Кровь и ночь. История Линто

      Если смотреть на солнце, то глаза не будут ничего видеть, кроме сияющих пятен. Вот и я, смотря на ваарту, видел блики от вплетённых в волосы лент - золотых, в честь праздника. Я не спросил, что случилось, было понятно и так: Лиз’аира радовалась, что скоро вернётся отец. А я смотрел на неё, и не видел, видел только ленты и волосы, браслеты на запястьях и крупный зелёный камень во лбу.       Я обернулся на родителей. Отец прижимал к себе маму, а она тихо плакала, не смея посмотреть на ваарту. Я знал: в глазах мамы стыла ненависть. Я открыл было рот, сказать, чтобы она не боялась за меня, но осёкся. Насколько сильно мы боялись винаийр, если сто раз думали даже перед тем, как поддержать любимых… Мне стало стыдно. Рабская покорность въелась в наши кости, и мы стояли, как скот перед мясником.       - Я пришла не для того, чтобы обидеть вашего сына, - говорила ваарта. – Я оказываю ему честь. А вам говорю: спасибо, что воспитали такого хорошего мальчика.       Не часто мы слышали благодарности из уст винаийр.       Лиз’аира протянула мне руку для поцелуя. Если я это сделаю, то навеки свяжу свою судьбу с ней как слуга. Простой обычай. Но после я войду в её дом и никогда больше не увижу родных, потеряю навсегда, и моя жизнь станет принадлежать хозяйке. Если не сделаю… За спиной ваарты стояло десять воинов. Мама заплакала ещё горше. И ещё тише, но я воспринимал её горе всем телом, не только слухом, и оно убивало что-то во мне, и слёзы подступали к глазам.       Я вернусь к ним. Возможно это или нет, но вернусь. Даже если придётся после этого умереть. Даже если меня далеко увезут, хоть в другой мир, но я вернусь. Ваарта ждала больше, чем нужно. Не буду заставлять её думать, что я готов воспротивиться. И я принял её руку, поцеловав по обычаю.       Лиз’аира снисходительно, как щенка, потрепала меня по голове.       - Ну вот и всё, - улыбнулась она. – Ты мой. Бери, что считаешь нужным, и выходи ко мне. – И обратилась к маме и отцу: - Я забираю вашего сына и все права на него. Мне решать его судьбу, кормить его и одевать, а вас освобождаю от сих обязанностей. Имя его принадлежит мне, тело его принадлежит мне, дух его принадлежит мне.       Мама заскулила и упала на грудь отцу, и рухнула бы на пол, кабы он её не поддержал. Я посмотрел ваарте прямо в глаза, не страшась наказания за это. Пусть хоть ударит, хоть что. И смотрел, пока она не отвернулась сама. Наверное, моё лицо стало белее мела.       Теперь я её личный раб, и только смерть нас разлучит.

***

      Ваарта любила вставать рано. И сейчас, когда первые птицы только начали петь, служанки уже одевали её и заплетали волосы. Меня она не стеснялась и позволяла смотреть на свои голые плечи и ступни. Служанка омывала её ноги молоком, а я доставал из шкатулки украшение за украшением и показывал.       - Да ничего мне не надо! – отмахнулась хозяйка. – Мне не до бус и серег, отец возвращается! Даже есть не хочу.       Служанка, чесавшая волосы, что-то шепнула ей.       - О. Это меняет дело! - Лиз’аира чуть не подпрыгнула. – Линто! Во-он то ожерелье и те серьги. И где-то там на дне кольца, достань их.       Я не стал спрашивать, но в моём сердце разгорелся нешуточный интерес: что же так повлияло на настроение ваарты? Может быть, вместе с отцом возвращается и мужчина, которого она любит?       Лиз’аира жестом прогнала всех служанок. Они исчезли как всегда молниеносно. Ваарта поманила меня к себе.       - Тебе, должно быть, интересно, почему я так обрадовалась? Говорят, что вместе с отцом приедет ваартан Мир’та’саан, посмотреть, как мы ведём дела. Ведь отец покорился его воле и согласился признать эту Лилит!       Я невольно задрожал. Ужас, внушаемый этим именем, придавил меня. Ладони стали мокрыми, а в животе зашевелился ледяной комок.       - Покойная тоарзаран не часто навещала нас, - ваарту не смутил мой вид. – А ведь мы правим этим краем испокон веков. Надеюсь, её сын будет милостивее к нам. Он жесток, что скрывать, но он отважный воин. Да ещё и диво как красив. Жаль, что у него уже есть жена!       Моё сердце заболело чуть ли не так же сильно, как при расставании с родителями. Увидеть старшего сына тоарзаран хотелось меньше всего, и вот - это случится.       - А ещё он богат. Только произошло несчастье: его единственную дочь убили.       - Убили?       Лиз’аира стукнула кулачком по подлокотнику.       - Да! И кто! Её зарезала рабыня, наложница младшего брата Мир’та’саана. Как только посмела!       Я от души посочувствовал неизвестной мне рабыне, потому что мог представить пытки, коим она подверглась. Каково это, быть бесправной подстилкой, гнуть спину перед безжалостными мужчинами и исполнять их прихоти? Я бы тоже убил кого-нибудь. Подумал так, и ещё раз обрадовался, что родился парнем.        Ваарта схватила меня за плечи и притянула к себе.       - Я хочу, чтобы Мир’та’саан решил, увидев меня, что перед ним самая красивая девушка. Я надену лучшие одежды, лучшие украшения, распущу волосы… Пусть он ахнет, посмотрев на меня.       Она поцеловала меня в лоб.       - Ты знаешь, чего я хочу, Линто.       - Знаю. Думаю, у вас получится. Вы и правда диво как хороши.       Лиз’аира широко улыбнулась и снова поцеловала меня.       - Принеси мне коробку с духами, я выберу лучшие. И позови обратно этих служанок, пусть… Ах, ты парень, тебе не надо такого слышать. Просто позови их, хорошо?       Я кивнул.       - Вот и умница. Беги же!       Сколько же народу высыпало из дома! Я не поверил, что может столько уместиться. Встречать ваартана Лир’ман’тавара пришли даже дети прислуги. Я слышал, как они шуршали за колоннами и между деревьями в саду, не смея выйти на свет.       Лиз’аира, сияя юностью и красотой, вышла последней, в сопровождении двух десятков воинов. Она, как и собиралась, распустила волосы, надушилась, надела самые красивые украшения. А лицо спрятала под полупрозрачной тканью, и были видны только большие блестящие глаза. Я шёл рядом с ней, за левым плечом, и обмирал от страха: как ещё встретит меня её отец, не прикажет ли казнить.       - Едут! Едут! – закричал кто-то.       И винаийр, и люди заволновались.       Ваарта тихонько ахнула, подаваясь вперёд. Я же вспомнил, как ваартан навестил нас, и что из этого вышло. Услышал крики матерей и плач вырванных из их рук младенцев. В ушах зазвенело.       Ваартан Лир’ман’тавар на сей раз прибыл на чёрном коне, видимо, тот рыжий либо умер, либо стал слишком старым. А вот сам ваартан, казалось, ничуть не изменился. Всё так же горели на солнце тёмно-медовые волосы. Справа от него ехал черноволосый воин огромного роста, с гордым и злым лицом. Мир’та’саан. Ибо это лицо могло принадлежать только Мир’та’саану. А уж следом за ними во двор въехали свиты того и другого.       Лиз’аира, не совладав с чувствами, выбежала навстречу, потянув за собой меня. Четверо воинов последовали за ней, чтобы защитить, если придётся.       - Отец!       Ваартан соскочил с коня и обнял дочь.       Да… Они любили своих детей.       Лиз’аира целовала отцу руки и счастливо смеялась. Меня никто не замечал.       - А не желаешь ли ты поприветствовать гостя? – спросил ваартан.       В отличие от Лир’ман’тавара, Мир’та’саан спустился медленно и спокойно. Когда он подошёл ближе, я признал правоту госпожи: наш новый правитель был весьма красив. Блестящие чёрные косы лежали на широких плечах. Мир’та’саан был на голову выше нашего ваартана, а уж я рядом с ним показался карликом. Как и тонкая изящная Лиз’аира.       Моя ваарта то краснела, то бледнела и прятала глаза, однако подала гостю руку, откинув перед тем вуаль.       - Я рада видеть вас, каатзаран.       - Принимаю похвалу и возвращаю сторицей, - голос Мир’та’саана оказался глубоким и звучным. Он поцеловал руку девушки, задержавшись губами на её коже дольше, чем следовало. – Я и не знал, что дочь твоя так прелестна, Лир’ман’тавар.       