А он полюбит меня, как её?

***

      И мы бы, наверно, могли уйти через главный вход, но испытывать судьбу, имея все шансы наткнуться на веселящегося брата, я не хотел. Поэтому, выйдя на задний двор, мы аккуратно прошли вдоль стены дома, выходя к его передней части, остановившись на тротуаре, стоило газону под ногами закончиться.       — Я живу в особняке на кладбище. — Отозвалась Кэрри, убирая вновь выбивающуюся прядь за ухо, тут же укутывая озябшие руки обратно в рукава свитера. — До него отсюда минут сорок, если не больше.       — Понятно, веди тогда. — Легко отозвался я, позволяя девушке самой показывать дорогу. Она развернулась налево, ведя в сторону, где находился мой дом. — Оно по пути ко мне?       — Да, мы пройдём мимо как раз-таки. — Сказала Кэрри. Я заметил, что её щеки снова были покрыты румянцем, но не был уверен, виноват ли в этом холод, стоящий на улице. — Ты можешь не провожать меня до конца, я смогу дойти сама, если что.       — Если я уже согласился, значит мне не сложно. Не переживай ты так. — Пожав плечами, ответил я, отводя взгляд от её лица, чтобы не смущать девушку ещё больше.       До моего дома мы дошли практически за пятнадцать минут, не больше, и то ли в этом был виноват холодный ветер, пронизывающий до костей, то ли всё дело было в том, что шли мы молча, не отвлекаясь на разговоры. Мы остановились у него, и я заметил, что свет горел как на первом этаже, так и в нашей комнате, а значит все были дома и ещё не спали. Хотя я и не знал, сколько сейчас времени, возможно было ещё слишком рано для сна, несмотря на уже потемневшее небо.       «Все, кроме Гамбола.» — Напомнил надоедливый голос в голове.       — Слушай, — Потянул я, зацепившись за возникшую в голове идею. Кэрри стояла рядом, ожидая, когда я продолжу, практически вплотную прижимаясь ко мне, в попытках согреться. — Могу я сегодня у тебя заночевать?       — Что? — Переспросила девушка, словно не расслышав меня. Я повернулся, собираясь повторить вопрос, но она тут же продолжила. — Я, в целом-то, не против, но если ты забыл, то я живу на кладбище. На реальном кладбище.       — Я слышал, и если ты думаешь, что меня это отпугивает, то нет. — Я закатил глаза. — Куда больше меня сейчас отторгает мысль провести эту ночь дома. — Сказал я, не уточняя, что всё дело было в Гамболе, что непременно захотел бы поговорить, вернувшись домой. А в своём языке сейчас я не был уверен от слова совсем. — Тем более, что завтра нам обоим в школу, пойдём вместе.       — Хорошо. — Кивнув, словно мне было необходимо визуальное подтверждение, сказала Кэрри. — Тогда пошли?       — Давай ко мне зайдем ненадолго. Мне нужно вещи взять на завтра, и как раз отпрошусь. — Напомнил я, на что подруга лишь ещё раз кивнула.       Гостиная встретила нас теплом, вызывая стайку мурашек у меня и усиливая яркий румянец на щеках у Кэрри, а также громким звуком телевизора. Папа, как всегда, сидел на диване, одной рукой подкидывая орешки в воздух и ловя их ртом, а другой рукой приобнимая маму, что лениво смотрела в телевизор, по всей видимости отдыхая от очередной дополнительной смены. За шумом устройства не было слышно, как мы зашли, поэтому, успев разуться, я негромко покашлял, привлекая внимание родителей.       — Ой, Дарвин, ты уже вернулся. — произнесла мама, её голос был мягким и слегка удивленным. Она перевела взгляд на мою спутницу и добавила с теплотой в голосе: — Рада тебя видеть, Кэрри.       — Спасибо, миссис Уотторсон, я тоже, — ответила девушка, её голос звучал немного нервно, но она пыталась быть вежливой. Она неловко улыбнулась, оглядываясь вокруг, словно не знала, куда деть руки. И я еле смог сдержать улыбки, глядя на это.       — Что же ты так официально, — мама слегка усмехнулась, её взгляд смягчился. — Я уже говорила, ты можешь звать меня просто Николь.       — Добрый вечер, мистер Уотторсон, — наконец обратилась Кэрри к отцу, её голос звучал чуть увереннее, но всё ещё с небольшой дрожью. Отец, который до этого спокойно наблюдал за нами, улыбнулся и кивнул в ответ.       — А где Гамбол? — Спросила мама, возвращая свой взгляд на меня.       — Он решил подольше на вечеринке остаться, а нам как-то наскучило. — Произнёс я, не желая задерживаться на этой теме. — Мы чего зашли-то. Я хотел бы отпросится на ночёвку к Кэрри.       — А как же школа? Тебе завтра снова на занятия, ты же помнишь? — Чуть нахмурившись, произнесла мама, но этот момент я уже обдумал.       — Да, помню. Дойдём от дома Кэрри, я как раз хотел подняться, чтобы портфель и вещи взять.       — Я даже не знаю. Ричард? — Отпустив эмоции, от чего её лицо снова приобрело усталое выражение, обратилась мама к отцу. Папа, внимательно следящий за разговором с легкой улыбкой, повернулся к матери, не убирая нежного выражения.       — Николь, а помнишь, какими мы были в молодости… — Мечтательно, практически прошептав, ответил отец, на что мама лишь устало вздохнула и махнула в нашу сторону рукой.       — Можете идти. Главное, ложитесь спать вовремя и не забудьте про учёбу завтра. — Словно обессилев, наказала нам мама. Я улыбнулся и, не желая видеть маму в таком убитом состоянии, подошёл к дивану.       — Спасибо, мам. Ты лучшая. — Произнёс я, быстро чмокнув её в щёку, словно в детстве. Её лицо наконец-то озарила нежная улыбка, и я, довольный результатом, пошёл обратно. Подхватив Кэрри за рукав её свитера, я повёл её наверх.       Дверь в комнату была чуть приоткрыта, отчего свет из неё проникал в тёмный коридор, освещая его. Я уже начал обдумывать, как пройдет диалог с Анаис и что мне будет лучше сказать, но остановился, услышав шум воды и тихий звук, словно кто-то напевал незатейливый мотив, из-за закрытой двери, ведущей в ванну. Похоже, частично удача была на моей стороне.       Комната была ровно такой же, какой мы оставили её с братом с утра. Возле незакрытого шкафа лежала одежда Гамбола — бесформенная, небрежно сброшенная на пол гора из свитеров, джинсов и футболок. На столе, заваленном учебниками, тетрадями и смятыми листами бумаги, лежал мой телефон, оставленный на зарядке.       — Присядь пока, я быстро. — Подведя Кэрри к, к счастью, заправленной кровати, сказал я. Она присела на край, и я чувствовал, как её взгляд следит за мной по комнате.       Я поднял телефон со стола, снимая его с зарядки, но не включая, и тут же положил в карман. Рюкзак лежал рядом, облокотившись на подножие стола. Я поднял его, раскрывая и кладя туда, не глядя, свои тетради, что остались с субботы лежать на столе. Чуть не закинув тетрадку Гамбола вместе с остальными, я вовремя опомнился и отложил её подальше, закрывая готовый портфель. Окинув комнату взглядом, я попытался вспомнить, не забыл ли я что-то важное. Мой взгляд упал на шкаф, и я понял, что нужно сделать ещё одно дело.       Оставив рюкзак на столе, я подошёл к шкафу. Он был открыт, и его содержимое выглядело так же хаотично, как и утром. Я быстро снял свитер Гамбола и бросил его к остальной одежде. Свитер упал на пол с глухим звуком, и я не стал тратить время на то, чтобы расправлять его.       — Пойдем? — Спросил я, возвращаясь за портфелем и накидывая его на плечо. Кэрри уже поднялась, готовая продолжить путь.       — А ты уверен, что не замёрзнешь? — Спросила девушка, с сомнением посмотрев на тонкую белую футболку, в которой я остался. — Ты же знаешь, что на улице холодно.       — Я лучше куртку надену, а она внизу. — Пояснил я, не договаривая, что уже устал весь день ходить в кофте Гамбола, словно я имел на это право.       Спустившись по лестнице, мы подошли к вешалке у входной двери. Я выбрал свою чёрную объёмную осеннюю куртку и накинул её на плечи. Она была тёплой и удобной, и я сразу почувствовал, как стало легче. Застегнув её до конца, я посмотрел на Кэрри.       — Может, возьмёшь другую мою куртку? — Спросил я, вспоминая её холодные руки, и протянул ей одну из тех курток, что редко носил из-за того, что она была мне мала. Но Кэрри была куда миниатюрнее меня, и ей она вполне могла подойти.       — Было бы здорово, спасибо. — Благодарно согласилась она, принимая вещь из моих рук и тут же надевая и застёгивая её. — Так действительно будет намного лучше. — Кивнув, я повернул голову в сторону дивана.       — Мам, пап, мы пошли. — Чуть повысив голос, чтобы точно быть услышанным, сказал я.       — Не забудьте об учёбе! — В очередной раз напомнила мама, поворачиваясь к нам. Я лишь усмехнулся, закатив глаза, на её высказывание. — И отпишись, как дойдёте!       — Хорошо, мам, до завтра! — На ходу попрощался я, уже выходя из дома. Кэрри, что шла за мной, тихо попрощалась и снова оказалась рядом.       — Пошли? — Задал я, по факту, риторический вопрос, уже на автомате подставляя локоть, за который девушка без раздумий взялась.

