскликнула Амалия, подбегая к нему. - Я же говорил, что мы встретимся снова, девочка моя, - сказал Хан, обнимая дочь. - Вижу, ты стала совсем бодрой - не иначе, влюбилась. Это Ульман? Я видел, как он смущался при упоминании о тебе. - Да, папа, он самый, - кивнула Амалия. - Я слышал, Полис отказался вам помочь. - Только Совет. Ульман и Мельник хотят нам помочь. - Но Мельник руководствуется силой, Амалия. Как бы это не принесло беды. Каждый пожинает то, что посеял: насилие порождает насилие, и за смерть платят смертью. Тот, кто не испытывает сомнения и не знает раскаяния, никогда не вырвется из этого круга. И вновь Зойерин задумался: а ведь Хан прав. Возможно, именно этого и добивается Саурон, собираясь погубить Арду - чтобы за смерть платили смертью, а насилие порождало насилие. Этого нельзя допускать. Нельзя позволить порочному кругу сомкнуться над Ардой... Ведь из этого самого следствия зло и черпало свои силы... Зло непрерывно порождало зло, и неважно было, в каком обличии оно проявляется... Важно было одно: как-то пресечь порождение одного другим, и перетекание одного в другое... А как? Вывод напрашивался сам собой: если насилие порождает насилие, а зло - зло, то пресечь это можно, если поступить наоборот и тем самым разорвать порочную взаимосвязь: на ненависть ответить пониманием, на страсть - терпением, на зло - добродетелью... Именно так можно исправить Искажение. Ведь что такое Искажение само по себе? Это нарушение Закона Вселенской любви. И тем, чтобы не поддаться на это искажение и не пойти по искаженному кругу взаимопорождаемости зла, нужно поступить так, чтобы зло оказалось побеждено добром, и тем самым порочный круг сможет разорваться. А это и приближает исцеление, лечит его... Сейчас юный эльф это отчетливо понимал. - Папа, а ты пойдёшь с нами? - спросила Амалия. - Увы, я должен отправиться в Полис, - покачал головой Хан. - Брамин Данила в госпитале, и я должен с ним побеседовать. Нападение пифона сильно напугало его. Выслушав Хана, Амалия, Артём и Зойерин подошли к стоявшему у стола неподалёку Мельнику. - Не очень-то и полезные бумаги, - сказал Мельник. - Всё намёки и намёки, хотя путь в Д-6 тут обозначен. И ещё, я нашёл это. Мельник протянул Артёму какой-то листок с изображением герба в виде двуглавого орла - такого, как тот, что изображён на левом виске у кшатриев. Артём прочитал листок и показал его друзьям. Листок оказался половиной документа, в которой говорилось, что чёрные - результат чудовищного эксперимента над людьми с целью создания из людей суперсолдат, который провели ещё до ядерной войны. Их создавали, развивая в людях телепатические способности, выносливость, крепость тела и устойчивость к радиации, и придавая им устрашающую внешность. Несмотря на получившуюся в результате внешность, чёрные сохранили разум и душу, но утратили способность говорить, а потому общались с помощью обмена мыслями. Листок обрывался на словах «Устойчивость чёрных к радиации стала возможна...» и ниже была сделанная кем-то от руки приписка: «Вторая половина документа находится в Д-6». - Это значит... - с надеждой начал Артём. - Что чёрные - не враги людям, - закончил Мельник. - Жители ВДНХ сделали поспешные выводы, опираясь на устрашающую внешность чёрных и испугавшись их телепатических способностей. - Надо будет всё им объяснить, в первую очередь дяде Саше. - Это можно сделать с Останкинской телебашни - она позволит установить связь с чёрными и передать их мысленные образы, как телевизионный сигнал. Тогда жители ВДНХ поймут, что чёрные - им не враги. Случайно подслушавший разговор Хан пообещал отправить на ВДНХ записку, чтобы предупредить приёмного отца Артёма и Амалии. - Спасибо, папа, - сказала Амалия. - Жаль, что мы опять расстаёмся. - Я всегда буду с тобой, - сказал Хан. - А сейчас мы отправляемся в Д-6, - сказал Мельник. - Там вторая половина документа и ключ к тому, как чёрные помогут людям вернуться на поверхность. Ульман к тому времени успел наколоть дров, а Владимир, Степан и Борис - проверить снаряжение и сделать запасы патронов. После этого вся группа вместе со Скрепкой спустилась в подвал храма, где был поезд из одного вагона, работающий на пару. Именно для него Ульман колол дрова.