Глава 2
30 сентября 2018 г., 21:16
Разумеется, я не выспался. Сон больше не пришёл ко мне. Видимо, как и я, испугался окутанного тьмой существа с белыми волосами. Ни отцу, ни матери я не стал рассказывать про то, что было ночью. Они и так были подавлены известьями.
Но в голове не укладывалось, как слухи могли оказаться правдой.
Жизнь в нашей деревне протекала так: люди ложились затемно, а вставали ни свет ни заря, тут же принимаясь за работу. И надо ли говорить, что часть шла ваартану?.. Мы всегда были рабами винаийр, даже старейшие не помнили иного, даже деды и бабки старейших. Шёпотом старухи рассказывали внукам, что есть свободные земли, заселённые людьми. И были правы. Но куда только не дотягивались руки и мечи винаийр! Тот же Мир’та’саан много раз ходил в походы, возвращаясь с добычей, в том числе с живой и умеющей говорить. Когда мне было лет десять, ваартану Лир’ман’тавару привезли двух рабынь и двух рабов. Наверное, они и сейчас трудятся в доме. Мы не видели тех слуг ваартана, которые работали в домах, знали только, что с ними, особенно с хорошенькими женщинами, обращались гораздо лучше. Некоторые завидовали. Я же никогда.
Мизар не слукавил и не придумал спьяну: ваартан отбыл рано утром. Мы узнали об этом от нескольких его воинов, явившихся предупредить, чтобы мы не наглели, думая, что раз нет хозяина, то можно размякнуть. А его домом и землями, как и следовало ожидать, осталась заведовать старшая дочь. Я как-то раз видел её. Знал с того дня, что она весьма красива, и что её волосы цвета спелой пшеницы.
Ваартан редко покидал свои владения. Несколько лет назад он овдовел. А надо сказать, что дом принадлежал не ему. У винаийр принято, что муж поселяется в доме родителей жены и берёт их родовое имя. У нас, людей, чаще всего наоборот. Как вы понимаете, Лир’ман’тавар не всегда был полноправным владельцем. И, оставшись править обширным хозяйством, что называется, задрал нос. Теперь та же участь ждала и его дочь, хоть как, весьма избалованную особу. Увы, это отразилось и на мне.
После обеда мать позвала меня к себе. Она казалась взволнованной.
- Что такое? – спросил я, хватая её за руку.
- Ко мне приходили насчёт тебя, - кусая губы, сообщила она. – Завтра вечером ты отправишься к дочери ваартана, она желает тебя видеть.
Я недоумевал. Зачем хозяйской дочери приглашать к себе деревенского парня?
***
Мне не было страшно. Даже когда за мной явились четверо воинов, я пошёл с ними спокойно. Волновался только из-за плачущей матери, испугавшейся, что больше не увидит меня живым. И теперь стоял, как дурак, перед крепкой дубовой дверью и рассматривал резные узоры. С обоих створок на меня скалились звери: с правой волк, с левой какой-то большой кот. Воины довели меня до ворот и ушли по своим делам, а уже до этих самых дверей меня довели слуги. Люди. Правду баяли в деревне – вид у них был весьма недурным. Один даже был толстым. Этот-то и хлопнул меня широченной ладонью по плечу: - Хозяйка в водичке нежится, но тебя примет. И ушёл, позвав за собой остальных. Откуда мне было знать тогда, что один остался следить за мной? Говорю же, я был страшно наивен насчёт некоторых вещей. Я зевнул. По моим ощущениям прошло много времени, а двери оставались запертыми. И когда я уже стал думать, что меня глупо разыграли (ну зачем это и кому?), двери распахнулись, и хорошенькая служанка пригласила меня внутрь. В купальне было жарко, душно и над влажным полом висел туман. Я разглядел очертания огромной ванны. И в ней не могло никого быть кроме дочери нашего ваартана. Я мгновенно покраснел, ведь девушка в