***

      С каждой минутой сумерки сгущались, словно сама природа чувствовала приближение кладбища и подстраивалась под него. Небо заволокло тяжёлыми серыми облаками, и ветер начал усиливаться, принося с собой лишь большую холод и сырость. Редкие фонари, стоявшие вдоль дороги, освещали путь тусклым жёлтым светом, который едва пробивался сквозь густую завесу тьмы. Окна домов, мимо которых мы проходили, светились тёплым золотым светом, создавая контраст с мрачной обстановкой. Однако и этого света было достаточно, чтобы не споткнуться, хотя каждый шаг давался с трудом.       Кэрри вела свой монолог уже несколько минут, а я оставался молчаливым слушателем. Её голос звучал ровно и безэмоционально, словно она зачитывала статью из учебника. Она смотрела прямо перед собой, не обращая внимания на окружающее. Я не знал, что сказать в ответ на её слова, поэтому просто слушал.       — Мой папа — сторож на кладбище. Он часто берёт ночные смены, потому что они самые удобные для его образа жизни. Он не любит дневной свет и предпочитает проводить время в тишине, — продолжала Кэрри, и её голос становился чуть более оживлённым. — Но мы навряд ли его встретим. Обычно он разгуливает по территории, вместо того чтобы сидеть у входа.       — Хорошо. А то, боюсь, я сейчас не в том состоянии, чтобы знакомиться с чьими-то родителями. — Приподняв уголок рта в подобии улыбки, сказал я.       Старые чугунные ворота Элморского кладбища, покрытые ржавчиной, были заперты на массивный замок, который выглядел так, будто его сделали в прошлом веке. Ветер раскачивал их из стороны в сторону, издавая громкий неприятный скрежет. Этот звук заставил меня напрячься, но Кэрри, казалось, не замечала его. Она достала из кармана небольшой ключ и быстро вставила его в замок. После нескольких попыток замок щелкнул, и ворота со скрипом открылись. Громкий скрежет резанул по ушам, заставив меня зажмуриться. Я надеялся, что этот звук не привлечёт внимание отца Кэрри, который, по её словам, обычно разгуливает по территории.       Пока девушка была занята тем, что закрывала ворота, я решил посмотреть на её дом, который был виден издалека. Особняк действительно выглядел впечатляюще. Выполненный в готическом стиле, он был полностью чёрным, с высокими узкими окнами и остроконечными башнями. Дом стоял на вершине холма, и его стены, казалось, поглощали свет, создавая мрачную атмосферу. Три этажа, украшенные резными элементами, придавали ему зловещий вид.       «Очень подходящее жилище для девочки-призрака». — Посмеялся я про себя, но вслух произнося совершено другое.       — Милый домик. — Хмыкнул я, замечая, что Кэрри уже закончила и подошла ко мне. Мы направились в сторону дома. — Вам не тяжело вдвоём за такой махиной ухаживать?       — На самом деле нет. Мы уже привыкли, наверно. — Пожала плечами подруга. Подойдя к двери и открывая её ключом из той же связки, что и ключ от ворот, она остановилась и выставила руку, словно приглашая зайти. — Гости вперёд.       Я лишь закатил глаза на такое показушничество, но всё равно зашел в помещение первым. Внутри дом казался ещё более объемным, чем снаружи. Высокие потолки, казалось, уходили в бесконечность, а минимальное количество мебели в просторной прихожей создавало ощущение, будто я неожиданно уменьшился до размера муравья, если не меньше. Я вертел головой, не в силах сдержаться, и изучал каждый миллиметр столь необычного здания. Стены, украшенные картинами и старинными фотографиями, говорили о богатой истории этого места. Каждая деталь интерьера, от массивного дубового стола до изящных ваз на полках, была тщательно подобрана и имела свой смысл.       — А это Тобиас и Масами ещё хвастаются своими богатствами. Очень жаль, что они не видели, в каких хоромах ты живёшь. — Я обернулся на Кэрри, что расслабленно опиралась на стену и улыбалась. Словно само возвращение домой придало ей сил и уверенности.       — Спасибо. — Сказал девушка, после чего, оторвавшись от стены, прошла мимо меня, по направлению к лестнице. Её движения были плавными и грациозными, словно она была королевой этого дома. Хотя, почему словно. — Если ты не голоден, то можем сразу пойти ко мне в комнату. Если хочешь поесть, то зайдем по пути на кухню.       — Пойдем сразу в комнату. — ответил я, нагоняя её.       Пока мы поднимались по лестнице, с каждым шагом приближаясь к личному пространству девушки, я быстро включил телефон, отписавшись матери по смс о том, что мы успешно добрались. Время близилось к восьми вечера и я решил не дожидаться ответа, дополнив своё сообщение тем, что мы скоро ляжем спать, снова отключая телефон.       Комната Кэрри располагалась на чердаке здания. Здесь потолки были абсолютно нормальными, сравнимые с потолками в моём доме, но по размерам комната превышала мою комнату раза в три, при учёте того, что в ней она жила одна, а нас в одной комнате проживает сразу трое. Девушка зашла в свою обитель и сразу направилась к кровати, садясь на край, пока я, медленно шагая, осматривался.       Стены были выкрашены в глубокий тёмно-фиолетовый цвет, и каждая из них, без исключения, была украшена различными плакатами с изображением музыкальных групп, постеров каких-то фильмов и просто атмосферными изображениями. Пол был застелен мягким ковром с длинным ворсом, приглушавшим шаги. Личный телевизор с dvd-плеером стоял прямо напротив кровати, и, скользнув взглядом ниже, я заметил на стене нацарапанную фразу на латыни, чей перевод я не знал. Выше расположились полки, большую часть из которых занимали dvd-диски с фильмами, а оставшееся пространство было уделено под книги.       Неподалёку от зашторенного окна расположился белый камин, на котором стояли различные свечи и маленькая черепушка неизвестного мне животного. На рабочем столе также было немало разных вещей, напоминающих скорее набор для ритуалов, чем школьные принадлежности, которыми обычно заполняли пространство стола. Неподалеку от стола, в углу комнаты, стояло высокое зеркало и шкаф, заканчивающийся под потолком, в открытой части которого можно было заметить множество массивных ботинок, которые я никогда не замечал, чтобы Кэрри носила. Последним, на что я обратил внимание, были наклейки, которыми была обклеена каждая, так или иначе, плоская поверхность: шкаф, стол, полки, даже кровать.       — У тебя тут очень уютно. — Отметил я, подходя к девушке и присаживаясь рядом. Портфель тут же оказался у подножья на полу. Куртки давно были скинуты на вешалку на первом этаже. — Заходишь, и сразу ясно, чья это комната.       — Спасибо, — нежно произнесла Кэрри, окинув комнату взглядом. — Я очень старалась над тем, чтобы прийти к такому результату. Для меня это было очень важно.       — Ты постаралась на славу. — Согласился я, всматриваясь в плакаты, большинство из которых были мне незнакомы. Лишь пару фильмов я мог бы назвать, но практически не помнил их сюжета. — Могу пару вопросов задать?       — Конечно.       Я перевел взгляд на Кэрри, которая сидела на кровати, расслабленно опираясь руками на матрас. Её белая кожа, словно фарфоровая, контрастировала с тёмной тканью постельного белья. Её белые, почти до плеч, волосы мягко обрамляли лицо, создавая вокруг него ощущение ореола света. Привычная эмо чёлка обычно скрывала часть лица, но сейчас, когда она слегка наклонила голову, она полностью открылась моему взгляду.       — Почему у тебя такие холодные руки? — Начал я издалека, задавая интересующий меня вопрос. Куда важнее мне было другое, но я не хотел давить на девушку так резко.       — Это наследственное. — ответила Кэрри, подняв одну руку и слегка рассматривая её, как будто пытаясь найти в ней ответ на мой вопрос. — Тонкая светлая кожа, сильная чувствительность к температуре и к солнечным лучам. Поэтому папе и привычнее работать ночью, когда солнца нет.       — Хорошо, — это многое объясняло в поведении девушки, например тот факт, что она никогда не занималась физкультурой на улице, предпочитая отсиживаться под тенью на трибунах. — Второе, что я хотел спросить, это не страшно ли тебе здесь одной? Когда дома нет отца, например.       Безобидные вопросы, являющиеся не более чем отвлекающим манёвром.       — Нет. — Опустив руку, ответила Кэрри и, словно задумавшись, перевела отстранённый взгляд куда-то вперёд. — Честно говоря, я не помню даже, было ли мне страшно оставаться дома одной в детстве. Возможно, я с самого детства привыкла ко всей этой атмосфере, живя тут практически с младенчества, и потому так легко отношусь ко всему, что запросто могло бы довести до истерики обычного человека.       — Но при этом ты испугалась, когда я незаметно подошёл со спины. — Усмехнулся я, на что девушка лишь закатила глаза и рассмеялась.       — Туше.       Неожиданная, но вполне уютная тишина опустилась на комнату. Птицы за окном молчали, и даже ветер, который завывал, разгуливая по улицам города, сейчас казался затихшим. Мы были защищены от внешнего мира плотными оконными рамами, и эта тишина казалась почти неестественной. Но я знал, что это лишь затишье перед бурей.       — Ты хотел спросить что-то ещё? — Спросила Кэрри. В её голосе всё ещё был слышен отголосок веселья, но это было ненадолго.       — Да. — Тихо произнёс я, ложась спиною на кровать, почувствовав себя обессиленным от напряжения, пронизывающего всё тело. Я закрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. — Ты влюблена в меня?       Даже если бы я прошептал этот вопрос, он бы всё равно прозвучал бы как крик, разрушающий приятную атмосферу. И я был готов к этому.       Но я не был готов к тому, что последует за ним. Я почувствовал, как кровать прогнулась сбоку от меня. Повернув голову и открыв глаза, я увидел Кэрри, что легла рядом, словно ощущала то же самое неприятное чувство сковывающего напряжения, и смотрела на меня в ответ.       — Да. — Последовал короткий ответ. — Но ты это и так знал, не так ли?       — Ага.       Хмыкнув, она отвела взгляд куда-то вбок, но, нахмурив брови, снова посмотрела на меня с вопросом в глазах.       — Чем я выдала себя?       — Не знаю. Это Анаис догадалась, а я лишь решил услышать подтверждение от тебя, чтобы не оставлять места недосказанности.       Упоминание даже просто его имени в такой ситуации ощущалось как кощунство и предательство.       — Понятно. — Её голос звучал как-то грустно, словно она заранее знала, что я скажу дальше. — А ты? Ты чувствуешь то же самое по отношению ко мне?       — Прости, но нет. И именно об этом я и хотел поговорить. — Честно ответил я, протянув руку вперед и заключая руку девушки в замок. Дрожь, вызванная моим действием, отозвалась и во мне. — Ты действительно очень красивая и интересная девушка, но я не хочу тебе врать о своих чувствах. Потому что дело абсолютно не в тебе.       — А в чём же тогда?       Я не был уверен в том, что делаю правильный выбор в этот момент, но мне просто хотелось хоть раз быть полностью честным.       — Я никогда не смогу полюбить тебя, потому что я гей.       — О. — Звук, выражающий что-то между удивлением и осознанием, был единственный, что произнесла Кэрри на моё признание.       Девушка перевернулась на спину, не отпуская моей руки, и обратила свой взор на потолок, словно где-то там таились ответы на все волнующие её душу вопросы. Я чувствовал, как дрожь медленно ползёт по моему телу, а сердце бешено колотится, громко отбивая свой ритм прямо в уши. Я не мог поверить, что только что сказал это.       