Лицо Лиз’аиры зарделось от удовольствия.       Пока винаийр рассыпались в любезностях, я заметил краем глаза рыжий всполох. Посмотрев туда, я увидел девушку, сидящую на молодом сером коне. Нет, женщину. Ладони её лежали на пухлом животе. На сносях? Путешествует на лошади? Но она привлекла моё внимание не только этим. Грустная и бледная, она смотрела на Мир’та’саана с явным ужасом. Она человек – дошло до меня. Наверняка рабыня. Чья? Неужто как раз Мир’та’саана? И раз так, то беременная от него?       Но толпа оттеснила рабыню в сторону, и я потерял её из виду. Тут-то меня заметил ваартан.       - А это ещё кто?       Лиз’аира пожала плечами.       - Взяла себе слугу.       - Зачем? – удивился ваартан. – Тебе мало прислуги?       Лиз’аира лукаво улыбнулась.       - У меня только служанки. Захотела разнообразить юношей. Ваартан смерил меня презрительным взглядом. Но что самое страшное, на меня смотрел и Мир’та’саан. Я съёжился.       - Какой он хилый, – каатзаран скривил губы.       - Он целовал мою руку, а я произнесла слова. Он мой раб навеки.       Ваартан пожал плечами.       - Как знаешь. Веди в дом, дочь моя. Надеюсь, ты приказала слугам приготовить богатый ужин? Мы устали с дороги и хотим есть.       Лиз’аира толкнула меня в спину.       - Распорядись, чтобы накрыли на стол. Будешь нам подливать вино. Не оплошай перед нашими господами.       Я встретил беременную рабыню ещё раз. Она метнулась от меня испуганной лисицей. Но я последовал за ней и всё-таки нагнал.       Она была страшно напугана и дышала как загнанный зверёк. Подойдя к ней, я понял, что она ненамного старше меня. Когда я протянул к ней руку, она вскрикнула и отшатнулась.       - Не бойся меня. Я такой же раб, как и ты.       Рабыня откинула с лица рыжие волосы. Я заметил синяк на белой щеке. Кто ударил её? Мир’та’саан?       - Ох и напугал ты меня… - пролепетала она.       - Как тебя зовут?       - Иирта. А тебя?       - Линто. Я личный слуга ваарты Лиз’аиры.       - А я… - начала девушка, но осеклась.       - Может быть, ты хочешь есть? Так иди в зал. В честь возвращения ваартана щедро и вкусно накормят и рабов.       Девушка помотала головой.       - Я сыта.       Мне стало жаль её.       - Твой хозяин - Мир’та’саан? – спросил я.       Рабыня вздрогнула и огляделась.       - Да!.. – прощебетала она.       Мне представилось, как он хватает её, наматывает на кулак рыжие волосы и… Как она боится просить о снисхождении в его руках. Да… Винаийр такие по отношению к человеческим женщинам.       - Иирта!.. И всё же тебе нужно поесть. Если хочешь я принесу тебе, коли ты стесняешься. Или ваартан морит тебя голодом?       Иирта замахала руками.       - Нет, ничего мне не надо.       И убежала. А я слушал удаляющийся топот её ног и думал о том, что будь она моей женщиной, я бы носил её на руках и любил бы до умопомрачения, а не бил и не унижал. Жаль, но Мир’та’саан судил по-иному.       Говорили, Мир’та’саан телом и духом вылитый отец, но и от матери ему перепало. Покойная тоарзаран была надменна и любила власть. И с собой покончила, потому что не сумела смириться, потеряв её. Я краем глаза следил за Мир’та’сааном. Он смеялся, шутил, но глаза оставались холодными. Казалось, он над чем-то размышлял. Лиз’аира сидела по левую руку от него. На её щеках цвёл румянец. Гость очаровал мою ваарту, и в конце концов это заметили многие. В том числе и отец.       Я знал, что в исключительных случаях дозволяется иметь по нескольку супругов. Мир’та’саан был женат. Но кто бы попробовал ему отказать? А поскольку по положению он выше нашего ваартана, то может забрать его дочь себе, не переходить в род его покойной жены.       Мне не доставляла радости мысль быть слугой Лиз’аиры, стань она женой Мир’та’саана.       Лиз’аира поманила меня к себе. И когда я наклонился, прошептала:       - И всё же он не потерял речи, увидев меня. Теперь мне кажется, что дело трудней, чем предполагалось.       