воде не может быть одетой. Какой же я был дурак-то, а… Служаночка остановилась у меня за спиной. - Подойди ближе. У дочери ваартана голос оказался сладким, как мёд. Я, покраснев ещё отчётливей, что доказывали разгоревшиеся огнём щёки, послушался, и наконец-то увидел её. Наверное, четыре года назад ей было столько же, сколько мне сейчас. Молочно-белая кожа словно светилась, к грудям липли мокрые пряди волос, выглядевшие из-за воды темнее, чем есть на самом деле. Юная ваарта лежала, закинув ногу на ногу и расположив руки по бокам ванны. На свежем молодом личике застыло надменное выражение, но красоты не могло испортить. Я стал лучше видеть сквозь туман, и разглядел у правой руки ваарты ещё одну служанку. Она подпиливала хозяйке ногти. - Хватит. Ваарта махнула ручкой, и служанка послушно отступила, низко склонив голову. - От страха голова туго стала соображать? – ненадолго медовый голос перестал быть сладким. – Когда я говорю хватит, то это означает, что я больше не намерена принимать ванну. - Прошу прощения, хозяйка. И тут мне захотелось закрыть лицо руками и убежать, потому что ваарта встала. И хотя рабыня сразу же обернула её покрывалом, в память навсегда врезалось совершенное тело, кустик тёмных волос внизу живота и тугие груди с розовыми сосками. Выйдя из ванны, ваарта тут же подцепила пальцами мой подбородок. Глаза у неё зелёные, и она сузила их, приблизив моё лицо к своему. - А ты довольно-таки привлекателен, - оценила она меня. – Я видела тебя как-то, мальчик. Но вот сколько лет назад?.. Три?.. Пять?.. На что я ей? Она будто бы прочитала мой вопрос. - Думаешь, зачем я, дочь ваартана, позвала тебя? Грядут перемены, мальчик, и серьёзные. Поговорим позже, когда я оденусь. Эй, - девушка подозвала служанку, стоящую у дверей. – Распорядись насчёт вина и фруктов да поживее! Яблоки я знал. Груши тоже. Как и малину. А вот это что?.. Я поднёс к глазам гроздь светло-жёлтых ягод. - Это виноград, - пояснила ваарта, поигрывая кулоном на шее. – Попробуй. Я съел одну ягодку и нашёл этот самый виноград весьма недурным. К стыду своему я не помнил имени дочери Лир’ман’тавара, а спросить считал неуместным. Для меня эта молодая женщина хозяйка и точка. Ваарта полулежала на узком ложе, покрытом ярко-малиновой тканью, опираясь локотком на груду маленьких подушек. Она была босой, и мой взгляд то и дело обращался к изящным пальцам ног. Одна служанка расчёсывала ей волосы, другая подливала вино. - Старший сын покойной тоарзаран прислал письмо моему отцу. Поэтому-то отец столь спешно отъехал. Ты наверняка слышал, Линто, о тех странных созданиях? - Слышал… Не стану же я говорить ей, что видел одного из них во сне. - Ваартан Мир’та’саан шутить не любит. Ждать тоже. А те, поговаривают, нравом будут похуже него… Надо же. Даже дочь Лир’ман’тавара считает старшего сына тоарзаран плохим. - Зачем вам я, ваарта? - Я много думала о тебе. С того самого дня, когда мы впервые друг друга увидели. Да, это случилось тогда, Линто. Напрасно ты думал, что я не поймаю твой взгляд. Мне было четырнадцать зим, а ты был таким маленьким и низким. Худым к тому же, как палка. Отец объяснил мне, что нужно этим а’стейн’р. Мир’та’саан уже обещался быть верным их предводительнице. – Варта хихикнула. – Минуя её супруга. А’стейн’р потребовали, чтобы каждая знатная семья винаийр предоставила лучших своих представителей для обряда. Двое из троих сыновей тоарзаран подчинились, и им подыскивают подруг из числа прибывших с а’стейн’р. Те тоже создания странные. Говорят, они были людьми, но сила правителя а’стейн’р изменила их. Теперь