Я попытался успокоиться, повторяя позу девушки. Я повернул голову на спину и попытался выровнять дыхание. Наши скрещенные руки лежали между нашими телами, создавая ощущение единства.       — Я не осуждаю тебя, на самом деле. — Спустя несколько длительных минут молчания, наконец-то произнесла Кэрри. Её голос был мягким и спокойным, но в нём всё же чувствовалась нотка удивления. Я не был уверен, что именно она за это время успела рассмотреть на потолке, так как мне он так и не дал ни единого ответа. — Это просто было очень неожиданно.       — Значит, моя скрытность даёт плоды. — Хотя я и не шутил, со стороны девушки всё равно послышался смешок. В этом смешке было что-то одновременно забавное и грустное, что заставило меня слегка нахмуриться.       — Кто-то ещё знает об этом?       — Только Анаис. — Пожав плечами, словно Кэрри могла увидеть это, сказал я. Я старался говорить спокойно, но внутри меня всё ещё бушевала буря эмоций.       — Не Гамбол? — С сомнением спросила девушка. Имя резануло по сердцу, как острый нож. Я попытался скрыть это, но Кэрри, кажется, заметила мою реакцию.       — Не он. — твёрдо отрезал я, стараясь не смотреть ей в глаза. Я не хотел, чтобы она знала и об этом. Но, немного подумав, решил дополнить ответ. — Он не поймёт этого.       Не увидев, но почувствовав какое-то движение сбоку, я посмотрел туда. Кэрри вернулась в прежнее положение, её лицо было обращено ко мне. В её глазах читалась грусть, но это была не та грусть, вызванная тем, что её чувства отвергли. Это была скорее нежная грусть, словно она сопереживала моему положению. Её взгляд был полон сочувствия, и это заставило меня почувствовать себя ещё более уязвимым. Не желая слышать жалость в свою сторону или отвечать на какие-то ещё вопросы, я поспешил первым продолжить диалог, чтобы сменить тему.       — На самом деле, я очень устал за этот день и хотел бы лечь спать, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — И я знаю, что уже задал слишком много вопросов за сегодня, но могу ли я задать ещё один? Он очень важен для меня.       — Конечно.       — Мы всё ещё можем дружить?       И вместо любого ответа девушка лишь звонко рассмеялась, её смех был тёплым и искренним. Затем она резко заключила меня в объятья, и я почувствовал, как её тепло окутывает меня, словно мягкий плед в холодный вечер. Этот жест говорил о большем, чем могли бы сказать любые слова.       Мы пролежали ещё какое-то время в таком положении, держась за руки. Мы тихо обсуждали что-то незначительное, словно боялись разрушить образовавшуюся между нами атмосферу. Наши голоса были едва слышны, как шёпот ветра в листве, но каждое слово казалось важным. Я чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Моё признание, которое я считал рискованным шагом, неожиданно привело к сближению. Будто именно оно было нам так нужно, для создания более крепкой дружбы.       Когда я впервые зевнул, Кэрри приподнялась на локте, сказав, что нам действительно пора ложиться спать.       Выделив мне гостевую комнату на втором этаже, Кэрри предупредила, что утром придёт и разбудит меня, чтобы мы успели попасть на школьный автобус вовремя. Такая забота была приятна, хоть и вызывала где-то внутри неприятное чувство, словно я её не заслуживаю, учитывая весь прошедший день. Я снял джинсы и, не заботясь о порядке, бросил их на ближайший стул. Затем, чувствуя усталость после столь тяжелого для моего морального состояния дня, я забрался на гостевую кровать и, натянув одеяло, закрыл глаза. В эту ночь сон пришёл ко мне почти мгновенно.

***

      И никто из нас не знал о новости, которая в этот момент разносилась по всем школьным чатам в «ЭлморПлюс». Эта новость была как гром среди ясного неба, заставляя сердца учеников биться быстрее.

«Ребята, а вы знали, что Дарвин с Кэрри встречаются?»