Но она улыбалась, моя ваарта, и глаза её сверкали. А я подумал, что ей нужен не сам Мир’та’саан, а то, что он теперь может ей дать. Или… привести к тем, кто сможет. Наверное, напрасно я решил, что ваарта влюбилась. Я подлил ей вина.       Лир’ман’тавар встал, и мои мысли попрятались кто куда. В пиршественном зале воцарилась тишина.       - Ваартан Мир’та’саан оказал нам невиданную честь, явившись лично. Я помню, как в этом же самом зале мы приветствовали тоарзаран Мир’аур, когда она почтила нас своим визитом. Моя дочь не помнит, поскольку в те дни была совсем маленькой. Но теперь её глаза радуются – она сидит подле каатзарана, которому едва ли найдётся воин, равный в доблести. Наш новый правитель шёл на все стороны света, и привозил оттуда золото и каменья, рабов и прелестных наложниц. Он всегда олицетворял силу и власть, и мужество в бою, не дрогнув, принимал раны и удары судьбы. И такой винаийр не мог склониться пред чужой силой, потому что побоялся. Ложь так же никогда не оскверняла дух ваартана Мир’та’саана, поэтому невозможно так же и то, что он распускает непроверенные слухи. Он видел этих существ, столь интересных вам – и выжил. Он явился к ним с мечом наголо – и выжил. Он не стал грозить пустыми обещаниями изгнать их, но и не испугался – и заключил с ними союз. И раз он говорит, что нам, винаийр, этот союз к счастью, то так оно и есть.       Закончив речь, Лир’ман’тавар поклонился каатзарану. Тот встал, обвёл собравшихся суровым и цепким взглядом. Я видел – он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Я невольно подался назад, и снова сбоку мелькнули рыжие локоны. Но мне было не до того.       - Да, я видел их. И если кому мало простых слов, тому могу поклясться.       Понятное дело, глупцов не нашлось, и Мир’та’саан продолжил:       - Нам надо пользоваться тем, что эти пришельцы предлагают нам сотрудничество, а не перерезали нас как мы убивали когда-то рабов в храмах. Боюсь ли я смерти от их рук? Воин презирает страх. Но я должен думать о вас, моих подданных. Если откажусь я, пострадают все. И в моей власти не допустить этого. А непокорных я покараю сам, не выдам для расправы а’стейн’р.       Мир’та’саан не отказался. И не откажется. Я уже тогда знал почему. Знал имя той, ради кого он старался. Старается, верно, и сейчас, подле её правой руки.       - Их требование – выделить достойнейших из нас. И от каждого рода я потребую лучших. И то вам честь, а не гибель или позор.       Лиз’аира улыбнулась.       Мне не было дела до восхваления Мир’та’саана и рассуждений о судьбе винаийр, я искал взглядом рыжеволосую девушку. Но она так и не появилась среди прочих слуг. А значит и не поела. Её дело, но жалость не отпускала моё сердце. Мы боялись её господина, хоть ни разу не видели, знали, по слухам, о его нраве, и я сочувствовал его рабыне, ждавшей ребёнка. Это страшно. И странно, ведь винаийр не допускают смешения.       Ваарта не отпускала меня от себя, и я был вынужден стоять подле неё и прислуживать до конца вечера. И я слушал рассказы Мир’та’саана о встрече с Лилит и Люцифером, её супругом, и о произошедшем в столице, потом смотрел на танцующих девушек, и думал, что же это он не поведал о убийстве брата: нет поступка ужаснее, чем пролить кровь родича, и всё же новый каатзаран сделал это. Так рассказал бы, во имя чего? Но Мир’та’саан не стал, и никто не спросил. А потом произошло то, что красноречивее любых слов поведает о нраве винаийр.       По приказу ваартана привели рабыню, совсем молодую, не старше восемнадцати лет. Юбка до колен, браслеты на руках и ногах и трое бус, только чуть скрывающих небольшие груди – вот всё, что на ней было. Красивая девушка. Стройный и тонкий стан, рыжеватые волосы, заплетённые в толстую косу, перевитую лентой, тут же привлекли внимание пирующих, особенно мужчин.       - Танцуй, - велел ваартан.       