они бессмертны и… Та-ак, интересно. Винаийр повелевали нами, сводили по своему разумению мужчин и женщин вместе, пытаясь «улучшить породу», а теперь то же самое грозит им… Я бы стал считать сие справедливым, но ведь бессмертие… Нам же, людям, доля досталась горше прежней... - Все говорят, я красива. Что у меня хорошее воспитание. Что мои движения завораживают. Что я замечательно танцую и сладко пою. Может быть, эти а’стейн’р посчитают меня достойной своего обряда, и я обрету бессмертие. Я сощурился. - А что они потребовали взамен? Такие дары не даются просто так. - Ты прав, мальчик. Взамен а’стейн’р желают, чтобы мы покорились их воле. Понимаешь, Линто, они не то что мы! Они… как бы это выразиться… духи. Их нельзя убить или ранить обычным оружием, они сильны и умеют такое… Я знаю об этом только из слов, но не вижу причин для того, чтобы не верить рассказам. Это только деревенщины неотёсанные способны нести околесицу. Я постарался не обидеться на последние слова. - А вдруг они обманывают? – осторожно предположил я. – Эти существа. Ваарта беспечно отмахнулась. - Тогда мы умрём, только и всего. Я поразился её словам. Впрочем, она же винаийр. - А вы не боитесь, что отец расплатится вами? – спросил я и в ужасе прикусил язык. Как бы ваарта не разгневалась. Она не рассердилась. - Этой ночью отец не спал. Не мог уснуть. Он позвал меня, а я тоже не могла сомкнуть глаз. Мы говорили почти что до рассвета. Мы обсуждали требование а’стейн’р. Признаюсь, сперва мне стало не по себе, но первые же лучи рассеяли мою тревогу. И я решила, что стоит рискнуть. Отец уже отбывал, но я успела передать ему, что не против. Пусть расплатиться мной, раз ты думаешь об этом так. Служанка украшала волосы ваарты серебристыми лентами. Красивая, изнеженная девушка – такой я видел дочь хозяина. Я вспомнил воительницу из свиты ваартана, ту, которую мне оказалось трудно отличить от мужчины. Молодая госпожа совсем другая. - Что будет со мной? Ваарта одарила меня долгим взглядом. Спустя пару мгновений она ответила: - Если меня сочтут достойной, я прибуду к а’стейн’р. Но неловко мне будет появляться без слуги. Ты мне понравился в первую встречу, и сейчас я решила взять тебя к себе. Гордись – из деревни ты попадёшь в наш дом, а там… А отца я уговорю. Мне стало дурно.***
Мама поставила на стол передо мной дымящуюся миску похлёбки и заплакала. Я взял ложку. И застыл. Есть не хотелось, во рту ощущался горьковатый привкус. Я покосился на отца и брата. Они тоже выглядели подавленными, а мама закрыла лицо руками. Я рассказал им всё сразу же, как вернулся от ваарты. - Куда же тебя! – вдруг вскричала мама, взмахнув руками. – Куда! Мало им нашего горя, мало они отнимают у нас детей! Я дотронулся до её плеча. - Меня же не собираются убивать, - сказал я как можно мягче. – Ваарте просто нужен личный слуга. Однако в животе шевелился липкий и холодный комок страха: а вдруг ваартан разгневается на решение дочери и отыграется на мне, а нам ли не знать, насколько он жесток и скор на расправу?.. Вдруг, тут уж мне стало совсем уж плохо, он решит, что дочь заинтересована мною не только как предполагаемым слугой, иначе зачем она предстала передо мной обнажённой, а пока мы пили вино и ели фрукты, лукаво поглядывала на меня?.. Я уже знал, что мужчины-винаийр собирают вокруг себя наложниц, так что же мешает их столь же властным женщинам поступать так же?.. Но я чувствовал обязанность утешить мать, отца и брата, я не должен раскисать и бояться того, что ещё не случилось. Но до чего же страшно думать о том, что в будущем я, возможно, стану