И девушка стала танцевать. С лёгким звоном браслетов, с разлётом бус, отчего полностью открывалась грудь, со всполохом юбки. Не останавливаясь, расплела косу и волосы хлынули ей на плечи. Она взмахнула лентой, прогнувшись в спине, и присутствующие ахнули от восторга, так напряглось гибкое тело.       - Не очень-то хорошо танцует эта рабыня. Я видел и получше.       Это сказал Мир’та’саан.       - Остановись! – бросил Лир’ман’тавар.       Девушка оборвала движение и встала перед их столом.       - Наш гость не слишком тобой доволен.       Я и со своего места видел, как побледнела рабыня. Но она ни слова не произнесла в свою защиту, только дрогнули губы.       - И кто же танцует лучше, каатзаран?       Мир’та’саан махнул рукой.       - Да хоть бывшая рабыня моего среднего брата, убившая мою дочь.       Ваартан откинулся на спинку скамьи.       - Ну, мы не сможем позвать её для того, чтобы она показала моей служанке, как нужно танцевать.       Лиз’аира достала кинжал, висящий у неё на поясе, и протянула отцу.       - Хорошие танцовщицы могут, держась за кончики лезвий, застывать в воздухе вверх ногами, пока рукояти упираются в пол.       Лир’ман’тавар принял кинжал дочери, достал свой и кинул их рабыне.       - Твоя возможность оправдаться перед гостем.       Девушка побледнела ещё сильнее. Она нерешительно подняла кинжалы и бросила на ваартана умоляющий взгляд. Ужас обжёг меня – она не умела так, как говорила Лиз’аира! Ваартан смотрел на неё, она смотрела на него. Белые губы прыгали, по щекам катились слёзы. И вот рабыня нагнулась, поставила кинжалы рукоятями в пол, взялась пальцами за лезвия и взмыла вверх. Ей удалось продержаться так несколько мгновений, но руки ослабели, и она рухнула на пол. Я не сумел сдержать крика, впрочем, потонувшего в смехе винаийр. Один кинжал отлетел далеко, другой же… Рабыня насадилась на него шеей и теперь содрогалась в луже быстро растекающейся крови.       - Уберите тело, - приказал ваартан, когда рабыня умерла. – И вытрите кровь.       - Она была не из лучших, - Лиз’аира приняла из рук слуги свой кинжал. – Увы, моё оружие убило её.       Но по голосу ваарты я понял, что не так уж она сожалеет о смерти рабыни. Она засмеялась вместе со всеми.       - Какие неловкие всё же существа, - сказал Мир’та’саан.       Наступила ночь, и только тогда ваарта меня отпустила. Я с радостью покинул пиршественный зал, не желая более видеть ни единого винаийр. Мелькнула мысль поискать Иирту, но потом я подумал, что она, верно, уже отправилась спать. Мимо меня, негромко переговариваясь, прошли две служанки. Одна из них, прислуживающая Лиз’аире, заметила меня.       - И что ты делаешь тут?       Я ни с кем не хотел разговаривать, но служанка оставила подругу и подошла ко мне.       - Ваарта отпустила меня. Она больше не нуждается в моих услугах.       - Ошибаешься. Ваарта предупредила меня насчёт тебя. Ты видел, как готовят ей ванну, так что иди и займись.       Я удивился.       - Но ведь она ничего не сказала мне. Она бы приказала сама. Ты, небось, разыгрываешь меня.       Служанка скрестила руки на груди.       - Ну иди спать. А потом ваарта устроит тебе веселье, когда обнаружит, что ты не выполнил её приказ. Дело-то твоё.       Вернуться, спросить госпожу? Нет. Пусть даже эта девчонка шутит со мной, лучше остаться в дураках, чем сердить хозяйку. Особенно после танцовщицы.       Я повернулся было, чтобы уйти, но услышал:       - Ой, а что я тебе про нашу ваарту расскажу! Ну и про Линто.       Служанка говорила шёпотом, думая, что я не услышу. Но слух у меня хороший.       Я спрятался в тёмном уголке.       - Только ты никому!.. Ваарта проговорилась мне, когда я ей стопы натирала. Видно, так приятно ей было. Ей нравится этот паренёк. Слугой она его взяла, как же. Вот будет он старше, говорит, и я буду его ночами к себе приглашать, больно красив человечек. Да не пьяная я!.. И не выдумываю ничего. Только ты никому…       Я выскользнул из укрытия и побежал. Куда? Не важно, лишь бы подальше.