кричать как Ирран. - Просто… - застонала мама. – Кто же их знает? Лазут кусал губы. А отец вдруг стукнул кулаком по столу. - Если посмеем не отдать сына, и ему и нам будет хуже. Винаийр омерзительнее смерти и страшнее пламени, но слова своего не нарушают и терпеть не могут врать. Если ваарта Лиз’аира сказала, что ей нужен всего-навсего слуга, то так и есть. Так вот как зовут молодую хозяйку! Лиз’аира! Мама заплакала горше. - Не в том дело… Ваарта, может статься, и правда ничего плохого Линто не желает, но отец её... – пробормотала она. – Что ещё скажет, когда вернётся… - Он в дочери души не чает, - заявил отец. – Любое баловство от неё вытерпит. И с этим смирится. Брат, не любивший споров, зажал ладонями уши. Я положил ложку на стол. Хватит. - Пройдусь, пожалуй. Мать вскинулась: - Куда?! Ночь наступила! - Не съедят меня, - буркнул я и поспешил уйти. Ноги вывели меня на окраину лесочка. Перейди его, и перед тобой распахнётся захватывающий дух простор, а вдали будут синеть укутанные туманом холмы. Но то днём. Сейчас же я видел только чёрную стену, от которой веяло холодком и прелым запахом свалявшейся прошлогодней листвы. Я остановился и втянул носом воздух. Где-то разожгли костёр. Волосы зашевелились у меня на голове. Я вспомнил свой сон. Ещё чего доброго, из леска выйдет беловолосая и красноглазая тень, и я приму страшную смерть. Я есть а’стейн. Ты хотел знать, кто мы такие? Теперь знаешь. Или верхом на чёрном коне выедет винаийр и в руке его будет обнажённый меч. А потом беспощадные воины порубят на куски моих родителей и брата. Может, мне убежать? Подальше от ваарты, от а’стейн’р, от страшных снов и видений, в которых всё пылает и рушится? Так я думал в ту ночь, стоя лицом к равнодушной стене из деревьев. Но мысль о том, что родне придётся хуже, не дала сделать это. Не поверят ведь, что я сам ушёл, решат, что родители прячут меня. И я решил остаться несмотря на страх и сомнения. - Линто! Ко мне шёл отец. - Что ещё произошло? – мой вопрос прозвучал испуганно. - Мама волнуется. Возвращайся, а то она мне плешь проест. Отец улыбался. Я подавил желание обнять его и спрятать лицо на груди, он ведь не любит такое. Мне было страшно и сумрачно, очень страшно, но я не мог себе позволить быть слабым. Не при отце. - Когда прибудет ваартан? - Думаешь, он докладывает кому-то из нас? По моему лицу пробежала судорога. Отец потрепал меня по волосам. Так он пытался приободрить меня. Негромко разговаривая, мы пошли к дому. Этой ночью мне снилась Лиз’аира. Она смеялась, ела виноград, пила вино и была голой. Я проснулся в поту и первым делом подумал - не сносить мне головы, если вдруг что.***
Кто бы мог подумать, но ваарта пригласила меня к себе и на следующий день. Она сказала мне, что хочет поскорее забрать меня к себе и дала несколько дней на прощание. Моё сердце упало, и впервые за долгие дни я почувствовал слёзы на глазах. Я не знал, как сообщу эту новость семье. Ваарта увидела мою подавленность. Винаийр редко сочувствовали нам, вот и Лиз’аира сделала вид, что не заметила. Я поймал на себе её внимательный, понимающий взгляд. Но она ни слова не произнесла. В сопровождении слуг я побрёл обратно, и по пути нам встретился гонец от ваартана. Он стремительно пронёсся мимо нас, но я успел рассмотреть его лицо: казалось, он был напуган. С тяжело бьющимся сердцем я проводил его глазами, предчувствуя недоброе. Смотреть бы и смотреть на холмы, освещаемые щедрым солнцем, на тугие колосья пшеницы, волнующиеся под порывами тёплого ветра, на зелёные косы берёз. Но уже тогда я чувствовал тень, готовую навалиться на наш мир. И пусть он был он и страшным, и холодным, милосердия не знавшим, но привычным, и я любил его.***
Я зачах бы в горьком ожидании расставания с семьёй, если бы не случилось чудо - Витар вернулся. Мама целовала брата, отец держал его за руку, а я и Лазут стояли, как дураки, и смотрели на него, не в силах оторваться. Витар улыбался, но по нему было видно, что ему многое пришлось пережить. Худой, осунувшийся, он выглядел тенью самого себя. - Ты вернулся, вернулся, - без конца повторяла мама и плакала по своему обыкновению, и на этот раз отец не говорил, чтобы она прекратила. Я выдавил: - Почему так долго?.. Витар посмотрел на меня. На Лазута. - Думаете, мне в радость было задерживаться? И весточки подать я не мог тоже. А того, к кому я нанимался, убили. Я еле спасся, добирался лесами, прячась ото всех, голодал. А не успел бы убежать, так умер бы. Брат говорил спокойно. Его голос не дрожал. Видно было, что он устал и из-за усталости не способен ни ужасаться, ни удивляться. - За что убить-то хотели? – тихо спросил отец. Брат произнёс одно только имя: - Мир’та’саан. Мы вздрогнули и одновременно обернулись посмотреть, не появился ли кто в дверях. Тёплый солнечный день потерял своё очарование. Я же почувствовал смертный ужас, тот самый, охвативший меня во сне. И теперь у воина, смертельно ранившего меня, было лицо старшего сына тоарзоран. Даром, что я не видел его никогда. А произошло вот что: Мир’та’саан прибыл в город со множеством воинов, выяснить, кто готов преклонить колени перед великой ваартой по имени Лилит, правительницей а’стейн’р. Мир’та’саан объявил, что поклялся ей в верности, и что все, кто выступит против неё, будут его врагами. Витар находился в центре толпы, и видел, как приблизился градоначальник со свитой. - Он сказал, что старший сын покойной тоарзаран, верно, сошёл с ума, раз так просто покорился пришельцам, и готов убивать и терзать по их велению, - рассказывал Витар. – И что уже знают в городе, что Мир’та’саан убил одного из своих братьев. Мол, Мир’та’саан и раньше был свирепее любого зверя, а после того, как пролил родную кровь… Градоначальник обвинял его в смерти матери, что она покончила с собой, не пережив убийства одного сына другим, что жажда власти застила ему глаза. Мир’та’саан слушал молча, и я видел, каким страшным становилось его лицо. Витар замолчал. - Ну? Что же дальше?.. Дальше Витар не смотрел, потому что Мир’та’саан поднял руку, оглянувшись на своих воинов, а все знали, что это значит. Брат кинулся бежать вместе с другими людьми и винаийр. Слышались крики, проклятия и звон мечей, а потом вспыхнул пожар. Чудом избежав оружия и огня, Витар примчался к нанимателю, - человеку, надо сказать, - чтобы предупредить его и его семью. Но спустя несколько мгновений воины Мир’та’саана ворвались в дом… - Хозяин мой погиб сразу. Жена и сын спрятались, но думаю, их нашли, и… Я сумел вытащить его младшую дочь, но она была сильно обожжена. Ей было очень больно, и я зажимал ей рот, пока прятался в каком-то подвале. Она умерла на моих руках. Витар закрыл лицо руками. - Я долго сидел возле её тела, ждал, пока всё закончится, а ближе к ночи решил бежать. Как мне удалось, не знаю. Отец покачал головой. - Теперь власть в руках Мир’та’саана, и в его воле карать и миловать. Но миловать он не любит. Видимо, Лир’ман’тавар принял решение отправиться в столицу, прознав о случившемся. А может, сам Мир’та’саан призвал его. Нам оставалось только молиться, чтобы ваартан не воспротивился воле нового правителя, потому что когда карают хозяина, то достаётся и слугам.
